Страница 2 из 2
– Я живу на дне этого болота уже так долго, что даже не знаю, хочу ли жить и дальше, – призналась Белена. – Зачем мне что-то спасать? Ты сказала, что всё обо мне знаешь. Хороша моя посмертная жизнь? Пожелала бы ты себе такую?
– Но вы ведь не одна здесь. Перевёртыши к вам не ходят, потому что их что-то не пускает. Леший от меня шарахнулся, когда я ему помощь предложила. Дарёна на вашем чувстве вины сыграла, а потом вас просто изолировали и использовали. Но ведь может же быть и иначе. Если разобраться, что тут к чему, и навести порядок…
– Порядок? – горько усмехнулась ведьма. – Ты себя защитить не можешь, а собралась порядки в чужом хозяйстве наводить? Вот как сможешь сама к моему дому дорогу найти, так и будем о порядках говорить, а до тех пор лешего просьбами не тревожь. Не выйду я к тебе больше.
– Но я ведь не напрашиваюсь к вам в ученицы. Всего один заговор прошу, – расстроилась я.
Ответа не последовало. Белена ушла. Я попробовала пойти за ней, но почти сразу же провалилась в грязь по колено и решила не рисковать. Поговорили, называется. Только зря время потратила.
– Ну и чёрт с вами! – проворчала я ведьме вслед и покрутила головой в поисках бабочек-перевёртышей, но их уже и след простыл.
Всё это было плохо. Очень плохо. Но у меня ещё оставалось достаточно времени до возвращения Назара на то, чтобы учинить допрос деревенским долгожителям и вытряхнуть из них рябиновые ведьмины бусы. Или найти второй источник, что было менее трудозатратно, поскольку я имела приблизительное представление о том, где он может находиться.
Никто и не обещал, что будет легко. Я изменила предначертанное, что повлекло за собой соответствующие последствия. За две минуты услышать, что сто лет твоей жизни куда-то исчезли – это ведь не шутки. Я из-за одного месяца волновалась, поэтому Белену можно было понять. Чего я ждала? Что она с радостными воплями бросится мне на шею и даст всё, о чём попрошу? Глупо. Хорошо ещё, что моя отлучка осталась незамеченной – Виталик приехал с продуктами минут через пятнадцать после моего возвращения из леса, а Сергей в это время всё ещё блаженно посапывал, сидя на стуле, за что немедленно получил нагоняй от коллеги.
Я успела переодеться до того, как вернулся Виталий, иначе и мне влетело бы. Не то чтобы я боялась своих охранников – просто не хотелось в первый же день знакомства портить с ними отношения. Они ведь не виноваты в том, что их к такой беспокойной клиентке приставили, правильно?
– Ребят, мне ваша помощь нужна, – обратилась я к ним с виноватым видом после того, как распихала продукты по шкафчикам и в холодильник. – Тут рядом есть участок пустой, он тоже Мирону принадлежит. Где-то на этом участке родник или колодец, и мне очень надо его найти, а там крапива выше меня и колючки. Поможете?
Виталик посмотрел на свои наручные часы и сообщил:
– Хозяйственный через полчаса закроется. Завтра с утра кусторез купим и…
– Мне прямо сейчас надо. Чем быстрее, тем лучше.
Странная просьба, да. В шестом часу вечера организовывать поиски непонятно чего и непонятно где, не объясняя причин экстренной необходимости – я бы тоже на такое не согласилась. И этих парней Мирон прислал охранять меня, а не золотыми рыбками работать, которые охотно исполнят любое моё желание.
– Ладно, забыли, – разочарованно махнула я рукой, по вытянувшимся мужским лицам сделав вывод, что в крапиву они на ночь глядя лезть не хотят.
Идти к Клавдии и вытряхивать информацию о бусах из столетней старухи? Тоже как-то странно. Но я же ведьма, хоть и неполноценная. Так ведь? И способность воспламенять всё подряд у меня пока никто не отнимал. Вышла за калитку и в сопровождении двух бравых ребят направилась в ту сторону, где в вещем сне была избушка, в которой меня готовили к отправке в трясину. Это в конце единственной деревенской улицы – почти напротив двадцать второго дома. В чём смысл поиска источника? А в том, что факт его существования хранится в строжайшей тайне. Если начать поиски в опасной близости от секрета, старики это наверняка заметят и сами мне выложат всё, что нужно, лишь бы только я не добралась до искомого.
– Это здесь, – махнула я рукой в сторону пустыря, заросшего зловредными сорняками и малиной.
– Ну да, без кустореза тут никак, – согласился Сергей со своим напарником. – Можно, конечно, попробовать у кого-нибудь из соседей косу попросить, но они тут не особенно дружелюбные. И я пакет со сменкой дома забыл, мне переодеться не во что.
А Виталик ничего не забыл – он уже сменил деловой костюм и рубашку с галстуком на джинсы и футболку, поэтому бесстрашно сунулся в крапиву и сразу же наступил на сломанный забор, который в траве было не видно.
– Чёрт, – констатировал он, выдернув из кроссовка кусок доски с гвоздём. – Тут и с триммером делать нечего, он через пять минут накроется на этих палках. Чуть ногу не пробил.
– Надо бригаду рабов-энтузиастов с серпами найти, – сверкнул Сергей белозубой улыбкой и прихлопнул на щеке комара. – Ты спрей от комаров купил?
– Его в списке не было, – отозвался Виталик.
– В кухне на полочке есть спрей и фумигатор с пластинами, – сообщила я, озираясь по сторонам в ожидании бдительных жителей деревни.
Я не ошиблась, когда предположила, что они примчатся оберегать свою тайну. Наверное, Мирона считали врагом именно потому, что он и этот участок тоже выкупил. «Надо будет спросить, кто был прежним владельцем», – взяла я себе на заметку ещё одну задачку, подняла с земли палку и поворошила крапиву, подняв из травы тучу мошкары. Краем глаза заметила, что в нашу сторону по дороге резво мчится кто-то из стариков и не смогла сдержать злорадную улыбку.
– Вечер добрый! А что это вы тута делаете? Кто такие? К кому приехали?
Коронное «тута» Никулиной. Ну конечно, кто бы сомневался, что прибежит именно она – ближе всех ведь живёт.
– Здравствуйте, Клавдия Ильинична, – повернулась я к ней и широко улыбнулась. – Да вот ребята приехали участки смотреть. По проекту Карпунина здесь административное здание будут строить, и он хочет максимально сохранить природный ландшафт вокруг этого корпуса. Мне кажется, что это место самое удачное. Тут и деревья как-то погуще растут, и вообще… Дорогу расширят, поэтому сам корпус ближе к лесу получится. Вон та группа сосен будет смотреться на заднем плане идеально, если её выделить бордюром, выкосить, газонной травки подсеять…
Лица вытянулись у всех троих, а у Клавдии Ильиничны оно ещё и побледнело.
– Марфа! Ты что удумала? Какой корпус? Какая стройка?
– Ну это не прямо сейчас, – успокоила её я. – Здесь пока зонирование нужно сделать, участки разметить, с документами там волокита тоже надолго затянется. И пробы грунта только на следующей неделе брать будут. По результатам решение и будет приниматься, так что не волнуйтесь, своё дожить в родном доме вы успеете. Завтра просто рабочие приедут на участках Мирона порядки наводить. Я предложила с этого края начать, потому что место очень красивое, и, на мой взгляд, администрацию промкомплекса лучше всего здесь поставить. Пока тут вагончики можно разместить для рабочих, но сначала надо всё-таки загнать бульдозер. Нам, кстати, ещё для вышки связи нужно место найти, но это, наверное, не здесь. Тут низина, со стороны лагеря вроде повыше.
Клавдия Ильинична была в ужасе. Она переводила испуганный взгляд с меня на мужчин и обратно, хватала воздух ртом, но ничего не могла сказать, поскольку от таких новостей утратила дар речи. Охранники тоже были удивлены, но к Виталику уже вернулась его прежняя невозмутимость, а Сергей просто озадаченно улыбался. Спасибо, что не вмешались в затеянную мной игру и предоставили возможность самой разбираться с непонятной ситуацией.
– Марфа! – наконец-то смогла выдавить из себя старушка, срываясь на истерический визг. – Да как ты можешь?
– Элеонора, – поправила её я. – Можно просто Эля. Не надо называть меня Марфой, я это имя скоро сменю. А насчёт того, что я могу или не могу, мы с вами тат-а-тет поговорим. Ребят, я в гости к этой милой женщине минут на десять-пятнадцать отлучусь, ладно? Это вон в тот дом, шестнадцатый.
Не дожидаясь ответа, я бесцеремонно взяла старушку под руку и повела её к упомянутому дому. На крылечке нас встретил Батон, который был безумно рад меня видеть, но тютюшкаться с котом мне было некогда. Втолкнула Клавдию Ильиничну в помещение, закрыла за собой дверь, отрезала ей путь к отступлению и вложила в свой взгляд всю злость, на какую была способна.
– Назара здесь нет, он вам не поможет, – процедила сквозь зубы, пока старушка пятилась от меня в большую комнату. – Он вернётся ночью. Вариантов событий до его возвращения всего два. Первый – вы немедленно отдаёте мне рябиновые бусы, которые Белена делала для Дарёны, и спокойно дожидаетесь сына, после чего у нас состоится долгая конструктивная беседа. Второй – я сейчас же спалю к чертям всю траву на том участке, о котором вы так беспокоитесь, найду целебный источник и высыплю в него пачку стирального порошка. В этом случае конструктивного диалога у нас не получится, зато причина всех моих бед будет устранена. Белена не даст вам целебную воду, а без неё вы долго не протянете. Все вы умрёте. Путь лесного духа завершится. Лес погибнет. Бусы или экологическая катастрофа – выбирайте.
– Ты спятила, – констатировала Клавдия Ильинична и обессиленно плюхнулась на стул.
– Нет, это вы спятили, когда решили, что имеете право чужие судьбы коверкать во имя своих личных интересов, – возразила я, чувствуя, что вот-вот сорвусь и сделаю старушенции какую-нибудь пакость. – Я разве просила вашего Назара меня к бывшему мужу привораживать? Просила меня в этот лес заманивать? Просила ведьмой делать? Нет, не просила. Но ведь Марфе вашей преемница нужна была, беспокойно ей на том свете было. Получили преемницу? Вот и пожинайте теперь плоды трудов своих. Я вам ни капли не благодарна, и плясать под вашу дудку не собираюсь. Меня с этим лесом и с вами ничего не связывает.
– Чем угрожать мне тута, разобралась бы сначала, что к чему, – проворчала старушка нервно. – Нет у меня бус. У Назара они. Вот вернётся, с ним и говори.
И правда. Бусы-то у Назара, а я забыла об этом. Он же с их помощью меня во сне из Кирова увёз, силу, наверное, из них черпал. Вот ведь… Но не идти же на попятную. Признаю поражение сейчас – меня же опять ни во что ставить не будут.
– Ага! – сменила я гневный тон на злорадный. – Значит, я права, и Назара здесь нет. Отлично!
Вышла из дома на улицу, громко хлопнула дверью, мысленно обругала себя последними словами за забывчивость и обнаружила, что охранники даже не думают меня охранять – им полагалось маячить во дворе или хотя бы за калиткой, но там никого не было. «А эти-то куда ещё пропали?» – заволновалась, но стоило мне протянуть руку к штакетнику, чтобы покинуть двор, как с дороги донеслось:
– Элеонора Алексеевна, оставайтесь там!
– Что случилось? – разволновалась я ещё сильнее, но послушно застыла на месте.
Под мужскими ногами зашуршал влажный песок дороги, и через минуту я увидела спину Сергея, который целился из пистолета куда-то в сторону леса.
– Там волки, – сообщил он мне хмуро. – Два здоровенных волчары.
– Где? – уточнила я, вздохнув с облегчением.
– В лесу за вашим домом. Их Виталя заметил. Близко не подходят, но чем чёрт не шутит. Держитесь за мной, я вас провожу.
– Это мои волки, – успокоила его я. – Они ручные. Вы с Виталиком новости не смотрите что ли?
– А если это другие? – продолжал волноваться он.
– Других здесь нет. Отойди.
– Элеонра Алексеевна…
– Отойди, говорю, – нахмурилась я.
Если перевёртыши решили показаться посторонним людям, значит, что-то случилось. Сергея моя уверенность не убедила – он продолжал держать пистолет на вытянутых руках и загораживать меня спиной все десять метров до моего домика, потом во дворе, и даже попытался ненавязчиво изменить мой маршрут, тесня к крыльцу.
– Серёж, уймись, – рассердилась я, руками отодвинув его в сторону, и увидела, что Виталик ведёт себя точно так же, только засада на волков у него на углу дома. – Ребят, ну правда. Во-первых, эти волки не кусаются. Во-вторых, они в деревню не заходят. Уберите стволы и не психуйте. За мной только не ходите, пожалуйста, а то с перепугу натворите тут дел. Мне только ментов на ночь глядя из-за стрельбы не хватало.
И пошла через огород к калитке на противоположном конце участка. Здесь крапивы было мало, поскольку прежние дачники раз в пару лет приезжали отдыхать и, видимо, наводили минимальный порядок на территории. Молодая поросль малины – это да, этого добра было навалом. А в конце участка когда-то кто-то пытался держать огород, и там земля ещё не полностью заросла травой, поэтому после дождей было ужасно грязно.
– Чё делать-то? – услышала за спиной голос Сергея.
– Работу свою, – сердито отозвался Виталий, и позади меня под их ногами зашуршали сорняки.
Увидев, что я приближаюсь, один из волков встал на задние лапы и повернулся вокруг себя, нетерпеливо поскуливая.
– Иду, иду, – улыбнулась я и уже через минуту была облизана шершавыми языками с ног до головы.
– Элеонора Алексеевна, вы бы как-то поосторожнее с ними, – взволнованно посоветовал Виталий. – Хищники всё-таки.
– Это Сергей и Виталий, они меня охраняют, – представила я растерянных мужчин волкам, мягко отбиваясь от бурных проявлений любви. – Они друзья, их нельзя есть, ясно?
Но перевёртышам не было дела до моей охраны – они тянули меня к лесу. Осторожно, за одежду, подтягивая, покусывая, подталкивая.
– Что-то случилось? – насторожилась я. – Куда вы меня зовёте?
– На болото, куда ж ещё? – проскрипело со стороны подлеска, а за моей спиной прозвучало громкое: «Твою ж мать!», и прогремел выстрел.
У меня заложило уши. Волки встали передо мной, оскалились и вздыбили шерсть на загривках.
– Вы оxpенели? – возмущённо уточнила я, выпрямившись во весь рост. – Кто стрелял?
– Я, – честно признался побледневший Сергей. – Виталь, ты тоже это видел? Там… Там…
– Там вообще-то окраина деревни, и могут ходить люди! – гневно сверкнула я на него глазами.
– Если сюда сейчас припрутся менты, Палыч с тебя шкуру спустит, – выдал мрачное пророчество Виталик и опустил пистолет. – Элеонора Алексеевна, шли бы вы в дом от греха подальше.
– Но там… Там… – продолжал таращиться на деревья Сергей.
– Там леший, – решилась я на откровения, поскольку иначе с этими двумя помощничками было, кажется, нельзя. А потом показала на волков. – А это перевёртыши. Они в любых животных превращаться могут и защищают меня. Это не волки, а лесные духи, ясно? А я ведьма, у которой проблемы. Если вы двое не в состоянии переварить это и усвоить, то садитесь в свой внедорожник и катитесь отсюда домой. Я с вами нянчиться не буду. Наживёте себе неприятности – сами и будете из них потом выкручиваться.
Если бы я была на месте моих охранников, то тоже долго соображала бы. Нормальные люди приехали делать свою обычную работу и оберегать клиента от реальных врагов, а тут такие новости. Леший, перевёртыши… Меня тоже колбасило, когда я со всем этим впервые столкнулась.
– Ну тише, тише… – погладила я волков по загривкам. – Успокойтесь. Эти дураки просто не понимают ничего. Они исправятся. Или уедут.
– Леший? – наконец-то прорезался у Сергея дар речи. – Настоящий леший?
– Скажи спасибо, что ты сейчас на защищённой от нежити территории находишься, а то он показал бы тебе, насколько настоящий, – проворчала я. – Вот где я теперь его искать буду? Болотную ведьму только он вызвать может, а вы его обидели.
Добила. На лице Виталика появилась кривая идиотская улыбка, а Сергей просто сел на мокрую землю и уронил пистолет.
– Охренеть… Леший… И ведьмы. Я сплю.
– Оставайтесь здесь, придурки, если не хотите до конца жизни в трёх соснах плутать, – посоветовала я и обратилась к перевёртышам: – Ведите, малышки. Теперь придётся за этих двух дураков извиняться.
В этот раз охранники послушались моего совета и остались на месте, а первёртыши повели меня к болоту кратчайшим путём. «Наверное, Белена передумала и всё-таки решила мне помочь», – предположила я. Было бы неплохо, но рассчитывать на столь удачное стечение обстоятельств не приходилось. До поваленной сосны мы добрались быстро, а там меня уже ждала упомянутая болотная ведьма-утопленница собственной персоной. И леший. Моховой пень громко скрипел, жалуясь на людей, а Белена пыталась вытащить из него пулю, застрявшую в древесине промеж больших зелёных глаз.
– Это так ты помогаешь? – зло сверкнула она на меня глазами.
– А зачем вы людям показываетесь? – парировала я. – Вас даже никто из деревенских не видел никогда. Это у меня последняя нервная клетка давно атрофировалась, а нормальные люди и реагируют нормально. Простите, что так вышло, но моей вины в этом точно нет. Месяц назад я бы тоже в штаны наложила, если бы лешего во плоти встретила. И парочку волков.
Волки, кстати, снова куда-то исчезли. Судя по всему, я была права – для них существует запретная черта и вокруг болота тоже. И провела эту черту не Белена, раз она так расстраивалась из-за того, что к ней никто не приходит.
Леший скрипел и ворчал до тех пор, пока из него не вытащили предмет неприродного происхождения. Грозился завести обидчиков в такие места, откуда они сроду не выберутся. В топкий овраг заманить, в прудах утопить, деревом придавить… Короче, перспективы для Серёжи и Виталика вырисовывались далеко не радужные, поэтому лучшим для них вариантом было убраться подальше от этого леса и больше никогда здесь не появляться. Белена вложила извлечённую пулю мне в руку и потребовала:
– Чёрта забери.
– Кого? – не поняла я.
– Ну это ведь по твоей милости он ко мне на дно трясины припёрся, разве нет? Ему там неуютно, Авдею боязно, мне маятно. Забирай и делай с ним что угодно, но чтоб духу его больше здесь не было.
«Ну и чёрт с вами», – вспомнила я своё пожелание, улыбнулась, а потом расхохоталась так, как не смеялась уже очень давно. Просто представила, что теперь в избушке ведьмы творится.
– Смешно тебе? – насупилась Белена.
– А я не могу его забрать, – продолжая улыбаться, развела я руками. – Я наследство Марфы не принимала, в меня его насильно засунули. Пользоваться не умею, правил не знаю, контролировать тоже не могу. Я ж поэтому к вам и приходила с просьбой всё по уму во мне переставить. И что теперь с этим чёртом делать, я тоже не в курсе. Будет вам компания чай целебный пить. Вы ему про жизнь болотную расскажете, он тоже найдёт, о чём поболтать. Зато не скучно.
– Издеваешься? – возмущённо выпучила она на меня глаза. – Я вот тебя сейчас жабой болотной оберну, будешь знать, как надо мной насмехаться!
– Обернуть не сможете, – вспомнила я. – Так нельзя. Можно только дух мой в жабу засунуть, но я ведь буду тогда тут квакать до потери пульса, пока не нажелаю вам ещё повеселее компанию. Поймите, эту проблему не я создала. Я никого не просила ведьмой меня делать. Даже не хотела этого, а теперь хочу, потому что иначе мне из всей этой передряги в нормальную жизнь не вернуться никак. Я вас по-человечески помочь прошу. Не ради корысти. Вы ведь даже не знали, что в деревне второй источник есть, пока я не сказала. И про колдуна не знали. А леший… – я скосила глаза на упомянутого хозяина леса. – Леший на два лагеря работает. И к вам подход знает, и перед колдуном стелется.
– Чего? – скрипнул пень. – Ты говори, да не заговаривайся! Ишь, чего мелет!
– Но вы же, уважаемый, про Назара знаете. И про то, как Оленевы последние сто лет жили, тоже. Вокруг деревни ходите, всё видите, от птичек, бабочек и комариков информацию получаете, а от Белены это утаиваете.
Стравливать лесную нежить с болотной, когда у самой жареный петух на хвосте сидит – не лучшая затея, но оно как-то само собой получилось. Пришлось коротать время, сидя на полусгнившем стволе поваленного дерева, пока ведьма трепала лешего за бороду и выясняла, друг он ей или змей подколодный. Колдовства в этих разборках не было никакого – бытовуха сплошная. Зато выяснилось, зачем леший моим охранникам показаться решил – он думал, что мальчики испугаются, в доме меня запрут и на болото не отпустят. А там и Назар приедет, который по мою душу очень некстати отлучился.
Когда леший был побит, оскорблён на все лады и отпущен, Белена наконец-то соизволила уделить внимание и мне тоже. Уже стемнело, но для того, о чём я её просила, дневной свет и не нужен. На дно трясины спускаться тоже не пришлось – доставшиеся мне от Марфы способности перевернули должным образом на месте. После этого ведьма научила меня защитному заговору, который и правда оказался очень простым, но действенным – проверили практическим путём сразу после применения, и ведьмино колдовство через защиту пробиться не смогло. Ещё я спросила её, как можно людям память немножко подчистить, чтобы ненужные воспоминания убрать – это для моих охранников, чтобы они не растрепали никому про увиденное и услышанное. И только после этого я дистанционно пожелала застрявшему на дне трясины чёрту убираться обратно в Ад. Белена сбегала домой проверить результат и вернулась довольная – чёрт убрался.
– Странная ты, – сообщила она мне. – Тяжко тебе будет, если взвалишь на себя то, что намерена взвалить. Уезжай и живи спокойно далеко-далеко отсюда.
– Я не могу уехать, – улыбнулась я ей. – Если я уеду и ничего не сделаю, рано или поздно Артур Карпунин дотянет свои загребущие руки до сокровищ этого леса, и тогда здесь всё погибнет. Вы погибнете. Перевёртыши пострадают. Моховики, лесавки… Я уж молчу про обычных животных и птиц. Убежать и спрятаться проще всего. Я всю жизнь так делала. А теперь не хочу. Если не я, то больше спасти этот лес некому.
– Выглядишь на четверть века, а рассуждаешь, как старуха древняя, – констатировала ведьма. – Видать, своей жизни у тебя нет, раз чужие так заботят.
– В моём вещем сне вы говорили, что это из-за пустоты во мне, которая предназначена для волшебства и была незаполненной.
– Вещий сон! – всплеснула она руками. – Вот о чём я сказать-то тебе забыла! Домовой! Дарёнка рассказывала как-то, что в их доме домовой живёт, который вещие сны насылать может. Это редкость большая.
– Нефёд, – кивнула я. – Он при Оленевых изначально жил, его только последняя хозяйка гнать начала. Маленький, косматый, пёстрый. И почему-то в кошку трёхцветную превращается, а не в кота. Я его с собой отсюда забрала, когда уезжала, а сейчас мы вернулись, и придётся как-то его у Назара отбирать, потому что между ними сделка.
– Береги его, – посоветовала Белена. – Отнимай у колдуна любым способом и от себя не отпускай. Мне б такого в моей молодости, я бы на дно этой трясины не угодила.
– Да я не против, только его фиг прокормишь, – усмехнулась я. – Вы извините, но мне возвращаться надо, а то мои охранники психанут, пойдут меня искать, и леший им пакость какую-нибудь сделает. Я буду часто приходить, если хотите. Мне друзья и союзники вроде вас очень нужны. Только не знаю, как вас вызывать. Надо бусы у Назара отобрать, тогда и приду сама в гости, хорошо?
На том и сговорились. На прощание я получила персональный способ вызова ведьмы из трясины на край болота, разрешение приходить в любое время по поводу и без повода и совет быть осторожной со способностями Марфы – она всё-таки могущественной ведьмой была, и управлять такой силой непросто. Домой возвращалась одна – перевёртыши опять куда-то запропастились. А леший за мной следил – я чувствовала его присутствие. Я вообще многое начала чувствовать после того, как приняла то, от чего раньше отказывалась. Увы, времени на освоение полученного было катастрофически мало – дома меня ждал разговор по душам с Сергеем и Виталиком, а ночью должен был вернуться Назар. И ещё нужно было поужинать. И поспать хоть немного. Я хоть и ведьма, но всё-таки человек. Естественные потребности никто не отменял.
Я научилась освещать себе путь, не поджигая ничего вокруг. Не сразу, правда. Хорошо, что лесная подстилка была влажной, и удавалось быстро затоптать плоды первых экспериментов, но где-то со второй трети пути я уже шла по лесу вполне спокойно, а в паре метров впереди меня в воздухе двигался мини-факел, сооружённый из обычной сосновой шишки и небольшого количества настоящего огня. Кто бы увидел со стороны – обалдел бы. Леший точно обалдел. Ему же страшно – а вдруг криворукая ведьма-недоучка его лес спалит.
Охранники ждали меня в доме – воткнули в розетку фумигатор и наслаждались отсутствием комаров, коих на улице было не пересчитать. Я думала, что мальчики в шоке, что мне придётся их успокаивать и использовать амнезийное заклинание, подсказанное Беленой, но, к счастью, нервные системы у моих церберов оказались довольно-таки крепкими.
– Элеонора Алексеевна, – с упрёком во взгляде и голосе начал хмурый Виталик, – ну нельзя же так. Мы же за вас отвечаем. Если с вами что-то случится, спрос с нас будет.
– То есть увиденное и услышанное вас нисколько не смущает? – уточнила я и положила пулю на стол перед Сергеем. – Метко стреляешь, молодец. Прямо между глаз попал. Только теперь леший на вас очень сердит.
– Нас предупредили, что вы со странностями, но без конкретики, – сообщил Серёжа и глупо улыбнулся. – Это и правда был леший?
– Правда, – кивнула я и устало опустилась на старый, потрёпанный диван. – Ребят, с тех пор, как я впервые приехала в этот лес, вся моя жизнь похожа на одну большую странность, поэтому я даже не знаю, как вам это всё объяснять. Я привыкла считать себя реалисткой, атеисткой и в принципе человеком адекватным, но… В местной трясине живёт болотная ведьма-утопленница, которой давно за триста перевалило. Где-то в реке есть омут, в котором сидит её муж-водяной. По лесу столько нежити шастает, что я даже не могу точно сказать, кто это, если встречу. А у Семёныча в пятом доме кикимора есть. И вообще всем старикам здесь уже по сто лет, а то и больше. Ночью приедет колдун, у которого дом на том участке, который я вам показывала, и я не понимаю намерений этого человека.
– Там же нет дома, – ещё шире улыбнулся Сергей, почёсывая за ухом трёхцветную кошку.
– Есть, – возразила я. – А ты сейчас гладишь домового. Нефёд, покажи ему.
– Твою же ж! – прозвучало в следующий момент, и домовой полетел через всю комнату, суча в воздухе ножками и вдохновенно бранясь.
Он шмякнулся о стену, упал, начал ныть и жаловаться, а мне пришлось взять его на руки и успокаивать. Парни таращились на Нефёда, он обиженно зыркал на них круглыми жёлтыми глазами и ворчал что-то о злобе и ненависти людской.
– Я могу избавить вас от воспоминаний обо всём этом и отправить по домам, – предложила я охранникам. – Понимаю, что это сложно переварить. Забыть проще. Карпунину скажу, что выгнала вас, потому что… Короче, придумаю что-нибудь такое, чтоб вы виноватыми не выглядели.
– Нас уволят, – сообщил Виталик. – Хотите вы или нет, нравится нам это или не очень, нормально здесь всё или до сказочного странно, но перед нами поставлена конкретная задача. Мы и так уже опарафинились, когда вас в лес одну отпустили. Если мы ещё и уедем, то завтра же будем вольными птицами без рекомендаций и возможности трудоустройства на аналогичную работу.
– То есть вы готовы поверить в магию и существование сказочных существ только потому, что не хотите лишиться работы? – недоверчиво осведомилась я. – Вам настолько хорошо платят?
– Но вы же бесплатно в это верите, – парировал он, помолчал немного, побарабанил пальцами по столу… – Мне пятнадцать было, когда ночью однажды ни с того ни с сего кровь носом пошла. Просто течёт, течёт… Пока не начал сознание терять. Мать испугалась, «скорую» вызвала. Меня в больницу забрали. Обследования, капельницы, уколы… Вроде бы и не при смерти, но состояние такое было, как будто всё уже, финал. И сделать ничего не могут – оно всё течёт и течёт. Остановится вроде бы, а потом по новой. Я за неделю в весе больше десяти килограммов потерял. Есть не мог, не вставал почти. Мать ревела постоянно. Отпуск взяла на работе за свой счёт, рядом со мной сидела. А потом пришла деваха – красивая, длинноногая, грудь четвёртого размера. Выгнала всех, кто в палате был, и мамке моей говорит: «Ещё раз я тебя рядом со своим мужем увижу или хотя бы услышу о том, что ты снова возле него вертишься, пеняй на себя. Сначала сына похоронишь, а потом и сама следом отправишься». И всё. После её ухода у меня кровотечение прекратилось. Я верю, Элеонора Алексеевна, потому что сталкивался с этим. Леших, правда, встречать не доводилось, но существование потустороннего на себе испытал.
– Ужас какой, – ошарашенно уставилась на него я. – Не знаю, могу я так или нет, но ничего подобного делать точно никогда не буду. Как так вообще можно?
– Да вот так, – пожал он плечами. – У меня с тех пор в голове как перемкнуло что. Страха нет. Совсем. Инстинкт самосохранения есть, а страха нет.
Я вспомнила, как он опустил пистолет, когда лешего увидел. Если у человека нет страха, то для него вся эта нечисть – просто что-то необычное, но не пугающее. Зато у Сергея страха хватало на двоих. Я как-то не подумала о том, что он не просто жизнерадостный, а в принципе эмоциональный. Как такому вообще оружие доверили? Его и в охрану-то брать не стоило.
– А я что-то как-то не очень… – обрисовал своё отношение к происходящему упомянутый Сергей. – Не то чтобы совсем критично, просто странно это всё.
– Если не уверен, что сможешь освоиться, тогда лучше уезжай, – хмуро сдвинула я брови. – В этом лесу такие дела творятся, что нервным здесь делать нечего.
– Не-не, я нормально, – замотал он головой. – Привыкну. Не сразу, конечно…
И покосился на Нефёда, который получил в качестве компенсации за физический и моральный ущерб упаковку фиников и уплетал их вместе с косточками и пластиковой подложкой.
Охрана – это, конечно, хорошо, и с вооружёнными ребятами рядом как-то спокойнее, но ведь это тоже создавало определённые сложности. Тайное должно оставаться тайным. Насколько я поняла, в Лесном на данный момент жили только те, кто был посвящён в секреты этого леса. Даже Борис, сын Клавдии, знал далеко не всё, раз уж родная мать пожалела для него целебной воды. Виталик и Сергей – люди новые, непроверенные. Я понятия не имела, какую информацию им можно доверить, а какую лучше оставить при себе. Про источники я Карпунину не говорила. Возможно, он ничего об этом не знает. Или знает, но тоже помалкивает. Значит, этот секрет лучше не выдавать никому. Так всё вдруг сложно стало, что захотелось лечь и не шевелиться до тех пор, пока эта грозовая туча не рассосётся сама собой. Но ведь она не рассосётся.
– Есть хочу, – констатировала я, чувствуя, как от громкого чавканья Нефёда у меня самой рот наполняется слюной. – Готовлю я ужасно, так что будете либо давиться подгоревшей яичницей с колбасой, либо бомжпакетами.
Мальчики согласились на яичницу. Мальчики… Сергею на вид было чуть меньше тридцатника. Высокий, мускулистый, белобрысый. А Виталику явно уже давно перевалило за тридцать пять – поджарый кареглазый шатен со спокойствием удава и грацией пантеры. Я как-то привыкла думать, что в охрану совсем молодых парней нанимают, которые пошустрее, но такие, как эти, видимо надёжнее, раз Карпунин прислал их заботиться о драгоценности вроде меня.
Пока я гремела в кухне посудой и портила продукты, Сергей извинялся перед домовым. Со стороны это звучало невероятно глупо, особенно когда из комнаты доносилось ворчливое «Шиш тебе!» или «Понаехали тута, злыдни». В конце концов Нефёд спёр у охранника бесполезный в этой глуши телефон и растворился в воздухе – из вредности. Удивительно, как Серёжа умудрился всего за пару-тройку часов настроить против себя и лесную нечисть, и домашнюю. «Надо бы им с Виталиком защиту сделать», – подумала я, отскребая от сковороды традиционно подгоревший ужин. Вроде бы и стояла всё время у плиты, и следила, а оно всё равно пригорело. У меня всегда так – либо пересол, либо угольки. Пока замужем была, ничего подобного не случалось. Готовила плохо, конечно, но не до такой степени.
– Уголь подан! Садитесь травиться, пожалуйста, – поставила я на стол перед мужчинами сковороду, предусмотрительно положив под неё разделочную доску. – В следующий раз соглашайтесь на бомжпакеты, их испортить сложно.
Хлеб, сыр и колбасу тоже сложно испортить, если просто нарезать их для бутербродов, поэтому голодным никто не остался. Да и на поверхности яичницы тоже было достаточно съедобного. Я для себя редко готовила, потому что лень было. По дороге с работы либо покупала в супермаркете то, что можно просто разогреть в микроволновке и съесть, либо йогурты, фрукты, овощи, булочки. Здесь я тоже в список необходимых продуктов включила годовой запас вермишели быстрого приготовления, заварную овсянку, готовые замороженные котлеты и микроволновку, но последнее Виталик не купил, потому что его не устроили имеющиеся в наличии бренды. Обещал завтра свозить меня в Мухино – мне ведь и одежда нужна тоже, заодно там в магазинах бытовой техники можно найти кухонные надобности поприличнее.
– Ребят, а что бы вы делали, если бы я не вернулась с болота? – как бы невзначай поинтересовалась я, всё ещё озадаченная тем фактом, что они дожидались моего возвращения даже не на улице, а в доме.
Вопрос поставил их в тупик, а у меня появилось неприятное ощущение, что что-то здесь не так. Внутренний голос разбудил паранойю, и я подозрительно сощурилась, отложив сторону вилку, которая немедленно совершенно фантастическим образом исчезла вместе с кусочком подгоревшей колбасы.
– Нефёд, вилку верни, – потребовала я, не отрывая взгляд от озадаченных мужчин, и получила столовый прибор обратно, но уже в пожёванном состоянии.
Что-то и правда было не так. Атмосфера в комнате стала какой-то напряжённой, и охранники явно пребывали в растерянности, пытаясь подыскать правильный ответ на мой простой вопрос. «Защита!» – вспомнила я и мысленно проговорила заговорные слова, адресуя поток защитной энергии Сергею. Поток достиг цели, сконцентрировался в энергетическом поле объекта и начал расширяться, вытесняя из человека всё магическое, что было навязано до этого. Сергея затошнило. Он сглотнул слюну раз, другой, а потом побледнел, сорвался с места и умчался в санузел очищать желудок от только что съеденной пищи. Я перевела взгляд на застывшего в недоумении Виталика и вздохнула.
– Вы с кем-нибудь разговаривали здесь до того, как я приехала? К вам кто-нибудь подходил?
– Дед с лошадью мимо прошёл, – сразу же отозвался Виталий. – Посмотрел косо, но даже не поздоровался.
Пётр Семёнович мог подослать к ним кикимору с её гипнотическими способностями, но зачем? «Леший показался, чтобы ребята испугались и не пустили меня на болота. А они пустили. Если рассуждать логически, то испуг должен был заставить их выполнять свою работу ещё более старательно, но вышло наоборот. Получается, лешему было велено удержать меня в деревне, а Семёныч внушил мальчикам не препятствовать моим действиям. Так что ли?» – снова запуталась я. Это уже начинало бесить. Загадка на загадке сидит и загадкой погоняет – у любого нормального человека крыша поедет от такого.
Я сделала защиту и для Виталика тоже, потому что не могла допустить, чтобы рядом со мной находились люди, которым нельзя доверять. Туалет в доме один, там в обнимку с белым троном засел Серёжа, поэтому Виталик убежал на улицу, а я скормила проявившемуся Нефёду остатки яичницы и осторожно поинтересовалась:
– Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит?
Домовой перестал чавкать, приволок из кухни веник и доверительно сообщил:
– Фроська Назара не любит. Она приходила сюда. Косы видишь на метле? Её работа. И паутину под кроватью в узел связала. Узлы-то непростые.
– И как это понимать?
– Помочь тебе она хочет. Она подневольная, как я. Назару служит. Он теперь накажет её за то, что вмешалась.
– То есть это всё-таки кикимора у ребят в головах покопалась и из нормальных охранников в дураков их превратила? – уточнила я.
– А разве плохо вышло? – невозмутимо поинтересовался Нефёд. – Она ж это не для зла, а на пользу тебе.
– Сама? Или ей дед приказал?
– Старик ей не хозяин, – пояснил домовой. – У него конь, а у коня есть хвост и грива. Для того животину и держит, чтоб кикимора при делах была и умения свои не растеряла. А у бабки напротив дворовой в сарае живёт. Злющий без меры, потому как тоже не сам по себе.
– Назар всю местную домашнюю нечисть в рабстве держит и в своих целях использует? – наконец-то дошло до меня.
– Сама ты нечисть, – обиделся Нефёд. – Все вы люди такие. Только и умеете обзываться.
– Прости, я по привычке, – примирительно улыбнулась я и скормила ему в качестве извинений два больших бутерброда.
Значит, не мешать моим замыслам и действиям охранникам на магическом уровне велела кикимора. Бус у меня при себе не было, в трясину я без них никак не попала бы, грязь оттуда не принесла бы… Получалось, что деревенская домовая нежить на моей стороне, но ведь и это тоже всё не просто так. Услуга за услугу, и за помощь как-то расплачиваться придётся. И не факт, что я сделала правильные выводы. Союзники – это очень хорошо. Союзники, способные на колдовство – ещё лучше. Но сначала нужно было понять, во что меня угораздило вляпаться, и против чего я пытаюсь воевать. Сколько времени уже прошло с тех пор, как меня занесло в эту глушь? Неделя? Больше? А я ни на шаг не приблизилась к разгадке. Даже наоборот – каждый новый день приносил новые открытия, от которых всё запутывалось ещё сильнее.
– Мяу! – донеслось с улицы.
– Брысь отсюда! – попытался прогнать кота Виталик.
Я выглянула во двор и сердито проворчала:
– Не гони его. Батончик, иди сюда, я тебе колбаски дам.
В темноте раздался громкий хлопок, и что-то с силой ударило мне в плечо, отбросив обратно в комнату. Я не удержалась на ногах и упала. Попыталась встать – не получилось. Перед глазами поплыли разноцветные круги, в ушах зазвенело, и последнее, что я успела увидеть перед тем, как потеряла сознание – бурое пятно, расползающееся по серой ткани моего спортивного костюма. Потом на улице прогремел выстрел, и мимо меня на подмогу к коллеге промчался Сергей. «Это не Назар. Он ещё не вернулся», – подумала я и отключилась.
Плечо болело нестерпимо. В голове как будто шептались сто голосов одновременно, вызывая непреодолимое желание прекратить этот отвратительный, навязчивый шум.
– Марфуша… – донёсся откуда-то издалека знакомый голос. – Машка, просыпайся. Хватит валяться.
Я с трудом разлепила налившиеся свинцовой тяжестью веки, подождала, пока взгляд немного прояснится, и поняла, что всё ещё нахожусь в том же самом доме – кто-то перетащил меня на диван и заботливо подсунул под голову старую, пахнущую сыростью подушку.
– Ну наконец-то! – обрадовался моему пробуждению обладатель знакомого голоса, подошёл, поставил стул рядом с диваном спинкой вперёд и уселся на него верхом, как на лошадь. – Ну привет, любимая.
– Демид? – не поверила я своим глазам и с большим трудом села, заметив, что никто не озаботился перевязкой моей раны.
– Ага, – кивнул мой бывший муж. – Демид. Соскучилась?
Я промолчала, потому что не могла сообразить, как реагировать на его появление. Кто-то стрелял в меня. Виталик был на улице, Сергей выбежал туда же. Судя по тому, что в доме я осталась один на один с нежданным гостем, который не проявлял ни малейших признаков заботы у моём благополучии, с ребятами случилось что-то очень нехорошее.
– Про охранников своих думаешь? – улыбнулся Демид, заметив тревогу на моём лице. – Их здесь нет. Они постреляли немного, а потом поехали кататься на своём огромном джипе и случайно съехали в реку прямо за деревней, где самое глубокое место.
– Ты их убил? – почему-то совсем не удивилась я.
– Да они ещё живы были, когда машина ко дну пошла, – пожал он плечами. – Стекло выбить пытались, а оно же бронированное. Дураки, короче. Надо было попроще машину покупать, из которой выбраться не настолько проблематично.
У меня появилось желание стереть наглую ухмылку с этого когда-то любимого лица, но сил не было даже на то, чтобы встать. От потери крови кружилась голова, в глазах то и дело начинало рябить, поэтому не получалось даже толком сосредоточить внимание на каком-нибудь одном предмете. И с мыслями тоже творилось что-то непонятное – кисель вроде того, в какой в моём вещем сне превратился разум после шёпота кикиморы.
– У тебя в плече заговорённая деревянная пуля, – сменил Демид тон с беззаботно-издевательского на злобный. – Вытащить ты её сама на сможешь, пользоваться способностями тоже не получится. Нужна ведьма, чтобы снять заговор и вынуть эту дрянь. Но и после этого рана не заживёт, а будет гнить. Её нужно лечить специальным составом, в основе которого… Ну ты сама понимаешь, о чём речь, да? Чем быстрее доберёшься до трясины, тем для тебя же и лучше.
Всё повторялось. Всё как в моём вещем сне, только обстоятельства и детали другие. Ночь, Лесное, шёпот в ушах, рассудок замутнён, кто-то заставляет меня идти на болота – всё то же самое. Но во сне мне дали бусы, чтобы я добралась до трясины, потому что другого способа пробраться туда не существует. Бусы увёз Назар, а Демид, кажется, о них вообще не в курсе. Вывод? Либо они заодно, и меня выгонят в лес сразу же по приезду старика, который вот-вот должен вернуться, либо мой бывший муж работает на кого-то другого. На Карпунина-старшего, например.
– Ты же Оленев, – вслух произнесла я. – Ты дальний родственник тех, кто здесь живёт.
– Какая поразительная проницательность! – ядовито усмехнулся он. – Только я не дальний. Если бы ты не смотрела на меня все шесть лет нашего брака преданными щенячьими глазами, а задавала вопросы, то знала бы обо мне куда больше, чем успела узнать. Но ты ведь ни о чём не спрашивала. Не переживала из-за того, что я с родителями тебя так и не познакомил. «Всё, что было до нашей любви, не имеет значения», – так ты, кажется, сказала, да? Я дословно не помню уже.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
