– Теперь – раз в неделю. Лариса!
Лариса подкатила небольшой столик, уселась на стул и опустила мою руку в плошку с горячей водой.
– Это минут на двадцать-тридцать, Аслан как раз успеет подъехать, – из сумки был извлечён телефон, и она начала что-то набирать.
Закончив, рыжая бестия снова повернулась ко мне.
– Форма черепа без претензий, но, если попытаемся уравновесить бородой, потеряем подбородок, а он мне нравится. Пусть остаётся, как есть. Жанночка, как думаешь, спасателю пойдёт шрам – вот здесь? – я непроизвольно отдёрнул голову от её длинного красного ногтя, – да шучу я, шучу, – захохотала Матильда.
Тем временем, в помещение вошёл молодой человек явно кавказского типа в спортивной одежде и с ну просто шикарной улыбкой.
– Максим Евгеньевич, это Аслан.
– Извините, по чисто техническим причинам не могу протянуть Вам руку, Аслан.
– Нычеуо, успээтся, – с заметным акцентом ответил парень.
Лариса уже закончила втирать мне в пальцы какую-то мазь и я наконец смог подняться.
– Снимите футболку, – скомандовала Матильда.
Я послушно стащил с себя указанный предмет, который сразу выхватил из моих рук Егорыч. Аслан подошёл ко мне и слегка ущипнул за бок над джинсами.
– Нэ сылна запущена, можно сдэлат быстра.
– Аслан – инструктор, в том числе и по фитнесу. Плешивый, сутулый мужичок с обвисшим брюшком имеет меньше шансов жениться на молоденькой, чем пышущий тестостероном, подтянутый мужчина того же возраста. Ваши встречи с Асланом теперь будут ежедневными. Ваше меню также будет составлять он. К счастью, он ещё и неплохо готовит. Теперь мы Вас оденем. Лариса! – Раздался звук очередных колёсиков и из темноты выкатилась стойка с одеждой, – чёрную, – Лариса подала мне чёрную рубашку, как я обычно подаю женщинам пальто, – нет, синюю, – Лариса меня переодела, – да, повседневно – синяя в разных оттенках, вот так расстегнём две пуговицы и небрежно подкатим рукава на четверть. Не заправлять! Навыпуск. Отлично! Теперь вот – брюки, вон – ширма.
Когда я вышел из-за ширмы, все женщины улыбались.
– Владимир Егорович, с Вами приятно работать, – пророкотала Матильда, – обычно, мы убиваем полдня в примерочных. Максим Евгеньевич, вон там возьмите, пожалуйста, туфли и носки.
Я только сейчас понял, что всё, во что меня одевали, поразительно подходило мне по размеру. Я бросил вопросительный взгляд на Егорыча, он с невинным выражением лица сделал неопределённый жест руками.
Матильда приблизилась ко мне, немного порылась в недрах сумки, достала какой-то флакончик и быстро брызнула из него мне на шею.
– А это что?
– С этого момента – Ваш любимый одеколон. С завтрашнего дня начинаем занятия по риторике и сценическому искусству. Жанночка, он твой.
Жанна предложила продолжить общение за обедом и мы поехали в небольшое летнее кафе с отдельными беседками.
5.
Жанна как-то по-особенному держала вилку, настолько изящно, что я залюбовался её рукой.
– На сегодняшний день в этой стране из законов реально действует только Закон всемирного тяготения, ну и Правила дорожного движения ещё. Наверное. Но даже здесь с организацией бороться труднее, чем с отдельным человеком. Нам нужно, чтобы у нас была партия, потому что одного Вас мы потеряем в течение недели после начала агитации, а партийный лидер – это не хухры-мухры, на него так просто не наехать.
– Мы ещё после первой встречи с Вами, Жанна, озаботились этим вопросом и просто купили одну из партий. Думаем, на днях провести съезд, который изберёт Максима Евгеньевича председателем и он поведёт её за собой.
– Как называется?
– Партия Нормальных.
– А остальные, значит, ненормальные?
– А кто ж им доктор?
– Партия Нормальных Славии. ПНС. Сразу ПМС напоминает, не?
– А мы не будем упоминать в названии Славию. Кроме того, это имя несколько лет назад придумал именно Максим Евгеньевич, если верить его ленте в соцсетях.
– Вы хотите сказать, – впервые выразил удивление я, – что были настолько уверены в моём согласии, что заранее подготовили партию именно под меня?
– Не поверите, Вы уже не один месяц числитесь членом её политсовета.
– Получается, что есть люди, которые и правда знают про меня больше, чем я сам.
– Ну что ж, насколько я понимаю, будем гнать от всей широты славянской души? Или в данном случае правильнее «ширины»? – Поинтересовалась Жанна.
– На правах того, кто тут идёт за паровоза, позволю себе заметить, что мой опыт работы с людьми показывает, что всё, что делается, должно быть с лёгкой припиздью, такой, знаете ли, ебанинкой, да простит мне дама непарламентские термины. Людям это нравится, так как выбивается из массы. Поэтому будем именно гнать. Будем партией нового типа и этим типом буду я.
– Тогда, чтобы до инаугурации я не видела на Вас галстука и на ногах – никаких оксфордов, только броги, к тому ж цветные. Синие, например. Сегодня же дам задание Матильде. Далее, Вам необходимо будет усилить политический вектор в соцсетях. Полностью отказываться от кулинарии и
картинок природы не нужно, желание вкусно поесть более естественно, чем участвовать в политической борьбе, но люди, любуясь Вашими макаронами, заодно будут знакомиться с Вашим мнением по политическим вопросам. Нужно будет накрутить Вам подписчиков.
– Уже занимаемся, – напомнил о себе Егорыч.
– У Вас будет мало времени на ведение своего блога и почти не будет – на участие в комментариях. Передадите ключи нашему человеку, он будет поддерживать Вашу активность. Как минимум – ставить лайки и выкладывать информацию в наиболее подходящее время. Вы должны появиться в политике внезапно и максимально эффектно. «Как из пизды на лыжах», – по меткому выражению моей бабушки. Вы же простите даме непарламентские термины? Думаю, – правильно будет начать с речи на съезде Вашей партии, которую мы постараемся разнести по всему интернету и заинтересовать новостные агентства. Вашу речь подготовят. Заодно покажете, чему Вас научит Матильда на своём интенсиве по сценическому искусству. Да, уже вижу участников съезда, которые скандируют «Макс – один из нас!» Для начала отлично. И ещё: Вы не производите впечатления клинического идиота, но я просто обязана Вас предупредить, что сразу после съезда Вы станете публичной фигурой и найдётся масса желающих покопаться в Вашем белье и позаглядывать в окно Вашей спальни. Что там, кстати у Вас с бельём. Я знаю, что «не был, не состоял, не привлекался», но я должна знать обо всём, что на Вас могут накопать, заранее. Случаи педофилии, поимку в гастрономе с ворованным печеньем, участие в шоу трансвеститов и тому подобное.
– Было задержание за вождение в пьяном виде.
– Без последствий? Без пострадавших?
– Да, это было глухой ночью, я решил, что бутылка водки не помешает мне проехать три километра до моего подъезда, а тут менты, ну и лишение прав, суд, общественные работы.
– Ну, даст бог, не всплывёт, а если что – употребление алкоголя у нас, конечно, грех, но не смертный. Выпивают все. Будет лишним доказательством того, что Вы – нормальный и свой парень. «Макс – один из нас». По поводу спальни я могу быть спокойной? Замужние женщины? Секс на крыше?
– Похоже, я – единственный, кто не читал эту объективку.
– Не расстраивайтесь и постарайтесь в ближайшее время не нарываться. Кстати, у Вас же есть, вроде, постоянная подруга? Насколько мне известно, она разведена и, по имеющимся у меня сведениям, вполне может стать спутницей президента. Только поженим мы вас уже после выборов. У народа будет лишний праздник. Вы ей уже сообщили о своих планах на золотую цепь? Интересно, кстати, подержать за горло того шутника, который придумал этот символ власти. Явно – из приглашённых иностранцев, ведь сразу же Пушкин вспоминается, и каждый президент автоматически считается дубом.
– А о чём, Вы думаете, стоит упомянуть в моей речи?
– Думаю, что стандартного набора «за всё хорошее, против всего плохого» для первого раза будет достаточно. А плохого в стране, где идёт война, найти не сложно.
– У меня не будет второй возможности произвести первое впечатление, поэтому я хочу, чтобы в речи основной упор был на то, что мы хотим построить страну, в которой хочется жить. И не нашим детям, а нам. Нам не нужно светлое будущее, мы хотим светлого настоящего.
– Владимир Егорович, а ему точно нужны спичрайтеры? Если так и дальше пойдёт, я, пожалуй, буду работать с вами с удовольствием.
– За идею?
– Щас! Гонорар мы уже утвердили.
К концу обеда Егорыч взял у меня ключи от машины и вышел.
6.
Домой я приехал уже в темноте. Разговор с Ириной не был тяжёлым. Она забавно сморщила носик, почувствовав незнакомый запах, согласно кивнула, достала откуда-то платок, протёрла мою лысину, выслушала всё, что я смог ей рассказать, обняла меня и просто сказала: «Я с тобой, поступай, как считаешь нужным». Я не стал оставаться у неё на ночь, потому что не хотел утром открывать Егорычу уже её дверь. Знакомить их, конечно, придётся, но не в такой обстановке.
Изо всех впечатлений этого дня основным было то, что никто из моей команды… Ха! У меня уже есть команда! Так вот, никто из этих людей ни разу не сказал «если», все употребляли только «когда». «Когда Вы станете президентом». Ввязываться в авантюру в окружении людей, которые заранее убеждены в успехе, намного легче.
Я позвонил Егорычу предупредить, что уже позавтракал, чтобы он не тащил пакет, на что он ответил, что я могу выходить, такси подъедет через десять минут.
Мы подъехали к воротам в трёхметровом заборе. Глинский отпустил машину и открыл калитку. На довольно просторной территории стояли двухэтажный особняк и небольшой флигель. Пространство между воротами и домом было вымощено гранитной плиткой, а остальную территорию покрывал газон.
– Условное название этого комплекса – «Поместье». Думаю, стоит перевезти Ирину сюда, – негромко сказал Егорыч, – до съезда Матильда будет заниматься с Вами здесь, сюда же будет приезжать Лариса. Пока не забыл, вот – возьмите. Это – электробритва, теперь Вам придётся брить не только щёки, но и макушку, а Вашим станком это неудобно. Ничего, Вы быстро привыкнете. Аслан будет с Вами постоянно. Окна спортзала выходят на задний двор, отсюда его не видно. Жить он будет во флигеле. Вам тоже не стоит затягивать с переездом. Я бы даже сказал, что уже нет смысла возвращаться в Вашу квартиру. Всё, что может Вам понадобиться, здесь есть, а Аслан, вот, кстати, и он, будет недоволен, что Вы сегодня завтракали без его участия.
– Прэдлагаю папробоуат спортзал. Адэжда в Уашей спалнэ. Жду Уас чэрэз пытнадцат мынут.
Я поднялся в спальню, на кровати лежал халат и спортивные трусы. Я не стал ничего уточнять, разделся, натянул трусы, накинул халат, надел стоящие рядом с кроватью кроссовки и спустился вниз.
Аслан дал мне выпить чашку какой-то мутной сладковатой жидкости, попросил снять халат и лечь на массажный стол. Минут двадцать он разминал мне мышцы, потом около часа гонял между тренажёрами по три подхода на каждом, потом ещё минут пятнадцать мял и тискал всё тело, не прекращая улыбаться. Влив в меня ещё чашку этой жижи, он сказал: «Уыдымса за абэдам» и показал, где душевая. По дороге в спальню я столкнулся с Матильдой, сегодня она была одета менее официально – зелёное платье в обтяжку и босоножки.
– Интересно, когда президент вступает в должность, ему выдают рабочую пижаму с гербом Славии на кармашке? Доброе утро, Максим Евгеньевич.
– Честно говоря, видал и добрее, После того, что сделал со мной Аслан, мне уже не хочется шевелиться.
– А придётся, хотя это будет не мешки ворочать. Ваши новые туфли в прихожей, когда переоденетесь, наденьте их, пожалуйста, и походите по дому. Нехорошо будет явиться на съезд в новой обуви. Это вообще неприлично. А так за неделю они приобретут вполне себе естественный вид.
Когда я спустился в гостиную, на столе стоял включённый монитор с каким-то текстом на экране.
– Как правило, вы будете произносить свои речи, заранее зная их содержание, но монитор всё равно поможет Вам не сбиться, то есть, Вы сначала два-три раза читаете текст, а потом выходите на камеры и играете в караоке. Ничего страшного.
Весь следующий час она заставляла меня читать с экрана всякую дребедень, вроде детских сказок и знакомых ещё со школы стихотворений, периодически, то поворачивая, то наклоняя мою голову, и подсказывая правильные интонации. Потом задумалась, смерила меня взглядом и сказала: «Нужна какая-то фишка. Обычно, все тупо пялятся в монитор, а камеры снимают эту безжизненность. Почему президенту нельзя жестикулировать? Кто может ему запретить? Дадим всем оторваться. Вот, возьмите в руку вот эти листы. Давайте свернём их в трубочку и Вы, сжимая их в кулаке, будете этим кулаком махать перед собой в такт своим словам». В следующие полчаса мы подбирали амплитуду, интенсивность и направление взмахов. Потом Матильда стояла чуть поодаль лицом ко мне и дирижировала, а я старался попасть в такт её движениям. К исходу второго часа я почувствовал, что что-то начинает получаться. Она решила, что на сегодня хватит и, напомнив о необходимости использования одеколона, выпорхнула за дверь.
Против всех ожиданий, стряпня Аслана не состояла из одной лишь отварной спаржи и листика салата. Порция была небольшой, но включала кусок мяса, тушёные овощи и какой-то кисловатый напиток.
– Прауылный рыжим пытаныя будэм начат завтра, а сыуодна – падгатауытэлный этап и бакал уына уэчэрам за знакомстуа.
Я почему-то вспомнил о шести ящиках пива, тоскующих у меня в квартире.
После обеда Егорыч снова вызвал такси, и мы поехали в солярий. Совершенно милая девушка, внимательно осмотрев мою голову, чем-то намазала мне макушку и затылок, чем-то другим – лицо и уши, усадила на три минуты под какую-то лампу, потом опять чем-то намазала и велела прийти через день.
Из солярия мы заехали за Ириной, сказав ей не брать с собой ничего, кроме косметики, пары платьев и босоножек, и вечером, после обещанного Асланом бокала вина, я растянулся на диване, положив голову Ирине на ноги и тыкая пальцами в клавиатуру. Получался неплохой текст о любви к родине в эпоху капитализма.
7.
Утром у меня не болела только голова. Я чувствовал каждую мышцу моего тела, время от времени узнавая, что они есть даже там, где я и не подозревал об их существовании. Еле передвигая ноги, с трудом сполз в столовую, по которой уже кружился Аслан в фартуке и с кухонным полотенцем на плече. Ирина, которая несколько лет назад усовершенствовала свой талант приготовления пищи на каких-то курсах и потом еле отбилась от предложения работать шеф-поваром, с интересом наблюдала за творчеством моего инструктора. Если бы я не знал, что улыбка – нормальное состояние его лица, подумал бы, что он ржёт надо мной и некоторой закрепощенностью моих движений, хотя исключить этого я тоже не мог.
Завтрак, состоявший из пары яиц и нескольких ложек гречки, залитой каким-то соусом, вызвал мысль о том, что здоровый образ жизни не так уж и отвратителен. Пока я, стараясь поменьше шевелиться, соскребал ложкой остатки каши, в столовую вошла Матильда.
– У Вас очень милый охранник. Он так долго сверял моё лицо с фотографией…
– Охранник.
– Ну да. Тот, в будке.
– В будке. Ясно, – я дёрнулся было выбежать во двор, посмотреть на эту будку, но вчерашние фантазии Аслана как-то меня подзадержали. Поразмыслив, я решил, что не царское это дело пересчитывать будки на участке и, раз уж она там есть, значит, так надо.
Матильда без понимания отнеслась к моей крепатуре.
– Вы – первое лицо державы, надёжа и, мать её, опора. Отец нации. По Вам не должно быть видно, что Вам нездоровится. У подданных это может вызвать озабоченность, а у врагов – позывы к государственному перевороту. Сейчас я для Вас – олицетворение нации, извольте прочитать мне с экрана про лошадку, везущую хворосту воз, так, чтобы я, очарованная, пала к Вашим ногам.
– Я даже отвернусь, – хихикнула из угла Ирина.
Матильда внимательно на неё посмотрела, улыбнулась и спросила, не расстроена ли она тем, что случилось с моей причёской. Ирина улыбнулась в ответ и пообещала не выдирать волосы Матильде, потому что, оказывается, сама подумывала обрить меня наголо. Не удивляться. По крайней мере, не показывать вида.
После двух часов, проведённых с Матильдой, я вернулся в столовую, где Ирина как раз пододвигала к Егорычу блюдце с печеньками. А Аслан прямо от рабочего стола кинул в меня яблоком. Яблоко я, конечно, поймал, что вызвало «Уах!» Аслана и затрещину ему от Глинского. В общем, нормальная, деловая атмосфера.
Пока я жевал, Егорыч вводил меня в курс дела:
– Во-первых, у нас теперь есть охранник, он же – вратарь, чтобы ни Вам, ни мне не нужно было бегать открывать калитку. Охранников трое, они вооружены травматами и постоянно находятся на территории, условия караульного помещения это позволяют. Они будут раз в неделю сменяться на другую тройку, так что, если вдруг увидите незнакомое лицо, не удивляйтесь, хотя все они должны быть представлены обитателям Поместья, так что лучше удивляйтесь. Во-вторых, изменилась транспортная концепция. У Вашего автомобиля больше не стучит подвеска, послезавтра будет полностью перебран движок и тонированы стёкла. В ближайшие несколько месяцев он будет ездить по городу под управлением одного моего лысого знакомого. Аслан! Подойди поближе, пожалуйста. По условиям контракта, ты находишься с Максимом Евгеньевичем круглосуточно, чтобы следить за его физическим состоянием и соблюдением диеты. Так?
– Так.
– Принято решение увеличить твою нагрузку. Несколько расширить круг обязанностей. Как ты относишься к корейским внедорожникам?
– А каропка мэханычэскый?
– Аслан, хочешь я скажу, в какой детский садик ходит твоя двоюродная племянница? – Я впервые увидел, как с лица парня исчезла улыбка, – конечно, механическая и цвет чёрный, как у настоящего джигита. Он не новый, ему три года, но пробег всего десять тысяч. Ты на ближайшее время становишься нашим водителем и после выборов – полноправным хозяином этого автомобиля. Вот ключи, иди знакомься. Далеко не уезжай, у вас с Максимом Евгеньевичем через полчаса тренировка.
– Егорыч, я хотел бы поговорить с Вами об Ирине.
– Я тоже хотел бы поговорить с Вами об Ирине.
– Ребята, а ничего, что я здесь? – поинтересовалась она.
– Именно поэтому и хочу именно сейчас. Я предлагаю выделить Ирине какой-нибудь участок работы. Она – идеальная соучастница в любом кипеше, а этот…
– К счастью, мы идём с опережением, то есть, никто, кроме нас, пока не додумался собрать на Вас досье, но это – вопрос пары месяцев и там обязательно будет упомянута Ирина Викторовна, и то, насколько она Вам небезразлична. То есть – что через неё на Вас можно надавить. С этой точки зрения, для нас идеальным вариантом было бы, если бы её в Вашей жизни не было вообще. Но: во-первых, досье на Вас всё же есть и любому, кто с ним ознакомится, будет ясно, что, если поставить Вас перед выбором – должность или Ирина, выбор будет в пользу Ирины, а Вы слишком подходите для этой роли. Во-вторых, если её не будет, нам придётся как-то решать Ваши половые вопросы и в-третьих, не факт, что Вы не обзавелись бы какой-нибудь подругой именно на этом этапе, что, сами понимаете, не делало бы этот роман безупречным. Ирина же в качестве спутницы идеальна. Далее: три иностранных языка на довольно высоком уровне плюс высшее экономическое образование – отличный набор аргументов в пользу Вашего предложения, но – нет. Если, конечно, Вы не планируете на ближайшие пять лет воздерживаться от… Воздерживаться, в общем. Вы же понимаете, что связь с сотрудницей предосудительна.
– Ясно, – я повернулся к Ирине, – Счастье, я много раз представлял себе, как это произойдёт, и в моих фантазиях всегда фигурировало кольцо. Я до сих не сделал этого не потому, что не хотел или боялся, а потому, что никак не куплю тот самый бриллиант. Но в последние пару дней слишком много всего поменялось, – я встал на одно колено и чуть не взвыл от боли, но вспомнил про Матильдину лошадку и смог выговорить, – Прошу тебя, стань моей женой.
– Ты уже дарил мне кольца.
– Да, но…
– Нет. Когда женщина получает в подарок кольцо она сразу понимает это так, как ей бы хотелось понимать, даже если мужчина думает, что вкладывает в этот подарок какой-то другой смысл. Я тоже много раз представляла себе, как ты это сделаешь и, чтобы тебя немного помучить, ответила бы «Я подумаю», но в последние пару дней слишком много всего поменялось, поэтому, я согласна.
Из-за моей спины раздалось хлопанье ладоней.
– Прекрасно, дети мои, поздравляю, вы только что сорвали такой шикарный информационный повод, как свадьба действующего президента, которая дня на три-четыре могла бы перекрыть любую возможную дрянь. Вы не будете возражать, если мы с вами сейчас обойдёмся без шикарного застолья, похищения невесты, фаты и белого платья?
– Не будем, – улыбнулась Ирина, – мало того, если вдруг понадобится этот самый повод, мы можем внезапно принять решение о венчании в церкви.
– Как Вы говорите, Максим Евгеньевич? Идеальная соучастница? Мне никогда не было так легко работать. Думаю, смогу организовать вашу роспись завтра, чтобы не затягивать.
Вскоре вернулся сияющий, как церковный купол, Аслан.
– Спасыба, Эгорыч, зуэр машина!
– Не благодари, отработаешь.
– Атработаю, Эгорыч! Максым Еугэниуыч, я жду в спартзалэ.
Когда мы остались одни, Ирина спросила:
– Кто такие «мы», о которых говорит Егорыч?
– Давай договоримся, что ты не будешь меня об этом спрашивать. Когда будет можно, я тебе всё расскажу, но сейчас это лучше не обсуждать для твоей же безопасности. Но чтобы в разговорах не возникало дурацких пауз, для внутреннего употребления пусть это будет капитан Нэмо.
