* * *
Борька «Ра» с мамой, наконец, получили долгожданную отдельную квартиру на улице Шверника. Многолетнее сосуществование с одиннадцатью соседскими семьями в бараке на Варшавке закончилось, но насладиться собственным отдельным жильём мама «Ра» уже не успела. Она скоропостижно умерла через два месяца после новоселья, и Борька остался один как перст. Он физически не мог находиться в квартире, где всё напоминало о самом родном и близком человеке, в одиночку растившей и воспитывавшей его с раннего детства.
Когда-то на одном из «сейшенов» вездесущий «Бамбина» познакомил «Рашенского» с неразлучными подружками с Сокола, и в тяжёлую минуту Борька неожиданно вспомнил о задорных девчушках и позвонил наудачу. Подруги уже знали о постигшем его несчастье и пригласили в гости. С первого момента общение с интеллигентными, ненавязчивыми, с широким кругом интересов барышнями пролилось лечебным бальзамом на опечаленного «Ра», и он надолго завис на Северо-Западе столицы. В квартире Татьяны ему выделили отдельную комнату, где он взахлёб упивался книгами из обширной библиотеки, наслаждался любимой рок-музыкой и отводил душу, разрисовывая обои. Захлёстывавшие Борьку эмоции нашли выражение в потрясающей фантасмагорической девочке, изображённой в половину натуральной величины и слегка напоминавшей Алису в стране чудес. Татьяна очень гордилась необычной картиной и гордо демонстрировала её всем приходившим. Позднее, когда «Ра» окончательно восстановился, перед возвращением в родные пенаты он скопировал рисунок, и «Девочка», водруженная на видное место в его комнате, ещё долго напоминала о чудесном убежище на Песчаной и замечательных гостеприимных хозяевах.
В затянувшийся период проживания Борьки на Соколе, кто только не приезжал ободрить приятеля и поднять ему настроение. Так «Танюльчик с Анютиком», как их сразу же прозвал Володя «Во», познакомились с массой «стритовых», Варшавских и прочих интересных персонажей. Причём, любовь у «Рашенского» случилась именно с Анной, и он эпизодически ночевал у неё, а с Татьяной поддерживал доверительные братские отношения.
* * *
Не миновали хозяек «странноприютного» дома и Гурзуфские завсегдатаи. Общего друга и любимца дам Костю «Моську» определённый период связывали с Татьяной самые нежные чувства. Он даже выступил в роли «официального» кавалера хозяйки на широком праздновании её 20-тилетия. Правда, в разгар гулянья произошло «товарищеское недоразумение» между Костей и сокурсником Танюльчика, так же имевшим виды на барышню. Сторону влюблённого студента приняли остальные соученики, а на мне повисли моя молодая жена и Анютик, опасаясь кардинального разрушения бережно сохраняемой старинной обстановки. Костя, стремительно запрыгнувший на огромный, заставленный угощением и напитками парадный стол, занял «господствующую высоту» и сразу получил чувствительное преимущество над поединщиками. Неожиданное появление срочно вызванного Шуры «Помидора» мгновенно изменило расстановку сил и прекратило «боевые действия».
Хотя победа осталась за «Моськой», но к счастливому итогу не привела. Разгульный нрав Константина и горячая грузинская кровь с обеих сторон стали непреодолимым препятствием для длительных отношений.
Обаятельный Вовка «Осташка» тоже не обошёл вниманием Татьяну, и после внезапного «удара молнии» отвез её в обожаемый Крымский поселок. Но надолго любовь и дружба не затянулись из-за отчаянного «modus vivendi» кавалера.
К этому времени Танюльчик лишилась Анютика: долгожданное разрешение на выезд, наконец, было получено, и счастливая семья отказников воссоединилась с многочисленной роднёй за океаном. Первое время подружки общались очень активно, письма, посылки, периодические созвоны, но со временем сеансы связи становились всё реже и постепенно сошли на нет.
* * *
С момента знакомства наши с Татьяной приятельские отношения не прерывались, правда, в основном, с упором на индпошив. Начиная со старших классов, я активно портняжничал, обшивая всех друзей и знакомых. Татьяну, её многочисленных подруг, малолетнего брата, учёного папу и даже его аспиранток «обилечивал» неоднократно.
Общение активизировалось после окончания Таниной учёбы в ВУЗе. Девушка распределилась в загадочное квази-медицинское учреждение, расположенное в самом центре столицы, на углу Петроверигского переулка. В нём над добровольцами проводились научные исследования, за которые денег не платили, зато давали однодневную справку – освобождение от работы установленного образца, как за донорство. Кто только не отметился у Танюльчика на службе, некоторые и правда выступили подопытными кроликами, но основная масса появлялась только за «индульгенциями». У меня дома хранилась пачка официальных бланков, уже с печатями и подписями, оставалось проставить дату и, самое главное, заблаговременно оповестить Танюльчика о занесении данных в дежурный журнал для отчётности на случай встречной проверки. Мой непосредственный начальник, «Карась» эпизодически интересовался: «У тебя хоть какой-нибудь не исследованный орган остался?!». Естественно, вырученные прогульщики норовили всячески выразить признательность благодетельнице за неоценимую помощь, и появившиеся во множестве воздыхатели одаривали барышню разнообразными знаками внимания. Череда залетных кавалеров испарилась после встречи Татьяны с моим институтским приятелем Толиком «Фёдором».
Влюбчивый и «слабый на передок» Анатолий, начиная со старших классов, вёл весьма насыщенную личную жизнь. Обаятельный, с замечательной спортивной фигурой и потрясающим куражом «Фёдор» отказа у прекрасного пола не знал. И хотя поклонницам уже и после завершения учёбы в институте «несть числа», он совершенно внезапно связал жизнь с симпатичной девушкой Наташей из семьи потомственных разведёнок. Будущая тёща и бабка невесты с первого дня в один голос твердили, что из отношений с «таким оторвой ничего путного не выйдет», но Наталья уже находилась в интересном положении, и нежеланная свадьба всё-таки состоялась. Конфликты, подогреваемые старшей роднёй, в молодой семье начались с первого дня, и даже рождение сына ничего не изменило. В какой-то момент Толик не выдержал непрерывных склок, пошёл в Военкомат и, окончив МТИПП в звании лейтенанта запаса, попросил призвать его в армию. За компанию увязался его товарищ и сокурсник Валерка «Жёлудь», у которого жизнь протекала достаточно гладко, но он привык идти в кильватере более активного приятеля.
В 1981 году для обоих друзей карта службы легла «за речку»17, но в разные подразделения. Через полгода Толик узнал о гибели «Жёлудя» во время одной из войсковых операций. Обвиняя себя в гибели друга, «Фёдор» лез в самое пекло и за полгода до демобилизации попал в серьёзную заварушку, после которой отлежал два месяца в госпитале и последний квартал дослуживал уже на Дальнем Востоке. Оттуда он регулярно посылал любимому сынишке, да и жене невиданные японские и корейские шмотки, поступающие в магазины гарнизона в широком ассортименте. На расстоянии семейная жизнь наладилась, тем более, что всё время службы Толик отправлял Наталье неплохое денежное содержание.
После возвращения воссоединившаяся семья по настоянию мужа перебралась на жительство к его родителям. Дядя «Фёдора», пожизненный ангел-хранитель, устроил племянника на запредельно «блатную» работу в ЦМТ18, предоставлявшую широкие возможности. Достаточно быстро Толька обзавёлся автомобилем Фольксваген «Жук», да и, вообще, жизнь повернулась лицом. Но обстановка в семье периодически обострялась, Наталья ревновала мужа к каждой юбке, а работа по графику в ночные смены доводила её подозрительность до крайности. Несколько раз семья переезжала от одних родителей к другим, пыталась снимать жильё, но напряжённая атмосфера сохранялась. В пылу одной из особо накалённых ссор Наталья произнесла необдуманное оскорбление в адрес свекрови, нервы «Фёдора» не выдержали, и он сорвался. От полученной затрещины у супруги лопнула барабанная перепонка.
Районный суд принял во внимание серьёзную контузию и геройский послужной список орденоносца и ограничился условным наказанием. Развели их немедленно, и бывшая жена добилась отстранения уже бывшего мужа от участия в воспитании ребёнка. На работе хорошо знали о непростой ситуации в семье сотрудника, сочувствовали ему, поэтому даже после суда отношение руководства не изменилось. Но между сменами Толик пускался во все тяжкие: напитки, кабаки, казино, многочисленные подружки. Именно на этот период пришлось знакомство с Танюльчиком.
В одну из Толькиных пересменок мы заскочили в бар «Континент», расположенный в здании детского магазина «Смена» на Соколе. Затянувшаяся встреча друзей привела к закономерному итогу – полному обнулению наличности. Но задор и желание продолжать ещё присутствовали, и мы обратились с просьбой о займе к институтскому приятелю, проживавшему в соседнем со «Сменой» доме. Правда, когда мы покинули квартиру гостеприимного товарища, все интересующие магазины и питейные заведения уже прекратили свою деятельность. И тут я вспомнил о замечательной, отзывчивой барышне, до жилища которой можно добраться пешком. Деньги мы успешно вложили в приобретение веселящих напитков у таксистов возле метро. Татьяна не очень удивилась ни позднему звонку, ни ещё более позднему визиту. Я поучаствовал только в начале посиделок и отбыл домой, а Толик остался надолго.
* * *
В это же время у меня случилась жизненная коллизия, закончившаяся разводом, который дался непросто. Практически вслед за этим погиб младший брат. Душа разрывалась. Я долго правил тризну, серьёзно погрузившись в себя и крепкие напитки. Общаться со мной решались только самые близкие.
Началась перестройка, я перешёл на другое место службы и обзавёлся новыми знакомыми. В дополнение к этому, без всякого предупреждения нам внезапно изменили номер домашнего телефона, и часть друзей меня потеряла.
Но время лечит. Оправившись от потерь, я снова вернулся в привычный круг общения и с удивлением узнал, что Толик «занялся тачками» и в Москве появляется изредка. О Татьяне никто ничего не знал, на звонки она не отвечала.
Прошло ещё несколько лет, я уехал в Германию и встретился с временно осевшим там «Фёдором». Первым делом Толик гордо предъявил местную газету с собственной фотографией в передовице, посвящённой русской автомобильной мафии, а во время последующего затяжного застолья поведал в подробностях «этапы большого пути», приведших в Западную Европу. В числе прочих занимательных эпизодов он кратко упомянул, что перед отъездом расстался с Танюльчиком, завязавшей многообещающий роман с натуральным итальянцем.
Вернувшись в начале «опасных» девяностых, я приступил к работе в концерне у старинного приятеля «Умного Петровича». В середине 90-х объявился Толик, успевший к этому времени пожить и покуролесить даже в Америке. Материально он вполне преуспел – личный автопарк состоял из трёх машин: японской малолитражки «Subaru», итальянской представительской «Lancia» и дома-каравана на базе полноразмерного автобуса «Fiat». Весь транспорт стоял на парковке под его окнами, занимая стоянку целиком. «Фёдор» приобрёл ещё и участок в Подмосковье и, не заморачиваясь строительством, выезжал туда порезвиться с девчонками в передвижном «коттедже» со всеми удобствами.
Продолжая заниматься всё тем же рискованным промыслом – перегоном под заказ из Германии последних моделей автомобилей19 элитных марок, между рейсами он маялся от безделья и предавался всяческим злоупотреблениям. Отдыхая «от руля», предпочитал проводить время в своём районе. В одну из прогулок по окрестностям «Фёдор» неожиданно столкнулся со старой любовью.
* * *
Танюльчик не сильно изменилась внешне, но повзрослела и утратила привычную весёлость, что вполне объяснялось нелёгкой жизненной «одиссеей». Выйдя замуж за иностранного суженого, барышня уехала с ним в Италию, где вскорости родила близнецов. В то, чем занимался дорогой супруг, Татьяна не сильно вникала: бизнес как бизнес. Но по прошествии пяти лет любимого мужа неожиданно застрелили почти перед окнами дома, по широко обсуждаемой в местной прессе версии, в мафиозной разборке. И молодая вдова с малолетними сыновьями вернулась на Родину.
У Толика прежние чувства вспыхнули с новой силой, но не настолько, чтобы взвалить на себя ответственность за постороннее подрастающее поколение: «гремучая смесь» итальянских и грузинских кровей вылилась в совершенно «чернявых» непоседливых детишек. На «Фёдора» произвела сильное впечатление поведанная Таней трагическая история, во всяком случае, пересказывая, он ей серьёзно сопереживал, но предпочёл привычный, не отягощённый дополнительным бременем, образ жизни «одинокого волка».
Как часто случается, в калейдоскопе будней и дел затёрлась появившаяся после рассказа Толика мысль возобновить дружеское общение с Танюльчиком, и я снова на много лет потерял её из виду.
* * *
На очередной ежегодный сбор одноклассников, происходивший у Евгении, к тому моменту уже Доктора Наук и руководителя подразделения «Блохинвальда20», я появился немного раньше назначенного времени и принялся помогать хозяйке с подготовкой. В это время зазвонил новомодный импортный телефон, и на табло чётко высветилось ФИО абонента: «Татьяна…». Когда Женька завершила разговор, я поинтересовался данными звонившей и неожиданно узнал, что это её давнишняя внештатная сотрудница, переводчица с итальянского и мать двоих детей, проживающая где-то на Соколе. Сложив два и два, я немедленно набрал номер и с радостью услышал не особо изменившийся голос, подтвердивший правильность догадки.
Но в этот раз мы так и не встретились. Татьяна с годами превратилась в весьма занятую даму и только по телефону смогла поделиться последними достижениями. Она защитила диссертацию по теме, находящейся на стыке медицинской статистики и биологии; выросшие сыновья радуют, но совсем не остаётся свободного времени.
Танюльчик поделилась информацией и про «не разлей водой» подружку юности. Анюта давно обосновалась в Бостоне, очередной, третий раз опять удачно вышла замуж. Барышни неоднократно встречались во время Татьяниных визитов в штаты к перебравшемуся туда отцу. Но былая близость прошла, чему виной долговременная разлука и многие тысячи разделяющих миль, километров и лет. Не осталось ни общих тем для бесед, ни прежней искренности в общении.
* * *
К счастью, с большинством друзей я делю печали и радости всю жизнь, начиная с ранней юности. И к глубокому сожалению, покидают они меня, только уходя в мир иной. Других вариантов не существует. Расстояния и время никогда не являются причиной.
Духовная близость
В конце 70-х мои друзья, Виталий и Алена, трудились на заоблачных высотах, иначе говоря, летали стюардами Аэрофлота. Первым опасную стезю выбрал Виталик, сразу после службы в рядах СА21 устроился на курсы бортпроводников. По окончании обучения он вволю «поколесил» по воздушному пространству необъятной Родины до того, как ему «открыли визу». Переход на международные рейсы ознаменовал исполнение заветного желания повидать мир и существенно улучшить имущественное положение.
За период барражирования по просторам Советского Союза начинающий ас воздушных магистралей изрядно поднатаскался в тонкостях языкознания многочисленных народностей нашей огромной страны. Регулярно употребляемое им выражение из разряда непечатных на грузинском «шени дэда…22» неоднократно выручало впоследствии в неоднозначных ситуациях.
Алена училась на вечернем отделении факультета журналистики МГУ и работала в редакции «Комсомолки». Настойчивый ухажер и будущий супруг красочными рассказами о недоступном простым смертным «забугорье» и, главное, открывающимися всевозможными перспективами сбил ее с «пути истинного». И девушка перешла в «королевы голубого океана», но учебу в университете не бросила. Через полтора года молодые сочетались законным браком.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
