Страница 2 из 3
– Будет, – уверил его Мамин, – обязательно будет. Если Дмитрич тебя возьмет, может, и среди нас такого встретишь.
– Был бы рад! – восторженно ответил Лысаков.
В коридоре послышались приглушенные голоса, кто-то кому-то что-то доказывал. Неожиданно Якутов прокричал:
– Хорошо! Давай сюда своего гения!
– Парень, иди сюда! – сразу же прокричали следом.
Сергея буквально сдуло с места. В коридоре он едва не налетел на группу физиков.
– Осторожнее, медведь! – проворчал Якутов. – Тебе нереально повезло, парень, благодари за это Георгия Юрьевича, – указал он на кряжистого богатыря. – Завтра придешь ко мне, вот адрес, – он сунул Сергею бумажку. – Я освобожусь в три часа. А теперь прощай.
В состоянии, близком к экстазу, Лысаков пожал всем руки и выскочил за дверь, и только на лестничной площадке он позволил себе бурно выразить чувства. Повезло так повезло! Может, Якутов не такой уж и страшный?! Может, он и на дружбу согласится?!
Переполненный чувствами, Сергей выскочил на улицу. Куда теперь? Он вспомнил, что обещал Ольге культурную программу. В театр? В кино? Пожалуй, в кино. Билетный киоск как по волшебству вырос неподалеку. Изучив программу вечера, он купил два билета на старый (точнее, даже старинный) великолепный фильм «Покровские ворота» тысяча девятьсот восемьдесят второго года выпуска. Ровесники Лысакова кинотворчество СССР не «переваривали», однако ему нравились эти шедевры. Вообще Сергей считал, что тогда, в шестидесятых – восьмидесятых годах двадцатого века, отечественное кино достигло пика своего развития, и лучшего, был уверен Лысаков, киноделы придумать уже не смогли. И потом, в постсоветское время, в родной киноиндустрии наблюдался лишь спад. Так думал молодой человек – житель середины двадцать второго века и надеялся, что подруге фильм, снятый полтора столетия назад, также придется по душе.
Не теряя времени, Сергей позвонил Ольге. Девушка ответила сразу:
– Освободился уже?
– Да, только что. И у меня для тебя сюрприз.
– Щенку хозяина нашел?
– Какому щенку… А, щенку… Нет, я о другом.
– А я пока только об этом и думаю. Так чем порадуешь?
– Пойдешь со мной в кино?
– Дай подумать, – продолжила кокетничать девушка. – А почему бы действительно не пойти.
– Тогда я в четыре зайду за тобой. По дороге расскажу еще одну новость.
– Рассказывай сейчас.
– Нет, по дороге в кино.
– Рассказывай, а то не пойду!
– Оля!
– Хорошо, не злись. К четырем буду готова.
Сергей вздохнул и отключил телефон. Куда теперь? Как говорится, куда глаза глядят. А глядели они в сторону Невы. Сергей выбрался на Мытнинскую набережную, через реку кинул взгляд на здание Кунсткамеры, на краешек Университетской набережной, на Стрелку Васильевского острова, Биржу… Трудно было поверить, что многим зданиям по триста – четыреста лет!
Он поглядел налево и, щурясь на солнце, посмотрел на купавшийся в золотых лучах светила шпиль Петропавловского собора, не менее древнего, чем другие достопримечательности города. Сергей вспомнил, что собор был завершен примерно в первой половине восемнадцатого века, и строил его, кажется, итальянец1.
Лысакова вдруг посетила неожиданная мысль: почему же все эти здания сохранились до нынешних дней? Ведь большевики должны были уничтожить их как пережиток империализма! Крепости, соборы, не говоря уже о Зимнем дворце – все это символы царской власти. Как большевики в годы своего культурного варварства смогли оставить в неприкосновенности такое великолепие! Или это и есть то самое «вечное искусство», не подвластное влиянию идеологий?
Сергей припомнил исторический факт, связанный уже с Москвой и конкретно с Красной площадью. В тысяча девятьсот тридцать первом году советское правительство приняло странное решение: убрать от здания ГУМа памятник Минину и Пожарскому – дескать, он мешает проведению парадов. Казалось бы, что плохого в этом? Однако своими действиями руководители страны нарушили историческую гармонию: в тысяча восемьсот восемнадцатом году этот памятник установили таким образом, чтобы Минин рукой указывал Пожарскому на Московский Кремль: мол, поднимайся, князь, пора спасать столицу. Что произошло через сто с лишним лет? В тридцать первом году двадцатого столетия монумент перенесли к Храму Василия Блаженного и развернули, так что Минин до сих пор указывает князю Пожарскому черт знает куда, но только не на Кремль. Сергей пытался проследить за рукой Кузьмы, но ничего не понял; получалось, что Минин зовет Пожарского куда-то в сторону Тверской. Вот так с легкой руки высших чинов СССР была уничтожена частичка истории. В середине двадцать первого века в прессе активно муссировали идею вернуть памятник на место, однако все так и закончилось пустыми разговорами. Хорошо хоть монумент отреставрировали, иначе не увидеть бы его уже никому, разве что только на картинках.
И с самим храмом вышла прескверная история. Сергей вспомнил рассказанную отцом легенду.
В середине тридцатых все того же двадцатого столетия главный по транспорту Лазарь Каганович2 решил, что Храм Василия Блаженного – лишний на этом празднике жизни, поскольку препятствует проведению на Красной площади разных масштабных мероприятий. Да и не мешало бы пустить на площадь автомагистраль, пускай советские граждане потешатся. Нарком не пожалел времени и изготовил макет Красной площади со съемной фигуркой Храма, и принес свое художество отцу пролетариата Иосифу Сталину. Каганович в красках расписывал вождю, как собор мешает демонстрациям и транспорту, после чего схватил фигурку Храма со словами: «А если бы мы его – р-раз!», подразумевая, что сооружение будет взорвано и тем самым уничтожено навсегда ради увлечений и забав. Однако на Сталина этот театр одного актера произвел обратное впечатление. Он успокоил соратника одной фразой: «Лазарь, поставь на место и больше не трогай!». Каганович все понял и больше не решился покушаться на Храм. Можно утверждать, что Храм Василия Блаженного, или иначе Храм Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, был спасен благодаря одной лишь фразе Иосифа Виссарионовича. А если бы у Сталина в тот момент было другое настроение, и он этих слов не произнес бы? Что было бы тогда?! Даже представить трудно!
А вот Московский Кремль новая власть «пощипала» от души: большевики за первые пятнадцать лет правления успели уничтожить более полутора десятков зданий, сооружений и памятников. Вот чем помещал новоиспеченным государям памятник Александру Второму?! Величественный комплекс с вечным огнем, шатрами, колоннадой и собственно памятником царю утерян навсегда.
Сергей очнулся от мыслей, вздохнул и пошел вдоль Невы к Биржевому мосту. Чем бы заняться, дожидаясь предстоящего свидания с Ольгой. Можно побродить по «вечному городу», как называл Петербург сам Сергей, а можно пойти в музей или кинотеатр, но одному. На раздумье ушло несколько секунд – победила идея с кино. Вновь словно из-под земли вырос билетный киоск. Лысаков даже усмехнулся: может, он способен вызывать нужные ему вещи силой мысли, «по щучьему велению»? В этот раз репертуар советских картин оказался скудным. В итоге он купил билет на комедию «Мы с вами где-то встречались» пятьдесят четвертого года с Аркадием Райкиным и Людмилой Целиковской в главных ролях. Однако до конца сеанса не досидел – нужно было спешить встречать Ольгу…
День постепенно подходил к концу и оказался сверх плодотворным: и с Якутовым встретился (дважды), и любимые фильмы посмотрел, а теперь Сергей шел рука об руку с Ольгой и вел разговоры ни о чем, как полагалось или хорошим друзьям, или влюбленным.
– Кстати, Сережа, ты же что-то рассказать обещал. Говори, а то обижусь.
– Да, прости! Но будь готова: сейчас ты услышишь такое!..
Лысаков поведал девушке о своих встречах и приключениях. Завершилось повествование заявлением, что он вскоре может стать путешественником во времени под руководством непосредственного создателя машины времени.
Наступила длинная пауза. Ольга молчала, толком не отреагировав на рассказ друга, что тот даже заволновался: неужели девушка приняла его за хвастуна или еще хуже – за лжеца? Наконец, Ольга нарушила тишину:
– Я несколько месяцев назад хотела устроиться к Якутову на практику. Не взял! Может, в путешествие и не отправилась бы, но хотя бы пощупала машину времени! Эх, везет тебе, Лысаков! – воскликнула она, в голосе явно слышались печаль и разочарование.
– Да не переживай ты! – пролепетал Сергей, испугавшийся такой реакции подруги. – Если у меня все получится, упрошу Якутова и тебя пригласить. Уж не для того создавали машину времени, чтобы на нее в музее смотреть.
– Ты прав, – кивнула Ольга, – может, все еще образуется.
В ее голосе вновь послышались нотки грусти, однако через несколько мгновений девушка повеселела, разговор перескочил на другие темы. Так незаметно они дошли до дома девушки, однако расставаться не спешила. Пара прогулялась еще немного, несколько раз обойдя двор. Наконец, Ольга остановилась у подъезда.
– Все, мне пора, – она сжала ладонь молодому человеку. – Спасибо тебе за чудесный вечер!
Девушка поцеловала Сергея в щеку и убежала в подъезд. Ошеломленный Лысаков продолжал стоять столбом, всматриваясь в окна. И лишь когда зажглось окно на втором этаже – в комнате Ольги, Сергей, наконец, «разморозился» и побрел домой.
Несмотря на бурный день и массу впечатлений, ночь Сергей провел спокойно, видел какие-то сны, вроде бы приятные. Проснулся бодрым и даже раньше, чем отец ушел на работу.
– Привет, папа! – воскликнул Сергей, входя в кухню.
– Привет, привет, – отозвался Лысаков-старший. – Когда домой вернулся? Я тебя не дождался, спать ушел.
Сергей смутился.
– Я гулял…
– С кем?
– С девушкой.
Вадим Александрович с интересом посмотрел на сына, но ни о чем расспрашивать не стал – сам расскажет, когда придет время.
– Что с Якутовым вышло? Встретились!
– Да! – воскликнул Сергей, его глаза загорелись. Он в подробностях пересказал отцу вчерашний день, не упустив ни одной детали.
– Ты был прав, папа: Якутов очень тяжелый человек. Странное у нас знакомство вышло. Если бы не его коллеги…
– То, что он согласился – уже знак к сближению, – заверил его Вадим Александрович. – Поверь, что с этого дня у вас будут более тесные отношения.
Сергей недоверчиво хмыкнул, но продолжать разговор в этом направлении не стал. Они поболтали на другие темы, потом отец ушел на работу, а Сергей остался предоставлен самому себе до середины дня. Это время он решил посвятить «теории»: почитать что-нибудь о перемещениях во времени. Сходу вспомнить хоть что-то не получилось, пришлось загрузить Интернет-поиск. Пока машина шерстила по виртуальному пространству, молодой человек предался воспоминаниям о вчерашнем рандеву с Ольгой.
С девушкой Лысаков был знаком, что называется, с глубокого детства: вместе ходили в один детский сад, потом оказались в одном классе в школе. Впервые биться его сердце Ольга заставила в выпускном девятом классе. Впрочем, тогда дело до отношений не дошло: Сергей покинул школу, чтобы поступать в художественное училище, а девушка продолжила школьное обучение. Правда, и в «художке» Сергей учебу бросил, увлекшись историей, и очень жалел, что расстался с Ольгой. С того момента молодые люди если и виделись, то очень редко и только в компании, личных встреч до сих пор не случалось. И то, что произошло вчера вечером, несомненно, первый шаг навстречу друг к другу, решил Сергей.
Мысли перебил сигнал компьютера: поиск необходимой литературы завершен. Лысакову был предоставлен внушительный список из нескольких тысяч позиций как художественных произведений, так и научной публицистики. Причем наиболее ранние «научные» источники датированы началом двадцать первого века! Сергей многозначительно хмыкнул: найти бы такого ученого прошлых лет, который лично знаком с техникой перемещения во времени. В итоге были отобраны произведения писателей девятнадцатого и двадцатого веков, отечественных и зарубежных: Алексея Николаевича Толстого, Герберта Уэллса, Айзека Азимова и Кира Булычева. Начать Лысаков решил с хрестоматийной «Машины времени» Уэллса. Книгу «проглотил» залпом, а тут как раз и подоспело время убегать на встречу.
Физико-техническая лаборатория располагалась на острове Серном – между Васильевским островом и Петроградским районом. Так получилось, что о нем Лысаков не знал ровным счетом ничего – до сих пор в этом не было необходимости. Единственное, что об этом острове Сергей смог выведать: когда-то, в девятнадцатом веке, а может, и раньше, там находились склады серы. Этим информация и исчерпывалась.
Лысаков уже опаздывал, поэтому вынужден был взять такси, хотя первоначально планировал прогуляться пешком. По вызову приехал стандартный легковой автомобиль, характерный для двадцатого – двадцать первого веков.
Здесь следует поподробнее рассказать о системе общественного транспорта нынешней эпохи. Конечно, в этой области технологии ушли далеко вперед. Ученые, возможно, вдохновленные книгами и фильмами старинных фантастов, создали настоящие чудеса техники. Так, например, в середине двадцать второго века реально существовали телепорталы, показанные в советском детском фильме «Гостья из будущего». И теперь за считанные секунды можно было попасть из одной точки в другую, правда, исключительно в пределах города. Междугородние поездки осуществлялись при помощи многоместных летательных аппаратов, названных «аэробусами». Международное, точнее, межземельное сообщение осуществлялось при помощи скоростных метро, но только до границы Земли. Прошел таможню – пересаживаешься на местное метро и едешь дальше по своим делам.
Однако и при таком техническом развитии остался старинный колесный транспорт, так сказать, для гурманов от истории. Разница же заключалась в том, что, во-первых, в кабине не было живых водителей – работали автопилоты, а адрес можно было или продиктовать, или ввести в бортовой компьютер вручную, и во-вторых, вместо автомобилей с двигателем внутреннего сгорания появился транспорт либо на солнечных батареях (для южных широт планеты), либо на мощных аккумуляторах, энергии которых хватало на несколько суток непрерывной работы. Именно на таком такси и отправился Сергей на встречу с физиками.
За время поездки Лысаков полностью отрешился от каких-либо мыслей, машинально осматривая пейзажи за окном и периодически кидая взгляд на часы. Он волновался, как его встретят Якутов с коллегами: примут как своего или прогонят? Впрочем, надо надеяться на лучшее! Иначе, зачем тогда ехать!
– Выезжаем на Тучков мост, – сообщил автопилот. – Скоро прибудем в пункт назначения.
Лысаков подобрался, словно на параде. Автомобиль вырвался на мост. По сторонам побежали ванты и перила, под мостом шумела Нева. Сергей вдруг почувствовал себя жителем прошлого: его предки, наверное, также спешили по делам, кто-то не успевал, кто-то застревал в «пробке». Однако тогда жизнь на автомобильной дороге кипела, не то что сейчас: один – два ретро-автомобиля за день.
Машина съехала с Тучкова моста на Васильевский остров, по набережной Макарова побежала к Серному мосту. После Серного моста началась то ли промышленная зона, то ли научный городок: ряды однотипных панельных зданий, огороженных высокими заборами. Такси постепенно снизило скорость и окончательно остановилось перед решетчатыми воротами.
– Поездка завершена, – оповестил робот.
Сергей расплатился (безналичный расчет банковской картой – едва ли не единственная старинная «технология», дожившая до нынешней эпохи) и вылез. Машина тотчас же мигнула фарами и умчалась обратно на Васильевский остров. Сергей подошел к воротам, толкнул калитку – заперто. Хорошее начало! Молодой человек покачал ворота, затем принялся яростно колошматить по ним, пока не заметил обычный электрический звонок. Сгорая от стыда (хоть бы видеокамер здесь не было!), он позвонил. Раздался звук колокольчика. И тут же Сергей испытал самый настоящий шок: из маленького домика вышел человек и решительно пошел к воротам. Сторож?! Или, как его там, вахтер?! В двадцать втором веке?!
– Что нужно? Почему шумите? – спросил сторож.
– Я… мне назначили, – пролепетал Лысаков.
– Пропуск.
– У меня его нет… – испугался Лысаков.
Сторож молча развернулся и пошел обратно к своему домику.
– Но мне назначено! – прокричал Сергей ему вдогонку.
– Всем назначено, – буркнул сторож. – Пропуск есть?
– Нет!
– Всего доброго.
Хлопнула дверь домика. Лысаков остался в одиночестве, не зная, как пройти на территорию.
Из дальнего одноэтажного здания выскочил человек и во всех ног побежал в его сторону. Сергей узнал его – блондин в очках из группы физиков, что встретились вчера в подъезде Якутова.
– Сергей Вадимович, простите, что не встретили. Егор Леонидыч, – крикнул он, заглядывая в сторожку, – пропустите гостя – его Геннадий Дмитриевич страсть как к себе требует.
– А пропуск?
– Под мою ответственность.
– Пропуска вовремя выписывать надо, – проворчал сторож, но открыл ворота, точнее калитку: снял замок, когда-то в народе прозванный амбарным, отодвинул щеколду. Сергей шагнул на территорию научного городка. Когда они с блондином отошли на приличное расстояние, Лысаков не вытерпел:
– Почему у вас живой сторож вместо автоматики? Что за «высокие технологии»?
– Это задумка Дмитрича, – усмехнулся ученый. – Кстати, – он сунул руку Сергею, – я до сих пор не представился: Юрий Терешин.
Сергей представился в ответ.
– Так вот, – продолжил Юрий, – по задумке Дмитрича живой человек намного эффективнее робота или автомата, поскольку, во-первых, человека невозможно взломать в отличие от компьютера, во-вторых, человек способен оказать сопротивление в случае попытки проникновения. И наконец, ввиду отсутствия автоматики на воротах злоумышленники долго будут думать, как открыть калитку, ибо от таких замков в наше время все отвыкли: современному человеку привычнее приложить магнитную карту с чипом, чем два раза повернуть металлический ключ в замочной скважине. Эволюция, однако!
– Хитро!
– О то ж! Пошли, опаздываем.
Они забежали во двор большого П-образного здания. Сергей направился было к главному ходу, но Юрий указал ему на подвал:
– Сюда.
– В подземелье?
– Сейчас увидишь.
Они спустились по маленькой лестнице, прошли коридор и подошли к лифту.
– Если через главный вход, то тебя надо зарегистрировать, а это долго, – пояснил Терешин. – А этот ход устроили специально для нас, чтобы мы могли свободно выходить на улицу погулять, подышать воздухом, ну и так далее.
Подъехал лифт. Монолитная дверь отъехала в сторону, и взору Лысакова открылось зеркальное помещение приличных размеров – примерно три на три метра. При желании, на скорую оценку Сергея, здесь могло разместиться минимум три – четыре десятка человек. Юрий нажал на кнопку пятого этажа. Дверь бесшумно закрылась, лифт плавно тронулся.
– Не трясет, – заметил Сергей.
– Ну, вот они и есть – «высокие технологии», – рассмеялся Терешин. – Не зря зарплату получаем.
Лифт остановился на пятом этаже. Сергей и Юрий оказались в гигантском зале – в таких точь-в-точь помещениях во всех фантастических фильмах и располагались лаборатории. Они вышли на верхний ярус, охватывающий зал по периметру. По левую руку шли кабинеты и различные административные помещения, справа в глубоком «колодце» находилась собственно лаборатория, на «дне» которой блуждали несколько «муравьев» – работали ученые.
Юрий потащил Лысакова в противоположную сторону зала, ворвался в кабинет.
– А вот и мы.
Якутов, работавший с документами, молча сделал приглашающий жест. Сергей поздоровался с присутствующими, кого-то он уже знал, и занял место в уголочке. Пока Якутов возился с бумагами, Лысаков осмотрелся: стол с компьютером, два шкафа с документами, небольшой продолговатый стол, за которым разместились ученые и сам Сергей. Довольно простенькая обстановка.
Наконец, Якутов отбросил документы в сторону.
– Все в сборе? Отлично. Сначала позвольте представить вам нашего гостя: Сергей Вадимович Лысаков, археолог-любитель, побывал в десятках экспедиций в разных районах Северной Земли. Сергей Вадимович, познакомьтесь с вашими коллегами. Меня зовут Геннадий Дмитриевич Якутов, руководитель данного научного городка и одновременно руководитель научной группы, в задачи которой и входит перемещение во времени. И, кстати, для вас пока никакого Дмитрича – мы еще не в таких отношениях.
Свою команду Якутов представил по должностному старшинству. Справа от него сидела Дарья Овчинникова, секретарь руководителя, с двумя русыми косичками она выглядела как старшеклассница. Напротив Дарьи восседал мощный Жора – Георгий Ершов, заместитель Якутова. Рядом с ним расположился Юрий Терешин, следом – Роман Гончаров (блондин без очков, как его еще вчера мысленно окрестил Лысаков). Напротив Юрия и Романа находились Инна Кононова (миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой) и Людмила Черкасова (блондинка с двумя хвостиками на затылке).
Когда формальности были соблюдены, Якутов сообщил, чем группа будет заниматься в ближайшие дни:
– Никаких перемещений ни в прошлое, ни в будущее до тех пор, пока Сергей Вадимович не пройдет обследование, а после положительного результата – соответствующее обучение. Жора, проводишь Лысакова в медчасть, его там ждут.
Георгий молча кивнул. Якутов хлопнул ладонью по столу.
– Всем вольно!
Ершом потянул Сергея за рукав.
– За мной!
Они пошли обратной дорогой к лифту, но в этот раз вышли на третьем этаже. Такой же «пояс» вокруг «колодца» -лаборатории. Ершов затащил Сергея в кабинет с красным крестом на двери.
– Лысаков Сергей, принимайте! – зычным голосом прогремел ученый.
– Добро пожаловать, – ответили медики в количестве трех человек, видимо, специальная комиссия по его, Лысакова, душу.
– Занимайтесь с ним, а я побежал, – Ершов хлопнул Сергея по плечу и исчез.
– Проходите, молодой человек. Начнем.
В течение нескольких часов Лысаков подвергался различным испытаниям: дышал в специальный прибор, сдавал кровь, приседал, бегал на месте, подтягивался… На третьем часу он взмолился:
– Хватит! Не могу я больше!
Один из врачей рассмеялся:
– Наконец-то! Вы, кстати, рекордсмен: только Георгий Ершов выдержал почти два часа, остальные сдались еще раньше.
– Так… я мог сам… в любой момент?.. – недоверчиво поинтересовался Сергей, приводя дыхание в порядок.
– Да, могли. Но нам самим стало интересно, когда вы сойдете с дистанции.
Сергей что-то прошептал и сел на пол, по-прежнему пыхтя как паровоз. Врач тем временем кому-то позвонил:
– Забирайте вашего кандидата. Годен. Вечером оформлю официально.
Забирать Лысакова явился Терешин.
– Как он справился? – спросил он у медиков.
– Передай Жоре, что его рекорд побит на двадцать минут.
Терешин с удивлением и восхищением одновременно посмотрел на Сергея:
– Лихо! Так тебя хоть сейчас в космос?
– Вряд ли, – помотал головой Сергей. – Меня так умучили, что я до ракеты не дойду.
Снова коридоры, снова лифт, снова кабинет Якутова.
– Ну, как? – поинтересовался руководитель, по-прежнему занятый бумажной работой.
– Здоров как бык! – радостно оповестил начальника Юрий. – Даже рекорд установил.
– Отлично. Итак, Сергей Вадимович, с этого момента вы член нашего дружного коллектива, пропуск и остальные документы вам в конце дня выдадут. Теперь ваша очередь на взаимность: слушаться меня во всем и четко следовать своду правил. Я надеюсь, что работа плечом к плечу нам обоим доставит удовольствие. Юра, он полностью в вашей власти.
Терешин подмигнул Лысакову.
– Сделаем в лучшем виде. Пошли, студент, будем из тебя человека делать!
* * *
Подготовка к предстоящему походу во времени проходила совсем не так, как Сергей себе представлял: вместо того чтобы предложить сесть за тренажеры или изучать принцип работы машины времени, Терешин потащил его постигать азы личной безопасности. В ответ на недоуменный взгляд новичка Юрий отрезал:
– Прежде чем телепортироваться в прошлое, нужно хорошенько подготовиться, например, научиться оказывать медицинскую помощь хотя бы самому себе. И не спорь!
Спорить Сергей не стал: раз надо – значит, надо. Специалистам виднее.
Обучать Сергея выживанию, в крайнем случае – умению самолечения, определили молодого человека по имени Владимир, чуть старше самого Лысакова. Сергей, кстати, начал подмечать, что в коллективе Якутова практически нет пожилых людей. Своими мыслями поделился с Терешиным.
– Так Дмитрич решил, – ответил тот. – Я, конечно, не берусь отвечать за него, возможно, так потому, что, во-первых, Дмитрич как руководитель вряд ли смог бы приказывать человеку старше него, а во-вторых, когда в коллективе одни ровесники, найти общий язык начальству и подчиненным намного легче. Как-то так думаю.
На первом же занятии Владимир сразу огорошил Лысакова, что курс у них сверхускоренный: сегодня теория плюс практика, завтра – экзамен. Поскольку работать придется в так называемой спокойной обстановке (то есть не в условиях техногенных катастроф), согласились остановиться только на теме первой помощи при травмах, исключив из курса радиацию, химические атаки и прочие специфические катаклизмы.
Учеба пошла споро. Володя, как он сам попросил его называть, оказался замечательным педагогом и великолепным организатором, а Сергей – прилежным учеником. Уже через пару часов Лысаков мог без запинки рассказать, как действовать при глубоком порезе или переломе руки.
Когда начались практические занятия, в аудиторию стали забегать коллеги по научной группе. Пару раз зашел Якутов. Постоял, молча поглядел, как Сергей возится с манекеном, и также без слов уходил.
Володя продолжал объяснять:
– В случае травмы шеи, во-первых, останавливаем кровотечение, если оно есть. Во-вторых, при перемещении пострадавшего нужно зафиксировать шею, чтобы она двигалась как можно меньше. Важно помнить, что резкое движение травмированной шеи может или открыть обильное кровотечение, или задушить пострадавшего. Человека лучше всего положить на ровную поверхность: на пол или землю. Под шею подложить мягкий валик, например, одежду – куртку кофту и так далее. Запомнил? Повтори.
Сергей едва ли не слово в слово повторил заданный алгоритм.
– Молодец, – похвалил его Владимир. – А расскажи-ка мне еще раз, что нужно делать при артериальном кровотечении.
Лысаков принялся перечислять порядок действий.
– Стой! – скомандовал Владимир. – В первую очередь ты должен определить, что кровотечение именно артериальное. Как это сделать?
– Артериальное кровотечение, – начал вспоминать Лысаков, – оно от сердца к органам и конечностям, кровь чистая, ярко-алая.
– Правильно, – кивнул Володя, – дальше.
– Если кровотечение слабое, зажать рану можно пальцем. Если сильное – стянуть жгутом. Зажимать и стягивать рану нужно со стороны сердца, поскольку оттуда и течет кровь.
– Отлично, – похвалил его Володя. – На сегодня, пожалуй, хватит, я уже устал.
– Я, оказывается, тоже, – ответил Сергей, только сейчас заметив, как гудят ноги и спина.
Урок завершился. Сергей дождался, пока за ним зайдет Терешин. Владимир тем временем подал ему увесистую бумажную стопку.
– Это лекции по всем темам, которые мы сегодня проходили. Повторяй дома. Завтра жду десяти часам.
– Бумага?! – в очередной раз удивился Сергей, хотя за день к подобным сюрпризам уже должен был выработаться иммунитет.
– Да, бумага, а что? – съязвил Терешин. – Лаборатория – объект режимный, значит, должны быть особые способы хранения информации. Нужно понимать, что в нынешний век бумажный носитель намного безопаснее любых технических устройств.
На этаже они столкнулись с Дарьей Овчинниковой.
– Сергей, следуйте, за мной, – бодро скомандовала она и первой побежала к лифту.
Через несколько минут Лысакову торжественно вручили пропуск и дали подписать ряд документов. После «автограф-сессии» Терешин потащил его к Якутову:
– Нужно похвастаться начальству, что ты официально принят. Да и он, может, что скажет на прощание.
– На прощание?
– Восьмой час вечера уже. Рабочий день почти окончен, мы домой хотим.
– А я даже не обедал… – пробормотал Лысаков.
– Ты как раз после обеда пришел, – парировал Юрий. – Если дома не ел – не наши проблемы.
Так они и ввалились в кабинет Якутова. Тот посмотрел на них как на полоумных, но промолчал, ожидая, что скажут гости.
– Лысакова оформили, он прошел часть обучения, продолжение завтра, – отрапортовал Терешин.
– И что дальше? Для этого стоило ломиться в кабинет.
– Я подумал, может, ты ему какие напутственные речи скажешь.
– А заодно проводы с оркестром не устроить? Сергей Вадимович, во сколько у вас экзамен?
– Назначен на десять утра…
– После экзамена сразу ко мне зайдите. До завтра.
Лысаков попрощался и направился к лифту с таким видом, словно бывал здесь по несколько раз в день.
– Не сюда, в другую сторону, – потянул его за собой Терешин.
Они пошли на противоположную сторону зала, где также оказался лифт.
– Отсюда можно попасть к главному ходу, – пояснил Юрий. – Мы-то днем через черный ход шли.
Они спустились на первый этаж, преодолели длинный коридор, и взору Лысакова открылся яркий, богато украшенный холл, какой бывает в лучших гостиницах мира.
– Улет! – выдохнул Сергей.
– А то! – усмехнулся Юрий и, помолчав, добавил: – Правда, я совсем не понимаю, зачем это нужно. Но красиво, тут не поспоришь.
Молодые люди прошли к столику, за которым сидел пожилой человек. За ним располагались несколько стендов с ключами.
– Это наш вахтер Глеб Михайлович, будешь ему показывать пропуск и брать ключ от кабинета, если придешь первым. Да, запомни: наш кабинет – одиннадцатый. Глеб Михайлович, познакомьтесь, это Сергей Вадимович, наш новый сотрудник.
Лысаков и вахтер пожали друг другу руки. Юрий провел Сергея до ворот, где Лысаков торжественно показал сторожу пропуск. Егор Леонидович благосклонно кивнул.
– Вот теперь порядок.
Пока открывалась калитка, Юрий поинтересовался:
– Пешком? Телепортом?
– Не знаю. Наверное, на такси.
– Тогда до завтра, – Юрий пожал Сергею руку и убежал обратно в лабораторию.
Лысаков вышел за ворота и вдохнул свежий воздух, после нескольких часов взаперти показавшийся особенно фантастическим. Надвигались сумерки, уже включились фонари. Когда совсем стемнеет – загорится подсветка на достопримечательностях и других сооружениях.
Лысаков потоптался и решил все же вызвать такси. Пока ждал машину, полюбовался видом Невы. Погода была великолепная, ясное небо, восходила луна, и в реке начала появляться лунная дорожка. Легкая рябь воды почти не заметна, и можно без труда разглядеть в деталях отражение домов.
Сзади пискнул негромкий сигнал – такси прибыло. Сергей отправился в обратный путь. Проехал Серный мост: если честно, сооружение – не шедевр архитектуры, любоваться нечем. Набережная Макарова встретила его разноцветными огнями. Чиновники по благоустройству украсили парапеты гирляндами в виде светящихся шаров, цветков, образов героев мультфильмов. Набережная преобразилась настолько, что в темноте ее запросто можно было спутать с детским парком. С набережной Макарова машина выехала на мост Бетанкура – очень интересное вантовое сооружение, растянувшееся почти на километр через Малую Невку и остров Петровский. Днем, возможно, мост никак не выделялся в городских пейзажах, а вот вечером, когда окончательно темнело, на вантовых пролетах начиналось лазерное шоу. Тематика каждый вечер менялась. И с учетом того, что мост проходил через жилые кварталы, петербуржцы могли регулярно смотреть различные театральные представления, не выходя из дома. Однажды умельцы смогли вывести на мост спектакль-пантомиму, длительностью более часа. Для этого пришлось перекрыть мост для автомобилей, чтобы те не мешали зрителям.
Сергей развалился на заднем сиденье и лениво глядел в окно. Мимо проплывали дома, сооружения, свет от фонарей чередовался тенью. Единственное желание: вот так сидеть вечно и ни о чем не думать. Такси проехало небольшой парк. Сергей успел заметить, как молодая мама играла с маленьким сыном в мяч. Жизнь идет своим чередом, и это замечательно.
Машина остановилась у дома. Выходить не хотелось – было лень вообще шевелиться после столь активного дня. Даже мелькнула мысль проехать еще по какому-нибудь маршруту, но Сергей пересилил себя: дома его ждал отец, который наверняка уже успел поужинать в одиночку.
Лысаков-старший действительно ужинал, когда домой, наконец, вернулся Сергей.
– Снова гулял? – поинтересовался Вадим Александрович. – Познакомишь хоть?
– Нет, сегодня не гулял, – выдохнул Сергей. – Сегодня меня гоняли во всех позах и направлениях.
Он принялся рассказывать отцу, как прошел день, продемонстрировал пропуск на территорию лаборатории, похвастался, что теперь он в команде Якутова. Отец, конечно, вслух не охал, но было видно, что он и удивлен, и очень рад и горд за сына. Он сам предложил Сергею помощь в подготовке к экзамену, чем они незамедлительно и занялись после ужина, угомонившись только после полуночи.
