Та засмеялась, медленно снимая с себя плащ.
– Да кто ты такой, Джеймс, чтоб мне запрещать? Сам гуляешь налево-направо, а мне, что, элементарно на улицу выйти нельзя?
Она снова попыталась пройти на лестницу, ведущую вверх, но Джеймс на этот раз грубо толкнул ее на софу.
Лейла ударилась головой о стену, и даже заплакала, но не от боли, а от обиды. В ней вскипало чувство ярости и гнева на человека, дороже которого когда-то для нее не было.
Как раз в этот момент появился и Руслан, с негодованием взирающий на безобразную сцену.
Женщина села на софу, выпрямила спину и, стараясь произносить слова сдержанно и четко, произнесла:
– Тогда, Джеймс, нам надо разводиться.
Далее случилось нечто неожиданное как для нее, так и для Руслана с Мартином. Англичанин взвизгнул, какой-то вихляющей походкой подбежал к ней и дал пощечину. Голова Лейлы откинулась, Джеймс, не помня себя продолжал давать ей пощечины.
На него накинулись сзади сыновья и с трудом оторвали от несопротивляющейся жертвы, громко рыдающей и проклинающей взбесившегося мужа. Освободившись из объятий, раньше казавшихся такими сладкими и волнующими, а теперь несущими боль и обиду, она быстрыми шагами ушла наверх.
Руслан в ярости бросил отца на ту же софу, куда он минутами раньше толкнул его мать.
Тот вскочил и бросился уже на сына. Мартин, сегодня примиряющий всех и вся, встал между ними стеной и развел в разные стороны.
– Отец, ну успокойся ты, наконец! Говорю тебе, что может это и не любовник. Мне так кажется, Лейла правду говорит. Не стоит из-за этого так переживать.
Джеймс, словно шарик, из которого выпустили воздух, стал каким-то маленьким, притихшим. Он бросил потерянный взгляд на двух своих сыновей и, не говоря ни слова, покинул дом.
Мартин, как ни в чем не бывало, опять вернулся к чтению увесистой книги. Руслану захотелось треснуть открытой тяжелой стеклянной дверцей по ухмыляющемуся лицу доносчика и интригана так, чтобы из разбитого носа брызнула подленькая кровь, но он сдержал себя и направился в комнату матери.
Взбежав по мягкой ковровой дорожке быстро наверх, он постучался в обитую дорогой кожей дверь и легонько приоткрыл ее. Как он и ожидал, мать лежала ничком на кровати, повернувшись лицом к стене, как была, в плаще, легкий шелковый платок свисает с покрывала на пол.
В комнате все было по-прежнему: мохнатые тяжелые шторы сейчас оказались приоткрыты, и сквозь них виднелось свинцово-темное небо с переливами перистых облаков; объемистый, почти во всю длину комнаты платяной шкаф бежевого цвета, не хуже какого компьютера хранящий воспоминания о былых сладких свиданьях, строгих деловых встречах и званых обедах. Сын нутром чуял, как тяжело сейчас матери, но ничего поделать не мог.
– Руслан, – не оборачиваясь, произнесла вдруг мать, и тот вздрогнул от неожиданности, впрочем, кто как не любящий сын первым придет в трудную минуту.
– Не знаю, что на него напало, – извиняющимся за отца тоном сказал сын. И впрямь, никогда еще не видел он Джеймса, всегда старающегося поддерживать имидж британского джентльмена, даже под пулями не теряющего благородства духа и хладнокровия. – Может, бури сегодня магнитные, кто его знает. В природе все, говорят, связано. Вдруг вспышка от солнца поразила его прямо в темечко, и взбесился…
– Дурь его поразила, – отозвалась мать, и Руслана порадовало, что голос ее слегка оживился, словно оскорбительное слово привело в действие механизм саморегуляции, отбросивший в сторону апатию.
Лейла села на кровать, подняла с пола безжизненно валявшийся платок, так радостно трепыхавшийся у нее на шее весь день.
– Мартин, братец твой на него повлиял, вот что. Будь с ним осторожнее, сынок, это очень скользкий тип. Свое что-нибудь затеять у него тяму, сам видишь, не хватает, а вот чужое урвать мастер. Налетит, как волк на овечку, одни рожки да ножки останутся. К отцу в доверие вошел, тот на него чуть ли не молится. Твоя, между прочим, вина, сынок, – Лейла с легкой укоризной взглянула на сына. – Не сумел заставить его в свою компанию взять, а у того в крови семейные традиции бизнеса. Мол, то, что дед начал, сын должен продолжить, а внук закрепить. Мартин хорошо понимает, что отец вину перед ним чувствует, вот и ластится к нему. Слышал, какие планы у него глобальные? Говорил уже тебе, что в список Форбс якобы отца хочет поднять, да не отца имеет в виду, а себя. Пока лохи-казахи жвачку жуют, он на их спинах хочет подняться и богатство нажить.
– Да брось, мама! – уверенно произнес Руслан. – Наговорила ты лишнего. Отец никогда не позволит себя отодвинуть от бизнеса, тут Мартину ничего не перепадет.
Лейла усмехнулась.
– Мыслишки отца твоего не о бизнесе сейчас, а о мясе свежем женском. Никак не угомонится. О душе бы пора призадуматься, а он все туда же.
– Да, может, и нет у него никого! Вот Мартин на тебя напраслину навел, а ведь это все неправда. Не уподобляйся отцу, мама. Увидишь, все образуется.
Голос Руслана, произносящий ободряющие слова, звучал совсем неуверенно. Мать вдруг улыбнулась и взрыхлила ласковой рукой волосы сына, так, как делала это, когда тот был мальчиком…
Глава 5
Темное, с белой оторочкой облако зависло над зданием Национальной библиотеки, словно хотело рассказать что-то ее читателям. Из окна своего офиса как на ладони лежал весь город, который еще не достиг размеров южной столицы, но, вонзив пирамидальный ствол «Байтерека», окончательно утвердил свое превосходство.
Работа не клеилась, мысли хаотически двигались, как тараканы в пустой банке. Точнее, как скорпионы, поскольку Руслан был зол и взбудоражен одновременно. С одной стороны, отец съехал с катушек и пустился во все тяжкие, подобно бывшему преподавателю химии из одноименного сериала. Надоедал и Мартин, белесое лицо которого ужасно бесило Руслана, и даже кровные узы не смягчали эту ненависть. Беспокоила и мама, чья безысходная покорность и пугала, и настораживала.
Даже отношения с Альбиной отошли на второй план, а ведь раньше одна мысль о ней будоражила все его существо. Словно потушили фитиль, когда-то ярко горевший, но уже исчерпавший свой масляный заряд. Он задумался о том, что не будь девушка дочкой Каната Аккожина, компаньона отца, то, может быть, никогда и не посмотрел на нее. У знакомства без элемента случайности абсолютно нет флера романтики.
«Вот и она, легка на помине», – подумал он. Впрочем, Альбина часто приходила к нему в обеденное время, и обычно они вместе отправлялись в один из многочисленных ресторанов неподалеку, переводящих немудреные сельскохозяйственные продукты в блюда с экзотическими названиями.
В этот раз они решили пообедать в ресторане под мостом, ведущим на правый берег. Поднявшись на второй этаж, Альбина быстро выбрала удобное местечко и нашла свободный столик в ресторанчике. Девушка напоминала собой львицу, загоняющую жертву в тупик, откуда ему уже не выбраться. В конце концов, у нее тоже есть гордость. Сколько можно просто ходить, гулять и не делать предложения. Уже все подруги отсмеялись на эту тему. Отсмеялись, потому что не до этого им сейчас: замуж повыскакивали да детей нарожали. Сейчас сидят по уши в детских какашках да волосы каждый день пучками теряют из-за нехватки витаминов, но все равно довольные, как сто макак. А я? Ухоженная, здоровая, красивая, высыпаюсь, сколько надо, а вот все равно ощущения счастья не хватает. Проклятая природа-матушка! Заставляет женщин на все идти, чтоб познать радость материнства. Я-то на все пойду, – думала Альбина, – да толку-то? Когда объект ее притязаний как будто охладел, и думает о совершенно посторонних вещах.
Поджав губы, она закончила листать длиннющее меню, подозвала официанта с табличкой, на которой вычурно рисовалось остро-режущее имя Санжар, и тот высокомерно, как ей показалось, приготовился выслушать заказ.
– Где же ваша записная книжка? – спросила девушка, увидев, что тот и не подумал извлечь из кармашка традиционный элемент ресторанного общения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
