Сборник стихотворений. К шардоне

И жизнь его была проста,

А потому в начале ёмком

Не стал описывать мальца.

Отец его был славный воин.

С него и начал я свой сказ.

Надеюсь он того достоин.

Не сладок плод моих проказ.

Но хватит мне тут извиняться

За правду, дерзость, пылкий бред.

Желал понятным показаться,

Но смак в загадке… Так иль нет?!

28.

Отец Степана жил достойно —

Любовь и ненависть познал.

Он жил богато и привольно —

В боях он славу добывал.

Троих наследников оставил

Своей фамилии простой,

Большого дома, честных правил,

Что должен знать народ степной.

Устал от жизни старый воин.

Забылся вечным мирным сном.

И дух его был упокоен.

Но для семьи все было – гром!

Степану было уж за двадцать,

Но слезы рвались из души.

Не стал при всех он горько плакать —

Уединился он в степи,

Где злато колоса сверкало

И дух отцовский проходил.

И лик отца, как вод зерцало

Тоску Степана отразил.

29.

Взрослели дети Тимофея —

Иван уже ходил в поход.

Кровавой жажды не имея,

Имел к всему он свой подход.

Он умный был, неторопливый.

В нем здравый смысл ликовал.

В бою стальной и страшной гидрой

Пред злым врагом он представал.

Особой страсти не имея

К злу расточительства, к войне,

Следил за домом он, не смея

Утратить доблести в себе.

На каждом Круге слушал тихо

Орущих, дерзких казаков.

И как-то твердо, очень лихо

Он подмечал без лишних слов

Удобства, выгоды похода,

Возможность битву проиграть.

Его же слушал воевода —

Умел Иван людей читать.

30.

А Стенька Разин – брат Ивана

Имел в семье горячий нрав.

Он был упорнее барана —

С огня и воли редкий сплав!

Гордыня в нем была безмерной!

И смелость дикая жила

В душе добрейшей, но мятежной.

Он был порочен, но без зла.

И в сердце вольность громко пела!

О славе доброй он мечтал.

Имея силу, ловкость тела —

Их часто в драках применял.

В нем необузданность дышала

Свирепым пламенем… С ним жил.

Никто не мог понять Степана —

Он странным был, но все ж своим.

Таким он парнем уродился —

Был вечно пьяным, молодым.

С ним дух приволья породнился…

И от покоя вился дым…

31.

В походе первом отличился

Степан безумием своим.

С врагом нещадно, ловко бился —

Клинком сражался он кривым.

В горячке боя разум меркнул —

В глазах его таилась смерть.

Кто видел их, то тут же слепнул —

От страха все теряли твердь…

Ведь ноги в ужасе дрожали —

Так колос мерзнет на ветру.

В бою венок из яркой стали —

Таков Степан был по нутру.

Его вояки уважали

За доблесть, честь и прямоту,

За твердый дух и те печали,

Что в сердце нёс. Его ребру

Богатство, власть – всё было чуждо!

Он был ведом своей судьбой.

Клинок и воля – вот что нужно

Натуре дерзкой и хмельной.

32.

А после схваток и сражений

Любил герой мой отдыхать —

По Дону, вверх, без опасений

Ходил Степан, а с ним и рать.

Там люди вольные плясали

И девы красные цвели.

И дни и ночи все мечтали,

И пели песни для души!

Там хмель был в воздухе разлитый,

И солнце пламенем не жгло!

И Дон прекрасный и великий

Сверкал пустыням всем назло.

Любил Степан сидеть на бреге

И думы в звездочках ловить!

Тонул он в этой липкой неге.

Желал по свету походить.

Томился он в Дону любимом.

Желал всю Русь он обозреть!

С настроем дерзким и ретивым

Решил недолго разуметь.

33.

В боях довольно закаленный,

С богатством силы и мечтой,

Умом прекрасным одаренный

Степан отправился домой.

Там встретив батьку – атамана,

Степан поведал некий сказ,

О том, как с батей жаждал храма

Благословенья в светлый спас!

О том, как предок жаждал свечку

Поставить в храме за грехи,

Но сделал он одну осечку —

Ушел он раньше от земли.

А потому завет отцовский

Желал скорей осуществить.

То был обман довольно плоский —

Степан главу смог убедить!

Знал войсковой, что Стенька брешет,

Но казаку мешать не стал.

Пускай тот интерес утешит,

Не зря же так красиво врал!

34.

Степан от воли задыхался!

Он был свободен, одинок.

Он, как младенец, улыбался

И счастья выразить не мог!

Душа искрилась добрым светом

И словно молот бил в груди.

Не тяготился он обетом,

Произнесенным до зари!

Вокруг простор Российский хлынул!

Степан в нем с радостью утоп.

Он Дон родной свой уж покинул

И конь борзой его несет!

Несет по злату милой степи

В даль, в Соловецкий монастырь,

Несет вдоль рек, где чистит сети

Старик – рыбак. Везде лишь ширь…

А по обочине дороги

Все в ряд красавицы стоят —

Березки – в прошлом недотроги,

Давно бродягам греют взгляд.

35.

Путь долгий был, не краткосрочный

От верха Дона до Москвы!

Шагал Степан в пути не точный,

Но точный в ужасах молвы.

Он слушал люд российский, светлый…

И слухам разным он внимал.

Царь Русский был «злодей отпетый» —

Так наш мужик его прозвал.

Несправедливость бушевала

Штормами мощными везде.

И власть друг друга подкупала,

Народ сгибался в нищете…

Стрельцы, бояре развлекались…

Для них крестьянин – жалкий скот!

В несчастьях люда умывались,

Всем затыкали пулей рот.

Невольно жил Мужик Российский,

Кровавый пот с себя сметал…

И в голове Степана мысли

Сливались в дьявольский оскал…

36.

Ему особенно презренным

Казался лишь Московский град!

Разврата, власти был он пленным

Там из жестокости цвел сад.

Там кривда правду побеждала.

Вокруг царил сплошной обман,

Но Русь, однако, процветала,

Забыв про Смуту, тяжесть ран…

Для люда русского, простого

Налоги жгучие велись.

Народ – медведь… Рычит не скоро,

Но как поднимется! Держись!

Вершина лестницы сословий —

Боярский, думный, тертый класс