Журнал «Современник!» № 11, спецвыпуск, 2023
Главный редактор: Гриценко О.Н
© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023
Фёдор Абрамов
Фёдор Нилович Абрамов (1931 г. р., Ветеран ВОВ – труженик тыла), живёт в г. Великие Луки Псковской области. Кандидат технических наук, доцент, автор многих научных статей, изобретений и учебно-методических пособий для студентов, а также трёх романов, сборника лирических стихов, двух инсценировок для театральных постановок и повести. Готовы к изданию ещё три повести и сборник сказок, былей и небылиц.
Аннотация к стихотворению «Моя дорога к Храму»
Стихотворение имеет чёткую духовно-нравственную направленность. Но под «Дорогой к Храму» в нём понимается путь человека не к Богу, а к добру, правде и справедливости, то есть к тому, что, по мнению автора, составляет одну из сторон смысла жизни человека.
Автор считает, что формулу смысла жизни человека можно представить в виде следующей триады: «Стремиться в жизни делать то, что обогащает нашу душу, не вредит нашему здоровью и приносит пользу другим людям». Связь этого стихотворения с указанной выше формулой как раз и отражена в шестом и седьмом его четверостишиях. В них даётся расшифровка сути третьей части триады.
Стихотворение написано в форме притчи, то есть описанные в нём события не являются реальными.
Моя дорога к Храму
Притча
Нам не дано судьбу познать
И смерти час предугадать,
Но можем, если пожелать,
Дорогу к Храму отыскать.
И я искал дорогу эту,
Прошёл немало вёрст по свету,
Изведал много разных стран
И понял, что ищу не там.
А где и как её искать,
Придётся мне решать задачу.
А не решив её, блуждать
И полагаться на удачу.
Когда уже, в успех не веря,
Я перестал её искать,
Увидел свет в конце туннеля
И понял: надо продолжать.
И подсказал мне этот свет,
Что никакой дороги нет,
А есть желание души,
Его и надо мне найти.
И я нашёл желанье это.
Оно на радость мне дано —
Быть благородным беззаветно,
Что я и делаю давно:
Стараюсь быть я людям нужным,
Не быть к их судьбам равнодушным,
Творить добро и благодать
И ничего в ответ не ждать.
Это и есть мой путь до Храма,
Путь без корысти и обмана.
Он очень светлый на земле,
За что и нравится он мне.
Я с ним люблю, творю, дерзаю,
Как жить иначе, я не знаю.
Он стал, как воздух, нужен мне,
Как свет луча в кромешной тьме.
Дорога эта не для всех,
Не всем сопутствует успех.
И счастлив в жизни будет тот,
Кто к Храму этот путь найдёт.
Июль, 2020 год
Алексей Априн
«Ты была огнём, ты была водой…»
Ты была огнём, ты была водой:
Ты могла зажечь, потушить пожар.
Ты была недоброй, была незлой:
С якорьком дарила воздушный шар.
Ты была основой моих чернил —
Я творил, как проклятый, день за днём.
И когда валился, лишённый сил, —
Поцелуй твой точку вбивал гвоздём.
Ты была надеждой, была мечтой
И отдохновеньем от суеты.
Заполнялось сердце моё тоской
Вдалеке, не ведая, как там ты.
Ты была огнём, ты была водой,
Ты была основой моих чернил.
Ты была надеждой, была мечтой,
Но не той, кого я всегда любил.
Что-то вечно гнало меня искать —
Не пойми чего, непонятно как,
Неизвестно где – и потом страдать:
Я любил свободу – такой дурак.
«Ты готовила ловко из разных эмоций яд…»
Ты готовила ловко из разных эмоций яд:
Вожделение, ревность, уныние, грусть, печаль,
Обожание, страсть – так легко превращают в ад
Беззаботную жизнь, что храним, как Святой Грааль.
Ты воткнула мне в сердце напоённый ядом нож
И сказала, смеясь: «Вот теперь ты весь мой. Аминь.
Как же сразу ты стал на безусых юнцов похож!
Начинай поскорей возводить меня в ранг богинь».
Ничего не поделаешь, вижу: твоя взяла.
Что ж, давай продолжай: насмехайся, глумись, язви.
Только я приготовил сюрпризик тебе, со зла.
Вот граната из тех же эмоций твоих. Лови!
«Родная, принеси стакан воды…»
– Родная, принеси стакан воды.
– Я занята, любимый, чуть попозже.
– Да право, отвлекись от ерунды.
– Не можешь сам? Ты к месту не приросший.
– Что, силы нет поднять свой грузный зад?
– От пьянства слеп, не попадаешь в двери?
– Как вышло, что на ведьме я женат?!
– Чем жить с тобою, лучше уж в пещере!
– Да пусть отсохнет твой дрянной язык!
– Я принесу тебе стаканчик яда!
– Тебе, гадюка, нужен не мужик!
– Мужик давненько превратился в гада!
Вот так, без суеты, потоком слов
Из самых близких мастерим врагов.
«Привычный сплин привычно проникает…»
Привычный сплин привычно проникает
И занимает мысли навсегда.
Ну, может, и не навсегда – надолго.
Не так уж важно, ниткой иль иголкой
Ты ощущал себя все те года,
Воспоминанье о которых тает.
Неважно потому, что бесполезно
Листать назад тот старый календарь
В надежде прокрутить обратно время
И окунуться с головою в бремя
Совместных радостных забот, где ярь
К тебе ещё не прижималась тесно.
Она тебе была небезразлична,
И потому ты от неё ушёл:
Спасти стараясь, позабыв навечно.
Увы, но счастье слишком быстротечно,
А проза жизни, как осины кол, —
Тверда, до ужаса реалистична.
Леонид Аронов
Леониду Давидовичу 84 года.
Образование начал со школы: окончил семь классов, а далее – авиационный техникум, университет (по специальности «физика») и вечерний университет при горкоме партии (по специальности «международные отношения»).
Шесть лет отработал на заводе, педагогический стаж – 36 лет.
Автор нескольких сборников рассказов, повестей и романа.
Отцов как псов
Рассказ
– Ну и уходи! Но представь, Пахом: я одна окажусь в великолепной квартире со всеми удобствами, – Тереза ядовито усмехнулась. – И уж поверь, при таких условиях найдётся желающий стать моим мужем. И дети останутся при мне, а тебе придётся заводить новую семью. Это не так быстро делается. – Она победоносно прижала к себе двухлетнюю Оленьку и семилетнего Мишу.
Муж знал: его жена прохладно относится к детям, и то, что она обняла дочку и сына, – это показуха. Он, сдерживая раздражение, ответил:
– Тереза! Ты забываешь, что квартира-то моя. Хорошо. Допустим, ты заведёшь толпу любовников, а о наших детях ты забыла? Они маленькие. Кто им заменит отца?
Супруга смеялась до слёз. Вытерев слёзы, деловито объяснила:
– Ты, муженёк, рассуждаешь, как старшеклассница на уроке литературы. Да, отцов много – как псов! Если мужчина полюбит женщину, то он обязательно полюбит и её детей. Начнёт угощать малышню сладостями, нежно приласкает их. И дети забудут о родном отце. Так что, Пахом, крепко подумай: оставаться тебе со мной или улепётывать.
– Хм. Я много раз об этом думал, уговаривал тебя быть порядочной женой, заботиться о семье, о детях. Ты каждый раз обещала не изменять мне и не выполняла свои обещания. Тебе нравится заводить короткие знакомства. Ты в этих мимолётных приключениях находишь усладу. Если уйду, то я всегда буду горевать: я люблю и дочурку, и сыночка. Но и другого выхода я не вижу: жить с развратницей – противно. Мерзость на душе и холод: придётся расстаться с детьми и отдать тебе квартиру. – Он тяжело встал, словно только что завершил работу грузчиком, взял документы, немного денег, надел плащ, спустился с третьего этажа во двор высотных зданий.
Начало апреля. День на исходе. Прохладно. Кое-где остатки сугробов снега. Природа просыпалась после зимней спячки.
Пахом постоял, посмотрел в разные стороны, достал из кармана мобильник, позвонил. Добрые знакомые согласились пустить его переночевать. Он на следующий день отпросился с работы. По объявлению сходил посмотреть съёмную квартиру. Жилище понравилось ему. Пахом с хозяином квартиры оформил договор аренды на год. Плата за месяц – не маленькая сумма. Пахом не расстроился – алименты – тридцать три процента – на детей плюс оплата хозяину за съёмную квартиру, таким образом, уходила половина зарплаты, однако деньги у него останутся на скромную жизнь.
Ему пришлось привыкать жить одному. В его душевных муках тяжело протянулись апрель и май. Он не находил себе места. Его мысли были о детях. Они – в его душе, в его жизни.
В жаркое июньское воскресенье, облачившись в новые одежды, надев новую голубую фуражку, чтобы издали оставленная семья не узнала его, он присел на лавочку возле газона во дворе, в котором находился многоэтажный дом с его оставленной квартирой, спиной к этому дому. Пахом стал украдкой наблюдать. Из подъезда выбежала Оленька, его милая дочурка. Родной отец взглянул на неё, и у него на душе потеплело. Следом торопливо вышла его бывшая непутёвая жена. Затем появился мужчина, взял Терезу под ручку.
Мишутка выкатил велосипед. Родной папа потерял бдительность, повернулся к нему и смотрел с нежностью на сыночка. Шустрый мальчик не сел на велосипедик, а запрыгнул на него, словно на коня, и помчался в соседний двор.
Тереза обратилась к мужчине:
– Дорогой, пожалуйста, погуляй с дочуркой, а я схожу к подруге. У неё болеет престарелая мать. Может, чем-нибудь ей помогу. – И она торопливо ушла.
«Хм, – усмехнулся Пахом. – Она врёт: она спешит в постель к очередному любовнику. У людей такого сорта нет понятия ни о супружеской верности, ни о семейной порядочной жизни – ни светской, ни религиозной».
Незнакомый мужчина с нежной улыбкой поводил Оленьку за ручку по тротуару возле подъезда. Потом несколько раз тихонько её подкинул. Малышка от удовольствия смеялась.
Пахому стало невыносимо горько смотреть, как забавляется с его Оленькой чужой человек. Он трагически подумал: «Выходит, что я никому не нужен – ни жене, ни детям». Он обиделся и еле сдержал слёзы, натянув на лоб фуражку, закрыв лицо её козырьком, тяжело встал с лавочки и побрёл, словно слепой, сам не зная куда. Долго бродил по людным тротуарам. Его обгоняли прохожие. Устал. Вспомнил, что с утра ничего не ел. Купил булочку, немного колбасы и присел на лавочку в сквере. Ел без аппетита. То и дело руки ронял на колени. Ему казалось, что рухнула какая-то невидимая стена.
Мимо него энергично проходил в обе стороны народ. Неожиданно рядом с ним присела женщина средних лет, одетая в синее платье в белый горошек. Она ласково заговорила:
– Извините меня, можно у вас поинтересоваться: вы сами ушли от жены или она вас выгнала?
– Хм, – удивился Пахом и спросил у неё: – Почему вы мне задали такой вопрос?
– Ваше лицо выражало такое горе, что мне стало жалко вас, – ответила незнакомка. – По-моему, вы сильно расстроены. Вам следует успокоиться, проконсультироваться у юриста, как правильно развестись с женой.
Пахом с удивлением оглядел её. На ней простенькая одежда, голову прикрывала косынка; руки рабочего человека.
Он откровенно ответил:
– Супруга выжила меня, и я добровольновынужденно сам ушёл от неё. Я ещё не развёлся с ней.
– Следовательно, я точно угадала ваше гнетущее душевное состояние. Пойдёмте ко мне, – пригласила она.
– Заглянем, пожалуйста, вначале ко мне. Я отсюда близко живу, – предложил он.
Они пришли к нему на квартиру.
– О-о-о! У вас чудо-квартирка! – воскликнула незнакомка.
– Это жильё не моё. Я снимаю его.
– Ну, тогда топаем ко мне – у меня тоже однокомнатная квартира, но меньше этой, – решительно заявила женщина.
Они поехали к ней на рейсовом автобусе. Пахом насторожился: на этом номере автобуса он ездил на работу и возвращался к себе домой. На остановке напротив окон его бывшего дома незнакомка поспешила выйти, но он вернул её и попросил доехать до следующей остановки, чтобы оттуда немного пешком пройтись назад до этой остановки и избежать встречи с бывшей женой. Они так и поступили.
У неё на квартире они познакомились. Он – Пахом Плетнёв, она – Светлана Дымова.
И они стали жить в её квартире. Оба спокойные, уравновешенные. Светлана оказалась понятливым, чутким, заботливым человеком. Он многократно хвалил её за это.
Светлана пояснила:
– Если мне кто-то сделает что-то хорошее – мне приятно. Если я сама кому-то сделаю что-то доброе – мне радость. Что тебе приготовить вкусного?
– Голубцы. Моя, ныне покойная, мама их вкусно готовила, – ответил он.
– Сварим их в следующее воскресенье, – согласилась Светлана.
В следующее воскресенье они сварили небольшую кастрюлю голубцов. Гражданская жена положила на две тарелки по два голубца. Они приготовились кушать. Раздался звонок в дверь.
– Кто пришёл – понятия не имею, пойду узнаю, – озабоченно произнесла Светлана, направляясь к двери.
Вернулась. Сдержанно улыбалась. Кто-то прятался за её спиной:
– Представляешь, Пахом, мальчик ищет своего папу…
Из-за неё выскочил Миша и, крикнув «Папа!», бросился к отцу…
То-то было радостных объятий и разговоров! Мальчик рассказал, что катался на велосипеде в соседнем дворе и запомнил подъезд, в который вошёл отец. Он сегодня подошёл и у людей, стоявших возле этого подъезда, спросил, где его папа. Они догадались, что, наверное, мальчик ищет того человека, который недавно поселился в квартире их подъезда.
Отец и Светлана в восемь вечера повели мальчика к матери. Пахом изо всех сил стучал кулаком в дверь своей оставленной квартиры – никто не отзывался. Пришлось Мишу привести к Светлане. Поужинали. Посмотрели кино по телевизору. Уложили мальчика спать.
Светлана постирала и высушила в стиральной машинке-автомате штанишки и рубашку приятного и неожиданного гостя.
Пахом и Светлана в семь утра повели Мишу к матери, к Терезе. Дверь квартиры была открыта. За столом участковый записывал сообщения свидетелей в тетрадь. В квартире толпились соседи. Оказалось, что двухлетняя Оленька ночевала одна. Малышка утром проснулась, плакала, звала маму и папу. Их не было.
Выходившая на работу соседка услышала рёв ребёнка, забеспокоилась. Попробовали открыть дверь. Она открылась. В квартире оказалась одна крошечная девочка, поэтому соседка вызвала полицию.
Капитан полиции познакомился с женщиной, явившейся с Пахомом. Полицейский знал, что Пахом – порядочный человек, любящий детей. Он родной отец девочки, оказавшейся одной дома.
В этот момент, пошатываясь, вошла полупьяная Тереза.
– Гражданка Плетнёва! Почему вы оставили двухлетнего ребёнка без присмотра?!
– Я дочку оставила с Коленькой!
– Кто такой Коленька? Где он? – допытывался участковый.
Блудная Тереза не знала, что ответить. Полицейский попросил, чтобы отец Оленьки и незнакомка взяли детей и в ближайшие дни приступили к оформлению документов на отцовство и материнство мальчика и девочки. А капитан сам подаст заявление в суд, чтобы лишить Терезу материнских прав на детей за её бездушное отношение к своим родным малышам.
Участковый, непутёвая Тереза и соседи ушли. В квартире остались Пахом, Светлана, Оленька и Миша.
Светлана с лёгкой улыбкой, задумчиво, блаженно промолвила:
– У меня не было детей. Бог не давал. Теперь у меня муж, дочурка и сыночек. Я буду за всеми ухаживать. Значит, я по-настоящему окажусь самой счастливой!
Пахом, широко улыбаясь, поспешил произнести:
– И я, безусловно, стану заботиться о детях и о тебе, моя любимая. В этом и моё счастье!
И он со второй женой и с родными детьми стал благополучно жить в своей просторной квартире.
Ольга Майба
Ольга Георгиевна Майба – писатель Русского литературного центра, член РТСРК, имеет грамоты и награды, в частности – является лауреатом премии Александра Твардовского за книгу «Я помню солдата-поэта» в 2022 году.
Является автором 32 книг.
Новогоднее поздравление
Безопасность – вот самое главное,
Что желаю тебе в Новый год!
Это значит, что будет в сохранности
То, что в сердце своём бережёшь.
Все мечты наши, счастье и радости
Могут рухнуть в один только миг.
В этом мире, полном опасностей,
Сам не сможешь ты всё сохранить.
Я напомню строку очень мудрую,
Что хранила меня много лет:
«Кто живёт под покровом Всевышнего,
Сохранён будет, счастлив вовек!
Кто под сенью Всевышнего «спрячется»,
Сбережётся от тысячи бед,
В безопасности, счастье и радости
Проживает там человек!»
Нет депрессии, жуткой усталости,
Недовольства сегодняшним днём,
Страха нет, напряжения, слабости,
Только радость и сила во всём!
Это Бог нам дарует дыхание,
Силы, радость, исполнит мечты,
Только шаг этот сделай, пожалуйста,
И зайди под покров Его ты.
Успокоит, утешит, научит,
Как не «рваться», не жить в суете,
За любовью своей не гоняться
И не строить надежд в пустоте.
Под покровом Его успокоишься,
И блаженство наполнит тебя…
Бог – та крепость, где жизнь вся устроится!
Сделай шаг! Так прошу я тебя!
28 декабря 2021 года
Дмитрий Бойко
Дмитрию Александровичу Бойко 47 лет.
Место работы: Международный концерн «DoorHan».
Автор повести «Двойник господина П.».
Первые лучи надежды…
Историческая зарисовка
Посвящается А.
…А надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – ине утомятся.
Книга пророка Исаии 40:31
…Над городом Тушпа с самого утра нависли тяжёлые дождевые тучи и дул холодный осенний ветер.
Наступило время выплаты дани Ассирии, и у стен урартской столицы формировался караван с подношениями царю Саламансару III. Погонщики и пастухи сгоняли быков, коз и лошадей. На телеги грузились мешки с зерном и кувшины с вином. Под охраной находились повозки с оружием и изделиями из металла. Особенно тщательно охранялась та, в которой лежали золотые доспехи, предназначавшиеся ассирийскому правителю.
За приготовлениями наблюдал Сардури, молодой урартский царь. Он со свитой находился на городской стене, контролируя отправку и поёживаясь от холодного, пронизывающего ветра. Тут же царский писарь составлял описи грузов на глиняных табличках и подносил Сардури для подписи. Прочитав текст, Сардури ставил оттиск печатью, которую ему прислал Сала-мансар как своему вассалу. Таблички оставляли подсыхать на специально установленном столе.
Караван стал медленно выдвигаться. Животные, как будто чувствуя, что их уводят из родных мест, шли нехотя. Погонщики привычно махали кнутами и палками. Телеги с грузами постепенно вытягивались в колонну.
У городских ворот в это время зашумела толпа жителей. Это был даже не шум, а какой-то сплошной рыдающий вой, который издавали женщины. Сардури, впрочем, как и всё население Тушпы, знал причину этого воя: на этот раз ассирийский диктатор потребовал от покорённых народов, кроме обычных податей, привести к нему по сто юношей и девушек. И непременно лучших. Тому, кто осмелится не исполнить прихоть Саламансара, грозила жестокая расправа.
Рыдающие родители пытались прорваться через двойную цепь стражи, но солдаты отпугивали их копьями, отгоняли ударами палок, плотнее сдвигали ряды. Молодёжь, скованная цепями, уходила. Невольные жертвы желания ассирийского деспота шли, постоянно оглядываясь и выискивая глазами родные лица.
Когда печальная процессия вышла за городскую стену, охрана начала закрывать ворота, оттесняя толпу. И в последний момент, неожиданно, не остановленная никем, за уходящими юношами и девушками на дорогу вышла одинокая женщина в чёрных одеждах. Видимо, на её лице было написано такое сильное отчаяние, что ни один стражник не осмелился остановить её.
Женщина какое-то время шла за уходящей урартской молодёжью. И вдруг рухнула на землю, в предсмертной агонии протягивая руки к своему чаду, навсегда покинувшему отчий дом…
Молодой царь видел всё это.
«Мою страну ждёт судьба этой несчастной, – вдруг подумал он. – Саламансар высосет все молодые соки из нашего народа, обрекая его на гибель. Да будь ты проклят, потомок блудницы!»
Сардури резко повернул голову к писарю, который услужливо держал последнюю глиняную табличку. Взяв её, молодой вождь Урарту швырнул в стену с такой силой, что табличка разлетелась вдребезги. Вассальская печать ассирийцев полетела вниз с крепостной стены, за ней последовали и другие описи.
– Я, Сардури, сын Лутипри, царя страны Наири, не боящегося сражения, отныне и во веки веков объявляю ассирийца Саламансара врагом Урарту! – торжественно провозгласил молодой вождь. И, обратившись к командующему войском, приказал: – Возвращай караван!
«…Да поможет Господь Бог мне и моему народу!» – подумал Сардури.
Неожиданный порыв ветра образовал просвет в тучах, и над столицей Урарту засияло яркое солнце…
Вячеслав Бояринцев
Биография Вячеслава Бояринцева – рабочая. Сейчас пенсионер. Ухаживает за женой, инвалидом первой группы. Кстати, она тоже пишет стихи. Их произведения можно найти на сайте «Стихи. ру».
Родился в городе Мураши Кировской области. Учился в Кирове. Работал перед армией там, где сейчас идёт специальная военная операция (Донбасс, Запорожье, Киев, Чернигов и т. д.), строил и ремонтировал там ТЭЦ, ГРЭС и т. п. Служил в Прибалтике. Там и начал в основном писать стихи. Печатался в «Красной звезде». Потом вернулся в Киров.
За стихи вновь взялся перед пенсией. Автор и его жена выступали на площадках города Кирова, в газетах, на радио «Шансон». Выпустили сами, за свои деньги, шесть небольших сборников стихов. Скоро в свет выйдет книга басен.
Шагните, люди!
Шагните, люди, в Большую жизнь.
Но не молитвой она полна.
Чтоб песней к свету сердца лились.
С колен вставайте, бегите с дна.
Просить не надо, нам не дадут
Ни благ, ни счастья, улыбки даже.
И будет править над нами кнут.
Не надо праздников в чёрной саже.
Добиться надо своей рукой
Всех благ бескрайних нам для планеты.
Не нужен людям с крестом покой,
А в звёздный космос встречать рассветы.
Гулять ли нам сегодня…
Когда-то я гулял по городам Советского Союза.
Не безработица, не праздный образ жизни.
А труд строителя, он не был мне обузой.
Мы шли уверенно дорогой к коммунизму.
Нас предали… Да и всё общество земное…
Вой ной сегодня вскрылся весь обман элиты.
Нас рабство ждёт голодное, цепное.
Бороться, не гулять, пока пути открыты.
Да, не напрасно…
Да, не напрасно Ленин говорил,
Капитализм всегда живёт войною.
Ему любой ценою бизнес мил.
И лезет из щелей, подобно гною.
Там правды нет – один лишь камуфляж,
Свобода, демократия в загоне.
К войне готовят из народов фарш.
Зря женщина, рожая, стонет.
Кого-то снова назовут врагом.
Фашизм возродят из младенцев в мире.
И загорится общий для народов дом.
Земля сгорит, как под прицелом в тире.
Спаси, Россия, Землю из огня
И разорви лжи и обмана цепи!
С крестов из ночи, к свету дня
Мы дружбу меж людей укрепим.
Поэт ненастоящий…
Поэт ненастоящий, неформал —
Признала так меня извечная цензура.
В сообщество охранное попал.
Рентген дотла просветит мою шкуру.
Проверят, взвесят, что и как пишу
И не нарушу ли допущенных границ.
А вдруг не так, как надо, прокричу.
С политикой сыграю ярко в блиц.
Не буду славить Бога, ад и рай,
Что так сегодня модно, аж до рвоты.
Простите, только я не попугай.
Вы им лишь раздаёте в руки квоты.
В почёте те, кому ещё нет сорока.
Они не знали жизни настоящей.
Их, добродушна и легка, бежит строка.
Таких, как я, – неистово палящей.
Ну что ж, настанут снова времена,
Где будет голос мой и принят, и озвучен.
Поэзия поднимется со дна,
И солнца луч разгонит в небе тучи.
Я обычный сын России
Я обычный сын России.
Вятский парень, русский дух.
Предки богатырской силы
Врага били в прах и пух.
И во мне немало тоже
Мощи той несокрушимой.
Ведь из тех же мускул сложен,
Со страной неразделимый.
С той, Советской, самой лучшей.
Красный стяг и Серп и Молот.
Врали в Беловежской пуще
Про развал у нас и голод.
Там предатели народа
Подписали акт распада.
Их нерусская порода
Капиталу стала рада.
Мне бы палицу прадедов,
Размахнуться вширь и вдоль.
Каждый бы узнал, отведал,
Что есть страх и что есть боль.
Вы холопы капитала,
У вас будущего нет.
И война всем доказала
И дала на всё ответ.
Обнажена
Любовь была обнажена,
Сияла горсточкою света.
Хотела б, чтоб была нужна,
Смиренно всё ждала ответа.
Но смеха звон висел над ней,
Кружили сплетни, пересуды.
А сколько безутешных дней,
И писем безответных груды.
Не торопитесь отказать,
Любовь обидеть очень просто.
Потом ни встретить, ни сказать.
А боль ворвётся очень остро.
Что молчишь, берёза белокурая?
Что молчишь, берёза белокурая?
Может, ждёшь свой ветер полевой,
Как и я? Вокруг погода хмурая.
Ты ответь утихшею листвой.
Припев:
Приласкай ветвями нежно плечи.
Как девчонка, загляни в глаза.
Нас природа красотою лечит
И творит порою чудеса.
Обниму, прижмусь к тебе, заплачу.
Душу всю открою не тая.
Ты кивни и пожелай удачу.
И от счастья стану пьяным я.
Припев.
Пропою я песню удалую,
Где любовь, и радость, и полёт.
Может, друг твой, ветер, растолкует?
Может, в небо за собой возьмёт?
Припев.
Андрей Булатов
Андрей Николаевич Булатов родился в семье журналистов в 1959 году на Урале, в Свердловской области. Родители часто переезжали, так что среднюю школу окончил в г. Алапаевске Свердловской области. Родители пришли в журналистику из школы, где преподавали русский язык и литературу, так что в доме всегда было много книг, особенно русской классики и современных литературных журналов. После школы Андрей поступил в Свердловский архитектурный институт (сейчас Уральский государственный архитектурно-художественный университет), который окончил в 1981 году по специальности «промышленное искусство», или «дизайн».
Вершины карьеры дизайнера достиг в г. Калуге, где занимался дизайном городской среды и был главным художником города. Затем вернулся в Екатеринбург в качестве свободного художника, где работал в мастерской А. А. Лысякова и участвовал в разных художественных проектах.
Писать начал уже в 21 веке, после поездок в Болгарию. Окончил литературные курсы при Интернациональном Союзе писателей. Пробует себя в разных жанрах и стилях: рассказы из жизни, сказки для детей и взрослых, фантастика, поэзия, эссеистика. Работает над несколькими произведениями большого формата. Также работает в области изобразительного искусства: живопись, графика, скульптура, скульптурная мебель.
Сейчас постоянно проживает в Болгарии.
Жора и сорока
В середине мая меня призвали. Призвал на помощь один мой знакомый. Ему очень нравится, когда его называют Жора. Как его зовут на самом деле, на данный момент существенного значения не имеет. Он решил начать строительный сезон в крошечном уральском городке, где оформил для себя и своего сына совершенно непригодный для проживания участок земли.
В прежние времена это был просто пригорок на краю леса за последними домами посёлка, теснящимися на берегу огромного уральского производственного пруда. Такие пруды в петровско-демидовские времена сооружались на Урале повсюду и служили источником энергии для железоделательных заводов. Водная гладь этого пруда прихотливо изгибается среди отрогов главного Уральского хребта, живописно простирающегося на многие зелёно-голубые километры. Покрытые густым хвойным лесом пологие вершины перемежаются небольшими ущельями, и с высоты этого пригорка кажется, будто хребет живой и дышит, то поднимая, то опуская свою тёмно-зелёную брюшину.
Пригорок этот полон старых замшелых камней, а прямо посредине его слегка возвышается скальный выступ – выход коренной горной породы столь близкого хребта. В былые времена здесь пасли коз и коров да дети бегали по кочкам и ямкам, играя в пятнашки. Таких косогоров полным-полно на склонах невысоких Уральских гор. Они никогда раньше не застраивались – уж больно сложен рельеф, да и земля каменистая – ничего полезного не вырастишь.
Сейчас времена изменились. Строиться на косогоре стало престижно. С высоты всегда видна гладь пруда и пологие зелёные вершины, над которыми по вечерам зависает неяркое солнце. Вокруг участка Жоры соседи уже построили себе дома. Кто из бруса, кто из твин-блока. Только огромный бугристый косогор Жоры остался пустым. Лишь редкий забор да два обшарпанных строительных вагончика украшают неровный, ниспадающий к берегу пруда рельеф.
Правда, чуть справа красуется старая ветвистая берёза, которую Жора не собирается спиливать ни за какие коврижки. Под ней он часто сиживал раньше на скамеечке, которую сам и сделал, со своей любимой женой. Сейчас под берёзой стоит большой стол, ножками которому служат тяжёлые бетонные строительные блоки. Жена у Жоры скоропостижно умерла прошлой осенью, и теперь это место уже не влечёт его так, как раньше.
Чтобы местные власти не отобрали землю, Жора с сыном заказали два сруба для бань – каждый на своём участке. Один – чуть больше, второй – чуть меньше. И теперь Жора призвал меня помочь настелить пол в новеньком срубе, на котором уже красовалась металлическая крыша, а торцевую стену, обращённую на пруд, почти полностью занимало большое пластиковое окно на три створки.
Выйдя на Жорин косогор, я почувствовал себя вновь десятилетним, когда мы бегали с местными мальчишками на подобном косогоре за последними домами в другом крошечном уральском городке, где мы со старшим братом проводили лето у дедушки с бабушкой. Под ногами цвела дикая клубника и разное мелкое уральское разнотравье, высовывали из молодой травы свои хвостики побеги маленьких берёзок и можжевельника. Словом, всё было как будто сорок пять лет назад, только теперь это была не свободная окраина, а частная территория.
Работы оказалось не на один день, поэтому мы ночевали в одном из вагончиков, где Жора устроил себе «студию». Две кровати типа нар соседствовали с кухонным столиком, добрую половину которого занимал ноутбук, а в углу примостилась широкая подоконная доска с электроплитой – мини-кухня. Напротив мы умудрились впихнуть умывальник. Жора, сам бывший прораб, устроил вентиляцию, а в соседнем вагончике установил туалет по немецкому образцу (с засыпкой опилками вместо воды).
После внезапной трагической смерти жены он сильно похудел, продал квартиру, где они жили, и отдал деньги сыну на строительство склада-гаража, а сам решил поселиться на своём любимом косогоре. «Всегда мечтал, что я проснусь утром и буду смотреть в окно на пруд и даль за ним», – грустно говорил он мне, тут же пуская слезу, – вспомнил свою любимую Олю.
Водное зеркало пруда и зелёно-голубые дали за ним действительно появлялись из темноты за крошечным будочным окошком каждое утро. По вечерам яркий растущий серп Луны и висящая над ним Венера украшали пастельные тона заката. Я выходил и делал чудесные снимки, которые можно сделать только здесь, в самом центре Уральского хребта.
Иное дело было утром. Жора просыпался первым, сдвигал белую занавеску и, приподнявшись на локте, смотрел в низкое маленькое оконце. И каждый раз он указывал мне на большую сороку, которая деловым шагом расхаживала среди Жориных косогорных буераков, то появляясь среди молодой травки, то пропадая в очередной ямке. Похоже было, что сорока не искала чего-нибудь съестного на косогоре. Выглядело так, будто она просто гуляла среди кочек и камней лишь потому, что ей это нравилось.
– Вот сороченция, а! – каждый раз восклицал Жора, в другое время выглядевший более, чем печально. – Интересно, что же она там делает?
Удивительно, но птица каждое утро вызывала его неподдельный интерес. Днём сорока могла летать где-то поблизости или сидеть на вершине берёзы, предупредительно стрекоча при нашем появлении. Но по утрам она всё так же деловито расхаживала по кочкам и ямкам, сверкая своими белыми боками и иссиня-чёрной головой среди нежной зелени молодой травяной поросли.
Жора после тяжёлой утраты, добровольно заточивший себя в строительный вагончик на своём косогоре, не желал больше видеть и знать кирпичных городских стен, хотя всю свою жизнь прожил в городе. Зиму он надеялся пережить во вновь отстроенной бане, а дальше уже как придётся. Теперь его совершенно непригодный для застройки, с точки зрения хозяйственных уральских староверов, косогор делила вместе с ним такая же хозяйственная и деловитая сорока. Я подумал, что, скорее всего, эта сорока тоже прожила здесь всю свою жизнь и считала этот косогор своим родным местом.
Для неё неведомы эти резкие перемены, произошедшие в последнее время в нашей жизни: захват и застройка земли, стада машин, забивающих всё более-менее свободное пространство; дети, больше уже не бегающие по пригоркам у леса, а сидящие в «Фейсбуке». Для неё многое осталось неизменным: та же ровная и спокойная водная гладь пруда демидовских времён; вековые лиственницы на соседнем староверском кладбище; единственный нераспаханный, сохранённый Жорой косогор, где можно гулять по утрам, не опасаясь, что тебя прогонит какой-нибудь новомодный шпиц после своего утреннего туалета; да, пожалуй, и сам Жора, вот уже пятнадцать лет каждое лето протаптывающий тропинки среди низкой уральской травки. Правда, теперь уже один, без своей любимой Оли…
P.S.
