Страница 1 из 2
Наконец утомительное путешествие подходило к концу. Карета, запряженная парой гнедых усталых лошадей, двигалась по дороге, освещаемой магическими уличными магическими фонарями, настолько яркими, что догадаться о том, что уже практически полночь можно было лишь по темным окнам величественных особняков. Сразу понятно, что на этой столичной улице проживают самые богатые и титулованные жители королевства Рании. Поэтому извозчик, нанятый мной на пособие, выплаченное по случаю окончания с отличием пансиона, чувствовал неуместность нашего пребывания в этой части города и кидал в мою сторону вопросительные взгляды, которые я упрямо игнорировала.
– Мисс, – все-таки выдержка изменила мужчине.
– А вы точно не напутали с адресом?
Понимала его недоумение, я никоим образом не дотягивала до особы, местом проживания которой могла быть не только Цветочная аллея, но и сам Центральный округ. В своей одежде и с неказистой багажной сумке вполне уместно смотрелась бы на рабочих окраинах, а не в самом фешенебельном районе империи. Да и прикрывающий лицо легкий газированный шарф не оставлял сомнений в том, что и лицом не удалась, потому и стараюсь лишний раз не шокировать окружающих.
– Не переживайте, мы едем в верном направлении. Впрочем, уже приехали.
Кивнула в сторону трехэтажного особняка, который своей помпезностью и роскошью превосходил остальные. Еще бы, родовое гнездо герцогов Орловых не могло не отражать их богатство и не демонстрировать высокое положение. Дом ярко светился, вся громадная территория перед особняком была забита множеством карет, из приоткрытых окон на первом этаже доносилась красивая мелодия. Очень сомневаюсь, что это меня так встречают, учитывая, что бабушка не потрудилась даже карету за внучкой выслать. Стало быть, в доме очередной бал, а попадать на глаза гостей мне не с руки.
– Уважаемый, – пришлось повысить голос, чтобы отвлекшийся на представшую перед нашими взглядами роскошь возничий меня услышал, – проедем к черному ходу.
Объяснила мужчине дорогу и через несколько минут, отдав все деньги, прикладывала руку к входной двери. Надеюсь, что мой отпечаток, дающий право на свободный вход в дом, еще не стерли из памяти особняка, и стучать не придется. Дверь тихо отворилась, и я вошла, с порога вдыхая запах роз, смешавшийся со множеством шлейфов изысканных духов. Хотелось бы сказать, что мне аромат роскоши не нравится, но нет, тем более, когда среди них отчетливо почувствовала легкий цитрусовый, с оттенками древесного. Он принадлежал тому, кому четыре года назад с первого взгляда отдала сердце.
– Мисс Алалия? – неслышно подошел камердинер, которого дом, разумеется, поставил в известность о моем появлении. В голосе мужчины прозвучало искреннее изумление, еще бы, ведь покидала дом этаким пенечком, практически одинаковой что в длину, что в ширину. Правда и сейчас не сильно выросла, к моему сожалению ростом едва дотягивала до среднего, но вот в ширине существенно потеряла, что было заметно даже под объемным дорожным платьем.
– Фредерик, – вынырнуло из памяти имя дворецкого.
– У герцогов бал?
Мужчина с седыми висками, которых прежде не было, заметно расслабился, доверившись дому, признавшему члена семьи, больше, чем собственным глазам, упорно видевшим во мне незнакомку.
– Да, сегодня торжество. Отмечают помолвку его высочества Максимилиана.
Сердце болезненно сжалось, едва дошел смысл сказанного. Значит, тот о ком ежедневно грезила уже не свободен, и мои мечты ими и останутся. Привычка держать лицо не подвела и в этот раз, не отводивший от меня взгляда дворецкий не увидел ни единой эмоций на застывшем лице.
– Скажите, Фредерик, моя прежняя комната свободна?
– Да, мисс, позвольте вас проводить, – подхватив мой скромный багаж стал подниматься впереди по лестнице, постоянно оборачиваясь, словно сомневаясь, что я помню дорогу.
– Проходите, мисс, – зайдя и придерживая передо мной дверь, терпеливо ожидал, пока переступлю порог.
– Служанки белье поменяли перед балом.
Промолчала в ответ, а у самой слегка потеплело на душе. Все-таки кто-то вспомнил о моем возвращении.
– На всякий случай, вдруг бы не хватило мест на двух этажах для гостей, – добавил слуга, лишив последней иллюзии о том, что обо мне помнили и ждали. Впрочем, сомневаюсь, что кого-то из приглашенных поселили бы на этаже для прислуги.
Мужчина слегка поклонился, и собрался уходить, дел у него в связи с балом и впрямь немало. И несмотря на это он не перепоручил заботу обо мне слуге рангом пониже, а проводил сам, как будто я действительно являюсь членом семьи. Вспомнила, что он и раньше хорошо относился ко мне и благодарно улыбнулась.
– Если что понадобится, позовите горничную, – напомнив о моих привилегиях мужчина удалился.
Ничего не изменилось, словно только вчера покинула комнату. Кровать на изящных ножках под бежевым пледом, резной шкаф из жутко ценной древесины, трюмо с зеркалом, пушистый ковер на полу, даже та же картина с изящной девушкой на стене. Прошла в примыкающую к комнате ванную, с восторгом посмотрела на душ, свой собственный, который ни с кем не надо делить. Сбросила одежду и встала под струи прохладной воды.
Горькая улыбка тронула губы, заметив, что на автомате сделала воду едва теплой. За годы проживания в пансионе отвыкла принимать столь любимый прежде горячий. Да и как иначе, когда в лучшем случае из кранов льет слегка теплая вода, но гораздо чаще ближе к ледяной. Подошла к зеркальной стене и вытираясь, впервые рассмотрела обнаженное тело в зеркальном отражении. Поглощенная созерцанием испуганно вздрогнула, услышав непонятные звуки, доносящиеся из моей комнаты. Магически погасила свет и тихо приоткрыла дверь, зажимая в руке единственное нашедшееся в ванной подобие оружия в виде здоровенной стеклянной бутыли с мыльным раствором.
– О да, еще! – сладко стонала женщина, в то время как освобожденные из оков корсета полные груди с ярко-красными сосками подпрыгивали в такт движениям мужчины, методично двигающимся позади нее. Над ними приглушенно горел магический шар, позволяя мне видеть всю картину в подробностях, но при этом не показывая лиц происходящего перед моими глазами любовного акта. Собралась сделать шаг назад и укрыться в темноте ванной комнаты, но побоялась движением выдать свое присутствие, которое пока никто из действующих лиц не заметил.
Юбка дамы поднята до талии сильной мужской рукой, которая на моих глазах громко хлопнула женщину по правой ягодице, оставив яркий след на нежной белоснежной коже. Шлепок не вызвал возмущения со стороны девицы, она, издав восторженный всхлип, подалась назад, еще сильнее насаживаясь на член мужчины. Его орган ритмично двигался, погружаясь, но полностью не покидая жадно принимающее его лоно. Столь откровенная сцена вызвала возбуждение, отозвавшееся дрожью в теле. А длина и толщина фаллоса поразила неискушенное девичье воображение. Из откровений пансионских подруг, познавших мужское тело, считала, что этот орган должен быть на порядок скромнее. Передо мной же сильными, уверенными точками входил во влажные глубины большой, блестящий, с набухшими венами член.
От увиденного сбилось дыхание, раскраснелось лицо и низ живота опалила жаркая волна, принесшая не только наслаждение, но и тянущую боль, отдающую пульсацией вниз живота. Одна из моих рук, до этого судорожно сжимающая концы полотенца, укрывающее обнаженное тело, словно повинуясь чьему-то приказу, погладила грудь, очертила пальцами сосок, тут же проступивший через тонкую влажную ткань, острой пикой.
От острого наслаждения, прострелившего тело, еле слышно ахнула и следом прикусила губу от стыда. Изумленно наблюдала за тем, как собственная рука ласкает вторую грудь, затем неспешно скользит ниже, обведя выемку пупка и подбираясь к влажному лону. Возбужденно дышала, смотрела на извивающее в экстазе тело женщины, и ласкала горошину клитора, проводила пальцами по опухшим девичьим складкам.
– Да, девочка, надави, погладь, дотронься до своей щелочки, проникни пальчиком в нее. Давай, сделай это для меня, – отдавал команды полушепотом властный голос в моей голове, которому не могла и не желала противиться. Подчинялась, задыхаясь от накатывающих волнами до этих пор неизведанных ощущений.
Раздались громкие крики содрогающейся от неистового оргазма женщины. Мужчина, доведя ее до финальной точки, вышел из тела, покрытого бисеренками пота, оставив содрогаться от волн экстаза на кровати, и направился в мою сторону.
Пораженно смотрела за неумолимым приближением незнакомца, рука, повинуясь жарким приказам, продолжала ласкать и поглаживать, исторгая сладостные всхлипы, а взгляд не отрывался от стоящего колом члена, влажного, блестящего и готового к действию. Руки мужчины потянули край полотенца, которое послушно упало влажной тряпкой к моим ногам, и следом притянули к себе, властно скользнув по обнаженной спине.
Едва уловимое движение и над нами засветился магический шар, и я вынырнула из страстных грез, увидев перед собой лицо моего «братика» герцога Максимилиана Орлова, боевика и одного из самых одаренных менталистов королевства. Скинув оцепенение, вспомнила, что я вообще-то и сама маг и возвела щит. Избавившись от чужой воли, пряча от стыда и смущения глаза, судорожно заматывалась в поднятое с пола полотенце и ощутила сильное ментальное давление. Ого, а герцог не церемонится, после такого посыла любая другая на моем месте должна была с радостью скакать на его члене.
Отзеркалила магию, с удовольствием наблюдая за выражением искреннего удивления на скульптурно вылепленном породистом лице. Могу собой гордиться, он по моим воспоминаниям постоянно был невозмутим, ничто не могло вывести его из равновесия. А тут моими стараниями вместо маски ледяного спокойствия на лице целая гамма эмоций. Прикусила губу в досаде. От злости погорячилась, и большую часть ментального посыла, не погасив, отправила ответкой ее созидателю. Впрочем, братик силен, мало кто способен подобное выдержать, а он лишь задышал прерывисто, до крови прикусил губу и сжал руки в кулаки. Отчетливо проступившие на руках вены красноречиво свидетельствуют с какой силой, но в итоге ему удается подавить порыв неконтролируемой страсти.
– Щит?! – вырывается восклицание. Неподдельное удивление и недоверчивый взгляд изрядно польстили моему самолюбию. Магов, обладающих подобным даром не более двух десятков в королевстве, и они все мужчины. Так что я и впрямь исключительный случай.
Расправила плечи и гордо задрала подбородок, я не собираюсь прятать глаза и заливаться краской стыда, это не мне следует делать, а ему. Он менталист и эмпант, значит, прекрасно знал о моем присутствии, как только вышла из ванной, и целенаправленно заставил пережить навязанные эмоции и ощущения. Направлял мою руку ради развлечения и потехи. Впрочем, и сама виновата, не только не повесила охранные заклинания на комнату, но даже на заурядную щеколду входную дверь не закрыла.
– Ты кто такая и что делаешь в моем доме? – надменным тоном, словно он не стоял передо мной обнаженным со вздыбившимся членом, грозно вопрошал родственник. Отвела глаза от столь примечательной и выступающей части тела, однако и остальное было не хуже. Подтянутый живот, кубики пресса, мощная грудь с завитками светлых волос, и сводящий с ума запах разгоряченного мужского тела с освежающими цитрусовыми нотками. Судорожно сглотнула наполнившую рот вязкую слюну, подавив невесть откуда взявшееся желание поцеловать, попробовать на вкус, облизать это великолепие. И, к сожалению, на магическое влияние герцога этот порыв списать не могла, возведенный мною щит не пропускал стороннюю магию.
– Максимилиан, кто это? – завопила пришедшая в чувства женщина, прикрывшись моим покрывало. Да уж, чистой постели мне не светит.
Смешно, вопросы в этом доме ко мне, не меняются, они практически те же самые, что и четыре года назад. Память, несмотря на, мягко говоря, неоднозначную ситуацию, унесла в прошлое.
Раскрыв от изумления рот, стою посередине громадного холла с высокими колоннами, изящными арками, великолепной хрустальной люстрой на высоком потолке, переливающейся под яркими солнечными лучами, заполняющими помещение из громадных панорамных окон. Широкая лестница с коваными перилами и мраморными ступенями уходит вверх на два этажа. Потрясенный взгляд упирается в картину высотой не менее двух метров, на которой изображены статный мужчина и красивая белокурая женщина с маленьким мальчиком на руках.
С подобным великолепием за все свои четырнадцать лет жизни никогда не встречалась, не думала, что у кого-то в одном холле может поместиться два наших дома, хотя он отнюдь не самый маленький в нашем городке.
Раздавшиеся со стороны лестницы шаги привлекают внимание и, восторженно затаив дыхание наблюдаю, как к нам со стоящей рядом со мной пожилой дамой, спускается светловолосый красивый парень с яркими зелеными глазами. И его нисколько не портят поджатые губы и недовольный взгляд.
– Максимилиан, позволь представить мисс Алалию, дочь исчезнувшей много лет назад моей горячо любимой Лионы, – пускается в объяснения перед юношей мадам, которая упорно не желает называть меня внучкой, и в этом я ее частично понимаю. Бабушка, даже в своем преклонном возрасте, выглядит великолепно, мама также была красавицей, и тут я, незавидное исключение в роду. Полная, невысокого роста, с блеклыми темными волосами и лицом, густо усыпанным прыщами. Единственное, что мне нравится в собственной внешности, это большие синие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Но на общем неказистом фоне они ситуацию не спасают.
Надменный взгляд зеленых глаз презрительно обводит мое рыхлое тело, скользит по жидким волосам, с брезгливостью смотрит на поношенное, тесное платье. Умом понимаю, что никогда не смогу рассчитывать на взаимность этого великосветского лорда, красавца, старше меня года на четыре, но глупое сердце колотится как сумасшедшее, а глаза торопятся запомнить и отложить в памяти малейшую черту его внешности. Чуть более длинные, чем положено по моде, густые пепельные волосы, холодный взгляд зеленых глаз из-под недовольно сведенных бровей, которые на несколько тонов темнее волос. Прямой нос, волевой подбородок и небольшая родинка над верхней губой таким предстал передо мной единственный наследник и продолжатель династии герцогов Орловых.
В ответ на мое слишком пристальное внимание юноша вздернул левую бровь и взглядом поведал все нелестное, что думал по поводу моей персоны. От смущения потупилась и сделала шаг назад.
– Фредерик, проводи мисс в ее комнату, – женщина поспешила спровадить внучку с глаз недовольного моим появлением парня.
Поднимаясь по лестнице за величаво шагающим дворецким, несколько раз споткнулась на ступеньках, чувствуя себя еще более неловкой, чем обычно.
– Проходите, мисс, – дворецкий приветливо улыбнулся, желая приободрить растерявшуюся девчонку, хотя это и не входило в круг его обязанностей.
– Спасибо, – расплылась в ответной улыбке и заметила удивление на его лице. Ну да, Санния, моя подруга, с которой дружим с ранних лет, всегда твердила, что улыбка делает из меня красавицу. Вот и дворецкий от удивления протер глаза, в растерянности покачал головой и слегка озадаченный вышел из комнаты.
Оставшись одна, осмотрелась. Обстановка понравилась, удобная кровать под нежно-сиреневым балдахином, трюмо с зеркалом, в котором отражается полная, раскрасневшаяся девушки с мечтательно -затуманенным взглядом. Раздраженно поджала губы, только дурак не догадается о том, что девица влюбилась. Досадно скривилась на тщетную попытку отыскать в собственном облике хоть что-то, способное привлечь внимание Максимилиана.
Ноги приятно тонули в мягком ворсе светлого ковра, пока неторопливо раскладывала свой гардероб, состоящий из двух пар нижнего белья, зимних и более тонких чулок и нескольких платьев, во вместительный шкаф. Все вещи заняли лишь одну полку из десятка. Подошла к большому окну, из которого открывался чудесный вид на живописный сад. Открыла створки, вдыхая сладковатый воздух, наполненный ароматами цветов и свежестью. Увидела неприметную дверь, толкнув которую оказалась в собственной ванной комнате. Небольшого размера, но все необходимое в наличии. После дальней дороги не мешает привести себя в порядок, поспешно приняла душ и вытерлась пушистым, мягким полотенцем. Облачилась в одно из лучших своих нарядов, глубокого синего цвета платье удачно гармонировало с моими глазами. К сожалению, и оно уже стало мало, подчеркивало все складки и некрасиво выделяло живот.
– Как у Стешки во время беременности, – вспомнила женщину, живущую от нас с отчимом через дом, недавно родившую крикливого мальчишку.
Предприняла попытку втянуть живот, однако он не желал исчезать, в итоге от усердия только сильнее раскраснелась. В дверь постучали раз, потом второй, пока не сообразила, что надо разрешить войти. На пороге показалась хорошенькая девушка, приблизительно моя ровесница, одетая в темно-синюю форму прислуги.
– Добрый день, мисс, – присела в неглубоком реверансе горничная.
– Вас ожидают в малой гостиной. Позвольте проводить.
И развернулась, приглашая проследовать за ней.
– Вот же, невезуха, – посетовала на превратности судьбы. В своем самом нарядном платье я ничуть не отличалась от слуг. Впрочем, топая за бесшумно и грациозно скользящей впереди девушкой, пришла к выводу, что различие имеется, но оно явно не в мою пользу.
Служанка замерла возле тяжелой дубовой двери, пропуская меня вперед. Сделав глубокий вдох, толкнула ее и оказалась в светлой комнате, в которой собралось все семейство Орловых. Без труда узнала мужчину и женщину, изображенных на картине в холле. Единственное отличие от картинных персонажей состояло в холодном чопорном взгляде мужчины и более зрелой красоте женщины.
Стояла, переминаясь с ноги на ногу, под всеобщим многозначительным молчанием. Заметила, как женщина обменялась многозначительным взглядом с сыном, а затем с недоумением перевела его на бабушку. Та наконец вспомнила, что мы, как не крути, с ней родственники и начала церемонию знакомства.
– Его светлость Герцог Филипп четвертый, герцогиня Эллиза и маркиз Максимилиан, единственный сын и наследник.
Герцог в ответ на мой неуклюжий реверанс слегка кивнул, герцогиня одарила высокомерным взглядом, а тот, который единственный, не удосужился повернуть головы. От неловкости запыхтела и почувствовала, как краска смущения заливает с головы до пят.
– Вот значит, какая дочь выросла у Лионы, – взял слово герцог. Осознала, что пропущена часть из обязательного приветствия, в которой полагалось сказать «красавица».
– Что случилось с твоей матерью? Где вы жили, почему осталась одна? – глаза более темного, чем у сына, бутылочного цвета требуют незамедлительного ответа. Весьма кстати герцог вспомнил о правилах приличия, ибо ноги у меня от неуверенности и испуга подкашивались, и добавил:
–Присаживайся, – кивок головы в сторону мягких стульев, расставленных вдоль стены, обитой светло-коричневым шелком с неброским рисунком. Послушно уселась и, нервно теребя подол платья, оставляя на нем потные, мокрые разводы, поведала о нашей жизни.
– Отца почти не помню, он исчез, когда мне не исполнилось и года. Мы с мамой постоянно переезжали с места не место, она словно чего-то опасалась, – спустя столько времени впервые догадалась о причине наших скитаний. И действительно, это объясняет ее постоянное напряжение и тревожный взгляд, словно высматривающий кого-то.
– В городке Орск мама познакомились с мужчиной, владельцем небольшой пекарни в нашем городе, – выражение лица молодой герцогини поведало, что зря она сделала этот выбор, отложившийся на моей фигуре многочисленными складками.
– Вскоре они поженились, мы жили неплохо, – не желая плакаться перед этой семейкой, существенно приукрасила совместное с ним проживание. Отчим, к сожалению, отличался весьма непростым характером, чрезмерно вспыльчивым и задиристым. Однако маме каким-то чудом удавалось его усмирять.
Позже, обучаясь в пансионе, поняла, в чем заключался секрет. Мама, как и практически все представители высшей знати, обладала небольшим даром эмпанта и менталиста, что позволяло утихомирить задиру. У меня никаких магических задатков не имелось, поэтому, когда мамы не стало, мне с отчимом пришлось несладко.
– Три года назад поздним вечером мама отправилась на поиски отчима.
В тот злополучный день он заключил выгодную сделку и, как нам донесла забежавшая соседка, отправился обмывать удачу в трактир. Чем это закончится было понятно, пропьет деньги подчистую и ввяжется в драку. Стояла холодная погода, и чтобы сократить дорогу мама решила пройти через замерзшее озеро, что было привычным путем для всех жителей. Но неожиданно лед треснул, и она ушла под воду. На счастье рядом оказались люди.
Вспомнила свой испуг, когда поздно вечером в дом ввалились мужики, неся мокрую, посиневшую маму, не подающую признаков жизни. Мне тогда было одиннадцать лет, и я беспомощно скулила, забившись в угол за печкой. Видела, как ее ловко раздела соседка и укрыла множеством одеял. Практически сразу появился целитель, невысокий мужчина в возрасте с добрыми глазами. Он водил над ней руками, вливая жизненные силы. От усилий целитель побледнел, по лбу стекали дорожки пота, и мамино лицо порозовело. Открыв глаза, обвела присутствующих мутным взглядом и протянула руки в мою сторону.
Я, громко рыдая, присела к ней на кровать, а она успокаивала меня хриплым голосом. Отчиму сообщили о случившемся, и он примчался из трактира красный, запыхавшийся и испуганный. Лекарь слегка успокоил нас, пообещав, что с мамой все будет хорошо. Не сбылось, через три дня ее хоронили.
Все разошлись с кладбища, осталась возле свежей могилы только я, в ту пору худенькая одиннадцатилетняя девчонка. Мороз пробирал до костей, но сил уйти не было, рядом с ее могилой не чувствовала себя одинокой. Услышала тяжелые мужские шаги, а затем на мои плечи накинули ватник и приобняли. Знакомый запах табака и большие шершавые ладони, неловко дотронулись до моего лица, залитого слезами. Отчим. До сих пор чувствую к нему благодарность за поддержку в тот нелегкий период, даже если и делал он это в силу данного умирающей женщине обещания не бросать ее дочь. И поначалу у него получалось, он даже на некоторое время забросил выпивку.
Потом сорвался, одна пьянка сменяла другую, дела на пекарне шли все хуже и хуже. И мало было этого, меня беспокоили заинтересованные взгляды мужчин в мою сторону. В нашем городке не считалось зазорным или предосудительным, если молодая девушка занималась торговлей своего тела. Меня же от одной только мысли о подобном мутило, не знаю, что не давало столь низко пасть: воспитание мамы, или характер. Вот только отчима мое согласие или отказ не волновали, он твердо решил поправить бедственное положение за мой счет. Удручало, что за год, прошедший после смерти мамы, я начала расцветать. Диковинные для нашей местности синие глаза, у всех жителей они темно-карие или черные, темно-шоколадные блестящие, длиной до попы волосы и начинающая формироваться фигура. Парни в школе, ровесники и постарше, бросали заинтересованные взгляды, да и мужики поворачивали головы вслед.
Отчим мужик простоватый, поэтому догадаться о его планах несложно, но, словно наперекор им, я неожиданно стала дурнеть. Немного набрала в весе, чем поначалу даже заслужила одобрение со стороны отчима.
– Хоть на девку становишься похожа, а то одни кожа, да кости. Из красоты только глаза и есть.
Однако через месяц эта красота стала выпирать изо всех платьев, и их пришлось перешивать. А еще через месяц покупать новые, ибо никакие вставки не смогли вместить расплывавшуюся фигуру. Отчим со злости урезал еду, выдавая самый мизер, от которого не то что полнеть не могла, а лишь бы не померла с голода. Однако спустя месяц полуголодного существования у меня свисали складки со всех сторон, и я по комплекции сравнялась с самой толстой девицей нашего города.
Отчим рвал и метал, подозревая, что меня кто-то втихаря подкармливает. Но парадокс в том, что кроме еды, которую он выделял, я ничего нигде не ела, но тем не менее росла вширь усиленными темпами. Подобный феномен объяснить никто не мог, даже вызванный лекарь развел в недоумении руками.
– У девочки явное недоедание, – растерянно произнес мужчина, проводя рукой перед моим круглым лицом с двойным подбородком.
– Не понимаю, как такое возможно.
Отчим выругался и выпроводил эскулапа, отказавшись заплатить за визит.
– Врачеватель липовый. Девка жиром заплыла, а он про недоедание треплется, – раздраженно твердил отчим, собираясь в трактир снимать стресс.
Ожирение не напрягало, никакой одышки или тяжести носить грузное тело не испытывала, зато мужского внимания стало на порядок меньше. И каждый вечер, перед тем как лечь спать, привычно представляла свою фигуру все более упитанной. Однако мое лицо, пусть и не так часто, как прежде, вызывало симпатии, и я со страхом ловила на себе липкие взгляды любителей пухляшек.
Идя домой со школы, однажды повстречала такого «ценителя». Передо мной шел молодой мужчина, который всячески пытался привлечь внимание толстушки в обтягивающем красном платье, спешащей куда-то по делам.
– Слышь, красавица, так что насчет вечера? Скажи, где живешь, заберу, посидим в кабаке, – требовал настойчивый кавалер. Отклика не последовало, и мужик, не выдержав безразличия, потянул девушку за руку, вынуждая развернуться и ответить на приглашение.
Раздавшаяся после этого ругань удивила, девушка не произнесла ни слова, так на что ему так злиться? Мужик, не переставая сквернословить, развернулся, и помчался в обратную сторону. Пролетая мимо меня, вскользь окинул разъяренным взглядом мое упитанное рыхлое тело и прорычав:
– И эта наверняка такая, – скрылся за поворотом.
Увиденное заинтересовало, что же в ее внешности такое, что отшивает таких вот надоедливых любителей? Прибавила шаг, стараясь догнать пухленькую женщину, которая, нисколько не удивившись реакции мужика, продолжала путь. Нагнав толстушку, украдкой бросила на нее взгляд. Лицо молодой женщины, не старше восемнадцати-девятнадцати лет, оказалось сплошь покрыто угреватой сыпью, а на носу виднелась огромная, уродливая бородавка. Они считались крайне заразными, поэтому носителей подобного «украшения» обходили стороной.
– Вот бы мне такую бородавку, а лучше две, – предавалась мечтам вечером, прислушиваясь к нетрезвым шагам отчима в соседней комнате. Тогда ему придется напрочь забыть о планах торговли моим телом, на такую красоту никто не позарится.
Привычно встав до восхода солнца, растопила печь, испекла хлеб, приготовила кашу и пошла будить отчима к завтраку.
– Дядька Никанор, вставай, – теребила мужчину за рукав белоснежной нижней рубахи. Сильнее потянула отчима, сам вчера требовал разбудить пораньше, если не исполню, получу в очередной раз, руку он стал поднимать на меня частенько. Постоянно находит поводы для придирок, хотя хозяйка из меня отменная, в доме чистота, одежда без единых пятен, да и еды всегда в избытке. Но только это не спасает от тумаков, дотронулась до зудящей щеки, на которой красовался синяк.
– Алалия, пошла вон, – стал проявлять активность мужчина. Отошла подальше, он не любит просыпаться с утра, а рука у него тяжелая.
– Это что такое? – подскочил на кровати и опасливо шарахнулся в сторону от меня отчим.
– Ты что совсем решила меня доконать? Мало того, что жирная, как свинья, так еще и это! – отчим, конечно, не славится выдержкой, но со мной вероятно и правда что-то из ряда вон выходящее, раз орет, как будто его кастрировать собираются.
– Пошла отсюда прочь и не появляйся больше в моем доме, – потребовал Никанор, указывая на дверь. И столько злости было в голосе, что посчитала за благо не спорить и исчезнуть с его глаз.
– Санния, – позвала подругу, стоя у соседского дома. Дверь приоткрылась.
– Алька, заходи, – прошептал нежный девичий голос.
Алей звали меня только два человека, мама и она. Девушка потянула меня за руку в комнату, которую делила на двоих с сестрой. Но та собирается замуж, так что вскоре подруга останется в ней единственной хозяйкой. Хорошенькое личико Саннии вытянулось от удивления, она всплеснула руками и прикрыла рот ладонью.
– Алечка, что с тобой такое? – паника и тревога в ее голосе подтолкнули подойти к большому зеркалу в центре комнаты.
– Ой, – испуганно ойкнула, увидев собственное отражение в зеркальной поверхности. Пожалуй, с желаниями следует быть осторожнее. На меня, вытаращив синие очи, ошарашено смотрела девица, щедро усыпанная красными прыщами, а на кончике носа, который до этого можно было считать изящным, гордо красовалась огромная бородавка.
– Мамочка, дорогая, и это я?
Теперь понятно негодование Никанора, если с моим весом он как-то мирился, то это преображение его допекло. Будь у него даже ангельское терпение, и то бы проняло.
Подруга, поджав губы и нахмурив лоб, с жалостью смотрела на меня, собирающуюся пустить слезу. Затем в ее в глазах загорелся огонек надежды, заметив который я предусмотрительно попятилась к дверям. Чует задница, что ничем хорошим ее озарение для меня не окончится, проверено, и не раз.
– Алька, давай к ведьме на болото сходим. Если кто и сможет помочь, то только она.
Об этой ведьме шла дурная молва по всему городу, но, тем не менее, нуждающиеся в ее услугах шли к ней один за другим. Девки приворожить или избавиться от нежелательной беременности, женщины навести порчу на соперницу, мужики вернуть мужскую силу.
– Вот еще, не пойду к ведьме, – решительно воспротивилась, не отнеся себя ни к одной категории нуждающихся.
– Санния, чего расселась, я за тебя белье стирать стану? Да и в поле пора, – с порога начала тетка Аграфена, к которой я споро развернулась спиной.
– А ты, что с утра пораньше по избам бегаешь? – в ответ на тихое приветствие мать подруги накинулась на меня.
– Давай иди домой, а то Никанор прилетит следом, тогда не только тебе, но и нам достанется. Вечером будете разговоры вести, – она возникла передо мной и посмотрела на мое лицо.
– Дочка, быстро отошла от нее, – и, не дожидаясь пока та исполнит приказ, схватила Саннию за руку и сильно дернула к себе. Подруга бросила на меня виноватый взгляд, но покорно застыла за широкой материнской спиной.
– А ты, если и впрямь ей подруга, иди отсюда и больше не появляйся с такой красотой в нашем доме. Еще не хватало чтобы моих дочерей заразила, – кипела от возмущения тетка Аграфена, раздраженно замахнувшись на меня тряпкой, которой до этого протирала стол.
Понимала ее негодование, но утешала себя тем, что я не знала. Если бы видела, что со мной за ночь стряслось, то и впрямь к ним не пришла. Пусть в глубине души и уверена, что бородавки не заразны, но рисковать красивым лицом подруги или ее не менее симпатичной сестры, никогда не стала. Представив, что у них появилась подобная пакость, передернулась.
На лету извиняясь, выскочила из дома и застыла посередине дороги, не зная, что делать дальше. Отчим без сомнения свое слово сдержит и на порог не пустит, да и в любом другом месте меня никто не приютит с такой бляхой на носу. Посему получается, что не зря ноги принесли к подруге, ничего более дельного в голову не приходит, чем последовать ее идеи отправиться на поклон к старухе на болото. Вот только в качестве платы за услугу придется отдать единственную ценность.
– Никогда не снимай и как бы не пришлось тяжело, ни за что не расставайся с ним, – произнесла последнее наставление потрескавшимися от лихорадки губами мама, между тем как пальцы предпринимали попытку стащить невидимое кольцо. Списала ее слова на горячечный бред, но она разжала руку и на моей протянутой ладони появился золотой, массивный перстень с черным, пульсирующим тьмой, камнем.
Открыв рот рассматривала баснословно дорогое украшение, подобного которому не видела даже на пальцах самых именитых жителей нашего городка. Помогая с раннего детства в лавочке отчима, зачастую отвлекалась, залюбовавшись на симпатичные украшения. Да, по сравнению с этим великолепием они были жалкими безделушками, и не более того. И в придачу оно еще и магически заговоренное. О таком прежде только слышала, но не думала, что такие вещи и на самом деле существуют.
Мама, прощаясь с перстнем, провела по нему дрожащими пальцами, и камень, словно в ответ, полыхнул темным цветом.
– Надень его, – послушно нырнула детским тоненьким пальчиком в широкий ободок, который тут же сжался до моего размера, и я ойкнула. Готова поклясться, что кольцо было гладким и холодным, но каким-то образом нагрелось и укололо до крови. Испугавшись, попыталась стащить с себя гладкий ободок, но оно, меркнув алым цветом, стало прохладным и невидимым.
Удовлетворенный вздох мамы и умиротворенная улыбка на синеющих губах поведали, что так и должно быть.
– Оно тебя признало, – подтвердила мою догадку мама и прикрыла серые глаза. Навсегда.
И теперь, стоя на пыльной дороге и задумчиво хмуря брови, не находила другого варианта как отдать его ведьме в обмен на избавление от бородавок. Понимала, что оплата значительно ценнее услуги, но другого выхода не находила.
Провела пальцем по невидимому украшению, мысленно попросив прощения у мамы, и направилась в сторону болота, о котором ходила недобрая слава. Изредка встречающиеся по дороге знакомые все как один шарахались в сторону, убеждая в правильности принятого решения. Даже бабка Марфа, которая, сколько себя помню, считалась слепой, неожиданно прозрев резво отскочила на обочину, замахав в мою сторону руками.
Выйдя из города, наконец расправила плечи и подняла голову, которую опускала в тщетной надежде на то, что народ не заметит бородавчатого носа. Ярко светило солнце, весело щебетали птицы, но под тенью деревьев в легком платье все равно прохладно. Обхватив себя руками в желании согреться, двигалась по протоптанной тропинке в чащу леса, радуясь тому, что всегда внимательно прислушивалась к разговорам, в которых упоминалась ведьма. Поэтому не сомневаюсь, что двигаюсь в верном направлении, остается еще немного пройти вперед и выйду к болоту. Поглощенная целью не сбиться с пути, не сразу заметила наступившую тишину. Не слышалось пения птиц, не шумели деревья молодой листвой, даже солнце спряталось за появившейся тучей.
И среди оглушающей тишины отчетливо донесся со стороны раскидистого дерева еле слышный стон. Отнесла этот звук на счет разыгравшегося воображения, однако притормозила и внимательно посмотрела по сторонам. Сердце бухнуло вниз, высокая, зеленая трава под кроной дерева примята и угадываются очертания тела.
– Аля, чтобы здесь не произошло, тебя это никоим образом не касается, – убеждала сама себя вслух. Сделала шаг вперед, но не успела порадоваться собственному здравомыслию, как ноги понесли назад. Костеря себя словами из богатого лексикона отчима, употребляемых, когда тот бывает не в настроении, то есть практически постоянно, подошла к дереву.
В траве, доходящей мне до колена, увидела светловолосого мужчину с мечом, зажатым в руках, лежащего на спине. Причину неподвижности долго искать не пришлось, по светло-синему камзолу расплывалось темно-красное пятно, и, судя по его размеру, жить мужчине осталось недолго. Он родился не под счастливой звездой, раз судьба даровала ему единственный шанс на спасение в моем жалком лице. От меня толку мало, целитель из меня никакой, даже повязку толком наложить не могу.
Очередной стон вырвался из губ, судя по всему, молодого парня. Почему судя? Из-за черной маски, полностью закрывающей лицо, возраст определить достаточно затруднительно, но руки и телосложение указывал что передо мной уже не мальчик, но еще не мужчина.
– Где они? – открыл темно-карие, практически черные глаза досрочно определенный мною в покойники. И этот вопрос мне совершенно не понравился, хотя и сама могла сообразить, что раз в наличии рана от меча, то неподалеку должен находиться и тот, кто ее нанес. Но здесь еще гораздо худший вариант, раз нападавших было несколько.
В ответ на его желание сделать последний вздох перед лицами противника, отчетливо донеслись гневный мужской голос.
– Я сказал, ищите. Он где-то рядом, все вокруг фонит его магией. В конце концов, кто здесь ищейки, я или вы?
От страха хотелось завизжать, удерживало только прерывистое дыхание раненного и его рука, с неожиданной силой запечатавшая мой рот.
– Молчи, – еле слышным шепотом приказал умирающий. – Может нас и не заметят.
Интересно, с какого перепуга решил, что поверю, если он сам ни капли не верит собственным словам? От страха закрыла глаза и стала молиться всем известным богам, хотя в том единственном случае, когда взывала к их помощи, они и не пожелали помочь, мама умерла.
– Только бы нас не заметили. Пожалуйста, пусть пройдут мимо.
Из транса вывело удивленное восклицание:
– Так ты маг? И к тому же щит!
Вот только не хватало, чтобы парень тронулся умом, вероятно удар в живот оказался не единственным. Вот только увиденное заставило усомниться уже в собственной вменяемости. Вокруг нас сверкала, пульсировала и переливаясь под лучами света прозрачная сфера.
Раскрыв рот смотрела на это чудо, невероятным образом повинующееся движению моих рук. Взмахнула рукой, и она послушно взмыла вверх, опустила руку, и сфера вновь повисла над нашими головами.
– Ты мне веришь? – требовательно поинтересовался тот, который вопреки законам природы не только все еще жив, но даже в сознании. Посмотрела в холодные черные глаза, вызывающие гамму эмоций от страха до желания преклонить колени и повиноваться. Но вот верить обладателю настолько жестокого взгляда? Понимаю, что мои поступки не свидетельствуют о наличии большого ума, но не до такой же степени. Хотя по собственной воле вернуться к раненному и напороться на его преследователей…
Однако выбора нет, к тому же в данный момент мы на одной стороне. Да и времени для колебаний тоже на исходе, мои манипуляции со сферой привлекли внимание, и к нам приближалось пятеро мужчин со сверкающими мечами.
Первым шел маг, высокий мужчина лет сорока с бритой головой и полыхающими красным цветом глазами, которые с нескрываемым пренебрежением посмотрели в мою сторону. На мой хлипкий щит обрушилась мощная лава огня. Ну вот, теперь ты в курсе, Аля, что означает магическая битва. Жаль только что полученный опыт не пригодится в будущем по одной простой и печальной причине – оно просто напросто не наступит для тебя.
Схватилась руками за голову, которая готова была расколоться от давления со всех сторон, по венам вместо крови словно растекался огонь, тело горело в лихорадке. От боли ручьем текли слезы, мой щит пошел прорехами, и маг мог покончить с нами одним ударом, но тянул время, наслаждаясь собственным превосходством над моим безымянным собратом по несчастью.
– Дай руку, – властным голосом, не сочетающимся с затухающим взглядом, потребовал мужчина. Столь простое движение далось с большим трудом, и едва протянув руку лишилась сознания, провалившись в блаженную темноту.
– Девочка, давай возвращайся, – раздавался чей-то мерзкий голос в моей голове, настойчиво и нудно, мешая наслаждаться состоянием эйфории. Вот же кому-то чужое счастье покоя не дает, поняла, когда в рот полился жуткий отвар, мало того, что горький, так еще и обладающий зловонным ароматом, которым в лёгкую можно покойников оживлять. Судорожно закашлявшись, подскочила, но тут же упала назад, застонав от вспышки пронзительной боли в голове и накатившей следом слабости.
– Ну что же ты так торопишься, – слегка приоткрыв левый глаз, увидела склонившегося надо мной лекаря. Мужчина положил руку на мой лоб, его губы шевелились, произнося непонятные слова, и потихоньку боль затихала. Завороженно смотрела в расширяющиеся зрачки, которые полностью поглотили серую радужку глаз, и незаметно для себя погрузилась в крепкий, исцеляющий сон.
В следующий раз пробуждение получилось в разы приятней. Во-первых, никто не будил, а во-вторых, и это основное, нигде ничего не болело и от слабости не осталось следа. Чувствовала себя отлично, о чем и поведала зашедшему лекарю в ответ на его вопрос.
– Где я? – спросила, переведя взгляд с мужчины на расписной потолок. Провела рукой по шелковому постельному белью, отметила дорогой ковер на полу, изысканные гобелены на стенах. Комната была истинно женской, о чем свидетельствовала нежно-розовая обивка стен, изящный резной комод и большое овальное зеркало в золоченной раме с приставленным пуфиком персикового цвета.
– Мисс, позвольте представиться, я Искар, придворный целитель и маг первой категории. Вы в одном из охотничьих домов наследного принца Ратомира.
Новость удивила, это за какие такие заслуги сюда попала. Но тут вспомнила властный голос, светлые волосы раненного, и картина стала проясняться. Цвет волос, манера держаться, уверенность в праве раздавать приказы и не сомневаться в их исполнении, дорогая одежда, все в раненном выдавало принадлежность к высшему сословию. Оказалось, к самому высшему.
– Да, вы спасли его высочество, – подтвердил догадку целитель.
– Надеюсь с ним все в порядке? – вспомнила о долге рядового жителя империи перед короной служить и повиноваться, а также заботиться о здравии короля и его близких родственников.
– Разумеется, ведь восстановлением принца занимается высший дворцовый целитель, – с почтением в голосе поведал Искар. Наш познавательный разговор прервал своим появлением мужчина лет тридцати с волевым, хищным лицом и пронзительным взглядом, выбравшим своей целью мою скромную персону.
Маг, поняла, почувствовав давящую ауру, попутно удивилась тому, что ощущаю магию. И следом, словно по наитию, осознала, что очень сильный маг. От страха перед вошедшим мужчиной по спине поползли мурашки, пусть он мне и ничего не сделал, (пока, утешило подсознание), но с более опасным человеком встречаться не доводилось. Даже бритый маг с мечом на поляне не нагнал такой жути, как этот мужчина в серой форме с нашивками на рукавах.
– Оставьте нас, – утративший краски на лице Искар ужом протиснулся между мной, вставшей с кровати, и посетителем, и стремглав покинул помещение.
– Старший дознаватель Нардин Ардов. Расскажите подробно, что происходило на поляне.
Прикрыв глаза и боясь упустить малейшую деталь из случившегося, пересказала все, что помнила. Немало помогали уточняющие вопросы, очевидно, как специалист своего дела Нардин был хорош, но это отнюдь не делало его приятным собеседником. С тоской наблюдала за раскинувшимся в кресле дознавателем, который судя по расслабленной позе и не думал уходить, хотя добавить к сказанному уже абсолютно нечего.
– Итак, мисс Алалия, вы утверждаете, что ваша магия впервые пробудилась именно тогда.
Вот уж в чем-чем, а в этом я точно убеждена, поэтому без тени сомнения утвердительно кивнула.
– Хм, – весьма недоверчиво отреагировал маг на правдивый ответ. Этого ему показалось мало, и, явно стремясь довести меня до повторного обморока, он подошел вплотную и водрузил ледяную руку на мой пылающий лоб. Словно щупальца неприятно вонзились голову. Почувствовав вторжение попыталась защититься, интуитивно призвав щит.
– Не стоит, – пресек попытку мужчина, гипнотизируя темными глазами. – Больно не будет.
Через минуту он, считав всю мою недолгую и не играющую изобилием красок жизнь, отошел от меня. Неимоверно злило, что все мысли и чувства стали известны постороннему человеку, но понимала, что другого выхода, как позволить ему это, у меня не было.
– Хм, действительно, уверена, что впервые, – он задумчиво постучал длинными пальцами изящной руки аристократа по спинке кровати.
Я пристально смотрела на него, надеясь на разъяснение. Не знаю, что подействовало мой взгляд или то, что, прочитав мысли он убедился, что не представляю опасности, но продолжил.
– Для первого появления магии у тебя ее оказалось слишком много, раз даже остаток позволил принцу телепортировать вас в этот дом. Такое возможно лишь тогда, когда начинающий, потенциально сильный маг ежедневно прибегает к использованию силы на протяжении нескольких лет. Но судя по твоим воспоминаниям, ты и впрямь была пустышкой. Хотя нет ли второй магии? – задумчивый холодный взгляд поведал о желании повторно поковыряться в моей черепушке.
Передернула плечами, уверенная в абсурдности такого предположения. Даже если один из моих родителей, понятное дело отец, относился к высшему сословию, и мне перепала слабенькая магия, то уж точно одна. А обладать двумя и более магическими дарами привилегия чистокровных представителей высшей знати, и это никоим образом не про меня.
– Можно спросить? – то, что перебор с моей стороны, осознала по удивленно поднятой брови дознавателя, не привыкшего к подобной дерзости. Подозреваю и на моем лице отразилось не меньшее удивление от собственной смелости, граничащей с глупостью. Но раз не услышала в ответ нет, решила продолжить:
– Тех, кто напали на их высочество, поймали?
Потемневшее лицо мужчины красноречиво поведало ответ и без слов.
– Трое воинов убито, но один остался жив, сейчас он в казематах, – кровожадная улыбка на лице Нардина заставила невольно посочувствовать условно выжившему.
– Однако маг скрылся.
Да, это проблема, причем и для меня тоже, ведь он рассмотрел мое лицо так же хорошо, как и я его.
– О себе не волнуйтесь, – вновь перешел на вы дознаватель.
– Принц велел позаботиться о вас, так что все будет хорошо.
Затем с озорной мальчишеской улыбкой, которая отразилась в черных глазах, сделав его симпатичным молодым мужчиной, и понизив голос, добавил:
– И с твоей бедой разберемся, – и невежливо ткнул в мой нос.
С этими событиями совсем забыла о насущной проблеме. Запыхтела обиженно, неприятно, когда, поковырявшись в твоей голове, тыкают тем, что им все о тебе известно. Однако на мое раздражение кому-то глубоко начхать, и этот кто-то, не попрощавшись, покинул комнату.
Через день предстала перед лицом ошарашенного отчима, который до этого момента пребывал в счастливой уверенности, что навсегда избавился от падчерицы. Но мое возвращение с пятью десятками золотых (более чем щедрый дар от его величества, на который в нашем городке можно приобрести неплохой дом) и без уродливой бородавки примирило с моим дальнейшим присутствием в его жизни. С принцем встретиться не довелось, неотложные дела призвали его в столицу, да и весьма сомнительно, что он горел желанием этой самой встречи, впрочем, как и я. И все-таки встреча с ним поспособствовала тому, что в моей жизни произошел крутой поворот, Нардин Ардов оказался и впрямь талантливым сыщиком, ему удалось отыскать моих родственников. И далеко не простых.
Застыла перед светлыми очами нежданно отыскавшейся родной бабушки -герцогини Синары Орловой, которая изволила лично приехать полюбоваться на найденыша. Радости от этой встречи она не испытала, но врожденное благородство (или же все гораздо более прозаично – указ короля) не позволили отказаться от родной крови. Из рассказов герцогини, а еще больше из сплетен служанок, в сопровождении которых мы без промедления отправились в столицу, узнала, что моя мама родом из обедневшей графской семьи, славящейся чистотой крови и далекими родственными связями с правящей королевской династией.
Бабушка, рано овдовев, осталась с маленькой дочкой на руках, но надолго в этом статусе не задержалась. Вскоре весьма настойчивый герцог, в одиночку воспитывающий малолетнего сына, покоренный красотой Синары, сделал ей предложение. Она стала герцогиней Орловой, и дочь стала расти в замке с сыном герцога. С возрастом Лиона красотой превзошла признанную красавицу, свою мать. Ее внешность не оставила равнодушным молодого герцога, который попросил разрешение на женитьбу у родителей и получил одобрение. Все были за, кроме самой невесты. Мама решительно отказалась выходить за того, кто всю жизнь был для нее как брат, и сбежала накануне свадьбы.
Покинутый герцог долго не горевал, и спустя несколько месяцев женился. В этом браке родился единственный ребенок – сын Максимилиан, о достоинствах которого бабушка могла рассказывать бесконечно. За день пути это имя вызывало у меня зубовный скрежет, молодого человека заранее невзлюбила из-за банальной ревности. Герцогиня, не горящая признавать в неотесанной, непривлекательной замаршке родную внучку, оказалась без ума от того, с кем не имелось ни малейшего кровного родства.
Разумеется, об этом не стала ставить в известность семейство герцогов Орловых и герцогиню Синару, внимательно выслушавших мой рассказ.
– Значит, ты помогла самому принцу? – с недоверием уточнил Филипп четвертый, хотя оснований сомневаться в этом не имелось. Письмо о том, что внучка найдена, получено мадам из дворцовой канцелярии за подписью самого короля.
– Я полагаю ты в курсе того, что магам положено обучаться? Пансион для девочек в Небрассе самый подходящий вариант, – нашла выход куда сплавить незнаемо зачем найденную девицу герцогиня Эллиза. Судя по просветлевшим лицам сиятельств этот вариант вполне всех устроил.
– Если отправиться завтра, то ты как раз успеешь к началу учебы, – убила герцогиня надежду хоть немного задержаться в кругу семьи и, самое основное, рядом с объектом первой симпатии.
И вот спустя четыре года после тех событий эта самая симпатия, которую волею случая смогла рассмотреть до мельчайших анатомических подробностей, стоит рядом и не сводит пристального, изучающего взгляда. Поправив сползающее одеяние, ну, да пусть и полотенце, но все-таки и оно лучше, чем стоять как некоторые нагишом, и вздернула голову, не собираясь первой отводить глаза.
– Максимилиан, так все-таки кто эта девка, и что она здесь делает? – женщина проявляла чудеса выдержки, успев не только прийти в себя и облачиться в платье, но и принять невозмутимый вид. Хотя причины для волнений у нее, на мой взгляд, весьма существенные, она никак не тянет на трепетную невесту герцога, у которого на минуту! сегодня помолвка, да и брачная вязь на ее тонкой руке свидетельствует, что дама, вроде как, замужем.
Плотная дымка окутала совершенное тело лучшего выпускника боевого факультета Высшей академии магии, (ну, да, каюсь, в пансионе следила за всеми его достижениями) и вот уже перед нами сиятельный герцог Максимилиан Орлов при полном параде. Невольно позавидовала, подобный трюк с одеждой мне не доступен, он требует филигранного владения магией.
Темно-синий двубортный камзол подчеркивает широкие мужские плечи, вопреки современной моде, приписывающей носить облегающие брюки по типу женских чулок, на герцоге брюки прямого покроя на тон светлее верха и кипельно-белоснежная рубашка со щегольски завязанным шейным платком, скрепленным золотым зажимом с крупным изумрудом по центру.
Мне пусть и с трудом, но удалось сдержать восхищённое восклицание, но даме подобное оказалось не по силам и громкое «Ох» разрушило воцарившуюся тишину.
– Полагаю, имею сомнительное счастье лицезреть мисс Алалию собственной персоной? – и такой красноречивый взгляд сопровождал его слова, словно это не он полминуты назад был абсолютно голым. Теперь-то именно я, в куцом полотенце, выглядела развратной особой среди полностью одетых высокородных господ. И совершенно неважно, чем они тут недавно занимались
– Ранеллия, нам пора, – сильная рука легла на тонкую талию чужой жены. Невольно засмотрелась на эту пару: черные, блестящие как шелк длинные волосы и серые глаза женщины, ее слегка смуглая кожа и высокий, атлетически сложенный блондин с яркими зелеными глазами, которые полыхнули огнем, когда взгляд скользнул в мою сторону, вызвав в ответ горячую волну возбуждения.
– А вам, мисс, не мешало бы привести себя в порядок. До встречи с вами считал, что в пансионе гораздо больше внимания уделяют нравственности воспитанниц, но теперь понимаю, что глубоко заблуждался. Хотя, возможно, это опыт проживания в вашем захолустье, как там, кажется Орске, подталкивает к столь естественному одеянию, – добавил этот высокомерный ублюдок. Поняла, что озвучила свои мысли вслух, когда услышала в ответ с откровенным пренебрежением:
– Чего нет, того нет. В чистоте моей крови можно не сомневаться, в то время как ваша родословная под большим вопросом, – с ухмылкой напоследок поведал братец и захлопнул дверь.
– Да, Алька, сегодня ты показала себя во всей красе, – ко мне вернулась детская привычка размышлять вслух, – не только никудышным магом, забывшим поставить щит, так еще и предстала голой перед мужчиной.
Воспоминание о том, что представление было обоюдным, заставило сильнее биться сердце. Потрясла головой, пытаясь избавиться от живой и жаркой картины, но понимала, что воспоминание останется со мной навечно.
– Доброе утро, мадам, доброе утро месье, – присела в доведенном за годы проживания в пансионе до совершенства кникнексе, перед этим успев полюбоваться обалдевшими лицами сиятельств. Максимилиана за столом не наблюдалось, очевидно, отсыпается после вчерашних подвигов, и, скорее всего, не в одиночестве.
– Алалия, неужели это вы? – первым отмер герцог.
