Страница 1 из 4
Небо покрылось дымом и пеплом. Крики утихли, вой сирен умолк. Настала долгая гнетущая тишина длиною в десятилетия. Эту тишину кто-то, наверное, смог бы назвать гармонией. Никто не пытался перетянуть на себя одеяло, никто не истощал планету добычей ресурсов. Тишина и темнота. Холод и мрак.
Всё это началось очень много лет назад. В то время я со своим напарником проводил археологические работы в северной Норвегии. Для обустройства раскопа мы выбрали место, которое местные жители называли “Замок одинокого рыцаря”. Старые руины небольшой каменной крепости на вершине холма. Вокруг, по всей видимости, когда-то был ров, а чуть дальше к северу, на вершине соседнего холма располагалось капище. Принадлежность к какому-то конкретному богу мы не смогли определить, но местные говорили, что рыцарь этот был пришлым, а значит, мог принести с собой и свою культуру. И вот, на второй месяц работ мы нашли поистине драгоценный материал. На глубине культурного слоя, соответствующего примерно десятому веку, мы нашли сразу несколько идеально сохранившихся предметов. Это был серебряный скипетр, навершие которого было украшено оскалившейся головой ящера; глиняный кувшин, некогда наполненный, судя по всему, неким травяным напитком, но состав мы тогда не смогли определить; и, что поразило нас больше всего, окаменевшее яйцо. Оно было огромно, раза в четыре больше яйца страуса. Многие тогда закричали, что мы нашли яйцо динозавра, что таких больших птиц не бывает и так далее. Мы отправили всё это на более детальное исследование. Спектральный анализ показал, что все эти предметы должны быть датированы примерно тринадцатым веком, а это никак не соотносилось ни с культурным слоем, в котором мы их нашли, ни с самой природой предметов.
Находки были отправлены в Британский музей на дообследование и последующую экспозицию.
Достаточно забавно рассуждать об этом сейчас, когда нет ни музея, ни людей, работавших с этими находками, да и сам я не более чем тень самого себя, лишь эхо, витающее над обломками старого мира.
Позвольте же мне оставить вас наедине с этой историей, которая началась одним хмурым понедельником. Вы знаете, по-моему, все истории с дурацким концом начинаются в понедельник…
Это был прекрасный понедельник. За окном шёл дождь, людей на улицах было мало, а те, кто всё же осмеливался выбраться из дома, стремились поскорее вернуться под крышу, в тепло. Посему прогулка до, возможно, будущего места работы принесла Нику определённое удовольствие. Молодой человек лет 20 с хвостиком, поднялся по лестнице Британского музея и направился в административный корпус.
«Надо было взять зонт, – зрелище прилипших к лицу мокрых длинных волос, что открылось Нику, когда он проходил мимо зеркала, показалось ему не самым презентабельным. – Думается мне, в таком виде на собеседование ходить не стоит». Но сейчас уже ничего нельзя было сделать, и он зашёл в нужный кабинет.
– Здравствуйте! Я пришёл на собеседование.
– Здравствуйте, – протянула сквозь зубы худощавая женщина секретарь, посмотрев на юношу поверх очков. – Присядьте пока здесь, – она указала карандашом на небольшой диванчик. – Мистер Гилен пригласит вас позже.
– Благодарю!
Не успел Ник дойти до указанного места, как у секретаря зазвонил телефон. Женщина ответила неохотно, словно сделав одолжение.
– Мистер Гилен готов вас принять, проходите.
– Спасибо!
Ник волновался, так как это было первое собеседование в его жизни. Он зашёл в кабинет быстрым шагом, представился, но мужчина, что, должно быть, был Мистером Гиленом, не обратил на это внимания и продолжил стоять спиной ко входу, вглядываясь куда-то вдаль за окном.
Кабинет директора музея сам был своего рода музеем: старая дубовая мебель, винтажные светильники и лампы, наполненные под завязку различными томами книжные шкафы, что занимали всю дальнюю стену помещения и поднимались под потолок. Каждый предмет здесь казался экспонатом, присущим прошлой эпохе, как и сам мистер Гилен.
– Вы опоздали, – сказал он, наконец. – Мы договаривались с вами ровно на полдень, сейчас уже семь минут первого. Вам не кажется, что это не самое лучшее начало, если вы действительно хотите тут работать?
– Прошу прощения, этого больше не повторится!
– Ещё бы! – он, наконец, повернулся.
Это был пожилой мужчина с грубыми чертами лица. На вид ему было за восемьдесят. Сгорбленная фигура и подозрительный взгляд исподлобья не добавляли ему привлекательности.
– Итак. Вы хотите заниматься археологией. Специализация – Скандинавия. Я всё правильно помню?
– Да, именно так.
– Почему именно это направление?
– Видите ли, мистер Гилен, я изучал историю Скандинавии и, в частности, культуру викингов ещё с первых курсов института. Тогда я твёрдо решил, что посвящу именно этой части человеческой культ…
– Из вакансии, я думаю, вы поняли, что у нас как раз освободилось место, которое вы ищите, – резко перебил мистер Гилен. – Вы также должны понимать, что очередь из соискателей у нас не стоит. Это не самая популярная работа, куда стремится молодёжь. Однако это не значит, что мы готовы принять первого встречного! Я одобряю вашу кандидатуру, но вовсе не потому, что вы особенный или мне приглянулось ваше резюме. Исключительно подходите по характеристикам. Имейте это в виду. Если что-то пойдёт не так, мы расстанемся с вами так же легко, как вы умудрились опоздать на первую же встречу.
– Я понимаю.
– Завтра утром принесёте документы, подпишем договор. В семь утра вы должны быть на рабочем месте.
– Благодарю! До свиданья!
– Пока, – сказал мистер Гилен, снова отвернувшись к окну.
Николас был человеком азартным и не очень собранным. В его жизни постоянно что-то происходило. За пять лет обучения он трижды взрывал оборудование в лабораториях института, дважды устроил пожар и постоянно беспокоил весь кампус. Но выселить его не могли, так как отметки по всем предметам были превосходными. Эта его особенность сыграла с ним злую шутку и этим вечером. Вместо того чтобы подготовиться к первому рабочему дню и хорошо выспаться, Ник долго читал научные изыскания, затем играл на гитаре, снова читал, после играл в компьютерные игры. Так продлилось до поздней ночи, и наутро он, как водится, проспал. До музея от места, где жил Ник, было около получаса пути, а на часах было уже шесть сорок. Одевшись впопыхах и схватив папку с документами, он выбежал на улицу. Вчера он думал, что в первый рабочий день будет обязан произвести хорошее впечатление, собирался одеться во что-то строгое и солидное, но из-за своей несобранности сейчас он бежал, одетый в обычные джинсы, футболку и кроссовки. Наудачу мимо проезжало пустое такси.
“Твою мать! Твою мать! Твою мать! – расплатившись, Ник выбежал из такси и, спотыкаясь за ступеньки, вбежал в музей. – Семь ноль одна. Интересно, это считается за опоздание?”
Переживать за это не пришлось, в отделе кадров ещё полчаса никого не было, а когда специалист пришла, то очень серьёзно удивилась, что кто-то так рано её ждёт.
– Идите в лаборатории. Я позвоню и предупрежу о вашем приходе.
– Благодарю! А не подскажите, как дотуда дойти?
– Вы что там не были?
– Нет.
– То есть, вам не показали, где вы будете работать?
– Не было случая.
– Охохох, – она полезла куда-то в стол. – Вот, – она протянула ему белую пластиковую карту, с прикреплённым к ней синим шнурком, чтобы можно было носить её на шее, – это пропуск, чтобы попасть в лабораторный корпус. Я сейчас забью его в базу и привяжу к вашему профилю.
Женщина объяснила Нику, куда ему следует идти, и на этом они разошлись.
Вход в место будущей работы представлял собой маленькую неприметную дверь в дальней части здания. Ни вывесок, ни указателей на стенах не было, и, проходя мимо, можно было бы подумать, что это всего лишь вход в подсобку уборщика. Однако за ней Ник оказался на балконе второго этажа, чем-то вроде второго света. Дверь располагалась в самом углу, и балкон от неё расходился вдоль стен направо и вперёд. Само помещение же представляло из себя широкий зал с потолками в три этажа высотой. Там, внизу, в этом свободном пространстве, трудилось множество людей, но все они, судя по всему, готовили каждый свои экспонаты для показа публике.
Вправо вдоль стены балкон упирался в санузел, а прямо шёл вдоль всего помещения. Через равные промежутки в стене виднелись одинаковые двери с маленькими табличкам возле них.
– Извините! – поймал Ник проходящего мимо мужчину в белом халате. – Вы не подскажете, куда мне идти? Я тут первый день.
– А я почём знаю?
Он выглядел практически карикатурно: низкого роста, с растрёпанными волосами на висках и лысиной на макушке, в больших очках с толстой оправой и брюками, натянутыми почти под самую грудь.
– Может, ты уборщицей устроился, так иди в чулан тогда. Он около туалета.
– Ага, я понял, – процедил сквозь зубы Ник и отвернулся, дав понять, что не желает продолжать разговор.
– Понаберут по объявлениям, – пробормотал мужчина удаляясь.
Ник просто пошёл вдоль стены, заглядывая, то в один кабинет, то в другой. Работа кипела, но нельзя было сказать, что всё проходило очень активно. Кто-то просто пил чай и смотрел в мониторы приборов, кто-то заполнял документы, кто-то в маске, очках и с кисточкой в руках работал с находками. «Потрясающе. Первый рабочий день обещает быть весёлым».
Ник дошёл до кухни, там никого не было, и он просто сел за стол, в ожидании, что хоть кто-то зайдёт сюда, и можно будет завязать разговор, не отвлекая человека от работы. Из коридора раздались громкие голоса.
– Дарья, прекрати, пожалуйста! – высокий худой мужчина в белом халате шёл по коридору широким уверенным шагом, а за ним семенила молодая девушка в строгом костюме. По всему было видно, что мужчине явно не нравилась тема их разговора, но он не мог с этим ничего сделать.
– Но, мистер Бауманн, с кем вы предлагаете мне работать? Уже третий человек ушёл из моего отдела за последний месяц. У меня лежит ворох незаполненных документов, и на прошлой неделе с экспозиции сняли несколько экземпляров, нужно их перепроверить. Мы с Карлом просто не справимся!
– Что ты от меня хочешь? – мистер Бауманн резко остановился и посмотрел на запыхавшуюся девушку. – Чтобы я сам взял кисточку или начал заполнять отчёты?
– Выделите мне кого-нибудь из других отделов.
– Никто не согласится с вами работать, ты сама прекрасно знаешь об этом. Мистер Гилен вчера говорил, что кого-то нанял, скорее всего, как раз к тебе в команду.
– Я очень надеюсь, что это правда, – девушка громко вздохнула и словно немного успокоилась. – Спасибо, я буду у себя. Как придёт новый человек, отправьте его ко мне сразу, пожалуйста.
– Хорошо, – выдохнул мистер Бауманн. А когда Дарья отправилась восвояси, он сначала полминуты молча стоял и смотрел ей вслед.
Грустный и мечтательный взгляд человека, не знающего, как ему поступить, был наполнен чувствами, с которыми он не представлял, что ему делать. Наконец, он едва слышно выдохнул и дальше пошёл уже более спокойным шагом.
Высокий, худой, с чёрными, зализанными назад и уложенными с помощью геля волосами, в очках с элегантной оправой и при этом с достаточно суровым лицом, на котором красовались тонкие усики, Мистер Бауманн создавал впечатление мафиози из старых фильмов. Он зашёл на кухню и сразу отправился к кофемашине. Налив кружку и сделав глубокий глоток, на секунду замер. Затем, выдохнув, он собрался было уходить, как зацепился взглядом за человека, сидящего за столом.
– Ты ещё кто такой? – его голос был не таким мягким, которым он только что разговаривал с девушкой. В нём чувствовалась грубость и уверенность.
– Здравствуйте, – Ник встал. – Меня зовут Николас МакРейн. Я только сегодня утром устроился, но пока не смог понять, куда мне идти, так как провожатого мне найти не удалось.
– Ты тот студент, помешанный на викингах? – Бауманн приподнял одну бровь.
– Эм, – это странное описание немного смутило, – Да, видимо, это я.
– Мистер Гилен рассказывал о тебе. Я тебя ждал с самого утра. Хотя меня, конечно, предупредили, что ты любитель опаздывать.
– Отнюдь, – Ник постарался не показывать, что его обидело это заявление, – были проблемы с отделом кадров. Очень долго оформлялись.
– Вечно они не хотят работать. А мне уже успели вынести голову из-за того, что не хватает людей. Значит так, сейчас я отправлю тебя на твоё рабочее место, имей в виду, там тебе могут нарассказывать всякой паранормальной ерунды, из-за которой, собственно, все предыдущие работники и уволились, – начинал говорить он ровно и спокойно, но чем дальше, тем больше чувствовалось раздражение. Ему явно не нравилась эта тема. – Но это всё лабуда! Не слушай никаких россказней. Но и не спорь с ними, они там все очень ранимые. Договорились?
– Я понял.
– Бауманн сделал большой глоток кофе, поставил кружку на стол рядом с раковиной, открыл дверь и указал Нику жестом, чтобы тот шёл вперёд.
«Вот твоё рабочее место», – сказал он новому работнику, зайдя в кабинет.
Помещение было небольшим. Верхний свет погашен, а столы освещены небольшими лампами, из-за чего здесь был приятный полумрак, который вряд ли располагал к рабочему настрою. Но, по-видимому, всех всё устраивало.
Сразу же слева от входа расположилась дверь в кабинет начальника этого небольшого отдела, а в дальнем углу виднелась стеклянная дверь в лабораторию. Туда же вело и окно в стене.
Рабочих столов всего было четыре. Один, судя по всему, давно не использовался, он был завален бумагами, а на мониторе компьютера висела кружевная салфетка. Второй пустовал, за остальными же сидело двое мужчин: первый заполнял какие-то бумаги, это был высокий, статный учёный средних лет, с лёгкой сединой на висках, очень аристократическим профилем и ровной осанкой, второй же крутил в руках какой-то металлический предмет, измерял, записывал показания на бумажку. Это был тот самый карикатурный шутник, которого Ник встретил утром. “Кто бы сомневался” – пробормотал МакРейн себе под нос.
– Приветствую всех! – сказал Ник.
– Знакомьтесь, ребята. Это наш новый сотрудник. Объясните ему что тут и как, а я, пожалуй, пойду, – уже повернувшись к выходу, он, вдруг, остановился. – Хотя, а где Дарья?
– Только что вышла. По-моему она собиралась отнести вам свой вчерашний отчёт, – сказал плюгавый, не отрываясь от своей работы.
– Понял, спасибо. В общем, устраивайтесь, Николас.
Мистер Бауманн удалился, а Ник неуверенно прошёл вглубь кабинета. Работники никак не отреагировали на появление нового человека в своей команде. Низкорослый, которого, судя по бейджику, звали Финном Берггольцем, нарочито серьёзно увлёкся своей работой, даже немного отвернувшись, статный же, Карл Джей Гатри, сначала вовсе не отвлекался от работы, но спустя полминуты заговорил.
– Вас ведь зовут Николас, не так ли? – он спросил это, не поворачиваясь и продолжая писать свой отчёт.
– Совершенно верно.
– Гилен говорил о вас сегодня утром. Очень приятно, я Карл, а это Финн. Собственно, больше тут никто не работает. Ещё есть Дарья, но она по большей части занимается организационной работой, хотя у неё и есть научная степень по оккультизму, но с нами вместе почти не находится. Ты достаточно молод для такой работы, тебе не говорили?
– Ну, я только что закончил исторический и сразу начал искать работу по профилю. Многие мои сокурсники или остались преподавать или поехали работать на раскопки в качестве грубой силы. Всегда нужны те, кто копает, а я как-то решил посвятить себя науке, а не просто маханию лопатой.
– Справедливо. Что же, добро пожаловать в коллектив, – на этих словах Карл повернулся, поправил аккуратные очки в тонкой металлической оправе и протянул руку.
Понимание того, что хоть кто-то здесь может вести себя адекватно вселило в Ника немного спокойствия.
– Надеюсь, не сбежишь, поджав хвост как все остальные, – очень неприятно процедил Финн.
– А зачем мне это делать? – Ник постарался оставаться невозмутимым, хотя этот персонаж и начинал выводить его из себя.
– Когда ты узнаешь, над чем мы работаем, ты просто сбежишь, а пособие по безработице спустишь на психотерапевтов.
– Ну да, конечно, – съязвил Ник. – Я же просто маленький трусливый мальчик, не то, что взрослый серьёзный учёный, у которого явно всё в порядке с головой.
Финн с размаху положил ручку на стол и медленно, почти театрально, повернулся.
– То есть, ты хочешь посмотреть правде в глаза?
– Финн, угомонись, а? – вмешался Карл. – У человека первый день, а ты уже начинаешь свою песню. Дал бы ему хоть привыкнуть к себе.
– Оооо нет! Он выразил желание поспорить в том, у кого из нас сильнее рассудок, я с удовольствием приму участие в этом сражении. Идём сюда, парень, я кое-что тебе покажу, – он подкатился на офисном кресле к соседнему столу, на котором стоял компьютер, и начал рыться в файлах, иногда почёсывая растрёпанный затылок. – В этом месяце уволились не только наши сотрудники, целых три штуки, хочу заметить. Началось всё, – он медленно повернул голову в сторону Ника, смотря на него исподлобья, – с того момента, как однажды утром охранник пришёл на работу и не обнаружил ночного сторожа на рабочем месте. Искали по всему музею, и нашли под одним из столов. Он прятался там, трясся и не мог сказать ни слова. Его отвели в комнату отдыха для охраны, напоили чаем и только тогда он заговорил и они сняли это на камеру. Я дружу с одним из охранников, и он скинул мне файлик.
Финн включил видео и отъехал в сторону. На экране стали мелькать малопонятные кадры, потом картинка стабилизировалась. Там был мужчина, лет тридцати, с растрёпанной причёской и ужасными синяками под глазами. Взгляд был совершенно дикий и постоянно метался из стороны в сторону.
«Отличная ночь была, – начал он говорить и говорил очень быстро, вцепившись обеими руками в стакан с водой. – Вообще всё прекрасно было. Потом отключился свет, ну я и пошёл проверять, всё ли хорошо. Вдруг это грабители. Аварийное освещение ещё не включилось, но я всё видел хорошо. Полнолуние было, очень хорошо всё видно. Но фонарик я взял… Ну и правильно! Мало ли что! На луну надежды нет… Взял фонарик… Пошёл… весь зал обошёл, всё нормально было, – он сделал большой громкий глоток воды, чуть отдышался и продолжил, – хотел вернуться и вдруг услышал звук. Словно мыши скребутся. Но много, очень много мышей, и все они в стенах. Потом всё стихло, и, как назло, луна за тучу зашла. А от фонарика только хуже, не видно ж ни черта вокруг. Я фонарик выключил и стал прислушиваться, только пятился назад медленно. И тут опять началось. И оно прям как будто из-за луны происходило. Только тучка вышла, опять шум. И всё громче и громче. А потом я увидел карликов. Не просто карликов, а боевых. Вы себе можете представить боевых карликов? Вот! Их было двое. Они светились в темноте, у каждого по огромному топору наперевес и они парили над полом. И летали взад вперёд, взад вперёд, – охранник начал энергично размахивать руками, расплёскивая остатки воды из стакана, и показывать, как именно призраки летали из стороны в сторону, – как будто несли караул. Ну, я собрался с духом и вышел к ним и говорю: "Кто такие? Что вам здесь надо?" А они замерли, на секунду исчезли. Просто растворились в воздухе, а когда появились снова, уже неслись на меня с утробным криком и такими жуткими рожами, что врагу не пожелаешь увидеть, – его всего передёрнуло, словно он снова пережил этот ужас. – У них не было кожи на лице, а у одного не было и глаз. Я убежал. Больше ничего не помню».
– Так-то! – с самодовольной улыбкой проговорил Финн. – И это только цветочки. Уже трое уволилось, а одного вообще нашли без сознания, и он за ночь поседел.
– Да ладно тебе, Финн, Гарри уволился из-за тебя, а не из-за этих историй.
– Гарри был слабаком и трусом. Он испугался ещё до того, как что-то увидел.
– Что здесь происходит? – в кабинет зашла Дарья.
Все как один повернулись к вошедшей девушке. Это была молодая особа с тёмными длинными волнистыми волосами и чёрными глазами. Одета в строгий костюм тёмно-коричневого цвета, а в руках держала кипу бумаг. Только что активно распинающийся Финн отъехал на своём стуле от компьютера и снова стал заниматься работой. Карл улыбнулся так, словно хотел смягчить ситуацию:
– У нас новенький! Вводим в курс дела.
– Сказками пичкаете, не успел человек прийти? Финн, мы с тобой уже обсуждали это, разве нет? – голос её звучал очень строго. Несмотря на юный возраст, в ней чувствовалась властность. – Будь добр, держи свой нрав при себе. А вы, молодой человек, пройдёмте в мой кабинет.
Ник послушно проследовал за девушкой, лишь переглянувшись с Карлом, который улыбнулся ему как–то странно, словно говоря: «Держись, парень.»
Кабинет начальника отдела был крайне аскетичен. Тесноват: метра три в глубину и четыре в ширину. Но из–за светло-кремовых, почти белых стен, казался больше, чем был на самом деле. Слева от входа, вдоль всей стены стояло несколько книжных шкафов, под завязку набитых научными трактатами, публицистикой разных эпох и, как показалось Нику, даже обычными фантастическими и женскими романами. Вдоль правой стены кабинета стояло четыре простых деревянных стула. Из мебели оставался лишь рабочий стол, стоявший напротив входа, почти у самого окна, что осталось за спиной у юной девушки со строгим видом, когда она села за своё рабочее место.
– Меня зовут Дарья, – представилась девушка тихим и ровным голосом. – Я начальник отдела по изучению северных народов. Специалист по оккультизму и культуре центральной Европы эпохи раннего Средневековья. Пусть вас не вводит в заблуждение мой возраст. Я окончила институт за два года и сразу устроилась сюда. На третий год меня назначили руководителем этой команды. Она, правда, была больше ещё месяц назад, но я стараюсь думать, что всё разбежались не из-за моего начальствования, – к концу фразы её голос так и остался ровным, поэтому сложно было сказать, действительно ли она переживала из-за того, что сказала.
– Я Ник. Николас МакРейн. Месяц назад получил диплом. Специализируюсь на Скандинавии эпохи викингов. Уверен, что под вашим началом смогу развиваться как профессионал.
«Странный парень», – подумала Дарья. Он слегка поклонился, говоря последнюю фразу, как бы выражая уважение, на самом же деле пытаясь скрыть смущение. Дарья была девушкой молодой, судя по всему, немногим старше двадцати. Длинные каштановые, почти чёрные, волосы она убрала в хвост, как только села за свой стол, видимо, чтобы они не мешали работать с бумагами, а мягкие и плавные черты лица были скорее славянскими, нежели европейскими. Ник знал это. С ним в группе училось двое детей мигрантов из восточной Европы. Глубокие, большие чёрные глаза завораживали. Они были словно чужими, словно принадлежали другому человеку, но придавали лицу Дарьи манящую загадочность.
– О чём вы говорили с Финном? – этот вопрос её явно волновал, однако Дарья попыталась сделать вид, будто спросила мимоходом и параллельно смотрела в какие-то бумаги.
– Он, – Ник отвлёкся от размышлений о внешности своей собеседницы и вспомнил новоявленного коллегу со странностями, – рассказывал о том, почему уволились люди.
– Я не знаю, насколько это возможно, но, пожалуйста, не воспринимайте его истории всерьёз. Я работаю здесь три года, один из них в роли начальника, и всё это время он плетёт теории заговоров, рассказывает сказки и пытается ко всему привязать мистику. Но он хороший специалист, поэтому приходится всё это терпеть.
– Я постараюсь. – Ник улыбнулся и снова слегка поклонился.
– Я сейчас буду заполнять документы, мне некогда вводить вас в курс дела, поговорите с Карлом. У нас дефицит рабочих рук, поэтому я надеюсь, что завтра вы уже вольётесь в работу.
– Хорошо.
На этих словах он вышел. Дарья сначала взялась за бумаги, но потом задумалась и посмотрела Нику вслед. Дверь за ним уже закрылась. Длинные тёмно-русые волосы, по идее, должны были придавать ему брутальность, а на деле, вкупе с худым лицом, делали скорее похожим на Леголаса. Ярко-зелёные глаза выглядели и вовсе не естественно. Цветные линзы?
– Слушай, Финн, – Ник подошёл и опёрся рядом на край стола.
– Чего тебе?
– Ты говорил, что у тебя есть друг среди охранников.
– Ну да, и что? – Финн не отвлекался от работы и говорил с крайним недовольством.
– А вы смотрели записи камер наблюдения с той ночи, когда охранник кукушкой двинулся?
– Да-а, – очень подозрительно протянул тот. Он отвлёкся от своих бумаг и посмотрел на Ника. – А тебе зачем?
– Я подумал, что там может быть что-то интересное.
– Ничо там нет. Несколько раз смотрели. Он просто ходил с фонариком, потом начал бегать и потом куда-то пропал. Ну как пропал, под стол спрятался.
– А есть возможность взять эти записи?
– Майки сегодня вечером выходит на смену, если останемся после работы, я тебя с ним познакомлю, может, и договоришься. Не буду же я ради тебя распинаться, – Финн пытался сделать важный вид, но по всему было понятно, что его эта история волнует едва ли не больше всех присутствующих.
Так и сделали. Дарья восприняла это как хороший знак, как жест рабочего рвения, впрочем, это и не было ложью. До самого прихода и заступления на смену охраны и ухода начальства, все трое работали. Карл вводил Ника в курс дела, Финн заполнял свои бумаги и не участвовал в процессе. Как оказалось, месяц назад с раскопок на севере привезли множество новых находок.
Все их необходимо было исследовать, заполнить множество бумаг, отдать на анализы, какие-то на реставрацию, внести в каталоги. Раскоп оказался настолько удачным, что и спустя месяц всё новые и новые находки продолжали поступать, поэтому вдвоём, после увольнения сразу трёх сотрудников, отдел просто не справлялся.
Майки оказался человеком открытым и очень сговорчивым. Ему было на вид за пятьдесят, и он производил впечатление крайне одинокого человека. Наверное, поэтому он с радостью общался со всеми, даже со столь неприятным типом, как Финн.
– Напомните мне, почему я пошёл с вами? – спросил Карл, когда они ждали, пока Майки наливал всем чай.
– Потому что ты на самом деле тоже веришь, что тут не всё чисто! – Финн явно был возбуждён. Он уже видел эти записи, но всё равно надеялся, что там можно что-то увидеть.
– Действительно, – кажется, мистер Гатри и сам не знал, был ли это сарказм.
После чашки чёрного чая с лимоном, в течение которой Майки рассказывал случайные истории из своей жизни, он, наконец, скинул нужные файлы и все трое отправились к себе, пожелав охраннику спокойно смены. В каморке сторожей регистратор был подключён к старому лучевому монитору, разглядеть на нём хоть что-нибудь более или менее детально было достаточно сложно. Финн забежал в помещение быстрее всех, дрожащими руками вставил флешку в разъём. Первый файл – ничего, второй – ничего, третий – так же. Регистратор записывал видео отрезками по 10 минут, и на них не попало ничего интересного: на третьем отключился свет и дальше совершенное спокойствие, и только на пятом файле вначале промелькнул свет фонарика того самого охранника. Все трое, затаив дыхание, смотрели на экран. Охранник светил по сторонам, потом направил луч в одну точку, сделал несколько шагов вперёд, а затем ринулся бежать, окончательно пропав из кадра. На экране больше никого и ничего необычного не было видно.
– Вот видишь, – разочарованно, но с укором, что ему не поверили, пробормотал Финн, – ничего, – он откинулся на спинку стула и протёр лысину носовым платком.
– А дай я? – попросился Ник.
– Да на здоровье.
Финн встал и пошёл собирать вещи, Карл не стал придумывать ничего и последовал его примеру, Ник несколько раз перемотал запись, он явно что-то высматривал, но ничего не говорил.
– Ты идёшь? – Гатри уже стоял у двери и был готов выключить свет.
– Да, конечно, одну секунду, – Ник вытащил флешку, выключил компьютер и пошёл на выход.
Следующим утром он первым делом направился к Финну, который собирался выпить утренний кофе, и методично размешивал сахар в кружке с надписью: «Я хочу верить» и каким-то странным логотипом, то ли с какой-то буквой в круге, то ли с монтировкой в руке.
– Доброе утро! Идём, я должен тебе кое-что показать.
– Если это не что-то, что снесёт мне крышу, я буду официально считать, что ты засрал мне день.
– Ох, не думаю. – Ник подошёл к компьютеру, включил его и вставил флешку. – Вчера я забрал видео домой. Мне показалось, что я что-то заметил, но я не был уверен и дома загрузил файл в редактор, увеличил картинку, насколько позволяла чёткость, и слегка высветлил. Получилось, конечно, очень шумно, но понять кое-что очень интересное всё же можно.
Ник запустил файл, открыл его на весь экран и указал пальцем в конкретную область картинки. Изображение, и правда, было шумным, но очертания предметов узнавались.
– Вот, смотри. Это какой-то кувшин на экспозиции, вот, вот сейчас. Видел, как он блеснул? Я перемотаю, – он вернул видео на несколько секунд назад. – Смотри внимательно. Я сначала думал, что это свет фонарика в нём отражается, но нет, это он сам засветился, и, более того, смотри дальше.
– Перемотай ещё раз, – попросил Финн. – Карл, иди сюда, тут, правда, что-то интересное.
– Вы серьёзно? – он только уселся за рабочее место и встал с большой неохотой.
Кувшин на видео на самом деле сначала блеснул, а потом, спустя буквально пару секунд, пошевелился. Разобрать было сложно, но он словно слегка взлетел. Затем ещё чуть выше, и после, когда охранник убежал, плавно опустился на место.
– Твою мать! – Финн был просто в восторге. – Это самая крутая хрень, какую я видел в своей жизни. Ты мне, конечно, не нравишься, не обольщайся, но сейчас ты прям отжёг. Я должен рассказать Дарье, мы обязаны изучить этот кувшин! – Финн ходил быстрыми большими шагами по кабинету, запустив пальцы обеих рук в остатки волос у себя на затылке.
– Погоди, – остановил его Ник. – Дарья очень скептически относится к твоим мистификациям, давай лучше я. Мне пока ещё не довелось испортить о себе мнение, возможно, она прислушается.
– Знаешь, Финн, – Карл был растерян. Он знал, что он видел, но насколько этому можно было верить? Мистер Гатри аккуратно поправил очки на носу. – Я согласен с Ником. Это будет правильнее.
– Но если она даст добро, пойдём туда вместе! – едва ли не крича от возбуждения, пролепетал Берггольц.
Ник сразу же отправился к кабинету Дарьи и постучал в дверь. Она пришла на работу на полчаса раньше остальных и уже полностью закопалась в бумаги. «Да», – было брошено достаточно небрежно, словно из глубины мыслей.
– Доброе утро! Можно?
– А? – она всё-таки отвлеклась от бумаг. – Да, заходи. Как вчера всё прошло? Ввели в курс дела?
– Да, прошло хорошо, я понял, что и как, и сегодня планирую взяться за находки, и вот об этом я и хотел поговорить.
Волосы Дарьи, как и вчера, были собраны в хвост, но сегодня на ней был лабораторный белый халат, и он придавал её виду строгости гораздо больше, чем костюм.
– Что-то случилось?
– Можно и так сказать. Вчера я попросил у охранника записи видеонаблюдения с той ночи, после которой уволился его коллега, и увидел там кое-что очень интересное.
– Подожди, – Дарья аккуратно положила ручку на стол и сложила руки, скрестив пальцы. – То есть в первый же день ты решил пойти по стопам Финна?
– Я прошу прощения. Да, – он быстрым шагом прошёл вглубь кабинета и сел на стул, слегка наклонившись вперёд, – это выглядит не самым лучшим образом, но там на самом деле есть на что посмотреть. Я мог бы рассказать, но это будет звучать как бред сумасшедшего, поэтому я хотел бы показать.
Дарья очень неохотно поддалась на уговоры, но всё же подошла к компьютеру Финна и посмотрела загадочное видео.
– Я хотел бы снять этот кувшин с экспозиции, не знаю, сказать, что на реставрацию, например, и изучить его как следует.
– В этом зале выставлен всего один кувшин, и его привёз сюда из Норвегии мой отец, – очень задумчиво проговорила Дарья. – Я думаю, мне стоит самой на него посмотреть.
– Я с вами! – подскочил Финн.
– Нет, Финн, – ответила она строгим голосом, – у нас очень много работы. Я возьму с собой Ника, он всё равно пока пользы не приносит, а вы с Карлом занимайтесь делом, пожалуйста, вы же знаете, что у нас завал. Если там и правда есть на что смотреть, мы принесём кувшин сюда.
Сказать, что Финн был недоволен ответом – это словно промолчать. Карл же едва заметно ухмыльнулся.
Музей открывался для посещения только через час, и в залах ещё было пусто, но всё вокруг уже было залито золотым солнечным светом. Когда они подошли к витрине, на которой красовался тот самый кувшин, Дарья долго рассматривала его со всех сторон, задумчиво сдвинув брови. Самая обычная глиняная посуда, сантиметров пятьдесят в высоту. В нём не было ничего примечательного: лёгкие орнаменты по периметру горлышка и на шейке, надписи, подобные тем, что находили на рунных камнях, на тулове. Судя по табличке, что описывала данный экспонат, эти письмена восхваляли Всеотца и сынов его, поэтому учёные, что занимались этой находкой, причислили его к ритуальной посуде.
– Я, наверное, сошла с ума. Кувшин как кувшин.
– Приглядитесь, – сказал Ник, указывая пальцем куда-то на столешницу витрины, – следы на пыли. Этот кувшин словно недавно передвигали. Может быть, мы всё-таки изучим его получше?
– Нужно взять разрешение у начальника службы безопасности.
Джон Майер Беннингтон был человеком суровым. Бывший военный, отставной полковник. Невысокого роста, но очень широкий в плечах. Его манера общения явно давала понять, что он привык отдавать команды. А причёска “площадка” только прибавляла какой-то карикатурности его образу. Однако же уговаривать его вообще не пришлось. Когда он узнал, что это связано с увольнениями в том числе и его сотрудников, сразу выдал разрешение.
Вернувшись к кувшину, Ник открыл витрину, надел перчатки и протянул руки. Но стоило ему приподнять кувшин, как он замер.
– А это нормально, что там что-то есть?
– Да,там был какой-то затвердевший отвар, извлекать его не стали, чтобы не повредить сосуд.
– Но тут жидкость. Она, прям, плескается.
Ник аккуратно вынул кувшин и протянул его Дарье. Внутри он на самом деле почти на две трети был заполнен густой тёмно-зелёной жидкостью. Глаза у неё расширились от удивления. Приняв от Ника посудину, она не верящим взором заглянула внутрь и несколько секунд просто стояла без движения. Затем пришла в себя, и, скомандовав: «Идём!», быстрыми шагами отправилась в лабораторию.
Когда Дарья и Ник прошли с кувшином в руках через кабинет, Финн бросил все свои дела и последовал за ними. Все трое несколько мгновений стояли и смотрели на сосуд, решая, что же дальше с ним делать. Наконец, Дарья резюмировала свои мысли:
– Нам нужно разделить обязанности. Кто-то должен изучить состав жидкости, кто-то – освободить кувшин и исследовать его по всем возможным параметрам.
– Ну, – Финн немного тушевался, ему хотелось принимать участие, но особо делать тут он ничего не мог, – химия – это совсем не про меня. Я могу пока перелить жидкость куда-то и, ну не знаю, могу протокол вести.
– Если возможно, – Ник явно немного стеснялся, – то отваром, или что это у нас там, хотел бы заняться я.
– У тебя для этого достаточно навыков? – уточнила Дарья.
– Да, я думаю, да.
– Хорошо, тогда я займусь самим сосудом. Халат, очки, перчатки вон там, – она указала пальцем на шкаф у самого входа в лабораторию, – оборудование в ящиках над столом с микроскопом. Финн, ты тогда на подхвате, ведёшь протокол, подаёшь инструменты.
– Договорились.
Дарья тут же полностью вовлеклась в исследование и совсем забыла, что оформляла какие-то документы, Карл иногда поглядывал через межкомнатное окно на то, что же там происходило в лаборатории, но продолжал работать. Финну немного било по самолюбию, что он во всей этой истории был лишь подсобным рабочим. Но сам факт того, что застывший сотни лет отвар вдруг снова стал жидким, да ещё и в том самом кувшине, который был то ли причиной, то ли свидетелем появления призраков в музее, не давало ему возможности стоять в стороне. Особенно при всей его любви к теориям заговора и фантасмагориям.
Ник принял у Финна бережно приготовленный поднос с реактивами, попросил его наполнить колбу отваром, а сам начал обустраивать себе рабочее место. Дарья внимательно посмотрела на него. Надев белый лабораторный халат и защитные очки, юный мистер МакРейн перестал напоминать вчерашнего студента, а словно преобразился в настоящего учёного. Пока что это было лишь впечатление, как деятель науки он ещё ничего полезного не сделал. Ник вынул из своей сумки диктофон и начал надиктовывать на него себе наблюдения: “Густая жидкость тёмно-зелёного цвета с резким травянистым запахом. Средний показатель вязкости: …, – он вынул вискозиметр, приготовил секундомер, отмерил немного отвара и, вылив его в воронку, засёк время. Затем калькулятор, сверка с характеристиками прибора, снова калькулятор, – примерно шестьдесят пять – шестьдесят семь миллипаскаль-секунд.
Пока он продолжил бормотать себе под нос что-то про сложносоставные водные извлечения, Дарья и Финн полностью освободили кувшин от содержимого, разлив его по нескольким колбам и отставив их в сторону. Каждый раз, когда от Ника доносилась очередная декламация физико-химических свойств изучаемого им отвара, они переглядывались и удивлённо улыбались. Такой увлечённости процессом мог позавидовать даже Финн. То и дело по лаборатории пролетало очередное: «Ха!», или: «Есть!». Вдруг Ник вскочил, и, не глядя на коллег, вышел в кабинет, лишь небрежно бросив: «Щас вернусь».
Пока Дарья проводила измерения кувшина, а Финн вёл протокол и записывал результаты, Ник что-то нашёл в компьютере и распечатал текста на пару десятков листов. Взяв всю эту пачку бумаги с собой, он вернулся к пробиркам и микроскопу.
Так прошёл примерно час. Дарья за это время провела полный осмотр изучаемой ими глиняной посудины. Затем очистила внутреннюю стенку от остатков отвара и выяснила, что по всей поверхности кувшина изнутри идут надписи. Как их туда нанесли, оставалось загадкой не меньшем, чем: как их теперь прочитать? Наконец, Дарья громко вздохнула и села на стул: «Может, немного отдохнём?»
– Да, – слегка задумчиво ответил Ник, – пожалуй, стоит.
– Давайте чайку, может, дёрнем? – Финн, судя по всему, единственный не особо и устал. Хотя, строго говоря, он особо ничего и не делал, а, скорее, наблюдал за процессом.
Все трое вернулись в кабинет и развалились на стульях.
– Теперь осталось придумать, кто нальёт чай, – с милой улыбкой проговорила Дарья.
– Так это, пусть новичок наливает, – ехидно бросил Финн.
– А чё я-то? – Нику такой расклад сил явно пришёлся не по вкусу, – кто придумал, тот и вода!
– Справедливо, – Дарья слегка ухмыльнулась.
Недовольно ворча, Берггольц собрал по кабинету три кружки, за четвёртой зашёл к Дарье в кабинет и пошёл на кухню. Гатри ненадолго отвлёкся от работы, сухо поинтересовался успехом исследований. Дарья рассказала о жидкости, о необычном, практически идеальном состоянии кувшина, о надписях на внутренних стенках.
– Теперь осталось придумать, как эти надписи прочитать, – подытожила она.
