Страница 2 из 3
Рано утром, едва забрезжил рассвет, Мартину разбудил весёлый свист синицы. Селина сидела у открытого окна и щебетала во всё горло.
– Не удивляйся, конфетка! – весело промолвила она. – Мы, пернатые, встаём рано.
– Тише, тише, тебя могут услышать! – испуганно прошептала Мартина.
– Да кого мне бояться! – хвастливо воскликнула Селина. – Здесь ведь ни котов нет, ни мальчишек с рогатками! А ваши пряники с кренделями я так расклюю, что крошек не останется!
Мартина пришла в ужас.
– Что ты говоришь! Ведь я тебя пригласила, разве так можно!
Синица рассмеялась:
– Да шучу я, Мартишка, шучу! Мы ведь теперь с тобой как сёстры, неужели же я кого-нибудь тут обижу! Обещаю вести себя прилично, можешь не сомневаться!
– Тогда давай завтракать, а потом я покажу тебе город, пока все спят.
Мартина приготовила кофе с сухариками, и они с синицей наскоро подкрепились. Затем девочка заглянула в платяной шкаф и извлекла оттуда широкий плащ с капюшоном, сшитый из фантика от конфеты «Гулливер». Плащ оказался синице как раз впору, только лапки слегка торчали.
Замаскировав таким образом свою новую подругу, Мартина вывела её на улицу. Леденцовые петушки на крышах ещё не кричали, весь Свитбург спал крепким предутренним сном. Сладко спала и лошадка на лужайке. Мартина не стала её будить, к тому же цокот копыт по мостовой мог привлечь к себе внимание.
Мартина провела гостью по улицам Свитбурга, показала самые красивые места. Никто не попался им навстречу, лишь на перекрёстке улиц у цирка Франко Зефирелли несколько рабочих-пряников строили какое-то сооружение из кусочков сахара-рафинада. Над стройкой вился и командовал сверху рабочими розовый марципановый амурчик с коротенькими крылышками. Синица полуприсела, скрывая лапки под плащом, но строители были так увлечены работой, что даже не взглянули в их сторону.
– Бог в помощь! – пискнула, не сдержавшись, Селина.
Амурчик сверху недобро посмотрел на проходящих.
– Проходите, проходите, не мешайте! – и закричал на уронившего кусочек сахара пряничного человечка. – Ну кто так кладёт?! Кто так кладёт, я спрашиваю?!
Мартина и Селина поспешили пройти мимо.
У памятника основателям города синица долго стояла в восхищении.
– Какая глыба! – восклицала она. – Какие матёрые человечищи!
Потом Мартина показала своей новой подруге театр, стадион, парки и фонтаны Свитбурга, помадковую набережную Лимонадной реки и мосты через неё: Крекерный, Шоколадный и Соломенный подвесной. Тем временем становилось всё светлее, и первый петушок уже прокричал своё «Кукареку!».
– А теперь садись мне на спину! – сказала синица, сбрасывая бумажный плащ. – Ты ведь и сама не видела город сверху, не правда ли?
Мартина кивнула. С высоты панораму города могли видеть только альпинисты, покорившие гору Сахарная Голова. Ангелочки и марципановые голуби не летали так высоко. Пересилив свой страх, девочка решительно уселась верхом на синицу, вцепившись что было сил в её пёрышки. Селина слегка разбежалась, взмахнула крыльями, и они поднялись высоко над городом. Сердечко Мартины ёкнуло и почти замерло. Она крепко зажмурилась, но любопытство взяло верх, и девочка открыла сначала один глаз, а затем и второй.
Как же красив был Свитбург в лучах утренней зари! И крыши пряничных домиков, и золотая листва шоколадных деревьев, и яркие цветы на кремовых клумбах – всё сияло и переливалось всеми цветами радуги.
Они взлетели на самую вершину горы. Отсюда был виден не только Свитбург, но и другие города Маркетании, и реки, и горы, и леса, и даже край Моря радости. Прямые линии транспортёров пересекали страну из конца в конец. Мартина широко открытыми глазами смотрела на всю эту красоту, и ей уже не было страшно.
Розовые облака из сахарной ваты дремали, зацепившись за верхушку горы.
– Вот тебе, конфетка, и материал на костюмчик! – весело сказала Селина.
– Бери, не бойся, их тут много!
Мартина потянула за край облака. Оно оказалось лёгким, почти невесомым. Девочка аккуратно свернула облако в рулончик.
Между тем город просыпался. Снизу послышалось блеяние, и на склоне горы, поросшем трёхцветной мармеладной травкой, показалось стадо марципановых барашков. Шерсть у барашков тоже была из сахарной ваты, отчего они были похожи на маленькие облака. Пастуха у барашков не было, они гуляли сами по себе, так как были очень умны. Настолько умны, что им даже разрешалось, как мы убедились ранее, судить спортивные соревнования.
Полюбовавшись ещё немного восхитительным видом сверху, Мартина с новой подругой благополучно вернулись в домик из пастилы. После завтрака девочка отправилась в школу, а потом до позднего вечера шила карнавальное платье из облака. Селина помогала как могла, в основном давая ценные советы.
Глава 5. НЕВЕРОЯТНЫЙ КАРНАВАЛ
Утром следующего дня жителей Свитбурга разбудили звуки трубы, барабанная дробь и крики зайца-глашатая:
– ВСЕ НА КАРНАВАЛ!
Весёлая толпа горожан хлынула на улицы. Многие были в маскарадных костюмах, другие просто вышли поглазеть на красочное зрелище.
Карнавальное шествие должно было начаться на пересечении улиц Франко Зефирелли и Юозаса Тянучкиса, где была воздвигнута грандиозная триумфальная арка из белоснежного рафинада, украшенная великолепными кремовыми розами. Сверху на арке восседали три ангелочка, вернее, два ангелочка и один уже знакомый нам амурчик. В руках у амурчика был список участников парада. По его команде ангелочки трубили в трубы, и участники по очереди проходили под аркой и следовали до Центральной площади.
На площади у памятника Безе и Эклеру на трибуне, также сложенной из кусочков сахара, парад принимали мэр Свитбурга господин Тульский, начальник полиции майор Твердец и другие уважаемые жители города, в том числе директор школы Иван Кузьмич и мадам Эклер. Вскоре все они заняли свои места, и шествие началось.
Открывали его пятьдесят шоколадных зайцев-барабанщиков в ярко-малиновых мундирах с золотыми погонами и аксельбантами. Они задали ритм параду. За барабанщиками следовал духовой оркестр полицейских в голубой парадной форме. Дойдя до площади, музыканты остановились по бокам трибуны и продолжали играть, а все остальные с криками «Ура!» проходили дальше.
За музыкантами проследовала колонна пряников-строителей в облитых свежей глазурью касках, за ними – группа трубочистов из чёрного горького шоколада, затем проскакали лошадки в цветах и лентах. Прошли марципановые барашки и коровки, звеня колокольчиками. Жонглируя драже и баранками, прокатились на бубликах-моноциклах весёлые клоуны из цирка Зефирелли. За ними шёл шоколадный слон, на спине которого крутила сальто шоколадная обезьяна. Затем на площадь начали одна за другой выезжать разукрашенные платформы на колёсах. Здесь фантазия жителей Свитбурга проявилась в полной мере. Провезли неимоверной величины мармеладного крокодила с зубами из белого шоколада, за ним проехало гигантское пирожное в виде кита, из спины которого бил фонтан лимонада. Следующая композиция представляла собой озеро из черничного желе, в котором плавали кремовые лебеди. За лебедями следовал макет горы Сахарная Голова, извергающей, подобно вулкану, шоколадную лаву, затем из-под арки, едва не свалив её, выехал многоэтажный торт с расположившимся на нём оркестром джазовых музыкантов.
Мэр города и другие почётные горожане приветствовали проходящих с трибуны. Перед господином Тульским был выставлен микрофон, в который он время от времени выкрикивал здравицы в адрес демонстрантов.
– Да здравствуют лучшие ученики Кондитерской школы №1!
На площади наконец появилась школьная колесница в виде огромного пирожного-корзиночки, заполненного девочками в розовых гимнастических костюмчиках. Когда пирожное поравнялось с трибуной, девочки выстроились в трёхярусную пирамиду, на вершину которой взобралась Перникулина и сделала «ласточку». Оказавшиеся внизу подруги с трудом удерживали её в равновесии. Номер был отрепетирован заранее, но никто не учёл того, что колесница будет двигаться, причём не совсем равномерно. Однако Перникулина всё же смогла удержаться, и даже пыталась улыбаться, хотя вместо улыбки на её лице застыла вымученная гримаса. Зрители аплодировали, не жалея ладоней, а тётушка Эклер от волнения чуть не свалилась с трибуны. Да, это была серьёзная заявка на то, чтобы стать королевой карнавала!
Шествие приближалось к концу. Над площадью, разбрасывая мелкие разноцветные конфетки, пролетела бригада ангелочков, и мэр уже снял пряничную кепку, чтобы произнести речь, как вдруг толпа ахнула.
– Смотрите, смотрите!
Сахарное облако спустилось откуда-то с высоты и закружилось над площадью, сияя и переливаясь разноцветными искрами. Как вы уже догадались, это была Мартина верхом на Селине. Шлейф великолепного платья вился за ней, раздуваемый ветерком. Птица продемонстрировала несколько фигур высшего пилотажа, от которых у зрителей захватило дух. Казалось, что Мартина вот-вот сорвётся вниз и разобьётся, но девочка держалась крепко. Вообще-то для страховки она привязалась к синице липким ремешком. Показав всё, на что была способна, птица грациозно приземлилась у фонтана. Гром аплодисментов приветствовал Мартину и её подругу.
– Браво! – кричали восхищённые зрители.
– Это Мартина! Это наша Марципанова! – восклицали узнавшие девочку мадам Эклер, Иван Кузьмич и ученики школы.
Шоколадные зайцы от восторга начали бить в барабаны и литавры.
Мэр Тульский подошёл к микрофону:
– Пожалуй, это лучшее, что я сегодня видел! Данными мне полномочиями объявляю королевой карнавала…
Он не успел договорить, так как на трибуну взбежал лейтенант Гамлетко. Полицейский что-то взволнованно зашептал на ухо своему начальнику, но поскольку микрофон был рядом, то до публики долетели некоторые обрывки фраз:
– Нарушитель порядка… порча имущества… арестовать!
Несколько крепких галетных парней угрожающего вида уже тащили упаковочную сетку для поимки птицы. Мэр, посовещавшись с майором, снова подошёл к микрофону.
– К сожалению, в связи с неожиданно открывшимися обстоятельствами, я вынужден отдать приказ…
Вдруг страшный грохот прервал его речь. Над площадью пронёсся вздох ужаса, и недавно весёлые участники карнавала обратились в паническое бегство, сбивая друг друга с ног. Находившиеся на трибуне не сразу поняли, в чём дело, потому что стояли спиной к памятнику основателям города, а когда обернулись, то в страхе попрыгали вниз. Случилось то, чего никто не ожидал: монументальные фигуры Пьера Эклера и Жоржа Безе внезапно ожили и, покинув свой пьедестал, двинулись в толпу.
Зрелище было поистине ужасное. Шоколадные великаны крушили всё на своём пути. Их бесстрастные лица не выражали никаких эмоций, казалось, что они двигаются вслепую, но это было не так. Гигантский Жорж Безе очень точно попадал кулаками в цель, а Пьер Эклер размахивал шоколадным свитком как дубинкой, словно мух прихлопывая тех, кто не успел увернуться.
Сахарная трибуна была разрушена, торты-колесницы растоптаны. Участники карнавала, зрители и почётные гости в страхе бежали вдоль бульвара Братьев Батончиков, преследуемые ожившими скульптурами. От взмахов кулаков Жоржа Безе слетали крыши домиков и валились деревья. Превратившийся в дубинку рулон с рецептами Пьера Эклера гулял направо и налево. Оказавшиеся беспомощными стражи порядка бежали впереди толпы. Кто-то пытался спастись, оседлав лошадку или барана. Оглушительно визжали марципановые поросята.
Синица вместе с Мартиной взлетела в воздух и наблюдала всё это сверху.
– Что это за бедлам? – недоумённо спрашивала она. – Это что, по сценарию так задумано? Это кто же такие сценарии пишет?!
Мартина от страха плакала и не могла произнести ни слова. Вдруг сквозь слёзы она увидела, как по бульвару бежит, то и дело оборачиваясь, Иван Кузьмич, а за ним гонится Пьер Эклер с дубинкой. Несчастный директор остался один на один с шоколадным монстром. Остальные бежавшие кто укрылся в переулках, кто был раздавлен безжалостной пятой истукана.
– Селина, вперёд! – крикнула Мартина. Страх куда-то пропал, осталось лишь желание помочь Ивану Кузьмичу. Синица поняла её и поддержала. Она спикировала сверху на голову Пьера Эклера и начала клевать его в затылок. Но шоколадное чудовище было так велико, что даже не обратило внимания на какую-то птичку. Чтобы одолеть монстра, нужна была стая таких, как Селина.
Иван Кузьмич инстинктивно бежал по направлению к школе, словно её пряничные стены могли защитить своего директора. Пьер Эклер уже занёс пару раз дубинку над головой Ивана Кузьмича, и казалось, что бедному зайцу вот-вот придёт конец, но преследователь промахнулся.
Неожиданная идея вдруг пришла в голову Мартине:
– Скорее, Селина, скорее! Мы должны успеть!
Они обогнали шоколадную громадину и первыми влетели в школу. Мартина бросилась в свой класс, включила печку, повернула регулятор температуры на полную мощность и открыла дверцу духового шкафа. Впопыхах она даже не подумала надеть плащ из защитной фольги. Вырвавшийся из духовки жар опалил сахарное платье и едва не сжёг саму Мартину, но синица вовремя подхватила её и вынесла наружу.
– Иван Кузьмич! Сюда!
Обезумевший от ужаса директор бежал из последних сил. Синица подхватила и его и буквально выдернула из-под роковой дубинки Пьера Эклера. Шоколадный монстр по инерции влетел в вестибюль школы, где благополучно застрял. Между тем печка нагревалась всё сильнее, и пышущий из неё жар очень быстро начал расплавлять шоколадную глыбу. Пьер Эклер начал уменьшаться в размерах, покрылся пузырями, закипел, забулькал и потёк шоколадным ручейком по ступенькам школы. Мартина, синица и совершенно ошалевший Иван Кузьмич наблюдали за этой картиной.
Шоколадный ручеёк вынес к ногам синицы какой-то круглый предмет.
– Это что такое? Похоже на вишенку! – и Селина клюнула подплывший кругляшок. – Так и есть! Вяленая вишня! – констатировала она.
– Кто-то вложил в грудь памятников вишни! Да к тому же вяленые! Поэтому они и вели себя так неестественно, – догадалась Мартина. – И, похоже, я знаю, чьих рук это дело!
– Надо спешить, конфетка! Нужно обезвредить второго!
Отведя обессилевшего директора подальше от школы, в сквер, и посадив его на скамейку у фонтана, синица и Мартина вновь взлетели над городом. Жорж Безе бесчинствовал на набережной. Множество свитбуржцев, спасаясь от чудовища, бросались вниз головой в реку, предпочитая скорее размокнуть, нежели быть раздавленными.
Бесстрашная Селина налетела на памятник и начала клевать его в лицо. Мартина помогала синице, тыча в глаз Жоржу Безе подвернувшейся под руку палочкой от леденца. Великан рассвирепел и, зарычав что-то нечленораздельное, начал махать руками, пытаясь поймать назойливую птицу. Этого подруги и добивались. Ловко уворачиваясь от неуклюжего истукана, синица манила монстра за собой по направлению к школе, где его, как и статую Пьера Эклера, ждала печка. Наконец и второй гигант был превращён в шоколадный ручей. Селина на всякий случай склевала и вторую вишню.
– От греха подальше! – прокомментировала она.
Жители Свитбурга, не веря, что кошмар наконец-то закончился, потихоньку стали выбираться из своих укрытий. Группы спасателей оказывали первую помощь раненым и доставали пострадавших из-под завалов. На улицах появились полицейские патрули.
Мартина с синицей шли домой по усыпанному обломками пряников и печенья городу. Обе смертельно устали и думали только об одном – как бы добраться до постели. Синица даже лететь не могла от усталости.
На площади, у постамента, оставшегося от памятника основателям города, они встретили рыдающего Сэма.
– Я не хотел, – произнёс он, заливаясь слезами. – Я думал, раз мы с Ромой оживим их, то они будут нас слушаться. Рома вообразил себя Главным Кухмейстером, а я только хотел напугать Ивана Кузьмича. Отомстить за то, что он назвал меня тупицей. Мы украли вишню у мадам Эклер. Я не знал, что так получится! А теперь Ромы нет, и я, я в этом виноват!
– Хорошо, что ты это понял, – грустно заметила Мартина. – Жаль, что поздно!
Она не испытывала зла по отношению к Сэму. Что возьмёшь с тупицы!
– Иди в школу, – сказала она плачущему виновнику произошедшего разгрома. – Соскребай шоколад со ступенек.
Глава 6. СЕЛИНА УЛЕТАЕТ ДОМОЙ
К счастью, домик Мартины не пострадал, как и вся улица Ассорти. Тётушка Эклер, Перникулина, Ленора и другие одноклассники Мартины также отделались испугом. Не погиб и Рома Бабкин. Действительно, он попал под ноги Жоржу Безе и был серьёзно ранен. Из Бабкина вытекла почти вся ромовая пропитка, вследствие чего он изменился до неузнаваемости: из пухлого толстяка превратился в стройного и высокого человечка. Поэтому его и посчитали погибшим, хотя погибших в тот памятный день вообще не было, если не считать расплавленных жаром духовки монументальных основателей города.
Несколько последующих дней жители Свитбурга приводили свой город в порядок. Разрушения были довольно серьёзными, работы было много.
Занятия в школе отменили до её полного восстановления. В огне духовки расплавились не только шоколадные великаны, но пострадали также лестница и школьные стены. Многое требовало замены. Особенно тяжело было отскоблить застывший шоколад.
Беда, постигшая Свитбург, не оставила равнодушными жителей соседних городов: из Кухена прибыла возглавляемая столовыми Щипцами бригада металлических приспособлений, состоящая из лопаточек, десертных вилок и ложек, Сырград прислал прибор для фондю, чтобы переплавить останки памятника, а жители Фруктополиса отправили пострадавшим контейнер со спелой вишней – вдруг кому-нибудь понадобится пересадка.
Общими усилиями сладкий город был наконец очищен от обломков и приведён в порядок. Пустовало лишь место на площади, где раньше возвышался памятник. Но, поскольку элитный шоколад был собран практически полностью, скульптор Чурчхелия пообещал в ближайшем будущем восстановить монумент, правда, значительно уменьшив его габариты, дабы фигуры основателей города не вызывали панического страха у переживших шоколадный кошмар свитбуржцев.
По случаю окончания общественных работ мэр Тульский собрал горожан на площади, чтобы объявить всем благодарность. Особых почестей были удостоены Мартина и Селина, фактически спасшие Свитбург от полного уничтожения. Мартина с опозданием, но всё же получила звание королевы карнавала, господин Тульский лично возложил сверкающую леденцовую корону на её хорошенькую головку. Жаль, что платье из облака было испорчено, но Мартина и в простом конфетном фантике выглядела великолепно. Перникулина, стоя в толпе подруг, украдкой вытирала слёзы зависти.
Что касается синицы, то все совершённые ею правонарушения были забыты. Мэр торжественно присвоил ей звание Почётной Гражданки Свитбурга, выделил персональное гнездо на голубой мармеладной ели у Дома Собраний и поставил на пожизненное довольствие. Начальник полиции, конечно, был недоволен таким поворотом дела, ворча себе под нос, что «нельзя так слепо доверять» и «надо бы проверить как следует», но возражать открыто не посмел.
Селина поблагодарила за оказанную честь, но заявила, что оставаться на ПМЖ в Свитбурге не намерена, дескать, в гостях хорошо, а дома лучше. Однако обещала прилетать в гости. Спасённые синицей горожане приветствовали героическую птицу бурными аплодисментами и криками «Ура!» и «Виват!»
– Хватит с меня приключений, – сказала подруга Мартине, когда они вдвоём возвращались домой после устроенного мэром банкета. – Не нужна мне такая сладкая жизнь. Не знаешь, чего ожидать в следующий момент. Это ж надо – живые шоколадки! Просто бред! Полечу-ка я искать окно в нормальный мир! Хотя, если честно, и он не так уж нормален.
– Как бы я хотела побывать в нём! – воскликнула Мартина. – Может быть, ты возьмёшь меня с собой?
– Я бы и рада, – отвечала синица, – но ты даже представить не можешь, Мартишка, насколько опасен наш мир для такой маленькой конфетки! Если бы я могла защитить тебя там так же, как здесь, я бы не раздумывая взяла тебя с собой. Но я не могу дать никаких гарантий твоей безопасности!
Мартина грустно вздохнула. Несколько дней подряд синица летала на поиски выхода. Однажды она вернулась весёлая и довольная.
– Нашла! – сообщила она. – Оказывается, вся ваша Маркетания накрыта одним большим куполом, и я нашла в нём дыру! Представляешь, это совсем недалеко, надо только перелететь Безалкогольное море. И, знаешь, там, оказывается, полно наших! Я встретила ещё двух синичек, целую стаю воробьёв и даже сороку! Все не прочь поживиться на дармовщинку! Так что, гуд бай, конфетка! Грустно расставаться, но родина зовёт! Не плачь, я буду навещать тебя! Вот только пройдёт оскомина от сладкого. Кстати, очень скоро ты сможешь увидеть наш мир на большом экране. Я пролетала над Театральной площадью и видела, как там устанавливают телевизионную панель. Говорят, прислали в подарок из Позитронии. Так что технический прогресс добрался и до пряников.
Мартина собрала подруге в дорогу узелок с печеньем и кукурузными хлопьями. Они крепко обнялись на прощанье, и синица улетела. Девочка провожала птицу взглядом до тех пор, пока та не скрылась из виду. Ей было очень грустно. Хотя она знала Селину всего несколько дней, но успела полюбить её. Смелая и прямодушная птица покорила вишнёвое сердечко маленькой марципановой фигурки. А рассказы о неведомом мире пробудили самые невероятные фантазии.
Погрустив немного, Мартина решила развеяться и верхом на своей лошадке отправилась на Театральную площадь. Там уже собрался народ, чтобы поглазеть на диковинку – огромный плоский экран, устанавливаемый напротив здания театра. Рабочие уже закручивали последние гайки. Руководил ими прибывший из Позитронии мастер Пассатиж, кривоногий и с металлической головой, похожей на крокодилью. Кроме пряничных человечков, в установке экрана принимали участие две Отвёртки, плоская и крестообразная.
Собравшиеся оживлённо спорили:
– Даю хвост на отсечение, этот чёрный квадрат ничего показывать не будет! – утверждала шоколадная обезьяна, размахивая зонтиком из засахаренного кружка лимона.
– К вашему сведению, это не квадрат, а прямоугольник! – возражал ей интеллигентного вида енот из помадки высшего сорта, с полосатым коричнево-белым хвостом, в очках и берете, похожем на блинчик.
– Да хоть параллелепипед! – усмехнулась обезьяна, сделав ударение на последнем слоге. – Всё равно ни черта не покажет!
– Да вы просто невежда! – воскликнул енот. – Что вы смыслите в электронике?!
– Подумаешь, умный, очки надел! И в очках ничего не увидишь!
Часть присутствующих вступилась за интеллигентного енота, другие поддерживали хамоватую обезьяну. Всеобщая перепалка грозила перейти во всеобщую потасовку, обезьяна уже занесла над блинчатым беретом свой зонт, как вдруг чёрный экран засветился, по нему побежали какие-то полосы, и раздирающий уши ужасный звук буквально пригвоздил испуганных зевак к месту.
Руководящий установкой мастер Пассатиж забегал на своих кривых ногах, защёлкал металлическими челюстями и что-то закричал. Одна из Отвёрток повернула какой-то рычажок на пульте, и звук сразу стал тише. Все облегчённо вздохнули.
–ИТАК, КОНДИТЕРСКОЕ ИЗДЕЛИЕ ИЗ ВОСЬМИ БУКВ! – раздался голос из телевизора. Бегущие по экрану полосы тоже исчезли, и перед зрителями открылась удивительная картина: вокруг вращающегося круглого стола с нарисованными цифрами собрались необычного вида люди. То, что это не пряничные человечки и не шоколадные фигуры, было ясно с первого взгляда.
–ВРАЩАЙТЕ БАРАБАН! – продолжал тот же голос. Стол завертелся, и стрелка указателя остановилась на цифре 500.
– ИТАК, У ВАС 500 ОЧКОВ! БУКВА!– камера показала ведущего передачи – человека в сером костюме, сшитом явно не из фантика.
– БУКВА Ы! – воскликнула розовощёкая тётя в красном.
– А ВОТ И НЕ УГАДАЛИ! НЕТ ТАКОЙ БУКВЫ!
– Да это же они в «Колесо фортуны» играют! – догадался енот.
– Гляньте на ихний барабан! – взвизгнула обезьяна.
– Надо говорить не «ихний», а «их», – поправил её енот, но обезьяна, не обращая на него внимания, продолжала визжать:
– Видите, что там лежит? Конфеты, пирожки, пряники! Видите, написано – Тульский! Пряник Тульский! Его же у нас делают, наш мэр лично печать на него ставит! Вы посмотрите, какого размера пряник и какого размера эти тёти и дяди! У нас две лошади нужно, чтобы с места такой пряник сдвинуть!
Все присутствующие были ошеломлены.
– Какие большие люди!
– Даже больше, чем памятники!
– Из чего же они сделаны?!
Мартина вместе со всеми смотрела на экран и удивлялась. Так вот в каком мире живёт её подруга-птица! Какой же маленькой и беззащитной должна она себя чувствовать среди этих огромных существ! Не удивительно, что она не испугалась оживших памятников! Хотя, возможно, эти великаны из другого мира вовсе не страшны, а, наоборот, добры и великодушны – вон какие у них приветливые и милые лица! Ведь если бы было по-другому, вряд ли маленькая птичка захотела бы вернуться к себе домой.
Обсуждение между тем набирало обороты.
– А вдруг эти громадины перелезут с экрана сюда! – испуганно вопила обезьяна. – Не пора ли нам спасаться бегством?!
Часть присутствующих, ещё не успевших оправиться после учинённого Жоржем Безе и Пьером Эклером разгрома, была близка к тому, чтобы спасаться. Учёный енот пытался успокоить паникёров:
– Друзья! Это же просто телевидение! Просто передача изображения на расстояние! В Кухене такой экран стоит с прошлого года!
Упоминание Кухена несколько успокоило присутствующих, но некоторые особо подозрительные, в том числе обезьяна, продолжали сомневаться.
– Давайте спросим у мастера! – предложил кто-то.
Пассатиж снисходительно усмехнулся:
– Абсолютно никакой опасности! Вот смотрите – я выключаю приёмник, раз – и нету! А теперь включаю! Элементарно! Вкл.– и выкл.!
Зрители на площади успокоились и с интересом продолжали наблюдать за игрой. Между тем игроки по ту сторону экрана уже успели отгадать две буквы.
– Первая – К, и предпоследняя – К! Что тут думать, это же КОВРИЖКА! – произнёс енот.
– Ну, конечно, коврижка! Я ещё раньше догадалась! – крикливо заявила обезьяна. – Да вон же она, на столе у них лежит! Это коврижка, идиоты! Что за тупость!
– К сожалению, они вас не слышат, – заметил енот. – Точнее, к счастью.
– То есть как не слышат? Я-то их слышу! И вижу! – опять не поверила обезьяна.
– А они вас – нет. Спросите у Пассатижа, если сомневаетесь.
Обезьяна была разочарована.
– И на кой ляд нужна такая техника?! Они что хотят будут делать, а ты и слова не скажи! Эдак они всем нам своё мнение смогут навязать! Нет, вы как хотите, а я несогласная!
– Ну, вас-то не так легко в чём-либо убедить, – скептически заметил енот.
Крокодилоподобный Пассатиж всех успокоил.
–В ближайшее время будут транслироваться только три канала – научно- познавательный, культурно-развлекательный и спортивный. Никакой политики. Так что смотрите и получайте удовольствие, а мне позвольте откланяться. Если будут какие неполадки – звоните в Позитронию. Вот вам мобильная трубка. А так гарантия один год.
Жители Свитбурга дружно поблагодарили мастера Пассатижа, и тот удалился в сопровождении своих ассистенток – Отвёрток.
Глава 7. НОВОЕ УВЛЕЧЕНИЕ МАРТИНЫ
В течение двух-трёх последующих недель телеэкран на Театральной площади оставался основным объектом интереса обитателей Свитбурга. Телевизионные программы были весьма разнообразными и насыщенными. Кроме интеллектуальных игр и спортивных передач часто транслировались концерты, всяческие мюзиклы, оперные и балетные спектакли.
Балет особенно нравился Мартине. Это было просто волшебно! Грациозные балерины в своих воздушных полупрозрачных пачках совершали немыслимые прыжки и пируэты под чудесную музыку. Особенно сильное впечатление произвела на девочку прима-балерина Клеопатра Штопор. Какие у неё были костюмы! За время спектакля она успевала переодеться несколько раз. То она выбегала на сцену в белоснежной длинной пачке, то надевала короткую ярко-розовую юбочку, становясь похожей на фламинго, то вообще появлялась в расшитых золотом бирюзовых шароварах и с павлиньим хвостом. Такими красивыми не были даже самые яркие фантики!
А как величественно и в то же время легко она ступала на самых кончиках пальцев! Как крутилась на одной ноге вокруг своей оси, не забывая при этом улыбаться! И потом принимала букеты от восторженных зрителей, не показывая даже вида, что устала.
Дома Мартина пыталась повторить некоторые движения столь полюбившейся ей Клеопатры Штопор. Из того, что осталось у неё от карнавального платья, девочка смастерила себе короткую пачку, и подолгу вертелась перед зеркалом из полированной фольги. Как бы ей хотелось выйти на сцену и исполнить какой-нибудь танец! Она даже придумала его – танец сахарного облака.
Желание было так велико, что, собравшись с духом, Мартина пришла в театр. Там как раз шла репетиция: вдохновлённые телевидением, артисты театра взялись за постановку мюзикла. Режиссёром, к удивлению Мартины, оказался тот самый интеллигентный енот, а текст и музыку написал Иван Кузьмич! И когда он только успел! Мартину, разумеется, сразу же взяли в труппу, при условии, что новое увлечение не станет помехой учёбе в школе. Премьера спектакля должна была состояться перед Новым годом.
Сюжет сочинённой Иваном Кузьмичом пьесы был довольно прост. Действие происходило на ферме, где жили разные шоколадные и карамельные животные: овцы, свиньи, корова, осёл, конь, куры и утки, индюк, множество кроликов, а также собака и кот. Однажды на ферме появился необычный марципановый поросёнок, не розовый, как все нормальные поросята, а оранжевого цвета, к тому же с лисьим хвостом и хоботом вместо носа. Хозяин фермы решил отправить бракованного поросёнка на переработку. Но об этом узнал хозяйский кот и всем рассказал. А поскольку обитатели фермы уже успели полюбить необычного поросёнка, то все дружно встали на его защиту. Оказалось, что у хозяйского пса есть знакомая фея (роль которой и получила Мартина). Пока пёс бегал за феей, остальные животные песнями и танцами отвлекали хозяина от его намерений. Наконец появлялась фея и мановением волшебной палочки придавала поросёнку естественный вид. Мало того, у поросёнка ещё и крылья вырастали, и он вместе с феей взлетал над сценой. Для достижения такого эффекта использовались тончайшие карамельные нити, совершенно невидимые из зрительного зала. Мюзикл так и назывался – «Спасти поросёнка Брайана».
Времени до Нового года оставалось не так много, поэтому все артисты взялись за работу с большим энтузиазмом.
Занятия в школе тем временем продолжались. Приятно было сидеть в отремонтированных классах, пахнущих свежей пастилой и ванильным шоколадом.
Сэм ходил на занятия, как и все. На первом после вынужденных каникул уроке Иван Кузьмич вызвал его к доске.
– Я хочу попросить прощения у тебя, Сэм, – сказал директор. – Я не имел права оскорблять тебя. К сожалению, работа учителя такова, что не всегда можно справиться с собственными нервами. Надеюсь, мы оба сделали должные выводы из случившегося.
Сэм искренне раскаялся в своём поступке, и был прощён. Его не стали исключать из школы. Теперь он старался всячески искупить свою вину хорошей учёбой и примерным поведением. Что касается соучастника преступления Бабкина, то он и так уже был наказан. Бедняге пришлось пройти серьёзный курс реабилитации, поговаривали, что ему даже сделали операцию по замене вишни. Поэтому школьные товарищи не могли испытывать к нему ничего кроме сочувствия.
Глава 8. НОВОГОДНИЕ ПРАЗДНИКИ, ПОДАРКИ,
ТЕАТРАЛЬНАЯ ПРЕМЬЕРА И ОТЪЕЗД ИВАНА КУЗЬМИЧА
За учёбой и репетициями незаметно пролетела осень. Прошли по улицам Свитбурга одетые в белые полушубки шоколадные зайцы с трубой и барабаном и объявили начало зимы. Обрадованные этим известием жители усердно принялись менять облик любимого города.
С деревьев безжалостно стряхивали жёлтые листья и заменяли их на белый крем и сахарную вату. На окнах рисовали белой глазурью морозные узоры. Мэр Тульский срочно заказал во Фриджтауне несколько вагонов с мороженым – пломбиром и крем-брюле, и вскоре на улицах Свитбурга возникли белоснежные сугробы, под которыми исчезли зелёные мармеладные газоны. Холодильные установки, смонтированные мастером Пассатижем, не давали мороженому растаять. Поверхность Лимонадной реки покрылась карамельной коркой и превратилась в каток. Обитатели сладкого города радостно переодевались в свитера и шапочки с помпонами и доставали из чуланов леденцовые коньки, пряничные сани и лыжи из сладкой соломки. Недовольны были, пожалуй, только барашки: им пришлось спуститься со склонов горы, так как милые их сердцу альпийские луга были завалены сладким снегом.
Зима – это, пожалуй, самое весёлое время года. Столько забав и развлечений! Хочешь – играй в снежки, хочешь – иди на каток, где играет музыка, или съезжай с горки на санках или круглом большом леденце! А ещё много-много мороженого и сладкие сосульки! И скоро новогодние праздники и каникулы в школе!
Вот уже прибыли на поезде из славного города Кухена свежие шоколадные Деды Морозы, Санта-Клаусы и снеговики, все в блестящих обёртках, такие красавцы! Встречали их с оркестром, уж так заведено. А там уж и ёлки поставили на площадях, разукрашенные самыми лучшими конфетами в самых красивых фантиках. Вечером зажжётся иллюминация и весь город примет таинственный, волшебный облик.
Мартина, взяв баллончик со сливочным кремом и ведёрко с сахаром, вышла в свой садик и привела деревья и дорожки в зимний вид. Полюбовавшись немного своей работой, она стала собираться на репетицию. Ведь скоро должна была состояться премьера спектакля! Девочка одела лошадку в попону, запрягла её в пряничные сани и поехала в театр по сияющим белоснежным улицам.
Пока она разминалась у станка, лошадь в театральном кафе попивала глинтвейн, чтобы согреться, и беседовала с лошадью Ивана Кузьмича.
– Пожалуй, эта оперетта станет лучшей постановкой нашего театра! – говорила лошадь Ивана Кузьмича. – Ведь её сочинил мой хозяин!
– Как же ей не стать лучшей постановкой, если главную роль играет моя хозяйка! – гордо вторила ей лошадь Мартины.
– Позвольте, но ведь главный герой – поросёнок Брайан, и играет его поросёнок Борис! – возражала лошадь Ивана Кузьмича.
–По-моему, Вы неправильно трактуете идею пьесы! Ведь речь идёт о спасении Брайана. А кто его спасает, если не фея, которую играет Мартина?
– Да там все животные его спасают!
– Но если бы не фея, у них ничего бы не вышло!
– Да, но главная партия всё равно у Бориса!
– Ах, ваш Борис даже не танцует! Только бегает по сцене и визжит! «Не знаю, в чём моё предназначенье! Зачем родился я на свет?» Просто ипохондрик какой-то!
– Вы просто не понимаете сверхзадачу! Разве лошадь может судить об искусстве?
– А сами-то Вы разве не лошадь?..
Перепалка между лошадками продолжалась до конца репетиции. Они вконец разругались и, увозя хозяев домой, даже не кивнули друг другу на прощанье.
День премьеры приближался, и артистов начало охватывать волнение. Особенно переживал автор пьесы. Енот-режиссёр, возможно, тоже волновался, но виду не показывал, только подозрительно часто поправлял свой берет, отчего последний смялся и стал похож на сырую лепёшку.
На генеральной репетиции как-то всё не заладилось. Возникли проблемы у осветителей, потом заело поворотный механизм сцены. Суфлёр, шоколадный мишка-панда, заболел, объевшись мороженым, пришлось срочно искать ему замену. Всё это накаляло и без того нервозную обстановку. Отменять спектакль было уже поздно, все билеты были проданы задолго до премьеры.
Ко всему прочему на репетицию неожиданно явились Перникулина и оказавшаяся её подругой невоспитанная обезьяна и начали требовать у режиссера, чтобы он дал им роли. Вели они себя настолько беспардонно, что тактичный енот растерялся и не знал, как отказать нахалкам.
– Но почему же вы не пришли раньше? – недоумевал енот. – Ведь сегодня последняя репетиция!
– Моей подруге репетиции не нужны! Она и так звезда! – тоном, не терпящим возражений, утверждала обезьяна.
– Я лучшая гимнастка школы! – заявила Перникулина и в подтверждение своих слов выскочила на сцену и сделала «ласточку».
– А я вообще два сезона выступала в цирке Зефирелли! – похвасталась обезьяна.
– Ну, так и идите в цирк! А у нас все роли уже разобраны! – режиссёр начал терять терпение. Репетиция была под угрозой срыва.
– Значит, её вы взяли, а меня нет? – разрумянившись от гнева, почти кричала Перникулина, показывая на Мартину. – Это потому, что я из другого теста?
– Просто надо было прийти вовремя! – никак не мог отделаться от назойливых «артисток» енот.
– То есть, мы ещё и виноваты! – взвизгнула обезьяна. – Что-то я не видела в городе объявлений о наборе артистов! По знакомству набираете? Или за взятки? Да вы просто коррупционер!
Такого обвинения енот никак не мог выдержать.
– Вон отсюда! – вскричал он, в гневе сорвав с головы измятый блин и бросив его прямо в лицо обезьяне. – Склочница!
– Ну, это тебе так не пройдёт, гнусный марципанишко! – завизжала обезьяна, топча ногами упавший берет. – Да знаешь ли ты, какие у меня связи?! У меня влиятельные друзья в самом Кухене! Я тебя на переработку сдам, как просроченную конфету!
Она бы ещё долго так визжала, но за режиссёра вступились артисты и рабочие сцены. Общими усилиями скандальную обезьяну, а вместе с ней и Перникулину выставили из театра. При этом они продолжали ругаться и обещали сорвать премьеру.
После их ухода артисты долго ещё не могли прийти в себя. Режиссёр вытирал растерзанным беретом сладкий пот со лба и пил мятную водичку, чтобы успокоиться. Мартина была просто потрясена поведением Перникулины, ведь она считала эту завистницу своей подругой и лично вручила ей пригласительный билет на премьеру. Разве подруги так поступают?
Генеральная репетиция закончилась далеко за полночь. Лошадка Мартины успела за это время выпить не одну порцию глинтвейна и помириться с лошадкой Ивана Кузьмича. Отвозя хозяйку домой, она слегка пошатывалась и пыталась петь арию главного героя:
– Не зна-а-ю, в чём моё предназначенье?!
Утром Мартина не пошла в школу, решив отдохнуть перед спектаклем. Выйдя в садик, она любовалась великолепным зимним пейзажем. Всё вокруг было в белых и нежно-розовых тонах, всё искрилось сахарными блёстками. Мартина взяла несколько двойных зефиров и сложила из них снеговика. На голову ему надела бумажное ведёрко, вместо глаз вставила изюминки, вместо носа – оранжевый цукат. Малиновым джемом нарисовала улыбку. Посыпала сверху сахарком, чтобы блестел. Отличный снеговик получился!
Мимо по улице проехали несколько тележек, доверху гружёных конфетами и шоколадом. Скоро сортировщицы разложат их в разрисованные пакеты, и новогодние подарки отправятся на поезде за пределы Свитбурга. Ещё добавят туда мандаринов, присланных из Фруктополиса. В прошлом году Мартина, как и все школьники, тоже помогала комплектовать подарки. Но тогда она ещё не думала о том, куда будут отправлены эти кульки и красочные коробки с новогодними рисунками. Теперь же, когда она узнала о существовании другого мира, все мысли её были заняты думами о нём. Интересно, всем ли там достанутся подарки? Какие конфеты получит Клеопатра Штопор? И как вообще там отмечают Новый год? Наверное, весело, вон какие песни поют по телевизору! Селина говорила, что снег там не сладкий, и что очень холодно. Как она там сейчас?
Часы на городской ратуше пробили пять, и Мартина стала собираться в театр. Надо было ещё успеть переодеться и загримироваться.
Лошадка везла её по заснеженной улице. Уже начало темнеть, зажигались разноцветные лампочки на ёлках, установленных во дворах и в домиках. Самая большая и нарядная ёлка стояла, конечно же, на Центральной площади, хотя и на Театральной была, пожалуй, не хуже. Здесь были устроены каток и леденцовая горка, и ходил Дед Мороз, раздавая всем круглые разрисованные конфеты на палочках.
К театру уже начали подходить и подъезжать на санях особенно нетерпеливые зрители. Мартина распрягла лошадку и пошла к себе в гримёрную. Лошадка же сначала отправилась в буфет, а потом на галёрку, места на которой были бесплатными.
Переодевшись в сияющую пачку, надев пуанты и обсыпавшись как следует сахарной пудрой, Мартина прошла за кулисы, где уже собрались участники спектакля. Режиссёр давал актёрам последние указания. Иван Кузьмич, нервно жестикулируя, что-то объяснял дирижёру – такому же шоколадному зайцу. Все были взволнованны чрезвычайно.
