Страница 2 из 2
Королевство, в котором я нахожусь, называется Леравия. Граничит с Силицией, с Салтанией, хотя правильно – Салтанской республикой, Анхельмом, княжеством Гамонией, по морю с Западной Мединой. Времена мирные, торговля процветает, открытых войн нет. Ну, разве что затяжной конфликт между Западной и Восточной Мединой, но он длится многие десятилетия, так что все уже привыкли.
На конвертах, кстати, совершенно одинаковая химера (голова единорога, лапы льва, хвост скорпиона), но в разных цветах. Алый с золотым – цвета правящего монарха Леравии. Это письмо с моим вторым именем из канцелярии Его Величества. Голубой с золотым – цвета кронпринца Леравии, Чарльза. Это письмо матушке с приглашением на бал-маскарад в Синий Дворец. С семьей.
Один из конвертов я распаковывала сама – гербовая печать была защищена магией, и письмо со вторым именем предназначалось лично в руки. Когда я прочитала хитрые завитушки, то даже не удержалась и прыснула в кулак. Ну да, каким еще могло быть второе имя магини, которая умирает и возрождается после смерти? Достопочтенная леди София Фенисто Нейлбрант. А что, звучит.
Помимо второго имени я получила право на собственный герб с тем самым фениксом. Оказывается, теперь я – вполне себе самостоятельная баронесса, ничего, что пока без земель и владений. Вполне могу себе позволить выйти замуж за крупного купца с землями или мануфактурами, наделив тем самым наших детей титулом барона, собственной геральдикой, которая заставляет детей аристократов стонать при изучении.
Выйти замуж за деньги и связи? Подарить будущему мужу в приданое магию и титул для будущих детей и жить припеваючи? Была бы совершеннолетней – так бы и сделала, не раздумывая. Почему нет? Да, мои наследники считались бы новыми, «низшими» аристократами – «из грязи в князи», как говорится. Старая аристократия относилась бы к ним с предубеждением, двери Великого Дворца были бы закрыты. Ну, а мне-то какая разница? Я из мира, где кастовая система, слава богу, почти отжила свое.
Возможно, матушка так и планировала, но теперь планы поменялись. Приглашение на бал-маскарад – это приглашение на смотрины в высший свет. Это личное приглашение принца, чего уж там. Его Высочество кронпринцесса София Фенисто. Не-не-не, что-то мне подсказывает, что в эту песочницу я со своим совочком залезать не хочу.
Бессмертие. Никто не знает природу подобной магии. Возможно, единственный шанс возвращения я уже использовала, а других не будет (уж я-то точно знаю, что не будет), но даже за этот единственный шанс для будущих наследников аристократы готовы отдать многое. А монархи тем более.
– Фопрос. Фторое имя Его Феличестфа.
– Салюде.
Профессор Эскопадо продолжал методично и планомерно вбивать в меня информацию. Его странный акцент в своем мире я бы приняла за немецкий. Здесь он был уроженцем Анхельма. Страны маленькой, но амбициозной.
Черные волосы залиты маслом и зализаны по последней моде. Пристальный взгляд из-под кустистых бровей, очень длинный с горбинкой нос. Какие-то совершенно невыразительные усы, которыми, впрочем, профессор, очевидно, гордился и даже завивал кончики на анхельмский манер. И крупный кадык, за движением которого невозможно было не следить: он то вылезал из воротника, то прятался обратно. Туда – сюда, туда – сюда. Завораживает.
– Фопрос. Полные имена Его Фысочестф.
– Его Высочество кронпринц Чарльз Терве и Его Высочество герцог Давосский Лепольд Джест.
У короля есть два сына. Хуже отсутствия наследников может быть только несколько наследников. Еще при живом короле весь цвет аристократии разделился на две партии: первая явно поддерживала кронпринца, вторая негласно стояла за его братом. Не то чтобы сильно отсвечивала, но кронпринц, как и Король, приближал к себе людей энергичных, амбициозных, оказывая покровительство тем, кто еще вчера носил только имя, без фамилий и регалий. Представители старой аристократии: те, кого настораживала система «из грязи в князи», те, кто радел за преемственность и элитарность высшего класса, сплотились вокруг второго сына короля, герцога Давосского. Как я поняла – сына позднего, болезненного и не очень любимого. В надежде, что, когда он займет трон (три раза "если") все изменится.
– Фопрос. Города Анхельма. Три.
– Мейзгард, Роузкорд… эээ… – Я растерялась. Вспомнить бы! На карте крохотные точки, одно название, что города. «Вспомните как звали ту блоху, что скакала по спине соседского кота». Покосилась на профессора. Из-за его происхождения, мне кажется, я про Анхельм знаю больше, чем про «родную» Леравию. – Мельберг?
Уф, кажись, правильно, иначе не миновать бы мне еще одного болезненного тычка указкой. Поморщился, но промолчал. А кадык все бегает, туда – сюда, туда – сюда.
В комнату вошла Ив, легко присела в подобии книксена. Замерла на минуту и постучала костяшками по косяку двери, привлекая внимание: мое и профессора. Жестом показала следовать за ней. Моя спасительница! Неужели столько времени прошло, что уже обед?
Обеденное время из простого поглощения еды тоже превратилось в очередную пытку. Кусок в горло не лез под пристальным взглядом госпожи Вайолетт и достопочтенной баронессы. Так ли сижу, так ли смотрю, тем ли прибором воспользовалась, так ли скомкала салфетку. Непрерывность контроля удручает, мысленно я уже много раз сбежала из поместья и унеслась далеко-далеко, а пару раз и вовсе сожгла его со всеми домочадцами. Медленно и мучительно. Поэтому стараюсь не дать поглотить себя плохому настроению. Я жива, молода, здорова, и пойду сейчас есть!
К обеду меня снова переодевают. Вместо коричневого плотного платья «для занятий» на мне теперь легкое «домашнее» платье, без корсета. Аллилуйя! Можно вздохнуть свободно. Когда Ив распустила шнуровку, я от радости не выдержала и повернулась всем телом, обняла ее за плечи. Бедняжка совсем засмущалась. Красные пятна покрыли ее щеки, шею, даже уши покраснели.
– До чего же ты примиленькая! – Я чмокнула ее в кончик носа и закружилась по комнате в одной сорочке. В комнате пахло свежей зеленью.
Ив замерла каменным изваянием. Наверное, должно пройти больше времени чтобы она ко мне привыкла. Платье выскользнуло из ее рук.
– Не заболела ли ты, голубушка? – Только сейчас я заметила, что от нее буквально пышет жаром. Волосы под чепчиком растрепались, слиплись, щеки горят. Глаза огромные, зрачки расширены.
Я попыталась прижать ладонь к ее лбу, но она в испуге отшатнулась.
– Тебе надо поберечь себя, не перетруждайся. – Я подняла платье, одела сама, поворачиваясь к зеркалу и расправляя складки. Легкая ткань не сковывала движения, и захотелось вновь бегать, прыгать, кружиться. Боже, как я устала сидеть, словно кол проглотила, во время занятий. Новое тело требовало действий.
Подмигнула отражению. Не время придаваться унынию, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот сбегу отсюда и начнется настоящая новая жизнь.
Стоит заметить, моя скромная особа потихоньку занимает целый этаж подобно достопочтенной баронессе. Соседняя с покоями где я разместилась комната без мебели предназначена для тренировки танцев и походки. Следующая – переоборудована в кабинет для занятий. Я так все среднее крыло третьего этажа займу. Да и штат разрастается как на дрожжах. В моем путешествии мне будет не хватать Ив. Может, она сбежит со мной?
Я покосилась на служанку. Та продолжала стоять в центре комнаты, прижимая руки к щекам и растеряно глядя на меня задумчивым взглядом. Она такая милая, заботится обо мне. Немного странная, да, но хорошая.
– Давай убежим? Вместе? Вдвоем? – Летний воздух опьянял. Я сказала то, что пришло в голову, не думая что это глупость. Сказала и замерла. Что ты думаешь? Как ответишь? Сдашь меня баронессе?
Глаза Ив заблестели. Она окинула меня взглядом, словно еще раз убеждаясь кто перед ней. Сжала кулаки, сглотнула. И молча кивнула.
Теперь, когда у меня появился сообщник, дни пролетали моментально. И все отчетливее приходило осознание, что наш побег заранее обречен на провал. Нет, мы не опускали руки и продолжали готовиться. Ив как могла жестами объяснила мне что провизия готова. Она даже припасла для меня башмаки – свои отдала, должно быть, но размер почему-то был велик. Я только тогда с удивлением заметила какие крупные у нее ноги. Впрочем, если одеть плотные шерстяные чулки и намотать тряпки на манер портянок, то я могу передвигаться относительно сносно.
Катастрофически не хватало времени. Бал-маскарад приближался, словно весенняя гроза, громыхая издалека, сдавливая грудь в нехорошем предчувствии. А меня ни на секунду не оставляли без присмотра. Даже ночью матушка распорядилась чтобы у моей двери дежурила еще одна служанка. Она даже получила почетный статус «ночной горничной», обязанностью которой было: следить чтобы никто не входил в мои покои, выносить судно и раздвигать утром занавески (которые, наконец-то, повесили). Старая грымза все время гоняла Ив с поручениями и почти не давала нам побыть наедине. Неужели баронесса что-то заподозрила? А ведь я старалась быть тише воды, ниже травы и послушно выполняла каждое указание.
В конце концов, я смирилась, что маскарада не избежать. Какая, в сущности, разница – бежать до или после? Ну, схожу я на эти смотрины – невелика беда, как говорится, пару часов позора, и ты в дамках. Если все пойдет гладко, матушка ослабит контроль, и нам удастся осуществить задуманное.
Где-то в глубине души я, наверное, даже была рада, что обстоятельства сложились подобным образом. Все-таки, обидно было бы попасть в другой мир, и даже получить приглашение на «вечеринку года», и не побывать на ней. Это будет первое и последнее событие такого масштаба в новой жизни. Других не планируется.
Вот сбежим мы с Ив и пойдем странствовать по свету. Посмотрю мир. Наймемся куда-нибудь прислугой или поселимся в глухой деревне, хозяйство заведем. Тяжелой работы я не боюсь, хотя в другой жизни была человеком сугубо городским, но чего не умею – научусь. Так ведь?
Ну а пока надо немного потерпеть. Особенно неприятная процедура – это посещение… кхм… дамской комнаты. Из-за всех этих корсетов и завязок из платья легко не выпрыгнешь, и, если приспичило, то приходится садится в буквальном смысле на горшок, больше похожий на вазу. Чувствуешь себя при этом словно баба на самоваре. В эти моменты Ив заливается краской буквально вся, до кончиков ушей. Послушно помогает «ночной горничной» усадить меня, придерживает платья или подол ночной рубашки, но смущается неимоверно.
Повезло, что у меня еще «этих дней» не было. Как в таком случае здесь поступают? Не имею ни малейшего понятия. Наверное, отменяют все приемы и лежат пластом в перепачканной кровати. Жуть.
Даже простой обед в присутствии баронессы превращается в отдельный вид издевательства. Госпожа Вайолетт, которая по такому случаю приглашена к столу, следит, чтобы вдолбленный в меня этикет отлетал, что говорится, от зубов. Вот зачем, спрашивается? Если в Синем замке наверняка будет фуршет. Почему я так решила? А как иначе? Вы пробовали в масках за столом чинно восседать? То-то же. Однако, экзекуция продолжается, и в меня раз за разом вбивают малейшие тонкости столового церемониала.
В обеденную залу заходим парами. Мой брат, достопочтенный лорд Оскар Нейлбрант, ведет меня, аккуратно придерживая руку на локте и словно невзначай поглаживая пальцы. Он подчеркнуто вежлив и предупредителен, и лишь в моменты, когда матушка не смотрит, в глазах играют чертики, и нет-нет да и проскакивает на лице хитрая улыбка. Эта улыбка – как порыв свежего воздуха в душном мире замшелого этикета. В такие моменты я ему несказанно благодарна.
– Спасибо. – Шепчу тихонько. Оскар подмигивает и улыбается, помогает сесть, занимая место слева от меня.
Бросаю быстрый взгляд перед собой. Тарелка столовая, глубокая, а не бульонная чашка. Под ней в качестве подставной использована закусочная тарелка с хитро свернутой салфеткой. Зажимы с драгоценными камнями, кто бы сомневался. Так-с, значит, сегодня у нас имитация торжественного ужина, а не просто обед.
Столовая ложка лежит вогнутой поверхностью вниз между закусочным и столовыми ножами. Слева от тарелок столовая и закусочные вилки зубцами вверх. Ага, значит будет легкий суп, а не бульон. Рыбных блюд в меню нет, десерта не планируется.
Перевожу взгляд на фужеры. Правосторонняя расстановка стекла. Точно будет суп, стало быть и крепленое вино к нему. На линии пересечения верхнего края тарелки с концом первого ножа стоит фужер и мадерная рюмка. Бокал для шампанского только у баронессы. Жадина.
– Как вам сегодня спалось, дорогая? – Она предполагает, что я буду есть и непринужденно вести светскую беседу? Да тут кусок в горло не лезет! А в голове на каждое движение лишь замечания госпожи Вайолетт: «Ложкой черпать суп от себя. Столько, сколько можно съесть за один прием, больше непозволительно. Донышком коснуться края тарелки, сняв все капли. То, что уже зачерпнуть не удается, оставляем в тарелке, не доедаем. По завершению ложку кладем на тарелку».
– Замечательно, матушка. – Как тут не заработать несварение? Но голодать нельзя, телу нужно восстановить силы для побега. – Сегодня чудесная погода, не правда ли?
Держи осанку, София. Никаких локтей на столе! Во время еды их необходимо прижимать к туловищу, стараясь при этом, чтобы жесты были плавными. Сидеть на стуле прямо, слегка прикасаясь спиной к спинке стула. Ни в коем случае не на краю! С ума сойти можно от списка всех этих «нельзя».
«Нельзя класть палец на ребро ножа, чтобы разрезать кусок мяса». Я виновата, что ли, что по-другому у меня сил не хватает? Все претензии к повару, мясо жесткое!
– Действительно. Как продвигается обучение у профессора Эскопадо?
«Со скрипом», – хочется мне ответить, но я сдерживаюсь. «Нельзя подталкивать ножом пищу на вилку». Р-р-р.
– Вашими заботами, матушка. Приложу усилия.
«Нельзя вначале разрезать мясо и отложить нож, орудуя исключительно вилкой». Про американский способ тут даже не слышали!
«Нож и вилку необходимо держать в руках даже когда жуешь».
Вытереть губы салфеткой целый ритуал – скользящее движение использовать некрасиво. Разрешается лишь приложить к губам, слегка промокнуть перед тем, как отпить из фужера, чтобы не оставлять на стекле жирных следов. Пальцы о салфетку вытирать нельзя.
Вот, честно? Я уже ничего не хочу! Но вставать и покидать обеденную залу тоже нельзя. Все сидят и улыбаются, пока баронесса обедает. Положив салфетку на стол, хозяйка показывает, что обед окончен. Только после этого знака остальные также могут подняться.
«После окончания обеда нож и вилку нужно положить на тарелку вместе, параллельно друг другу, ручками вправо». Все. Можно позволить себе выдохнуть.
Оскар помог мне встать, отодвинул стул, а затем, как предписывал этикет, сразу задвинул его обратно. Тут же вернулся ко мне, при этом ловко поймал за талию когда покачнулась. Ну вот, расслабилась и потеряла концентрацию. Все дело в высоких каблуках. Хорошо, что никто не заметил.
Улыбаясь как заговорщики, мы покинули обеденный зал. Брат вызвался проводить меня. Перед дверью «моего» этажа я смущенно остановилась.
– Я пойду. Спасибо тебе еще раз!
– Ну что ты, птичка. – Поцеловал пальцы в перчатке, но не спешил отпускать. Сердце учащенно забилось, неловко-то как. Тут дверь открылась, пропуская Ив. И я поспешила за ней, надо переодеться, и снова на занятия к профессору.
***
Вечером состоялась первая примерка наряда, который срочно пришлось переделывать в маскарадный. В одной из комнат достопочтенной баронессы наспех оборудовали примерочную, где на меня надели нечто настолько розовое, с бантами, да еще и с перьями, что хотелось плакать и кричать одновременно. Кому пришла в голову мысль, что такая расцветка подчеркнет… а что, собственно, она должна подчеркнуть-то? Мою молодость? Нежность? Невинность? В общем, я уже заранее была расстроена.
Единственное что мне приглянулась – это полумаска. Тоже с розовыми перьями, конечно, но сама она была расшита золотой тесьмой по канту, крепилась на затылке лентами. Крупные отверстия для глаз не мешали смотреть по сторонам, а сама сидела плотно, как влитая. В ней лицо приобретало загадочный вид, а розовые перья удачно скрывали не проколотые уши. Моветон в светском обществе, но уж что поделать. Матушка уже несколько раз смотрела на них задумчиво, но решения так и не приняла. Оно и к лучшему. После побега мне все равно драгоценностей не носить.
Под конец примерки заглянул брат и вызвался помочь с платьем. Матушка что-то оживленно обсуждала с модисткой, гоняла горничных, топала ногами – в общем, ей явно было не до меня. Ив застыла рядом немым изваянием.
– Значит, розовое? – Оскар хмыкнул, медленно провел пальцами, расстегивая множество крючков. По спине пробежали мурашки. Удивительно, как отзывается тело даже на малейшую ласку. Совсем я тут одичала.
– Да уж. – Повернулась и скривила рожицу, стараясь свести все к шутке. Надеюсь он не заметил как я смущена? Брат сегодня – само обаяние. Когда улыбается, у него ямочка на щеке. А сколько обожания в глазах! Этот взгляд меня парализует как кролика перед удавом.
– Тебе идет, птичка.
– Вот на кого я похожа в этих перьях?
– Не переживай, ты прелесть. – Вдруг, он резко наклонился и поцеловал меня в оголившееся плечо. Поцелуй легкий, как крыло бабочки. Я охнула. Бросила взгляд на матушку. Не заметила? А Оскар, как ни в чем не бывало, продолжал светскую беседу. – Возьму на заметку. Попрошу приколоть розовую бутоньерку к лацкану. Так мы сможем найти друг друга на маскараде. Ты ведь не откажешь мне в танце, сестренка?
– Брат, ты!.. – Хотела сказать ему что это переходит все границы, но он со смехом отошел в сторону матушки, а затем быстро откланялся, сославшись на подготовку к маскараду. Так и застыла, смущенная, раскрасневшаяся, пока Ив легонько не коснулась моей руки. В ее глазах плескалась тревога.
– Это не то что ты подумала… – Не знаю куда девать глаза, руки, в растерянности мну платье. Уж Ив-то точно видела все. Что же на меня нашло? – Он слишком многое себе позволяет…
Ив осторожно смотрит в сторону, а затем наклоняется вплотную ко мне. Я чувствую ее дыхание на шее за ухом. И слышу едва различимый шепот: «Не верь ему».
«Не верь ему». Одна фраза, которая перевернула мой мир вверх тормашками. И я, словно Алиса, падаю в кроличью нору. «Не верь ему».
Ив. Почему ты скрыла что можешь говорить? Зачем?
Твой шепот показался мне странным. Голос… очень низкий. В прошлой жизни я назвала бы его прокуренным и не обратила внимания (мало ли юных девиц дымят как паровозы в наше время?), но здесь… не видела, чтобы ты или кто-то из служанок курили.
Какая-то мысль не дает мне покоя, жужжит, словно надоедливая муха, на краю сознания. «Не верь ему».
Ладно, зайдем с другой стороны. Неужели три слова стоили того, чтобы раскрыть свой страшный секрет? Ты считаешь, что лорд Оскар Нейлбрант опасен? Но почему? Да, мы не родные (а я так и вовсе ему никто) брат и сестра, но, все-таки, отец у нас общий. И есть нормы приличия. И законы. Этикет. И матушка никогда не допустила бы ничего непозволительного.
«Ты не переживай, сестренка, у нас с тобой другие планы».
Оскар сказал мне в день «знакомства». Что за планы такие? Наверное, Ив права, и надо держаться от него подальше. Вот только смогу ли?
В день маскарада мы ехали в одной карете. Могу сказать, что один экипаж сближает настолько, насколько это вообще возможно. Теснота невероятная! Ради платьев, на которые было потрачено столько усилий, матушка могла бы и раскошелится на два транспортных средства, я считаю, а то и на три, каждому.
Но обо всем по порядку. Все-таки это был очень знаковый день, насыщенный событиями. С самого утра слуги стояли на ушах, а приготовление к балу начались едва ли не с рассветом. Как думаете, сколько часов надо, чтобы помыться, одеться, сделать прическу и даже макияж? Ох, много.
Кожу распаривали и терли. Мазали каким-то маслом, снова распаривали и снова терли, обрабатывали воском, который отдирали с силой. И снова терли. Было и приятно, и больно. В какой-то момент я перестала следить за тем, что делают с моим телом, и полностью доверилась чужим рукам. Чтобы не сойти с ума от скуки, сначала размышляла о побеге, а затем (когда умные и не очень мысли кончились) начала просто петь песни и читать стихи. Про себя, естественно.
По углам крадутся тени,
На мне очень тонкие чулки с подвязками. Какое-то эротическое безобразие, если учесть, что трусов нет. Слава богу, все это буйство шелка и разврата для галочки, а не чужих глаз. Скрытое множеством пышных юбок. Задрапированное так, что при желании будет довольно сложно сесть на очередной горшок. Придется терпеть, София. Я то сижу, то стою в центре комнаты, как новогодняя елка, вокруг которой водят хороводы, а туфли уже натирают кожу. То ли еще будет.
Тут и там следят за всеми,
На голове замысловатая прическа из переплетения косичек и отдельных локонов. При всем желании самостоятельно как заплести, так и расплести этот клубок не получится. Хорошо хоть ленты маски завязаны сверху – при необходимости я могу их развязать. На самом мероприятии делать это категорически противопоказано, однако при личном общении с кронпринцем – возможно. Если он захочет, конечно.
Кто нарушит их покой,
Хвала богам, меня почти не пудрили, только прошлись пуховкой по носу, шее и щекам, отчего желание чихнуть стало навязчивым. Хорошо, что здесь не используют что-то вроде белладонны или чего похуже. Уголки глаз затемнили острым кусочком сажи. Аккуратно прошлись розовой краской по губам. Не знаю сколько продержится этот макияж, но, я так понимаю, ни плакать, ни есть с ним не рекомендуется. Да, полумаска скрывает часть лица, но быть максимально привлекательной сегодня моя святая обязанность.
Не останется живой…
Из поместья я выходила впервые. Надо же, дорожку до кареты оперативно застелили чем-то вроде ковра. По обе стороны от которого выстроились слуги. Я и не знала что в поместье столько слуг! И столько охраны! Молодые и не очень мужчины в мундирах помогли (да что там! фактически внесли на руках) нам с матушкой усесться в карету. Остается надеяться, что в Синем Дворце нас из нее так же бережно извлекут.
Ехали долго. Я предпочла помалкивать, внимательно слушать родственников и смотреть в колени. А что еще оставалось? От волнения и сильной тряски в животе словно скрутился крепкий узел. Хорошо, что ничего не ела. Небольшие окна экипажа плотно завешены. От матушкиных духов дурно и нечем дышать. Из редких фраз, которыми достопочтенная баронесса иногда обменивалась с сыном, я сделала вывод, что земли барона Нейлбранта не слишком обширны, мало плодородны, зато находятся в пару часов езды от Столицы, а сам барон на хорошем счету у Его Величества, хотя хозяйством своим занимается недостаточно. Одним словом, плевать он хотел что на его землях творится, главное живем удобно, можно часто ездить на такие вот тусовки. Сам так вообще из Столицы не уезжает.
По картам, которые удалось изучить на уроках профессора Эскопадо, я уже примерно представляла и расположение поместья барона Нейлбранта, и направление, в котором мы сейчас продвигались. Синий Дворец Его Высочества территориально находился в Столице, пусть далеко от Великого Дворца, но все же показывая придворным расположение Его Величества именно к старшему сыну. А вот резиденция Его Высочества герцога Леопольда, младшего принца, находилась в Давоссе, много севернее Столицы, как бы намекая, что ему тут не рады. Правда, насколько мне известно, в подконтрольные шахты Давосса младший принц ездил редко. Северный климат совершенно не подходил Его Высочеству. Так что он был вынужден остановится в съемном поместье недалеко от Великого Дворца, словно какой-то приезжий аристократ, а не родственник.
Карету трясло так, что я боялась откусить язык. Ожидание утомляло, я попыталась расслабится, отстранится. С трудом, но мне это удалось, кажется, даже задремала. И, лишь когда тряска почти прекратилась, а шум голосов усилился, поняла, что мы достигли, наконец, цели путешествия.
Один из сопровождающих нас мужчин открыл дверь кареты и замер в ожидании приказов. За его спиной я видела остальных: они также спешились и стояли поодаль, курили, доброжелательно переговариваясь с охраной и передавая поводья подбежавшим слугам. Хм, значит, дальше мы идем пешком. Нас (опять же, на руках фактически) бережно извлекли из кареты и поставили на ковровую дорожку. Путь лежал вперед за резные ворота, вглубь сада, чьи аккуратно подстриженные деревья были украшены фонарями и лентами.
Запах летнего вечера и предвкушение праздника кружили голову. Я подняла глаза вверх и охнула. Поверх ограды на фоне темного неба виднелись шпили замка! Красивого, словно кукольного, с круглыми башенками и флагами цветов правящего монарха Леравии и кронпринца Чарльза Терве. Не средневековая непреступная глыба из камня для укрепления и военных действий, а сказочный аттракцион в парке развлечений.
Синий Дворец.
Тем временем баронесса передала приглашение, офицер сделал сложный пасс рукой (магия, как на письме с именем?), подтвердил небрежным кивком, и на этом проверка была завершена, нас впустили за ворота.
Словно в другой мир попали. Мир ярких красок и цветных эмоций. Мир масок и веселого обмана. На аккуратно скошенной траве располагались столики с угощениями и напитками, между которыми прохаживались гости в броских нарядах. Во всех этих масках с перьями и шляпами они напоминали гордых павлинов. Тут же бегали слуги в яркой одежде с похожими на бенгальские огни палочками, тоже в масках. Чуть дальше гости танцевали, причем кто-то, мне показалось, уже более развязно, чем того требовали нормы этикета. Музыканты играли то лиричные, то веселые песни, повсюду раздавался смех и крики. У беседки собралась толпа и, судя по шуму, за кого-то громко болела. В пруду плавали лодки, стилизованные под лебедей и украшенные фонарями. В них едва помещались по двое, причем с трудом, судя по тому, что все парочки сидели до неприличия близко друг к другу. Некоторые целовались, не стесняясь чужих взглядов, не снимая масок.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
