Я пройду по тихому проспекту
Всем воронам затыкая рты.
Разверну, вдруг, свежую газету,
И забуду, вдруг, свести мосты.
Обернусь, и буду долго счастлив,
Тем, что сзади нету никого.
И вперёд меня несёт по части,
Части тела и ума того,
Что играл на дудочке. Пространство
Выдувая мыльным пузырьком.
Лопнет глаз, а в шаре постоянство,
Как колечко с синим огоньком…
ОСЕННЯЯ ВОЛЬНОСТЬ
Передавай им, если увидишь
Среди тех, кто оставлен смертью.
Неудавшийся кипеж
На смех поднят, на ветер.
Грусть утолима, а небо бескрайне.
Жить здесь довольно беспечно.
Если ты тоже утонешь в ванне —
Я тебя встречу.
Но всё-таки не все ещё листья
Перетерли шеи о верёвки веток…
ВСЁ БУДЕТ
Всё будет:
Листьев шум,
Опавшие бычки
на тротуаре.
Всё будет:
Я прощу,
И в сотый раз
напарю.
Всё будет:
Пол-Земли
Уйдёт от света солнца.
Всё будет:
Хрен бы с ним,
Ведь, пол-Земли вернётся.
Всё будет.
Мне не жаль,
Раз в жилах кровь остыла.
Скажу:
«Оставь.
Всё было».
ИЗ НЕНАПИСАНЫХ ПИСЕМ
КИТАЙСКОМУ ДРУГУ
V
Чёрные полосы в жизни бывают,
но мысленным взором
Мы в темноте прозреваем
грядущей удачи зарницы.
Так размышляя, лежал я на рельсах
и ждал электричку…
VI
…Снег падал весь день,
и когда наступила ночь,
То показалось,
что это с неба
Осыпалась вся штукатурка,
и оно стало чёрным-чёрным…
ЧТОТ БЫ ЖИЛ ТЫ В ЧИСТОТЕ
Что бы жил ты в чистоте.
Надо, что бы чисто Та,
Та – что вряд ли, ты отыщешь,
А отыщешь, не поверишь,
А поверишь, не посмеешь,
А посмеешь – посмеётся…
ВСЕГДА СТРЕМИТСЯ БЫТЬ ДОБРЕЙ
Всегда стремиться быть добрей,
Стараться все же сделать лучше —
Распутывать клубок ветвей,
Освобождая солнца лучик
ЧЕТЫРЕ
Жить в лом, и в памяти провалы,
Да, нет ума – считай калека.
Посмотришь на себя, бывало —
Четыре разных человека.
Четыре – лебедь, рак и щука,
И воз с поклажею полезной.
Им всем чужды шлея с подпругой,
Воз там, где эти – не известно.
Четыре стороны рассвета,
На зад, на юг, на ночь, на зиму.
Четыре движутся от ветра,
Воды и солнца, и бензина.
Четыре, вроде разных смысла,
Раздор и ругань постоянно,
Друг-другу глотки б перегрызли,
Ан, нет, сойдутся – снова пьянка.
Да, если б только им запрячься,
Вот над Россией пронеслись бы.
Без задопятости дурачьей,
Без леблядья, без щучьей слизи,
Без мен, без зон, без подзарядки,
Безличены, увлечены,
Без будущего, без оглядки,
Без объявления войны!
ПРОРОЧЕСКОЕ
Я стихов писать не буду,
Их писать я не умею!
Лучше я пойду пописать,
Вот пописать я сумею
И хвалить меня не надо,
Я к тому же скромный очень.
Ведь писать умеет каждый,
А попробуй-ка пописай!
ДВА ДНЯ В ГОДУ
Два дня в году бывают облака,
А остальное, почему-то тучи.
Два дня в году бывает жизнь легка,
А остальная почему-то круче.
На этих днях, я как на островках,
Всё балансирую, пытаясь удержаться.
Два дня в году бывают облака.
Нельзя их ждать – им надо удивляться.
ВЕРНЕЕ КОГДА УБИВАЮТ
Глаза, как у рыб,
Я морскою водою закрою.
В преддверии зыбких
Пределов наполнюсь бедою.
В неверии правым
Заздравную песнь прерываю.
Честнее без правил.
Вернее, когда убивают.
ЖИВУТ ДВЕ ЖЕНЩИНЫ
Живут две женщины и кот.
Живут две женщины с собакой.
И я живу: во рту свисток,
В башке дыра, в руках лопата.
Да кто меня тут разберет:
Вскипел, остыл, осталась накипь.
Живут две женщины. Кто кот?
Живут две женщины – собаки.
Так повелось, как прежде Лот,
Пройду, не обернувшись мимо.
Живут две женщины. Я скот?
Живут две женщины – пёс с ними.
ТАКТИЛЬНОСТЬ
Пускай изменит вкус —
со мною запах.
Пускай изменит цвет —
со мною звук,
Но как без чувств
мне этот мир облапить?
И как без чувства
я тебя пойму?
Как без тактильности
слепой, глухой, безвкусной
Я обойдусь?
Скажите, чёрт возьми?
Как без неё смогу
себя почувствовать?
Как различу себя
между людьми?
Нет, мир, увы,
не дан нам в ощущеньях,
А в ощущениях
его нам нужно взять!
И не отдам я
от тактильности до зренья
Ни волоска,
ни толики,
ни пяди!
ПОЛЬЗУЯСЬ СЛУЧАЕМ
Пользуясь, случаем хочу передать всем привет,
Теперь вы все с приветом, а я – нет!
ПЬЯНИЦА
Нет, всё-таки я пьяница,
Скорее нет, не пьяница.
Вот пью, а всё не пьяница,
Пью много, но не пьяница.
Порою слишком пьяница,
А то не очень пьяница.
Всё ж я совсем не пьянится!
Вот пьянится – тот пьяница.
А я-то разве пьяница?
Ну, очень мало пьяница.
Как выпью много – пьяница,
А нет – то и не пьяница.
Да сами все вы пьяницы!
А, впрочем, мне без разницы.
РУСАЛКА
Вот, я иду,
рожей красен,
А, вот, русалка в пруду,
как ледокол «Красин»,
Давит лёд
огромадным бюстом.
А я иду вперёд,
всё равно мне грустно.
Вот, она об лёд
снова грудью треснула.
А я иду вперёд,
мне всё равно не весело.
Пусть она плывёт,
сиськами качая.
А я пойду вперёд,
красный и печальный…
ТАК БЫЛО, ТАК БУДЕТ
Так было, так будет, не сердцу прикажешь,
А сердце прикажет, и выпьешь стакан,
И то, что на вдохе не думалось даже,
На выдохе туже затянет аркан.
Когда нету мысли, то нету и боли,
Когда нету боли – не знаешь, что жив.
Входить через вдох – выходить через волю
К свободе, что нам и не принадлежит.
И там, где победа над миром обманет,
Там вырастет вера над пропастью лжи.
Войдешь, через вдох, но пройдешь ли экзамен
На выдох, который есть собственно жизнь?
ЗАПОЗДАЛОЕ НАСЕКОМОЕ
Запоздалое насекомое
Среди мёртворожденных старух.
Всё в душе я лелею искомое,
Но к посконному также глух.
Я на быт теперь не нарадуюсь,
Не напрашиваюсь, забыт.
Хрен под самым высоким градусом
Одинокий, как дуб, стоит.
И во тьме этой лунным зайчиком
Невесомо по вам скользя,
Стал комариком неудачником,
Что под зиму лишь родился.
В лёд потыкаю хоботком я,
Да застыну, прозрачен и сух —
Запоздалое насекомое,
Среди мёртворожденных старух.
ЧТО БЫ ЖИЛ ТЫ В ЧИСТОТЕ
Что бы жил ты в чистоте.
Надо, что бы чисто Та,
Та – что вряд ли, ты отыщешь,
А отыщешь, не поверишь,
А поверишь, не посмеешь,
А посмеешь – посмеётся…
Я ПОМНЮ ЭТОТ ГОЛЫЙ ПЛЯЖ
Я помню этот голый пляж,
И дюн бесстыдные соски,
Нечеловеческое «Бля!»,
Что ты сказала как «Прости!».
И сетку бадминтона для,
Натянутую от тоски,
Как нам нужна была земля,
Когда вокруг были пески.
Свивались звёзды в цепь гирлянд,
Вертели нас на свой клубок
И не смогли мы устоять,
Да что там мы, никто б не смог.
Прибоя призрачный удар,
Почти под левое плечо
И этот дар, что Богом дан
В ответ на вечное «Ещё!»
В наивности и чистоте,
Где не возможно быть умней
Мы развалили город стен,
Табун, загнали лошадей.
Мы брали всё, что захотим,
И обладали всем, что есть,
Нас дух наивно посетил —
Мы им воспользовались здесь.
Но, всё, что мы приобрели,
Увы, оставили в песке.
Как не хватало нам земли…
И НАМ СИЯТЬ БЫ, А НЕ СЕЯТЬ
И нам сиять бы, а не сеять!
И нам порхать, а не пахать!
ДВА ЗЕЛЁНЫХ
Когда летела ты в огнях
И два зелёных – кормовых,
Меня слепили в свете дня,
И до сих пор я помню их.
Когда ты в сумерках плыла
Теперь два красных – бортовых,
А я глядел из-за угла,
И до сих пор я помню их.
Минуло десять лет тогда,
Как я из-за угла смотрел.
А ты всё так же молода,
А я всё так же – постарел.
ЖИЗНЬ ЭТО ПРОСТО СЛУЧАЙ
Что-то меня схватило
Да и не отпускает,
Может быть это мимо,
А может другая.
Радости нет красивей,
Чем эта радость.
Может и хрен бы с ними?
Но я останусь.
Я посмотрю на солнце
И на луну повою.
Прошлое не вернётся,
Но остаются двое.
С праздником не прощаться,
Жизнь это просто случай,
Мало налили счастья,
Можно бы как-то лучше.
Вот и рука устала.
Вот и нога немеет,
Реплика, вот из зала,
Да, мы здесь офигели.
Если дождаться завтра,
Но не увидеть смысла,
Нафиг перас передастра*,
С жизнью разобрались мы.
*per aspera ad astra
ТАК И ТЯНЕТ В ПЕТЛЮ
Светит ласково солнце
В берёзовой рощице.
Всё в душе встрепенется —
Повеситься хочется.
Как весенние пташки
На ветвях запоют.
Мне деваться куда же? —
Так и тянет в петлю.
Где природы веселье
Распускает бутон,
Так бы там и висел я —
Весь зелёный как он.
(из цикла «Суицид»)
И УЖ ПОДТАШНИВАТЬ СТАНЕТ
Когда по весне,
Из дальних своих зарубежий,
К убогой лачуге моей
Слетаются стаи лягушек и дятлов,
Стада червей и сизые мухи с глазами,
То начинают они наполнять всё вокруг
Тут, весеннею песней:
Плюхать,
зудеть её,
фыркать,
слюной пузыря,
копошиться,
Или же ползать затянут
Во всю свою глотку.
Сразу отрадой
моё наполняется сердце.
И уж подташнивать станет
совсем по-другому…
АЛЛЕРГИЯ
От того, что в цветах утопает аллея —
заболею.
От того, что цветы по утрам так свежи —
мне не жить.
От того, что роса на цветах поутру —
я умру.
(из цикла «Аллергия»)
ЕСТЬ ТАКАЯ РАБОТА – ПИСАТЬ СТИХИ
Есть такая работа – писать стихи,
И прикармливать муз, надоевший рой,
Покупать им конфеты, дарить цветки,
До утра гулять с ними под луной,
Добиваться любви, говорить смешное
(Их влечет, к несчастью, лишь смех и секс),
В то же время казаться пропойцей-плейбоем,
Чтоб не думали музы, что это всерьёз.
Есть такая работа – писать стихи,
И поддерживать с космосом тесный контакт,
Водку пить до белки, ловить хи-хи,
Посылать всех на хрен, чуть что не так.
Знать все …софии, …измы, экстаз и транс.
А когда чёрный морок тебя отпустил
Попросить прощенья, долги раздать,
На коленях к исповеди ползти.
Есть такая работа – писать стихи.
Никогда не расслабишься – даже в быту —
Быть рассеянным, странным, порою глухим
К звукам мира и хаять его суету.
Наблюдать отстраненно и чуть свысока,
Пусть все знают, от страсти ты в детстве привит,
Но пугать, говоря, как смертельна тоска,
И, то нагло, то слезно просить любви.
Нелегко. А никто и не обещал,
Что с работой сладит любой рахит,
Здесь показана только надводная часть
Этой адской работы – писать стихи.
Но зато, если сможешь всю жизнь вот так,
На подъезде твоём через много лет
Непременно потомки повесят знак:
«Здесь устал работать и жить – Поэт!»
НЕ ЛЮБЛЮ ЗВЁЗДЫ
Не люблю звёзды.
У меня в голове орехи,
А звёзды освещают их
Изнутри…
ЗИМНЕЕ
Что мертв, увы, я понял слишком поздно
И изумленно продолжал стоять,
Когда холодный колкий зимний воздух
В мою гортань вошёл по рукоять.
ДРУГ МОЙ
Друг мой,
Если ты странной тоскою томимый,
Девушка ль милая сердцу твому изменила,
Или же прыщик вскочил на одном твоём
месте причинном,
И ты томишься, не зная несчастья причины.
Помни!
Природа пустоты отнюдь не потерпит,
Каждый предмет в ней найдёт себе суть примененье,
Ну, а тем более, если предмет твой любовный,
орган любовный твой,
Не атрофировался от раздумий тоскливых.
Прыщик исчезнет совсем, если это не lues,
Хоть бы и lues, он позже пройдёт, в свое время.
Как сопоставишь ты длительность жизни
и краткость леченья?
Ведь несравнимы они и смешны по сравненью.
Девушка тоже придет – та, а смотришь не та уж,
Смотришь другая совсем, но уж это не важно.
И не заметно, вообще, а когда ваши дети
вырастут скоро,
Ты вспомнишь про прыщик ничтожный,
Что повергал тебя раньше в души твоей трепет.
И посмеёшься, и детям своим расскажи моментально.
Пусть они внукам расскажут и правнукам тоже,
Что б никогда, ни одни там потомок ничтожный
В дальних веках незаметнейший самый и мелкий
Больше от прыщика вовсе душой не страдает,
И никогда от тоски этой странной не сдохнет.
РОЯЛЬ
От нас уезжает рояль.
Склонились чёрные лица.
Мы смотрим вслед. Жаль.
Жаль. Но мы должны проститься.
И иго его легко,
И бремя его прекрасно,
Но всё уже далеко,
И в общих чертах не ясно.
Скольких он сердцем согрел?
Кем он был не доволен?
Но мы плакать не умеем,
И не чувствуем боли.
Пусть едкий колючий туман
Его очертанья проглотит.
Нам будет не хватать его,
Но там, куда он ушёл,
Он будет свободен.
И день его будет тих,
И стих его будет ясен,
Прощай, рояль, прости.
Мы отрекаемся, убираем снасти.
Вытираем с пальцев тосол,
Размешиваем в бидоне дрожжи,
И кто ты был, и куда ушёл,
Вспомнить уже не сможем.
Как пожалеть твои клавиши,
Их строгий с чёрным пробор?
Если сможешь – хотя бы пиши,
Сюда, нам за забор…
И солнце десять раз встанет,
Зайдёт ещё десять тысяч,
А рояля нет уже с нами —
Его некому слышать.
Его некуда ставить
В этом нашем квадрате идей.
Мы не были, видимо, православными,
Но мы тоже хотели, чтоб в нас посеяли.
А как проводили рояль.
То и последний аккорд стих.
Тут мы поняли, что мы сыграли,
И, как жестоко он подшутил.
Тут с корнем из нас и выдралось.
Но корень вошёл не глубже эпителия,
И вся наша черствость выявилась.
И вся примитивная бухгалтерия.
– До встречи, – говорим мы,
косясь в сторону туалета.
– До свидания, – трём сухие глаза,
А, ведь, боимся возмездия, знаем это.
И можно бы – назад.
Какой-то ящик на колёсиках громоздкий,
Какое-то нагромождение струн и пружинок,
Мы всё молчим, но в обнажившемся скотстве
Видим, что все одинаково хороши.
Ну, это зимой ничего, ну, там, когда туман бывает,
А летом, когда распарит мозги —
Как мы? Да, как обычно, поругаемся.
А после начнём дохнуть от тоски.
Квадрат этот наш, большой,
И все стороны, как будто хорошие – одинаковые:
Юг, Север…, там, сколько их? Четыре вроде?
Только как ни смотри, кривя душой,
пуская слюни, губы раскатывая,
Всё взгляд не выходит за…
всё тащится обратно
с какой-то гадостью вместе,
И мы называем это жизнью
и они соглашаются, называют – песней.
А он вот укатил…
И колёса его круглые, мелкие,
И мотора в нём никогда не было,
А мы всё бегом по квадрату, как белки,
А он – прямиком в небо…
Под чёрной его оболочкой
(как панцирь жука навозного),
Что-то определенно было такое —
Чего в нас не будет, теперь уже точно.
Это одно, пожалуй, запомню,
Об этом напишу, если,
