Страница 2 из 3
Воли просто нет, за нами выбор оков лишь и стойла.
Предопределённость – не закон, но так проще, попробуй.
Гордость лучше спрятать на потом, тут есть смысл экономить.
Коли всех принять за дураков, то ты явно способный.
Культы личности и силы не уйдут никогда,
Люди кичатся разумностью, но всюду война.
Это страшно, страшно выгодно для верхних палат,
Повторятся дни распятия и
Понтий Пилат.
Руки лидеров в крови, но без неё тут никак.
Мягкой силой не заставить всех под дудку плясать.
Плутократию способен одолеть лишь диктат.
Привлекателен порядок? Привыкай ущемлять.
Мы все с загонами шаблонными – овечки Долли.
Во всём виним лишь Пастуха и всех его знакомых.
Одной рукой чешут бока – другой ведут на бойню,
Кругом Навальные шакалы одеты в мутоны.
Не верю лево-либедятам с их розовым пони,
А также ультра правым ракам, их клешни – оторвы.
По мне, важен баланс порядка, свободы и воли,
Идите лесом вы, Ульянов, Платон и Кропоткин.
От патриота до нациста всего шаг закона,
От пацифиста до наёмника месть за родного.
От наших принципов лекарство – угроза комфорту.
Повсюду нити, мы ведомы. Не веришь? Потрогай.
Повсюду манекены, танцуют барби, Кэны.
Тратить много мани: кеды, бары и коктейли.
Делать мани – всё их кредо, идол их в Форбсе на первом.
За неделю набивать в карманы зелень, будто веган – это дело.
Морганы, Рокфеллеры, Ротшильды, Буши -
Вот они пропеллеры всей моды вам в уши.
Без родины, без Веры, и без совести лучше
Тем, кто продал Мерлину с копытами душу.
И как итог всех торгов: кто-то к банку рот,
Кто не успел сделать глоток, тот как бы банкрот.
Из рудокопов в род кротов, все их в бан карты.
Народы в котловане мрота, а горы богатым.
Неоязычество – валютные боги, излишества. Капиталисты победили, у Кобы не вышло всё.
Лишь маркетологи от Маркса остались на пиршестве,
Люди равны только в Старбаксе и на бойне личностей.
Все религии, кроме капитализма, устарели неслабо.
Ведь быть сегодня богатым духовно невыгодно знати.
И заповедей каноны короне не знамы,
Лишь бумажное знамя под пассатом способно внушить жизни азарт им.
В доменных печах по инерции тлеют догматы бытия,
Они ещё не скоро погаснут, но уже не согревают меня.
Возможно, я слишком скептичен, недоверчив к деталям малым,
Но, как по мне, это всё суеверные якори, что так мешают тут плавать.
Купола, покрытые златом, не обогатят ни душу, ни тело злаками.
Молитвы – неясный язык фанатика знаков, азбука Морзе в квадрате,
И даже не в квадрате, а в кубе трёхмерного фатума.
Призыв бесконечно ждать тут, как Хатико, ушедшего вдаль создателя так занимательно.
А жизнь между тем пролетает в страданиях мимо соблазнов.
Мы разные, но в желаниях часто бываем похожи, ведь они так заразны.
Смешно, что человек вдруг стал считать себя выше животных по разуму,
И тут же принизил роль проявлений звериного, задумав меняться разом.
Но природа гласит свои правила: бей или сдайся более сильным на милость.
Естественный отбор слеп, агрессивен,
Но честен, социальный же гнилостный:
умрёт рецессивный трудяга, продолжит плодиться хитрый ленивец.
Такое и самым угрюмым писателям утопистам не снилось.
Пора бы уже признаться: мы все лицемеры, что прячут под маской манер свои гены.
Боимся предстать перед всеми собой, создаём себе образ и верим.
В плену у материи, подвластные ветру из времени,
Из ниоткуда летим в никуда. Никакого сомнения:
Мы только в начале пути к изменению.
Изогнутый ключ – нагрудный карман оттопырен
На столько, на сколько я вогнут судьбой.
Плетусь кое-как, литр горючего всё сделал мнимым.
Мой паспорт краснеет за весь людской род.
Так красиво:
Повсюду разводы и брак, тучи пыли,
Голодные толпы ребят вечно злые.
Бомжи доедают собак, что так выли,
Эстеты жуют натюрморта картины,
А я, допивая коньяк, иду мимо.
Гейгера счётчик скрутили, там всё по нулям. Заплатили
уже наперёд мы сполна. Солнце стынет,
А кожа горит до угля, люди-грили
Танцуют на чьих-то костях.
Бутыль полая, в этом мы с нею похожи,
Хотели свободы, но взял всю её радикал,
Что под кожей
Сжигает неспешно тела всех прохожих,
Особо тут всех не щадя.
Вот и всё, приплыли. Ноя второго не будет,
Как и могилы для большинства, их никто не разбудит.
Грехов ком мы не замолили, минорные будни.
Празднуйте, люди, сегодня ваш день, и он судный.
Снафф правды, чести, совести,
В прямом эфире кривые новости.
Страх в наглых руках – оружие,
Убьёт всё то, чего нет снаружи.
Во снах мы сила, а здесь лишь лопости.
Залпом пьëм свою жизнь, поморщившись.
Прахом станут все люди лучше,
Бог не слышит молитв в берушах.
Крах на бирже любви, все порознь.
Град из нимбов – дождь из золота.
Взмах крыла – и Икар проучен.
Путь добра никому не нужен.
Уроборос, сверкая кожурой цвета хаки,
Пожирает всех нас с аппетитом и смаком.
Древнее всего и ужасней Дахаки,
Не скрыться уже ни в дворце, ни в бараке.
Неясно, откуда он выполз когда-то,
Кто так разозлил докрасна бедолагу.
Опасно блестят кровожадные зраки,
Ему наплевать на цвет кожи и флага.
Змеиный язык знают люди во фраках:
Политики, дьяки, держатели банков,
Особенно, там, где зелёные бланки.
Невыгодно сдерживать змея атаки.
Агрессия – яд, отравляющий злаки,
Нас кормят с рождения ими от страха.
От этого вируса есть два лекарства:
Любовь с осознанием ценности братства
И тренинг ума без влияния паствы.
Не люблю, когда Россию называет кто-то "Рашкой",
Ненавижу компрадоров, чьи амбиции – бумажки.
Меня бесят коридоры, двадцать лет бродил в общажных,
И там видел, как от алкоголя всем срывало башни.
Не люблю трёп патриотов, что бегут в другие страны,
И диванных политологов с IQ ниже Варламова.
Так бесят агитаторы добра и флага без багряного,
Под маской блага там сидят в засаде аллигаторы.
Я ненавижу пропаганду, она сеет панику,
Вгоняет в ступор и депрессию за чек от папика,
Который любит человеченку с примесью паприки,
От горькой жизни мясо стало на вкус у них сладеньким.
Сильнее людоедов я ненавижу всех веганов,
Что лицемерно отбирают всю жизнь у растений.
И напоследок расскажу вам тут пару секретов.
Первый секрет – гендера лишь два на планете,
Всё остальное – это поклонение бреду.
Второй: настоящей властью делятся редко,
Демократия – всего лишь театральная сценка.
Из-за нафталина пропаганды все нервы на взводе,
Лига инфантилов – либералов верна лишь свободе.
К чёрту границы, законы, правила старого Бога,
Только одним все дороги – неофашизм по природе.
Наблюдения мои хоть строги, но есть правды доля в них:
Атеист добрее многих воцерковленных гениев,
Что ненавидят всех, кто против их мировоззрения.
А веганы так бесятся от вида мясоедов,
Бедные растения во рту у невростенников.
Скреби всех либералов и увидишь в них нацизма стебель,
Я за консерваторов и идиш, любить даже белых.
Есть два пола, остальное – кипиш политиков левых,
Я – русский Чак Паланик, только в рифму и чуть помилее.
Деревья – нудисты, от снега бьют искры.
Мы верим в катарсис, в людское единство.
Весна уже близко, погода пьёт виски.
На фронте идёт эскалация рисков.
Ведь там, где большие амбиции, мысли
Гуманные быстро уходят, как выстрел.
Герои в окопах – лишь средства великих.
Но цель оправдать вполне может их крики.
Защита земли, где ты рос индивидом.
Защита семей, где ругаются лихо.
Защита культурных кодов в генотипе.
Чтобы ты жить продолжал в этом мире.
Нацизм – хорошо лишь для узкой элиты.
Евреи, цыгане все помнят обиды.
И снова защитники меряют кители,
Снова злодеи все будут побитыми…
Мне кажется, всё справедливо устроено,
Просто не так, как нам хочется.
Вяжутся судьбы людей, порой, стонами,
Верой в слепые пророчества.
К росту не всякий стремится с отрочества,
Многие здесь суеверны.
С тростью догматов не чувствуешь почву сам,
Ноги жалея от скверны.
Совесть – побочный эффект наших страхов,
Страх – вечный двигатель жизни.
Голод – перфект, презираюший плаху,
Махом клыки обнажит все.
Случай решил, где нам быть в мира здании:
Ближе к фундаменту, или к Создателю.
В лучшую жизнь не пройти по экзаменам,
Только сквозь тернии путь самый правильный.
Цепи морали и общего мнения
Сделали племя живых изваянием.
Меж полушарий из серого кремния
Искры добыть – непростое задание.
Не изменить колесо мироздания,
Нити сознания масс крепче стали.
Но, тем не менее, шанс есть у каждого
