Страница 2 из 3
– Я еще хоть сто раз повторю. Мне не жалко. Твоя мать та еще дрянь!
– Не говори так о моей маме! – вырывается из моих уст. Пусть провалится в глубокий и нескончаемый сон, не хочу слышать оскорбления в ее адрес! – Она старается для нас!
– Фигней страдает, пока я ишачу!
– Не смей так говорить о ней!
– Щенок, вырос и решил командовать своим папулей? – злится отец и бьет кулаком по столу. – Хочешь взять “шефство” на себя?
– Нет.
– Мне- то виднее, огузок!
– Ты думаешь только о себе и своем поганом пиве!
– Не впутывай в разговор алкоголь! Он успокаивает мои нервы после тяжелого дня на заводе! – произносит мужчина. Его лицо моментально багровеет, а глаза становятся стеклянными и обезумевшими. – Я всю жизнь угробил на тебя и Сирму! Где благодарность???
– Ты когда- то был хорошим и примерным родителем, но сейчас стал заурядным алкашом, – говорю я с грустью в голосе и с болью в душе. Мне жалко его видеть таким, но может быть, мои слова пробудят в нем что- то хорошее… Так обидно, что некогда чудесный отец превратился в человека, которому пофиг на родных и близких.
– Я тебя все-таки проучу! – Джармуш Бакстер встает с кресла и высвобождает ремень со штанов. – Проучу тебя, сопляк. Будешь знать, как со взрослыми разговаривать!
– Успокойся, отец. Приди в себя наконец-то!
– Я и так спокоен, молодой человек, а вот ты… нисколько. Готовься к порке, Чарльз.
Я не успеваю проронить больше ни слова, как аксессуар из крокодильей кожи, купленный с десяток лет назад в бразильском магазине сувениров, бьет по моему лицу, рассекая щеку. Затем в глазах мутнеет, и я падаю, теряя сознание.
Не люблю собеседования. Для кого они придуманы? Зачем усложнять все? Почему нельзя просто посмотреть на диплом человека, данные его электронной трудовой книжки, анкету соискателя и взять сразу же на работу?
Знаю, есть много людей, которые по блату устраиваются в различные компании и не имеют нормального опыта работать эффективно, но все же в моем случае хотелось бы избежать бестолковых вопросов о том, где я себя вижу через пять лет и какими положительными/отрицательными качествами я обладаю. Не знаю… я просто каждый раз так заморачиваюсь над всем этим, что в голове начинают крутиться всякие беспокойные мысли. Понимаете, я не обезьянка в зоопарке, чтобы пристально наблюдали за мной, и я не иду на какую-то суперскую должность, чтобы доказывать работодателю что-то. Надеюсь, все пройдет быстро.
Кладу в сумочку все необходимые документы и выхожу из дома. В ушах наушники, играет проверенная классика прошлого десятилетия о неразделенной любви между миллиардером-бабником и домохозяйкой, желающей всеми правдами и неправдами подчинить себе альфа-самца. Мелодия мне нравится, но раздражает героиня песни: особа совсем не понимает, что такого типа мужчина никогда не будет только ее второй половинкой.
На улице ветрено и дождливо. Кажется, что сама погода играет в неприятные игры против меня, но мне все-равно: зонтик взят и добираться до штаб-квартиры ООО "Гиперреализм" недалеко. Я воспользуюсь автобусом и через десять минут уже буду на месте.
Плюхаюсь на одно из многочисленных свободных сидений в транспорте. Шустрый водитель доставит меня до остановки быстрее, чем ожидается. В голове прокручиваюся ответы на возможные вопросы. Странно, что на такую должность нужен диплом о высшем образовании, но, возможно, что требования являются строгими из-за высокой, я надеюсь, что она таковой и является, заработной платы. Мечты мечтами, но не зря же я прилежно училась: мне нужен хороший доход, учитывая, что недавний глобальный кризис стал виновником повышения цен в магазинах.
В автобусе замечаю знакомое лицо. Я без понятия, как зовут эту женщину, но лицо ее тяжело забыть. Высокая блондинка средних лет с мешками под глазами и со шрамом на лбу проходит через турникет под руку с моложавым парнем и садится в начале общественного транспорта. Я зачем- то ставлю песню на паузу. Она говорит очень громко, так что ее беседа с кавалером доходит до моих ушей, хочу я того или нет.
– Все так плохо, – признается женщина, берясь за голову. – Я не знаю, как быть с Джармушем.
– Так и пьет, не просыхая? – спрашивает парень, качая головой. – Сколько раз я говорил тебе, Сирма, чтобы ты бросила его.
– Ты знаешь, Альфонсо, я не могу, – говорит Сирма. – Квартира же на его имя записана, как и машина. Ну, разведусь с ним и что дальше? На улице жить?
– Детка… – он кладет руку ей на колено, скрытое под черной юбкой. – Все будет хорошо.
– Ты же знаешь, любимый, – произносит женщина. – По новому законодательству ребенок может остаться с отцом по решению суда. Людишки в мантиях смотрят на благосостояние каждого из родителей и зачастую заканчивают разбирательство в пользу того, чей доход выше. Клала я на них с высокой колокольни!
– Но проблему как- то надо решать, – не сдается парень. – Мы же не можем до конца жизни прятаться от лишних глаз.
– Ты прав, милый.
– Пойми меня правильно, я же боюсь за тебя. Джармушу все что угодно в голову способно прийти. Сегодня он просто ворчит, огрызается, а завтра что?
– К чему ты клонишь, Альфонсо, милый?
– Ну, Джармуш на тебя же руку никогда не поднимал?
– Нет, ты что!
– Но, согласись, он может. Вот чего я поистине боюсь. Твой муж завтра может причинить вред тебе или твоему сыну.
– Он не такой.
– Дай Бог.
– Я так громко разговаривала… надеюсь, что никто ничего не услышал, – говорит Сирма, с опозданием осознавая, что могла ляпнуть чего-нибудь лишнего во время общения со своим молодым человеком.
– Не переживай, – ухмыляется Альфонсо. – Они далеко сидят.
– Но не эта, – женщина дает своим взглядом кавалеру понять, кого она имеет в виду. Я притворяюсь, что занята своими делами.
– Девчонка в наушниках вряд ли тебя слышала. Небось, торчит в интернете и бестолковые видюшки смотрит. Молодежь такая сейчас.
– Альфи, наша остановка, – произносит Сирма, и затем вместе с любовником выходит из автобуса.
Вскоре и я доезжаю до нужного пункта маршрута. Небоскреб, пронзающий своим шпилем облака, возвышается надо мной. Чуть шею не свернешь, чтобы увидеть весь масштаб здания.
В вестибюле я здороваюсь с охранником, ставлю свою подпись напротив имени и фамилии, на которые оформлен пропуск, и поднимаюсь на второй этаж.
Спешно нахожу нужный кабинет, так как время поджимает: не люблю опаздывать. Захожу с дежурной улыбкой на лице. У тебя получится, малышка!
Молодая девушка со строгими чертами лица сидит в углу комнаты за компьютером. Она разговаривает с кем-то по телефону, но при виде меня, прощается с собеседником, обещая перезвонить чуть позже.
– Здравствуйте, проходите!– говорит особа, поправляя новомодные очки, вероятно, оснащенные выходом в интернет, и указывает рукой на свободный стул напротив ее стола. – Меня зовут Мартиника Грей.
– Добрый день, приятно познакомиться, – киваю ей и присаживаюсь. Достаю из сумочки документы. – Я – Киара Старс. Пришла к вам на собеседование.
– Прекрасно, – улыбается руководитель отдела кадров и начинает просматривать мой диплом и резюме. – Я ждала вашего прихода. Спасибо, что приехали к нам сегодня. Как обстоят дела с дорожным трафиком? Я в такую пробку попала утром на своем инфинити…
– Машин мало, улицы свободны, – отвечаю ей. На кой черт мне знать, какой марки у нее автомобиль?
– Я вижу, что вы окончили Столичный Институт Культурологии имени Илона Маска, притом на одни пятерки. Это прекрасно, – произносит Мартиника, улыбка не сходит с ее лица. – Испытательный срок у нас три дня. Он неоплачиваемый… Вас обучат всему, но с вашим красным дипломом я уверена, что проблем с пониманием специфики работы в качестве кладовщика не возникнет.
– Я тоже так считаю.
– Работа ночная. Вы же знаете?
– Да, – отвечаю ей, стараясь держаться как можно более уверенно. – Я верно поняла, что торговый центр находится в глубинах моря?
– Да. Полагаю, и боязни водных пространств у вас нет? – хихикает девушка, прокручивая в руках золотистую ручку.
– Нет, конечно.
– Здорово! Есть какие-то вопросы?
– Да. Там… наверное тяжело дышать?
– По поводу безопасности не бойтесь… Специальная система фильтрации воздуха оснащает торгово-развлекательный центр достаточным уровнем кислорода, соответствующим всем нормам ГОСТа.
– Это хорошо.
– Смотрите, – Мартиника берет бумажку и пишет на ней цифры. – Такой будет ваша зарплата в первые три месяца, затем она повысится на 10%. Вас устраивает расклад?
– Да, – с неохотой говорю ей. Уровень заработной платы не особо по душе, но попробовать, мне кажется, стоит. Осточертел поиск работы.
– Если все хорошо, то вы готовы выйти в день открытия торгового центра? Я уверена, вас ждет большое будущее, и ничто не способно внести изменения в него.
В ближайшие дни жизнь моя станет другой. И не только моя.
Вертолет с включенными прожекторами, пролетает над ночным городом, охваченным свирепым вирусом похоти. Пилот с высоты птичьего полета видит горящие здания и орды людей, нападающих друг на друга. Кто же знал, что эксперименты над обезьянами с целью поиска лекарства от неизлечимых недугов, приведут к такому положению дел…
Слова диктора слышатся с новомодного радио: Повторяем. Не выходите из своих домов ни под каким предлогом. Солдаты зачищают местность за местностью. Главное – не поддавайтесь панике и убедитесь, что все двери и окна заперты.
Мы с Памелой Вертиго спрятались на последнем этаже небоскреба, забаррикадировались, как смогли. Дверь, ведущая в комфортабельные апартаменты некой обеспеченной персоны, забита досками. Толпа людей бьется об нее, царапает, издает вопли, желая воспользоваться нашими телами по назначению; они намерены совокупляться до тех пор, пока от нас не останется ни одного мало-мальски живого места.
– Что же нам делать, милый? – спрашивает девушка. Мы с ней стали встречаться после очередного свидания в парке, и я души в моей красавице не чаю, хоть когда- то и считал ее непривлекательной. – Мы в западне, из которой не выбраться.
– Я знаю, малыш, я знаю…– шепчу ей и обнимаю за талию. Мы смотрим из окна за отдаляющимся вертолетом. Если бы у нас только был сигнальный пистолет, то военные поняли бы, что в этом здании есть люди, жаждущие помощи, но, увы, как все знают, история не терпит сослагательного наклонения. – Надо продолжать надеяться на лучшее.
– Мы вас отымеем… хотим, хотим сильно… вам понравиться…– звучат голоса из-за двери, которая едва ли стоит на петлях под натиском возбужденной в прямом смысле этого слова толпы. Мужчины и женщины разных профессий и социального происхождения бьются из последних сил перед единственной преградой, отделяющих их от нас; они ревят и угрожают. Им надо попасть к нам, чтобы хоть на какое- то время утолить свой низменный голод.
– Я боюсь, – произносит Памела, дрожа всем телом, и начинает плакать. – Я планировала, что ты станешь первым и последним для меня, но у этих людей свои виды на нас! Мне очень страшно!
– Эх, любимая. Еще не все потеряно, – утешаю ее поглаживаниями по спине и рукам. – Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.
Пошатываясь, добираюсь до стола. Поднимаю с его поверхности ружье двадцать восьмого калибра и заряжаю оружие. Нам предстоит неравный бой с нечистью за право жить и любить друг друга.
– Стой рядом. Они могут сейчас прорваться к нам, – прошу девушку, за которую готов отдать душу дьяволу. – Так будет безопаснее.
– Только стреляй им в голову, – говорит Памела и берет в руки кухонный нож.
– Но они же не зомби, милая…
– Если попадешь в руку или в ногу, то это их не остановит! – визжит девушка, поддаваясь эмоциям. – Я не хочу умирать молодой…
Не успевает она договорить, как дверь слетает с петель, и полчища извращенных под воздействием вируса натур заполняют собой помещение. Реки багровой крови и выделений омрачают собой пол и стены элитных апартаментов.
Я открываю глаза. Лежу в одиночной палате и стараюсь отойти от реалистичного сна. Бррр, и эпидемия похоти, и роман с Вертиго, от которой меня чуть ли не воротит… Я побывал еще в том аду!
– Вижу, вы пришли в себя, – говорит мужчина в форме полицейского. Специалист с густыми усами стоит передо мной с блокнотом в руках. – Врач отошел на обед. Скоро вернется и дообследует вас.
Что произошло? Я помню, как радостный пришел домой после института. Мы еще поприкалывались с Амберкромби, ничего не предвещало беды. Трогаю свое лицо: на щеке швы. Испытываю сильную боль и корчусь.
– Я бы не стал на вашем месте касаться себя, – говорит полицейский. – Расскажите, пожалуйста, о случившемся.
– Я ничего не помню, – признаюсь сотруднику правоохранительных органов. – Что произошло?
– Некий субъект позвонил нам с телефонного автомата и сообщил о преступлении на Артур-Роуд, дом 69, – рассказывает мужчина в форме. – К сожалению, личность звонящего мы не смогли определить. Слишком короткий телефонный звонок.
– Что со мной произошло? – возмущаюсь я. Чувствую себя слабым, уставшим и брошенным всеми.
– Моя задача, как раз, и состоит в том, чтобы разобраться в этом запутанном деле. – Ваша мать разъезжала по собеседованиям, а отец пришел домой с продуктового магазина за полчаса после того, как мои ребята обнаружили вас дома, лежащим на полу без сознания. Дверь оказалась открыта. По нашей версии у кого-то был дубликат ключей. Экспертиза докажет нашу точку зрения либо опровергнет ее. Нам надо от вас получить какие- либо зацепки, чтобы все виновные были наказаны.
– Ничего не помню…
– Милый! – дверь палаты открывается и вбегает мать. Ее тело сотрясают рыдания. Много бед ей на душу выпало! – Ты в порядке?
– Сынок, мы очень любим тебя, – произносит отец и целует меня в макушку. – Мы с матерью очень переживали. Слава Богу, что ты жив!
– Я в порядке, – сообщаю им. Мать продолжает ронять слезы, а отец – дрожать от нервного напряжения. Со стороны может показаться, что они поняли, что следует жить в мире друг с другом и забыть о каких-либо бытовых ссорах. Давно я не видел их в таком состоянии.
– Ваш сын не помнит о том, что случилось, – произносит полицейский и кладет блокнот себе в задний карман.
– Главное – это то, что он жив и в безопасности, – слегка улыбается мой отец. – Мы поменяем замки в доме, просто… на всякий случай.
– Джармуш, ты прав. Займись этим сегодня же, ради Бога, – просит его супруга. – Мальчика нашего выписывают на следующий день утром. Нам нужно подготовиться к этому моменту.
Я возвращаюсь к привычной жизни. Один день обойдусь без похода в институт. Отец привез меня домой на своей машине, мать увижу только ближе к вечеру: у нее очередное собеседование. Надеюсь, сегодняшний работодатель увидит в ней специалиста, способного справляться с любыми проблемами профессионально и молниеносно. Я верю в нее.
Включен телевизор. Ведущий новостей рассказывает поначалу об окончательной победе европейских союзных сил над талибами в Афганистане, а затем через время подключается репортер из НАСА и сообщает, что космический корабль, обследовавший годами Венеру, возвращается на нашу планету со множеством данных, которые дадут человечеству ответы на множество насущных вопросов и, скорее всего, позволят в будущем сделать так, чтобы на далекой планете можно было бы построить колонии.
Мне почему-то кажется, что такими темпами, исследуя космос, мы обнаружим какую-нибудь новую цивилизацию. Не может же быть так, чтобы люди являлись одинокими во всей Вселенной, полной мириад звезд и планет. Всему свое время, и я верю, что у нас получится столкнуться с инопланетными формами жизни и, возможно, даже понять, кто и зачем нас всех создал.
– Ты в порядке? – спрашивает отец, проходя мимо моей комнаты. В последнее время он стал чаще со мной общаться.
– Да, пап, разумеется, – отвечаю ему и возвращаю свой взгляд обратно к экрану телевизора. Начинается какой-то научно- фантастический фильм, но я не намерен следить за его сюжетом, ведь ко мне потихоньку возвращаются воспоминания. Как думаете, как мне следует отомстить своему собственному отцу?
Я еду домой. Собеседование пройдено, обещала им, что выйду на работу ночью в день открытия. Пути назад нет: деньги очень нужны. Отца увольняют на следующей неделе, еще и непонятно, сколько он будет искать новое место для трудоустройства, а мать с зарплатой воспитательницы в детском саду едва ли прокормит нашу семью.
Автобус переполнен. Я попала в час пик. Всей душей ненавижу большие скопления людей, потому что никто не уважает чужие границы комфорта. Пассажиры стоят вплотную друг к другу, и ни одному паршивцу не пришло в голову сесть в следующий автобус, видать так спешат, что жалкие пять-десять минут ожидания на остановке для них это сущий кошмар. Не надо быть такими!
Рядом со мной стоит молодая парочка. Он держит одной рукой ее сумку, а второй – прижимает любимую к себе, обхватив за талию. Они улыбаются, для них весь мир остановился. Две души как одна, и обе парят высоко над бытовыми проблемами.
Что такое любовь? Существует ли она? Одни с радостью скажут, что "да", в то время как другие с печалью будут утверждать, что все это просто брехня из сказок. А что же я? Сколько бы я не искала вторую половинку, с которой проведу остаток жизни в горе и в радости – постоянно бьюсь о нерушимые скалы и слышу насмешки судьбы, у которой на меня какие-то особые мудреные планы.
По правде говоря, я любила однажды. Безответно, как оказалось. Его звали Себастиан Глимпс. Мы учились в одной школе – в месте, которое я не любила и презирала всеми фибрами своей души. Спросите меня: "почему?".
Знаете, в каждом классе есть серая мышка. Одна из них перед вами! Я не участвовала ни в каких тусовках и ни с кем толком не общалась. Родители с детства оберегали меня от жестокого мира, не разрешая гулять допоздна и заставляя относиться к учебе с чрезмерной серьезностью.
Дети с быстротой нейронов, генерирующих импульсы в человеческом теле, определяют, кого можно обижать, а кого не следует. Я не была готова ко всем этим унижениям и подколкам со стороны сверстников и, конечно же, не привыкла к ним до ухода из школы. Мне пришлось вынести столько бед, находясь в шкуре паршивой овцы, что по тому периоду моей жизни можно снять целый фильм и отправить его на кинопремию "Оскар".
Девочки оказались самыми злыми созданиями из всех. Они с целью казаться лучше в своих и в чужих глазах строили мне пакости. Мальчики же старались избегать моего общества, чтобы не загубить свою репутацию. Я с самого начала поняла, что никогда не стану душой компании в своем классе, и свыклась с суровой действительностью.
В старших классах, когда одноклассники стали проявлять интерес друг к другу и звать на свидания, моими партнерами по жизни оказались книги, которые никогда не предавали и не унижали меня за то, что я не похожа на других. Долгими вечерами я сидела дома и читала художественную литературу, пока ребята дышали полной грудью, и ждала своего принца на белом коне, который почему-то запаздывал. Родители убеждали свою малышку, что все придет с годами и что меня ждет большое будущее, но я просто кивала, понимая, что сказкам не место в нашей жизни.
Себастиан Глимпс перешел к нам в десятом классе. Он казался таким привлекательным и недосягаемым. Девочки липли к нему, как пчелы на мед, и он, осознавая, насколько чертовски красив, вел себя так, будто по- другому и не должно быть.
Парни старались скорешиться с самоуверенным и сильным юношей. Они видели в нем лидера, вожака. Себастиан наводил порядок в мальчиковых разборках и встречался с самой красивой девушкой в школе. Никто не смел спорить с ним и диктовать свои желания. Разумеется, пост президента класса, достался ему без каких- либо трудностей.
Один момент стал весьма необычным в моей жизни. Мы играли в мячбол. Наш физрук, мистер Грин, устроил “день игр” – соревнование, победитель, которого получает разовое освобождение от посещения его урока. Каждый хотел одержать победу.
По правилам игры побеждал тот, кто наберет больше очков. Все бросали по очереди в кольцо. Я ни разу не попала. Так и знала, что буду аутсайдером!
Лидировал Себастиан с большим отрывом. В конечном счете, он и один хулиган набрали одинаковое количество баллов, и мистер Грин решил провести финальный поединок между двумя лучшими игроками. Им давалось по одному дополнительному броску до тех пор, пока один из ребят не промажет.
Соперник Глимпса не хотел отбирать победу у самого крутого парня в классе. То ли он боялся его, то ли уважал… в итоге он уговорил физрука поставить на его место ничем непримечательную Киару Старс. Девочки и мальчики в предвкушении того, что изгоя класса прилюдно унизят в сотый раз, зааплодировали решению учителя и хулигана.
Я взяла мяч в руки и бросила. Пока он летел, Бог решил, что будет интересно посмотреть на эту игру. Мяч попал прямо в кольцо. Все понимали, что мне просто повезло. Наступил черед Глимпса. Он долго стоял, о чем- то думая, пока одноклассники воодушевляли его и просили совершить эффектный бросок.
– Знаете, – произнес Себастиан своим уверенным, будоражащим слух девушек, голосом. – Как можно победить, если победа будет означать чье-то поражение?
В этот момент прозвенел звонок, он улыбнулся и бросил мяч в сторону. Не знаю, почему Себастиан так поступил, но разовый отгул от урока мистеру Грину пришлось выписать мне. Все негодовали, но парню было пофиг на них.
Водитель автобуса чертыхается благим матом. Его корыто заглохло посреди улицы. Двери открываются, и пассажиры плавным потоком, чуть ли не ручьем, "вытекают" из автобуса.
Не вовремя, конечно. Мне до дома топать и топать. Подхожу к остановке. Следующий автобус приедет через час, в расписании большой перерыв, и я попала на него!!!
Но ничего. Тут неподалеку есть пляж. Я двигаюсь к нему. Собираюсь посидеть, послушать прибой и помечтать немножко, всяко лучше, чем стоять на ногах в ожидании общественного транспорта.
Волны ласкают песочный берег, а вечерний ветерочек играется с одиноко стоящим флагом Федеративных Штатов на хижине спасателей. Отдыхающие потихоньку покидают пляж, а я, сидя на скамейке, вытянув ноги, смотрю им в след, гадая, кто они и какими мечтами живут.
Вдруг ко мне подсаживается парень и без каких-либо церемоний начинает беседу. На нем футболка с принтом баскетбольной команды и незатейливые шорты.
– Хорошая погода. Прихожу сюда каждый вечер, – произносит незнакомец, всматриваясь в горизонт. Скоро наступит закат, они в наших краях чудесны.
– Да, – мямлю. Не привыкла, чтобы ко мне подсаживались люди, которых я не знаю. Чтобы нарушить тишину и казаться ему общительной добавляю: – Здесь прекрасно… Вот автобус поломался, решила посидеть тут немножко.
– С транспортом всегда так, но с другой стороны, зачем жить в спешке? – произносит парень и улыбается. На его щечках выступают ямочки. Я бросаю взгляд на его симпатичные черты лица, и мои глаза округляются.
– Себастиан? – вырывается из моих уст. – Это ты?
– Мы знакомы? – ухмыляется Глимпс и приподнимает бровь.
– Мы с тобой учились в старших классах, – улыбаюсь ему. – Меня зовут Киара. Помнишь меня?
– Как можно забыть такую девушку, – улыбается парень, обнажая свои ровные зубы. – Десятый и одиннадцатый класс, верно?
– Ага, – отвечаю ему и таю, как мороженое в жаркий летний день.
– Вот это встреча! – говорит Себастиан. – Старс, я не ожидал тебя увидеть здесь в день своего приезда. – Как ты?
– Все хорошо, – сияю от счастья. Порой приятно встретиться с "призраком" из прошлой жизни. – Ты как?
– Эм, – произносит он задумчиво и, мне кажется с грустью. – Лучше всех. Не жалуюсь.
– Какими судьбами здесь? Мне казалось, ты переехал куда-то.
– Так и есть, но дела привели меня обратно сюда, – смеется Себастиан. – Здесь мое начало и мой конец. Кстати, чем по жизни занимаешься?
– Устраиваюсь как раз на днях в торговый центр, – признаюсь ему. – Надо работать.
– Уверен, у тебя все получится, – произносит он. – Ты всегда была способной.
– Спасибо, – краснею я. – А ты чем занимаешься? Я имею ввиду… работа, семья, дети.
– С карьерой все хорошо, женой и ребятишками еще не обзавелся, – сообщает Себастиан.
– Еще не поздно.
– Ага.
– Слушай, ты не поверишь, но я сегодня вспоминала тот урок по физкультуре… ну, помнишь… когда ты дал мне выиграть, – говорю ему. Я должна спросить, любопытно ведь. – Почему ты так поступил? Все были в шоке.
– Ты мне нравилась, – произносит бывший одноклассник, по которому я когда- то сходила с ума. Он слегка смущается.
– Себастиан, вот ты где! – к нам подходит пожилой мужчина в очках и с пакетом в руках. – Я купил продуктов, сынок. Пора выдвигаться в путь. Онколог ждет нас к семи.
– Извини, – он улыбается мне, еле сдерживаясь от переполняемых чувств. Его отец качает головой, коря себя за то, что ляпнул про специальность врача. – Мне назначена очередная химиотерапия… Надеюсь, когда- нибудь еще встретимся. Береги себя, Киара. Жизнь не так плоха, как ты думаешь. Будь сильной, хорошо?
Я не успеваю ничего ему ответить. Просто киваю и обнимаю на прощание. Когда уже Себастиан с отцом отходят от меня на приличное расстояние, мое хрупкое бренное тело начинают сотрясать рыдания.
Как можно победить, если победа будет означать чье-то поражение?
Песчаная буря разбушевалась. Она гонит песок и мусор то туда, то сюда, не угасая ни на секунду. На улицу опасно выходить: либо упадешь где-нибудь от голода, либо вообще заблудишься, и найдут тебя уже мертвым на пустошах. Тебя обнаружат не люди, о нет, – а стервятники, жаждущие любой плоти.
В желудке урчит. Как долго она не ела? Мелисса уже и не помнит. Вроде утром лакомилась батончиком и яйцами, “сворованными” у диких куриц. Но ничего, организм у нее сильный, да и мозг что-нибудь придумает. Только выносливые и смекалистые способны выжить в современном мире, где на каждом шагу тебя подстерегает опасность.
Интересно, как протекала жизнь обычного среднестатистического человека до всего этого постапокалипсиса? Она читала много книг, написанных в те давно забытые времена, но если бы еще имела возможность окунуться в ту реальность, то было бы круто! Представьте, общество тех лет, живущее в свое удовольствие, с меньшим числом проблем. Просто лепота!
Родители, научившие ее выживать в жестоких условиях бытия, ушли рано. Кто знал, что в каменных джунглях Нью-Парижа они натолкнутся на свирепых и голодных львов, рыщущих в поисках пропитания! Эх, будь она тогда постарше, может быть, исход битвы оказался бы другим! Мелисса убежала со страха, оставив родных в беде… крик матери и отца слышался даже через десятки добрых миль. Они отвлекали зверей, дав ей шанс остаться в живых. Теперь она – одна, но память о них всегда будет с ней.
Дневники Чарли и Киары, собранные в толстенные тетрадки, лежат подле нее в маленьком помещении, где стоит колодец. Истории ей нравятся, они полны увлекательных событий. Ей интересно, как поступит парень со своим отцом и как пройдет первый день девушки на новом рабочем месте.
Жили же раньше люди! Ездили на транспорте, заходили в магазины полные еды, учились в университетах и мечтали о прекрасном будущем… никто не выходил из дома, боясь, что за очередным поворотом наткнется на мародеров или крыс размером с собаку, но любой цивилизации, как бы не было нам прискорбно, в определенный момент приходит конец. Вполне вероятно, в этих записях ей удастся узнать многое о тех днях, ознаменовавших начало новой эры.
– Глаза отдохнут, и почитаю дальше, – произносит Мелисса, вздыхая. – А пока я должна все-таки сгонять в хижину, вдруг обнаружу что-нибудь съестное там.
Голод заставляет людей совершать поступки, первичным потребностям не прикажешь повременить с чем-либо. С револьвером 45-го калибра в руках женщина выбирается из безопасного домика и быстрыми шагами добегает до хижины.
– Черт, – ругается Мелисса и протирает глаза. Слишком много песчинок попало в них. Со временем ей удастся добраться до земель с более приятным ландшафтом. Она хочет обосноваться где-нибудь у моря, устроить себе уютное гнездышко и заниматься рыболовством, а в свободные часы учиться рисовать, шить, смотреть фильмы на DVD-проигрывателе и читать уютные книжки. Такая жизнь ей больше по душе, и все осуществимо.
На кухне женщина находит консервы с тушенкой и со сгущенкой. Она кладет их в бесхозную сумку, обнаруженную в темном и зловещем чулане. Срок годности найденных продуктов почти безграничен, ведь технологии того времени, предшествовавшего теперешней безнадеге, дошли до невероятного развития, и еда в металлических емкостях приобрела свойство не портиться в течение уймы десятилетий.
Она достает жестяную баночку с ананасами с верхней полочки кухонного серванта и полощет ножом крышечку. Вскоре во рту становится сладко, и с большим аппетитом одинокая путница начинает поедать фрукты и пить сироп. Такие моменты бесценны!
В прихожей слышатся шорохи. Не успевает женщина отложить в сторону баночку с лакомством и взять в руки огнестрельное оружие, как оказывается под прицелом.
– Отложи в сторону оружие и баночку, – произносит старушка в грязных лохмотьях, ее лицо покрыто несколькими слоями грязи. Она обнажает свои прогнившие остатки зубов и кричит: – Живо, мать твою!
– На твоем месте я бы послушался ее, – советует худощавый мужик средних лет в пологой шляпе. От него пахнет ношенными неделями носками целой роты солдат. Из оружия у деревенщины при себе только нож для разделки мяса. – Если тебе, конечно, проблемы не нужны.
– Это вестерн, детка, – улыбается старушка. – В бойнях мы собаку съели. Буквально.
– Да, – кивает ее смрадный компаньон. – Моя мать правду говорит, ей Богу!
– Клетус, сколько раз тебе говорить… – гневается женщина. С ее приоткрытого рта вылетает чрезмерно большой объем слюны. – Мы с тобой после той страстной ночи больше не считаемся мамой и сыном!
– Больные ублюдки! – звучит голос Мелиссы. Она плюет в их сторону.
– С манерами, деточка, у тебя большие проблемы, – качает головой старуха и, продолжая целиться в незнакомку, тянет свои костлявые руки с грязными длиннющими ногтями к сумке, в которой лежат тушенка со сгущенкой. – Цивилизации рушатся, а плохие нравы и предубеждения, к сожалению, остаются со многими представителями рода людского.
– Ты права, мама… то есть, Лидия, – соглашается с престарелой женщиной Клетус. Он рад, что у него такая мудрая вторая половинка, ее речи можно разбирать на цитаты!
– Теперь вы оставите меня? – спрашивает Мелисса, не сводя глаз с ненормальной парочки. – Вы, вроде как, получили то, за чем пришли.
– Гони ананасы, деточка, – не обращая внимания на слова заложницы, говорит Лидия. Одно неверное движение, и она готова изрешетить тело невоспитанной девицы.
– Но вы же не сможете закрыть крышку, – возражает Мелисса. Они и так забрали все, что только можно. Чем ей питаться вечером? В доме ничего больше не обнаружено.
– Мы с Клетусом будем их есть на ужин в нашем временном доме, – ухмыляется старушка, поправляя свободной рукой свои жирные седые волосы и оглядываясь по сторонам в своем новом временном прибежище.
– Я люблю ананасы, – произносит Клетус, облизывая губы. – Плотские утехи и вкусная еда являются самыми хорошими вещами на белом свете.
– Забирайте, – говорит Мелисса и берет банку с фруктами, вымощенными в сиропе, в руку. Протягивает бойкой старушке.
– Правильно делаешь, отдавай. Я устала возиться с тобой, – бурчит женщина в годах и тянется к заветной баночке.
– Лидия, я ни на йоту не сомневался, что ты заполучишь свое, – хвалит престарелую особь возбужденный донельзя Клетус и, поглаживая живот, добавляет: – Можно я сам разделаю наше сегодняшнее мясцо?
– С меня уже хватит, – бурчит Мелисса и брызгает сироп из баночки в глаза старушки. Та, получив большую дозу жидкости в глаза, машинально бросает свое ружье на пол, а когда уже понимает, что из рук выпало ружье, единственный ее козырь, то становится слишком поздно.
Мелисса одним ловким движением хватается за револьвер и успевает нажать на курок. Старушка получает порцию свинца в голову и падает на пол, ее душа направляется в ад к своим праотцам.
– Лидия! – вопит Клетус и, держа нож перед собой, чтобы совершить смертоносный удар им, бежит на убийцу своего бесценного спутника жизни. Женщина нисколько не церемонится и не дает противнику какой-либо форы. Звучит выстрел, и мужчина, держась за сердце, падает замертво.
Мелисса вздыхает. Ну и денек! Уже третий труп в этом доме! Да, ведь в уборной лежит какой-то мужчина, в чьих карманах она рылась в поисках заветного ключа от подозрительной постройки, где от чужих глаз скрывался колодец с питьевой водой.
Одинокая путница берет револьвер и сумку с едой в руки. Она направляется обратно в соседний домишко, где проведет ночь, уплетая сытную еду и читая дневники интересных людей, не забывая попивать воду из колодца.
Я буду мстить, и "мстя" моя будет коварной. Нельзя так поступать с родными. Гуманизм должен быть вершиной всего, особенно в кругу семьи. Таких папаш надо током бить до тех пор, пока их тела не начнут требовать пощады.
Полиция наведывалась к нам еще один раз. Они расспрашивали меня о случившемся, но я держался, не ведал им истинную суть произошедшего. Шрам останется на всю жизнь, как и понимание того, кто во всем виноват.
– Нашла работу? – интересуется отец у своей супруги, заведомо показывая жесткими чертами своего лица и недовольной мимикой, что знает, что его опять "подвели".
Не знаю, что моя мать нашла в нем. Они начали встречаться со школьной скамьи, и, как часто бывает, женщина полюбила его только сердцем, без какого- либо участия разума. По правде говоря, я не понимаю, почему они такие: чем хуже относишься, тем больше ценят.
– Нашла, – с улыбкой произносит моя мама. Долго же она искала, и только чудо ей помогло в предпенсионном возрасте найти что-то стоящее. – Послезавтра я выхожу на работу.
– Прекрасно, я рад слышать, – произносит Джармуш и идет на кухню за бутылочкой вина.
– Мам, а чем ты будешь заниматься? – спрашиваю я, единственный, кому интересна ее новая должность и обязанности.
– Мистер Альфонсо, – произносит она, смутившись зачем- то, будто бы ляпнув лишнее. – Он берет меня в свой офис секретарем. Работа не пыльная, зарплата достойная. Коллектив только формируется, они открываются на днях.
– А какой график?
– Шестидневка, но с переработками, – говорит мать и с ложным сожалением, вероятно, пытаясь утешить себя и своего сынка, добавляет: – Ничего, я справлюсь. Буду заранее готовить еду сразу на три-четыре дня.
