– Не умничай. Отдай, что выпало из тролля. Этому миру не нужно такое.
Я непроизвольно сжал кошель, упрямо поджал губы. Только через мой труп он получит то, что принадлежит мне.
– Тебя никто не будет убивать. Обнулим, заберём то, что нам нужно. И живи дальше спокойно.
– А друзья?
– Тоже обнулим. Всё будет нормально.
– Нет у меня внутри ничего.
– Нам лучше знать.
– Уже обнуляли, – вырвалось у меня, – Нет там ничего!
Глаза надзорщика округлились.
– Обнуляли?! – он аж чуть не задохнулся, – И после этого ты стал игроком?
Я уже пожалел, что проболтался, а игрок снова потёр подбородок:
– Твоя тётя, она же в Забвении? И ведь умолчала… Ну, надо же, как недальновидно.
– Не троньте её.
– Это уж нам решать. Впрочем, – он улыбнулся, – Она же не знает, что искать.
– Знает. Я всё знаю, – процедил я сквозь зубы, – Песни Небытия там нет.
– Ой, ну я тебя умоляю, – надзорщик снисходительно качнул головой, – Ну само название песни за себя говорит. Тёте твоей надо было просто раскинуть мозгами.
Я поражённо открыл рот, пытаясь переварить всё, что услышал. А игрок снова протянул руку:
– Ну, давай, отдай скилл. Ремесленники должны оставаться балластом.
– Что? – у меня от удивления чуть не отвалилась челюсть.
Надзорщик фыркнул, поняв, что сболтнул лишнего, но потом усмехнулся. Типа, не страшно.
Голос, прозвучавший под сводами склада, заставил вздрогнуть нас двоих:
– Ведун, отойди от мальчишки!
Этот голос теперь я узнал бы из тысячи. Чернецов, бывший друг моего отца, кричал со стороны другого проёма, где должен был находиться вход в тот самый секретный портал. Но проём от нас закрывала огромная туша тролля.
Вдруг воздух передо мной качнулся, послышался протяжный звон стали, и меч надзорщика отъехал от моей груди. А потом из пустоты проявилась стройная фигура, облачённая в облегающее чёрное – она то и отодвинула кинжалом клинок.
Голос Глазьевой, чуть приглушённый костюмом, звучал довольно враждебно:
– Игрок Ведун, вы превышаете полномочия.
Надзорщик недовольно поджал губы, но отступил на шаг назад.
– А вам не кажется, Екатерина, что название твоего отдела обязывает не вмешиваться? – холодно спросил он, – Вроде бы тут нюбсов нет?
Я сразу вспомнил, что Глазьева работает в Отделе Невмешательства. И ей мягко намекнули, что её юрисдикция – нюбсы.
– Функции Надзора представляю я, – через пару секунд модератор Чернецов показался на груди тролля.
В его руке покачивалась та самая резиновая дубинка, которой он мне угрожал ещё на историческом допросе.
Лицо надзорщика окаменело, он поднял глаза, разглядывая появившийся силуэт.
– Чернец, тебе известно, кто это?
Модератор Чернецов приближался.
– Да.
Игрок, названный Ведуном, резко дёрнул головой, с вызовом посмотрел на модератора.
– И? Ты вот так спокойно заступаешься за сына врага?
– Я лишь выполняю закон, – Чернецов спрыгнул и присел возле Бори, потрогал живчик на шее.
– Живой, живой, – Ведун похлопал по своему кошелю, – Тем более, свитки воскрешения при мне.
– Почему ты не доложился, что нашёл беглецов? – спросил модератор.
Ведун задумчиво пожевал губы, а потом задал встречный вопрос:
– А вы? Доложились?
Екатерина и Чернецов молча переглянулись.
– Что-то мне кажется, у вас обоих тут личные мотивы, – насмешливо продолжил Ведун.
– Закон един для всех, – нервно бросила Екатерина.
– Это мы – закон! – глаза Ведуна сфокусировались на мне, а потом он щёлкнул пальцами, – Замри.
Да ну твою же… за ногу!
Глазьева сразу же подняла кинжал, упёрла в шею Ведуну.
– Если бы ты не был в Надзоре… – с ненавистью прошептала она.
– Спокойно, спокойно. Я его не собираюсь трогать.
Ведун осторожно отодвинул Екатерину, протянул руку под её взглядом, потом нагло залез в мой кошель и поднял над головой табличку:
– Видели?
Екатерина ничего не сказала. Чернецов с усмешкой бросил в ответ:
– Ну, скилл, и что? Это ж нуб, давно пора выбить.
– Третий! На пацана смотри, не видите, что ли?
Глазьева развернулась, во все глаза разглядывая меня.
– Твою ж дивизию, – вырвалось у модератора, он тоже уставился на меня, – Действительно.
Я пытался двигать губами, чтобы хоть что-то сказать. А Ведун отдал табличку моим защитникам, и сам отошёл на шаг назад.
– И тётя у пацана, оказывается, обнулила его.
– Обнулила?
Чернецов ошарашенно обернулся на Ведуна, потом вытаращился на меня. Потом на табличку, и снова на меня.
– И уже три скилла? – Екатерина спросила это испуганным шёпотом, – Так он же вроде как на первом курсе.
– Так вот почему непонятно тогда было. Я вижу, вроде как нюбс, и в то же время запперс, – модератор чесал седой затылок.
– Не поняла… – Глазьева всмотрелась в табличку, и теперь тоже переводила взгляд то на меня, то на скилл, – Знак вопроса?!
– Слушай, на моей истории это впервые, – Чернецов уже нервно тёр щетину.
Ведун в этот момент незаметно вытянул что-то из кошеля, замерцал слабым светом, а потом стал сливаться с пустотой. В последний миг, прежде чем пропасть из виду, он обернулся, подозрительно глянув за спину.
И тут на краю зрения показалось движение под головой тролля. Там была густая тень, где поблёскивала кровь, перемешанная с соплями, и вот в этой черноте что-то явно начало ворочаться.
– Три скилла, Гончаров, – Герман только и повторял, – После обнуления.
– А может, в журнале у него посмотреть, что за знак вопроса?
– Я уж учёбу-то и не помню. Там про это пишется?
Я таращил глаза, силился сказать слово, но не мог даже пошевелиться. А во мраке Глазьева с Чернецовым только и делали, что вертели табличку, обсуждая её, как дети новую игрушку. Да это «замри» ещё круче «мута» будет: там-то просто молчишь, а тут полный паралич.
И мои защитники оба тупят, про всё забыли. Ну, три скилла, и что такого? Вот про обнуление, это я зря…
Я зажмурился, пытаясь хоть что-то придумать. А скиллы мои могут работать?
Ну, Катя, извини. А впрочем, не извини.
Послышался тугой щелчок под костюмом Глазьевой, и она, округлив глаза, вдруг обхватила сама себя:
– Да чтоб тебя, – и уставилась на меня, – Георгий!
– Чего случилось? – Чернецов поднял глаза, а потом крутанул головой.
В следующий миг модератор схватил нас обоих и рванул в сторону. Я лишь успел заметить, как над нами пролетело склизкое тело неведомой твари, а потом мой затылок шарахнулся об пол.
Да уж, падать парализованным, то ещё удовольствие.
Несколько секунд я мог только таращиться в потолок, рассматривая искры в гудящей голове, и слушая звуки битвы вокруг.
– Сзади, Герман!
– Вон он, держись!
– Ведун, сраный предатель!
Ведун, судя по всему, решил не болтать попусту, и преследовал только одну цель – убить. Я едва успел отмереть и задвигал онемевшими конечностями, когда надо мной показалась его тень.
Блеснул клинок у горла…
Тут же Чернецов столкнул Ведуна, они улетели в сторону, следом пронеслась неведомая тварь. За ними, паровозиком, через меня перепрыгнула Глазьева.
– Фу-у-ух… – разлепились мои онемевшие губы.
Я перевернулся, замотал головой. Моё тесло, вот оно! И пополз на четвереньках, вжимая голову в плечи.
Вокруг сверкали редкие скиллы, хлопали магические свитки. Мимо меня в тело тролля пролетел бутылёк и раскрылся огненным цветком на его боку. Горящая жидкость потекла вниз, в лицо дохнуло жаром, я закрылся рукой, но дотянулся, схватил-таки кельт.
Потом сел, хищно выставив перед собой оружие. Ну всё, теперь в бой!
И заорал, глядя, как на меня несётся чудовище. Это была болотная кикимора, только с неё будто кожу сняли. Вся в потёках слизи, с проступающими венами, но с вполне зубастой пастью…
Которая сразу сомкнулась на подставленном кельте, и меня потащило по полу. Прямо в горящее пятно.
Я вскочил на колени, попытался хоть как-то забуксовать. Пятки влетели в огонь, я зашипел, и тут же пасть кикиморы перекусила рукоять кельта.
– Не-е-ет! – я схватился пальцами за её зубы.
Пасть едва не сомкнулась, но меня вдруг оттолкнули в сторону, и в лицо ударила мягкая шерсть.
И песня грохнула под сводами склада:
– В Древний нам Прорыв, или на выселки!!! Камни метать или лететь стрел-о-ой?! Стре-ляй! – голос Лекаря ворвался, как гром.
Танцуя на цыпочках, я едва не свалился в горящую лужу, но извернулся и прыгнул вперёд. Кувыркнувшись, я свалился в кровавые сопли тролля.
Поскальзываясь, я опёрся на локти и колени в попытках встать. И тут же меня вжали в пол, прижали щекой в слизь – сверху рухнула львица, сама прижимаясь ко мне.
На миг мелькнула кикимора, прыгнувшая на нас, но её снесло густой шрапнелью, словно пулемётной очередью.
С криками кикимора шлёпнулась о бок тролля, потом плюхнулась рядом. Львица сразу же буксанула, царапая когтями по сопливому полу, и вгрызлась в горло недобитому мобу, а потом откинула его в горящее пятно.
Я поднял голову, таращась на спасителей. В том проёме, куда мои тиммейты тогда унеслись от погони, стояли Биби и Лекарь.
И ёж…
Только заметно подросший, покорно стоящий под ногами своей хозяйки, да ещё вывернувший иголки вперёд, будто ракетная установка.
Эти же иголки торчали в боку тролля над нами. На мой удивлённый взгляд львица только фыркнула, повела бровями: мол, не спрашивай.
– Солнце моё, взгляни вон туда! – Лекарь указал пальцем на развалины ящиков, – Ну-ка, о-гонь, где-то прячется вра-аг!
Биби махнула в ту сторону, и в следующий миг ёж опустошил половину спины, послав в том направлении залп из иголок. Снаряды вырывались с характерным «пиу-пиу», весь склад заполнили звуки обстреливаемых ящиков, а потом заорал Чернецов:
– Да вашу дивизию, нубы проклятые! Это ж Глазьева!
Лекарь и Биби вытянули лица, виновато переглянувшись. Я кое-как вскочил, уцепился за бока тролля, чтобы вылезти наверх. И успел увидеть, как в дальнем проёме мелькнула фигура Ведуна.
– Уходит, – заорал я, пытаясь перелезть через тролля, и одновременно тыкая пальцем в сторону беглеца.
– Оставь его, – крикнул модератор, – Убьёт тебя!
Чернецов был сбоку, держал на руках бездыханную Екатерину, рукой ёрзая в кошеле в поисках свитка.
Оставь… Легко сказать! Я, сжимая пальцы на доспехе тролля, несколько мгновений боролся с собой: мозги или эмоции, мозги или эмоции?!
Большой, жирный сгусток светящегося опыта над тушей немного отвлёк, помогая принять верное решение.
Я устало съехал назад. Чернецов прав: даже если погонюсь за ним, с большей вероятность помру, чем поймаю.
– Герман, – крикнул я, – Только не говори, что мы не сможем взять опыт.
Чернецов, который как раз читал свиток, поднял взгляд и недовольно бросил:
– У тебя полминуты, Гончаров. И сразу дуйте отсюда, пусть с вами Гномозека разбирается.
Он протянул руку к поясу, потом бросил мне мой скилл.
– И про это не забудь ему сказать. Иначе я решу, что ты идёшь против закона.
Полминуты – это нереально мало времени. Поэтому я, поскальзываясь от резкого рывка, первым делом побежал к Бобру, стал шлёпать по щекам.
Когда Глазьева, незаслуженно пострадавшая от залпа нашего ёжика, стала хватать воздух, мы все пятеро носились уже вовсю, собирая богатый урожай.
Куча опыта и лут, который уже не лез в кошели. Блонди ругалась на чём свет стоит, пытаясь втиснуть в свой инвентарь целый ворох украшений – какой-то гоблин явно любил моду.
Но полминуты уже истекли. Я вздрогнул, когда меня коснулась рука. Обернулся – Екатерина.
Она не улыбалась, но и не хмурилась. Взгляд светился теплотой, немного даже озорной.
– Молодец, Георгий, не растерялся, – Екатерина повела плечами, ей явно было неудобно, – Но только больше так не делай.
– Ну почему же, – Чернецов рядом неожиданно улыбнулся во все тридцать два зуба.
Было крайне непривычно видеть обычно хмурого ветерана таким счастливым.
– Эй, – Глазьева всё же свела брови, хотя сама сдерживала улыбку.
– Это, пожалуй, самое крутое заклинание, что я видел в своей скучной жизни, – модератор показал мне большой палец, а потом рыкнул, – Чего встали?
– А?
– Чтоб духу вашего тут не было, плееры! – Чернецов ткнул пальцем в сторону, – И это, Гончаров, чтоб никакой самодеятельности!
***
Плита секретного входа за нами закрылась, и мы, чертыхаясь под огромным весом всевозможного лута, побрели к светящемуся в конце коридора порталу.
Я едва держался на ногах, но бежал окрылённый. Скорей, добраться до Батона, и посмотреть в журнале, что за скилл. Подсчитать, чего мы набрали. Нутром-то я чуял, что проблемы только начинаются, но тяжёлый груз в руках перевешивал все неприятности.
И про отца… Я должен всё узнать. Я должен всё понять! Почему ремесленники должны оставаться ремесленниками?
И что там с Песней Небытия?! Вот пипец, как же я подставил свою тётю…
Я стиснул зубы от досады, но меня вырвали из размышлений:
– А я не понял, братан, чего ты там натворил? – Бобр пыхтел рядом, – Семян этой под куртку насыпал?
– Кому «этой»?
– Ну, прилизанной. Которая вся такая, в обтяжку.
– Ну, типа семян, – улыбнулся я.
– Анхук хё бра, – Блонди зафырчала от смеха, Биби тоже захихикала.
– Круто, бро, – с одобрением закивал Бобр, – Какой хук, слева, справа?
– Какой хук, деревня? – Лекарь тоже засопел от смеха, – Лифчик он ей расстегнул!
Я впервые ощутил на себе взгляд, полный удивления и обожания. Словно я божество, что спустился с небес и принёс на грешную землю новое знание, которое открывает двери в светлое будущее.
На портале как раз появился наш ректор, Гармаш Дворфич, когда Боря яростно зашипел мне в ухо:
– Ядрён бато-о-он! Ты и на ботанике так сможешь?!
Глава 6, в которой полный круг
Георгий «Гончар» Гончаров
«НьюПлэй»
1 уровень
Новичок
Особые отметки: класс не определён.
В кабинете Дворфича слова ректора, читавшего мой журнал, разносились с лёгким эхом.
– И вот этот вот скилл. «Не определено. Активация невозможна», – продолжил Дворфич.
Вот так вот. Рекомендованный «ремесленник» исчез, и теперь таинственная система, заведующая записями в журнале, сама не знала, что мне нужно.
Ректор задумчиво захлопнул кожаный переплёт и нервно похлопал по бороде:
– Мда-а-а…
– А может, это самое… Это повышение уровня? – предположил Бобр.
– Деревня, повышение уровня невозможно без участия определяющей статуи.
– Именно так, – кивнул ректор, – Набрав необходимое на группу количество опыта, вы можете в статуе получить развитие класса. Для этого магические таблички не требуются, ведь рекомендация уже есть.
– И что делать? – с надеждой спросил я.
– Георгий, скажу сразу – я с таким не встречался. Да, у нас бывали двухскилловые, но обычно они шли по выбранному системой пути развития. Второй скилл если и оставался, то не развивался дальше.
– Что, всё так плохо?
– Да ладно, Герыч, это ж круто, – подтолкнул меня локтем Бобр, – У тебя же крутейший талант, самый нужный игрокам…
Блонди чуть ревниво фыркнула:
– Кто-то вэри-вэри озабочен.
Боря бросил на неё хищный взгляд:
– И до тебя доберёмся, сеструха.
Если бы Блонди была огненным магом, то от здоровяка бы точно осталась кучка пепла: таким уничтожающим был её взгляд.
Я поджал губы, покосился на здоровяка:
– Это просто взлом, Борь.
– Просто, да не просто, – Дворфич встал с трона, окружённого золотыми сокровищами, задел ногой один из кувшинов, и тот со звоном закатился под стол.
Гном подошёл к боковой стене. Там прямо на кладке висела рама с широкой нижней планкой, и всё это было похоже на окно, только замурованное. Так, сложив руки за спиной, Дворфич долго и задумчиво смотрел в эту стену.
– Георгий, скажу напрямую и честно, – произнёс наконец гном, – Система определяет наше общество, и мы живём по таким правилам уже не одну сотню лет.
Я вздохнул. Опять двадцать пять.
– Вы про Министерство?
Дворфич кивнул.
– Они уже знают. То, что ты был в детстве обнулён, очень многих повергло в шок.
– Этот Ведун уже сообщил?
– Да. Но то, что в сердце Министерства оказалась такая группа заговорщиков, шокировало их не меньше, – гном довольно улыбнулся, – Записанные разговоры не сотрёшь.
Я вспомнил про жучок, который Чернецов тогда поставил Бобру. Получается, всё же у этого Оркоса и Вайта появились проблемы?
– Предатели, конечно, в бегах, – сказал ректор, – И сразу определить круг заговорщиков не получится. Вот только…
– Вы про мою тётю?
– Да, записи слышали все. Глазьева и Чернецов обязаны были предоставить, хотя их тоже за самодеятельность по головке не погладят.
– Их уволят? Обнулят?
– Нет, что ты, – ректор отмахнулся, – Министерство не верит самому себе, и любой, кто начнёт избавляться от свидетелей, первый под подозрением. Но рано или поздно заговорщики начнут действовать…
– За мной придут?
Гном кивнул, заставляя меня поёжиться.
– Это вопрос времени, но здесь, в стенах Баттонскилла, ты в безопасности. Главное, никакой самодеятельности, – он покачал пальцем.
Я переглянулся с командой.
– А вот твоё обнуление в детстве, Георгий, это проблема. Министерство боится всего, что шатает систему. А с другой стороны, никаких документов нет, и твоя тётя тоже пропала, и попробуй ещё докажи, что оно было.
– Тётя Надя пропала?!
У меня забилось сердце, но гном только отмахнулся:
– Она опытный игрок. Ты сейчас о себе думай, Георгий. Нам что-то надо придумать, долгой передышки Министерство не даст.
Я сжал кулаки. Неужели ректор тоже будет, как и Министерство, опасаться меня?
– А вы знаете, что Тегрий Палыч тоже с ними заодно?
Гном неожиданно резко рубанул ладонью:
– С Тегрием разберёмся. Но чтобы никому, слышите?
