– К каждой свой подход. Но в речку ныряю впервые.
Синие от холода губы… и улыбка выходит кривоватой. По лицу стекают капли воды. Рубашка мокрая, липнет к телу… широкие плечи, крепкие руки…
Ну что, Лиз, хотела соблазнить его? Вот. Он твой. Забирай.
И счастье, что идти недалеко. Лиз оставила свою машину с водителем у фонтана, решила не возвращаться. Ничего, потом разберется как-нибудь. Возьмет такси. А здесь, чуть дальше по набережной у капитана небольшая квартирка на третьем этаже.
Полупустая, холостяцкая. Только самое необходимое. Стол, шкаф, кровать…
– Словно тут никто не живет, – сказала Лиз, оглядываясь.
Боже, она дошла до того, что теперь ходит к мужчинам домой. Чувствует себя немного шлюхой. Не то, чтобы ей не приходилось никогда… но не так. Так откровенно.
– Я почти не бываю здесь, – сказал он небрежно. – Прихожу только спать. Да и то не всегда.
– А когда не здесь, то где? С женщинами?
– И это тоже, – он пожал плечами. – Тебя смущает, баронесса?
– Елизавета, – сказала она. – Лиз. Давай уж без этого, раз мы оба…
Не договорила, замялась. Как все это назвать?
Но он словно не заметил, словно все в порядке вещей.
– Мартин.
– Хорошо…
– Ты присядь тогда, – предложил он, кивнув на диван в гостиной. – Я переоденусь и найду что-нибудь выпить. Или давай, немного выпить сейчас, а потом я сварю что-нибудь вроде глинтвейна, у меня есть вино, специи и… вроде бы яблоки. А пока могу налить немного бренди, расслабиться.
Расслабиться для начала.
Точно шлюха.
Впрочем, от стыда Лиз излечилась давно. Не он первый. Не раз приходилось соблазнять мужчин, чтобы Вацлав мог получить желаемое. В постели повлиять легче всего, пока сознание расслабленно, пока разум не видит подвоха, не пытается защищаться от вторжения. Тихо проникнуть и подкинуть нужную мысль. Сколько раз она делала…
Этот капитан, по крайней мере, молодой и красивый.
Только почему-то с ним это ощущается иначе. Словно она не должна.
Бренди.
– Давай бренди, – пришлось согласиться. А то сама сейчас начнет дергаться и сделает что-то не так.
Спокойно…
Он достал из бара бутылку и два низких бокала, плеснул немного. Протянул один.
– Держи. За… хм… За радости жизни!
Отсалютовал.
Вот сволочь. Она, конечно, пришла сама, но так прямо…
Лиз даже замерла на секунду, дыхание перехватило. Так нестерпимо захотелось выплеснуть бренди ему в лицо. Остановило только то, что тогда придется уйти… Или все примет совсем иной оборот. И Вацлав может быть не доволен.
– Что-то не так? – спросил он, чуть приподняв бровь.
– Думаешь, я готова с каждым сразу прыгнуть в постель? – сказала она.
Он нахмурился. Выпил из своего стакана, поставил на столик рядом и шагнул ближе к ней.
– Прости, – сказал совершенно серьезно, глядя сверху вниз, прямо ей в глаза. – Я не хотел ничего такого. Просто бренди и приятный вечер… Только и всего.
Не ради себя.
Хорошо. Она не будет сейчас… Это неправильно.
Лиз пришлось сделать над собой усилие. Она выпила бренди тоже. Чуть через силу улыбнулась ему.
– Иди уже, переодевайся, а то с тебя лужа натекла.
Потом они вместе грели вино на кухне, на примусе. Кухня тут маленькая совсем, особо не предполагалось готовить. Разве что кофе сварить или что-то простое совсем… яичницу… Мартин в мягких домашних штанах и рубашке, босиком. Она… ну, вот как была. Он предложил ей переодеться, предложил свою сорочку дать взамен слегка подмоченного платья. Но Лиз отказалась. Она не ныряла и все не так плохо.
Все неплохо.
Вино, немного яблок, немного специй – корицы, гвоздики, имбиря.
Потом сидели в гостиной, говорили… о всякой ерунде.
Потом, как-то совершенно естественно, Мартин потянулся ее целовать. И Лиз не стала отстраняться. Сама обняла его. И так хотелось не думать о деле, совсем не думать и просто расслабиться. Просто позволить себя обнять. Хоть немного. И одиночество, так долго прятавшееся внутри, вдруг развернулось… выплеснулось, до слез. Так захотелось вдруг ласки и любви.
Лиз и сама не понимала почему это с ней происходит, почему именно сейчас, но не могла сопротивляться. Ей было хорошо. Хотелось еще. И больше ни о чем не думать.
Когда руки Мартина ласкали ее, гладили, медленно раздевали…
Его поцелуи. Его горячее сбивчивое дыхание. Его чуть колючая щека трется о ее плечо… «Лиз… только не сбегай от меня…»
Она и не думает сбегать. Не в силах. Точно не сейчас.
А потом он подхватывает ее на руки и несет в кровать. И с новой силой обнимает, и все тело наливается теплом и радостью. Ей хорошо. Нежно. Чуть-чуть отчаянно, словно боясь что-то важное упустить. Она сама гладит ладонями его грудь… у него шрамы на груди от пулевых ранений где-то на войне… его плечи, тянется, касаясь губами свежего белесого шрама на шее. «Прости, это из-за меня…» «Теперь ты всегда со мной. Не забыть», – он улыбается. «Вот дурной…» – она зарывается пальцами в его волосах, привлекая к себе, ловит губами губы. Он тихо рычит, подхватывая ее под бедра и вжимается в нее одним движением. Лиз стонет, кусая его губы, выгибаясь… «Моя Лиз».
О деле она забывает напрочь, отдаваясь любви.
Так не должно быть. Это неправильно, но иначе никак не выходит.
В конце концов, разве не имеет она права на одну ночь?
Глава 5. Неизбежное утро
Лиз проснулась от того, что жесткие пальцы поглаживали ее бедро.
– Проснись, соня, – когда она заворочалась, Мартин легонько укусил ее за ухо. – У меня есть еще час, потом надо бы на службу, дела ждут.
– Час, – лениво потянулась она, было так хорошо и спокойно, что даже открыть глаза не хватало сил. – Еще есть время.
Мартин засмеялся.
– Я надеялся еще кое-что успеть.
И влез под одеяло, притянул ее к себе, целуя живот. Лиз тихо взвизгнула, дернулась, засмеялась. Но он держал крепко, не вырваться. И целовал так щекотно.
– Что ты делаешь? Я еще не проснулась! – попыталась было запротестовать она.
И вот только здесь осознание всего происходящего начало накрывать. Как это вышло все? Дело даже не в том, что она в его постели, а в том, что напрочь забыла зачем здесь. Словно развлекаться пришла. Подобного с ней не бывало.
И легкость в голове, что слегка звенит.
– Я осторожно, – шепнул на ухо он.
Как этому противостоять? Он уже подхватывает ее, обнимая. И она голая, даже не нужно раздевать.
Хочется только обнять в ответ и ни о чем не думать, это так накатывает… что становится страшно. С чего бы?
– Подожди, – Лиз пытается хоть немного сосредоточиться. Упирается ладонями в его плечи. Не то, чтобы она не хочет, но… не сразу.
У него шрамы на груди.
Она дотрагивается, проводит ладонью. Немного странно ощущается.
– Что это? – спрашивает она. – Ты был ранен?
– Да, – он улыбается. – Как видишь, две пули в грудь, словил под Мельцем, совсем недавно. И три месяца потом в госпитале валялся, думали уже, что помру. Но меня сложно убить.
И улыбается шире, обнимает.
Такие вещи не проходят бесследно. И для менталиста тоже – шрамы хранят память. Тем более такие, которые могли бы стоить жизни. Но Лиз дотрагивается, проводит пальцами – и ничего.
Мартин смотрит на нее чуть прищурившись. И тут, словно сквозь туман, проступает после, вид с холма… солдаты в окопах, замерли… начинается наступление.
Лиз вздрагивает. Но дальше уже ничего не разобрать, Мартин целует ее, и совсем не до его воспоминаний.
И все же… тут что-то не так.
Потом он жарит блинчики для нее.
На кухне. Она сидит за столом и ждет, а он жарит. Стоит к ней спиной, в одних штанах. На спине тоже шрам, но один, из тех двух – только одна пуля пробила навылет. Живучий парень. У него широкая мускулистая спина, мышцы чутко очерчены, и смотреть приятно…
И запах блинчиков приятен особенно. Это как-то совсем удивительно.
Так странно…
– Я, конечно, барон, но не настолько богат, чтобы таскать с собой штат прислуги, – пожал плечами Мартин на ее вопрос. – Обычно завтракаю в ближайшем кафе, но сегодня очень хочется побыть с тобой немного наедине. Когда долго живешь один, то неизбежно учишься готовить, хоть что-нибудь. Есть-то хочется.
Да, Лиз понимала.
И блинчики были вкусные. Он еще варенье нашел – земляничное, целую банку. И сварил кофе.
Как-то слишком хорошо. Слишком быстро… да, и слишком хорошо. Не верится.
И если попытаться осознать все, что произошло со вчерашнего вечера… это становится еще более странно. Лиз пока ни разу так не теряла контроль, не забывалась. Она и сейчас думает о делах с трудом, все мысли – мимо. Так и не поняла, что он за человек. Почему охрана принца пропустила его. Нет, вот как носом приложили – она видела, но как вышло, что он смог оказаться рядом? Они ведь закрыли двери. И драки там точно не было. Его просто пропустили.
Что она узнала о нем? Да ничего, кроме всякой ничего не значащей болтовни. Его сознание, его память, почти закрыты, она видит лишь фрагменты… и что если все это лишь то, что он готов показать? То, что показать хочет.
По-хорошему, ей стоило бы просканировать его, пока он спит. Но вышло так, что уснула она, а он…
Что ж ты за человек, мать твою?
И после расслабленности ночи накатывает легкая паника. Что если она снова что-то не так сделала? Сделала, конечно. Подставилась. Что если не только она его пытается раскусить, но и он ее? У него была отличная возможность, она всю ночь дрыхла, как убитая. Заснула раньше и проснулась позже. Что если этот Мартин менталист? Если он сильнее нее, лучше прячется, если у него свои цели?
Дрожь пробирает и все сжимается внутри.
Нет, все, что действительно касается ее дела и ее мести, Вацлава – все это надежно укрытом ментальным блоком, его так просто не пробить. И если бы пробить попытались – она бы знала. И все же, даже без этого можно узнать много.
Ее схватят…
– Проводить тебя? – спрашивает Мартин.
– Не стоит, – Лиз изо всех сил пытается улыбнуться. – У тебя ведь дела. Я сама.
– Но мы еще увидимся?
– Непременно.
Что именно так вдруг пугает ее?
Слишком хорошо?
Слишком неправильно.
* * *
– Где ты была?! – лицо Вацлава спокойно, но Лиз слишком хорошо его знает. Сейчас он в ярости.
Это неожиданно. И это пугает.
– Разве ты не посылал человека за мной? Я думала, ты все знаешь.
Что-то нехорошо дергается в его лице.
– Мой человек видел, как вы пошли в ресторан, потом сидели на набережной. Он видел, как твой капитан переплывал реку. Что это за дурь была, Лиз? А потом все. Он вас потерял.
– Потерял?
Пугает еще больше. До дрожи в коленках, до холодного пота.
– Словно отрезало. Ты понимаешь, что это значит? Его сбили со следа намерено. Ты в чем-то прокололась, радость моя.
Нет-нет-нет…
– Но подожди… зачем? Ведь я все равно знаю адрес… на Горбатой улице… Я была с ним.
– Да? – поинтересовался Вацлав. – Всю ночь была с ним? И что узнала? Что нового? Кто он?
Ничего. Ничего действительно важного она не узнала. Все мысли ее были не о том. Словно в тумане.
– Вацлав, мне кажется с этим капитаном что-то не то, – чувствуя, как холодеет внутри, сказала она. – Он закрывается от меня, не пускает в свое сознание. Не думаю, что это случайно. Со мной никогда такого не было… Что если он сам маг? Если работает на них?
Вацлав дернулся, оскалился, и вдруг перехватило горло, сдавило так, что невозможно дышать. Словно клешнями сжало. Лиз захрипела, потянула руки, пытаясь сорвать то, что душит ее, но срывать было нечего.
– Значит, ты попалась? – медленно, холодно сказал он, глядя ей в глаза. – Твой капитан менталист и ты вовремя не разглядела? Поставила под угрозу весь наш план?
Он шел к ней, и воздуха оставалось все меньше, так, что кружилась голова, слезы выступили. Лиз без сил упала на колени. «Не надо, пожалуйста! Я не хотела! Как я могла знать?» Говорить она не могла, только думать, Вацлав держал крепко.
– Т-ты… – сквозь зубы процедил он, и Лиз показалось, она сейчас сознание потеряет. До судорог. – Как ты могла?!
«Прости…» – мысленно, это все на что хватало сил.
Еще немного, и Лиз казалось – она умрет. Вацлав убьет ее. Темнеет в глазах.
Но когда уже казалось, что все… Вацлав отпустил.
Лиз даже не сразу смогла сделать вдох. Захрипела. Пыталась судорожно схватить ртом воздух, удавалось с трудом.
– Его нужно убрать, – сказал Вацлав, равнодушно глядя на нее. – Только сначала разобраться во всем… Кто он такой? Ты встретишься с ним снова и приведешь в нужное место. Мы встретим его. А сейчас… иди, приведи себя в порядок. Поторопись. В двенадцать за тобой приедет машина, принц приглашает тебя загород, покататься верхом. Принцам не отказывают. Тем более дважды, это вызовет слишком много вопросов. Если уж так вышло, постарайся понравиться ему. Подумаем, как это нам пригодится.
Нет… Очаровать принца? От одной только мысли о нем начинали дрожать колени. Стоит только взглянуть на него и Лиз снова видит ту ночь, дом в огне… Лиз не сможет.
– Ты сможешь, – сказал Вацлав холодно. – Если ошибешься снова… боюсь, это может плохо для тебя закончиться.
Глава 6. Жених для принцессы
– Где она?
Люк прибежал так быстро, как мог.
– В розовой гостиной, мастер Хорак. Скорее. Его величество и мастер Грабе пытаются сдержать огонь, но выходит плохо. Нужен менталист.
Нужен такой менталист, который способен самостоятельно прорваться сквозь огненный шторм. С прошлым боевого мага. Как Люк.
– Из-за чего это произошло?
Дворецкий скорбно поджал губы.
– Э-э… мастер Хорак… это важно?
– Я развлекаться пришел? – рявкнул Люк.
– М-да… Насколько мне известно, принцессе Хелене предложили помолвку с его высочеством принцем Нитошвара Агостино, и вот…
Дворецкий руками развел, вышло беспомощно.
Помолвку. Вот молодцы.
Надо полагать, это было такое предложение, от которого отказаться невозможно. Король любит категоричные заявления. С Нитошваром у нас теперь мир и надо закрепить его брачным союзом.
Вот только с Хеленой так нельзя. Давить нельзя.
Это Штефан всегда был относительно стабильным, но и его сила немного иной направленности, тоже огонь, безусловно, но иначе. Да и со Штефаном занимались с пеленок – он ведь наследник, будущий король. А Хелена девочка, зачем ей? Никто не думал, что дар проявится так ярко. Последние годы Люк делал, что мог, но кроме принцессы у него хватало и других дел. А ей не помешал бы наставник, который ходил бы следом день и ночь…
Полное становление силы еще не произошло, бурление магии и гормоны – иногда дают впечатляющий эффект. Еще пару лет, и уляжется, Хелена научится справляться сама. Но пока любой сильный стресс может вызвать неконтролируемый выброс. С огнем – часто так случается. А потенциал у Хелены просто невероятный, скорее всего, когда выйдет на стабильный уровень, окажется куда выше чем у брата и у отца.
Справиться бы…
Раньше Люку справляться удавалось. Главное, чтобы не зашло слишком далеко. Но тут к началу он точно опоздал.
Жар чувствовался издалека.
Если бы не вовремя поставленные щиты, сейчас весь дворец полыхал бы.
Придворный маг Йозеф Грабе стоит, раскинув руки и закрыв глаза, сосредоточившись, пот стекает по вискам. Король Ладислав рядом. Держат щиты. Мощно. Люк бы такое не удержал, его бы сломало.
Но щиты щитами, а просто так Хелену не успокоить.
За дверью.
Дверь черная, прожженная насквозь, еще немного и начнет осыпаться. Бронзовая ручка покраснела от жара… Из-за двери гул огненного шторма. Пока за дверь огонь не прорвется, защита держит, но времени мало.
Люк выдохнул. Раз, другой, собираясь с силами.
Поставил личный щит от огня.
Ну, начали…
Дверь он вышиб ногой, трогать руками такое в здравом уме не стал бы никто.
В лицо разом, даже сквозь щит, пахнуло огнем.
– Хел! – крикнул он. – Хел, это я!
Успокаивать ее сейчас бесполезно, это не подействует. Только сразу вырубить.
Но в таком стихийном шторме все ментальные импульсы гаснут тоже, рассеиваются, не достигая цели. Надо ближе подойти. Лучше всего – прямой контакт.
Хелена у окна, светится и пылает так, что глазам больно. И хочется отгородиться, хоть прикрыться рукой…
– Хел! Хватит! Пропусти меня!
Вряд ли она его понимает сейчас, но попробовать стоит.
Нечем дышать. Еще немного и она сама может задохнуться здесь, кислород выгорит, а притока нового под щиты почти нет, слишком плотно. Надо действовать быстро. Но идти быстро сквозь огонь не выходит, слишком высоко сопротивление.
Как выходит. Люк идет. Шаг за шагом. Жар обжигает легкие, начинают слезиться глаза…
Еще немного.
Близко уже.
– Хватит, Хел! Прекрати! Усни!
Не выходит, не пробивает.
Дотронуться до нее. Еще пара шагов…
Вот только чтобы дотронуться – нужно сунуть руку в огонь. Вокруг нее и так жар почти нестерпимый. Собраться с духом. Сейчас…
Он тянется. Рывком. Резко.
– Спи!
Прикосновение окатывает болью, хочется мгновенно отдернуть, но нельзя.
– Спи! – со всей силой, что есть.
И Хелена падает.
И вместе с ней на когда-то розовую гостиную обрушивается тишина. Сворачивается огонь. Опадает хлопьями пепла. Вот и все.
Люк кое-как успевает подхватить принцессу, у самого голова кружится.
Шипит сквозь зубы – левая обожженная рука страшно болит.
Садится вместе с Хеленой на обуглившийся паркет… все.
* * *
– Привет принцесса, – Люк коснулся ее руки, успокаивая, как только понял, что меняется дыхание, она вот-вот проснется.
Так и сидел с ней, ожидая, боясь пропустить пробуждение. Сейчас накрыть не должно, но остаточная вспышка быть может. И главное, чтобы не разгорелось…
Хелену перенесли в подвал. Здесь каменные стены, усиленные рунами. Хорошая вентиляция. Здесь можно бушевать сколько угодно, это не повредит. Никому не повредит… разве что Люку.
Люк рядом с ней. Больше никого, пока он не даст отмашку.
Этот выброс самый мощный на его памяти. Хотелось бы верить, что больше не повторится. Если бы он не успел, даже страшно подумать, чем бы закончилось. Может быть, выгорело бы и схлопнулось, а может, сожгло бы все.
Ладно… посмотрим.
Хелена вздрогнула, открыла глаза. Искры пробежались по волосам, но Люк держал контакт. Спокойно, Хелена, все хорошо. Тихо-тихо…
– Люк? – сипло произнесла она. – Что случилось? Я сорвалась?
– Да, – как можно ровнее сказал он, даже чуть улыбнулся. – Все уже хорошо, Хелена. Дышите глубже.
Она честно старалась дышать, он помогал. Снять напряжение, уменьшить тревожность. Но сильно вмешиваться не стоит, нужно чтобы Хелена чувствовала и поддерживала это состояние сама, без его помощи.
Она пыталась, но паника все равно пробивалась отчетливо, Люк видел, как по мере того, как принцесса вспоминает – белеют губы и расширяются зрачки.
Давай, дыши ровнее… и еще панику пригасить. Ничего, сейчас она справится.
– Никто не пострадал? – осторожно спросила принцесса.
– Нет. Только паркет, – Люк усмехнулся. – Ваш отец и горничная отделались испугом, он успел прикрыть щитом. Потом мастер Грабе помог. Ну, а в гостиной, конечно, придется делать ремонт.
Старался улыбаться как можно беспечнее. Ничего страшного не произошло. На самом деле. Это можно считать удачей.
Хелена выдохнула. Но напряженно все равно.
– Они хотят выдать меня замуж, Люк! – все же всхлипнула, подбородок дернулся. – Я не хочу!
