Среди страданий и ужасов пережитого, как прорвавшееся через мрачные грозовые тучи солнышко, до сей поры сверкает в памяти и в душе одна огромная и чудесная радость, о которой мне хочется рассказать вам в этой статье, посвященной воспоминаниям великой эпопеи Первого Корниловского похода, в котором, как некогда в Крестовом походе, шли на Голгофу страданий и смерти за Родину юноши и подростки…
Погиб незабвенный великий патриот земли Русской генерал Корнилов. Потерявшая вождя Белая армия, состоявшая главным образом из самоотверженной молодежи, с огромным обозом раненых в боях под Екатеринодаром, отступала, преследуемая огромной лавиной красных. Теперь у генералов Деникина и Алексеева была пока единственная всепоглощающая цель – во что бы то ни стало спасти и сохранить ядро уцелевшей Белой армии. Огромный обоз с ранеными, растянувшийся хвостом версты на три, страшно стеснял маневрирование, от которого только и зависело теперь спасение всей армии… И вот – страшная трагедия: пришлось бросить на произвол жестокой судьбы раненых, не способных обойтись без повозок!
Одна из партий раненых, оставленная в стороне от железных дорог, в станице Дядьковской, за немногими исключениями уцелела от жестокой большевистской расправы чудом Божиим, о котором я расскажу впоследствии подробнее, ограничиваясь здесь за недостатком места лишь самым фактом спасения. У Дядьковки шли ожесточенные бои по обеим линиям железнодорожных путей, горстка дроздовцев, с риском собственной гибели, прорвалась узкой свободной полосой в Дядьковку, в течение каких-нибудь двух часов сорганизовала обоз из телег с соломой и вывезла, с таким же риском гибели, всех корниловцев и всех, кто был с ними и около них, в только что накануне взятую станицу Кореновскую…
Свидетелем этой нечаянной радости и участником ее был и я, пишущий эти строки, ибо, пробравшись вместе с женой в Дядьковку для спасения брошенного там сына, тяжело раненного в бою под Афипской, застрял там вместе с корниловцами и ждал общей неизвестной участи, которая, в зависимости от успеха наступления, могла быть и жестокой.
Мы с женой несколько дней прожили в Дядьковке и успели сродниться в надеждах и отчаяниях как с ранеными, так и со всей администрацией лазарета. И вот Господь сподобил нас быть соучастниками той неописуемой радости спасения, которая произошла прямо нечаянно в ночь с 11-го на 12 июля 1918 года!
На рассвете, когда солнышко всплыло над степью и радостно засверкал новый летний день под радостный колокольный перезвон дядьковской церкви – кончилось благодарственное молебствие, – мы, двигаясь рядом с телегами, под конвоем дроздовцев, покидали одно из страшных лобных мест великого похода.
Как опишешь это радостное летнее утро, когда, казалось, вся природа ликовала вместе с нами, радуясь нашему общему воскресению из мертвых! Еще ночью мы сидели в мрачном отчаянии, уже как приговоренные к расстрелу, а взошло солнышко – и мы на вольной волюшке, пьем прохладный аромат раннего утра и переполнены благодарностью и к Господу Богу, и к покачивающимся в седлах героям-дроздовцам, большинство которых погибло в следующую же ночь… О, если бы мы тогда знали, что нашим спасителям осталось всего несколько часов жизни! А они и сами торжествовали. Они сами были поглощены общей радостью. Вот один из них затянул:
Марш вперед! – трубят в поход
Черные гусары!
Звук лихой зовет нас в бой.
Наливайте чары!
На глазах – слезы, а в душе пожар радости… А потом, в ответ, с телег несется новая песня:
Смело мы в бой пойдем за Русь Святую
И, как один, прольем кровь молодую…
Остановка, маленький отдых для раненых. Надо переложить, оправить сбившуюся солому, утолить жажду от волнения, от поднявшейся у многих температуры. Обрываются песни и скрип обозный, и наступает удивительная степная тишина с радостным бульканьем перепелов и жаворонков, с полынным горьковатым ветерком и беспредельной степной далью! Но вот все насторожились: где-то далеко, как зверь в пустыне, проревело эхо орудийного выстрела…
Трогайтесь, братцы!
И снова обозный скрип, а редкий, походящий на далекий гром, грохот орудий только острее делает нашу радость… Радостный смех то на одной, то на другой телеге. Перекличка мужских и женских голосов. Ведь как ни тяжела была жизнь, а молодость берет свое, и перед лицом смерти юная любовь не хочет смириться: многие влюблены в хорошенькую девушку, сестру милосердия, есть две невесты, приехавшие было навестить раненых женихов да и застрявшие в Дядьковке…
О, неизбывная светлая радость! Она так необъятна, как синий небесный купол. К вечеру приехали в станицу Кореновскую. Она еще вся полна страшным боем и вчерашней победой. Жители встречают нас радостно, потому что и сами счастливы избавлением от красных зверей. Встреча была теплая, радушная. Несколько зажиточных казацких домов устроили на своих зеленых дворах столы для пиршества. Вся станица пришла в веселое возбуждение, которое омрачалось лишь жалобами и слезами претерпевших, потерявших родных и близких, наскоро при уходе красных расстрелянных…
Заняли брошенный красными лазарет, не вместивший, однако, всех привезенных. Раскинули палатки во дворе.
Не все в радости заметили, что захваченная по пути наступления Кореновская осталась временно без защитников; пока такими явились те же 50 дроздовцев, которые вывезли дядьковцев. Материнское чутье жены моей насторожилось: она первой почуяла близкую опасность и заговорила с администрацией лазарета о необходимости как можно скорее покинуть Кореновскую или, по крайней мере, отправить калек, беспомощных в минуту опасности. И вот, точно осененные свыше, мы уговорили в тот же вечер погрузить таких в отходивший на Тихорецкую первый поезд. Это обстоятельство внесло тревогу и во всех остальных, так что в Кореновской осталось на ночь очень мало спасенных.
Остались только либо тяжелобольные, требовавшие продолжительного отдыха после перехода в телегах, либо совершенно оправившиеся и не желавшие показывать беспокойства удальцы. Вся администрация лазарета осталась в Кореновской, забота же об отправляемых была поручена нам с женой…
Когда гасли последние лучи солнца, мы оставили Кореновскую и двинулись в поезде довольно тихим ходом к Тихорецкой…
Прибыли туда ночью. Вокзал кишел народом и шумел, и гремел, как улей с пчелами. Повеяло беспечным тылом и его героями. В зале не было ни одного свободного столика, стула. У станции ждали экипажи, верховые лошади, пролетки. А нам было некуда приткнуться. Мы разместились цыганским табором на лестнице и около нее. Грязные, прикрытые пестрым тряпьем, в изношенной до отказа обуви, герои-первопоходники не имели геройского вида. Сброд каких-то нищих. Голодные и усталые, обиженные полным невниманием пирующих в залах станции, они часа два томились в ожидании моего возвращения. Наконец дождались приюта на так называемом явочном пункте. Прислали грузовик и всех перевезли туда и накормили…
А ранним утром появился оставшийся в Кореновской фельдшер и сообщил страшную новость: ночью Кореновская снова была взята красными, и там совершилась жестокая расправа с тяжелобольными корниловцами и ранеными дроздовцами, нас спасшими, а также с теми жителями, которые чествовали нас обедами… Ночью пылали подожженные стога сена и слышался страшный вопль бросаемых в огонь раненых…
Так омрачилась наша нечаянная радость.
Н. Ребиков117
ГАУБИЧНАЯ БАТАРЕЯ ВО 2-М КУБАНСКОМ ПОХОДЕ118
Май 1918 г
23. Батарея стоит в Новочеркасске. В 4 часа получено приказание к 5 часам прибыть на сборный пункт. В 6 часов колонна 3-й дивизии выступила вдоль железной дороги на станцию Аксайская. Шел проливной дождь. В станице Аксайской было объявлено, что завтра батарея в составе двух 48-линейных гаубиц системы Шнейдера будет погружена на баржу. Жители в станице относились к добровольцам очень предупредительно.
24. В 11 часов батарея погрузилась на баржу, и в 13 часов буксирный пароход потянул баржу вдоль по реке Дону. В 20 часов прибыли в станицу Манычскую, где, несмотря на темноту, выгрузились и стали по квартирам.
25. Дневка в станице.
26. На рассвете колонна 3-й бригады русских добровольцев выступила в глубь донских степей. Шел сильный дождь. На ночь остановились в хуторе Полячки. Хутор населен иногородними. Жители бедные. Разместились тесно. Переход 25 верст.
27. В 8 часов колонна выступила на станицу Мечетинскую. В 2 верстах от станицы колонна остановилась. Пехота сошла с подвод и построилась. Вперед пошла кавалерия и конно-горная батарея. На дороге 3-ю бригаду встретили генералы Деникин и Алексеев, которые сказали приветственные речи. У станицы были выстроены части Добровольческой армии. Ответную речь сказал полковник Дроздовский. После чего был произведен смотр частям. Сперва проходили части Добровольческой армии, а затем 3-я бригада. Таким образом состоялось соединение 3-й бригады с Добровольческой армией. Разместились по квартирам в станице.
28. Вся 3-я бригада перешла в станицу Егорлыкскую, где стояла кавалерия генерала Эрдели. Генерал Эрдели произвел смотр бригаде. Переход 25 верст.
От 29 мая по 9 июня бригада стояла по квартирам в станице Егорлыкской.
Июнь 1918 г
Прибытие отряда Дроздовского произвело большое впечатление на старые добровольческие части. Особенно обилие боеприпасов, а также броневик «Верный». Все это вселяло бодрые надежды на будущее. В этот период времени из батареи было командировано в Новочеркасск несколько офицеров для приема 6-дюймовой полевой гаубицы.
10. Батарея в 21-м часу в составе колонны 3-й дивизии выступила в направлении на Торговую. Пехота была посажена на подводы.
11. В 12 часов был большой привал у зимовника Пишванова. В 16 часов колонна тронулась дальше. Движение происходит среди безбрежных степей, покрытых высокой травой.
12. В 2 часа колонна прибыла на разъезд Трубецкой и остановилась на привал. В 51/2 часа пехота пошла в направлении на ст. Торговую. Приближаясь к поселку, пехота развернулась в цепь. Батарея стала на открытую позицию на склоне, обращенном к красным. Красная артиллерия открыла огонь, но стреляла очень плохо. Батарея своим огнем сперва заставила замолчать красные батареи, а затем перенесла огонь по пехоте красных. Ввиду малочисленности снарядов приходилось расходовать их чрезвычайно экономно. К 12 часам красные начали приходить во все большее и большее замешательство. Наша пехота ворвалась на станцию. Полковник Дроздовский, не зная, что наша пехота уже на станции, приказал обстрелять станцию. Батарея выпустила по станции несколько снарядов, а там уже находились 9-я рота и броневик «Верный». В 17 часов село Воронцовско-Николаевское было окончательно занято нами и батарея разместилась по квартирам. Весь переход от Егорлыкской с боем – 75 верст. К концу боя прибыла 6-дюймовая полевая гаубица с передком. Гаубицу вез грузовой автомобиль.
13. Батарея стояла по квартирам в селе Воронцовско-Николаевском.
14. Для обеспечения Добровольческой армии с севера было приказано занять мосты через реку Маныч. Выполнение этого началось в 8 часов выступлением дивизии на село Шаблиевка. Пехота дивизии была погружена в эшелон. Артиллерия же вместе со 2-м конным полком и конно-горной батареей двигалась походным порядком под командой полковника Ползикова119. Мортирный взвод шел в составе двух 48-линейных и одной 6-дюймовой гаубицы при двух снарядных ящиках. 6-дюймовые снаряды везли на обывательских подводах. Село Шаблиевка занял 1-й офицерский полк. Село Шаблиевка обстреливалось красным бронепоездом. Колонна 3-й дивизии, пройдя Шаблиевку, остановилась на ночлег в хуторе Екатерининском.
15. В 5 часов батарея в составе колонны полковника Жебрака выступила к переправе через реку Маныч для занятия железнодорожного моста. Колонна двигалась из Екатериновки на зимовник Кульгавов. Вдоль железной дороги наступал отряд полковника Фридмана:120 бронепоезд и 6-я рота. При подходе к зимовнику Кульгавов колонну начали обстреливать артиллерийским огнем. Батарея выехала из колонны и стала на позицию на западной окраине зимовника. Здесь впервые открыла огонь 6-дюймовая гаубица. Подступы к мосту были укреплены; были вырыты окопы, и были устроены проволочные заграждения. 6-дюймовая гаубица очень удачно стреляла по окопам и произвела замешательство у красных. Пехота двинулась во весь рост в атаку. 3-я рота переправилась по горло в воде через реку Маныч и пошла в обход моста, артиллерия усилила огонь. Пехота подошла к мосту и его заняла. Батарея снялась с позиции и двинулась к мосту. Пошли дальше развернутым порядком на железнодорожную будку к северу от моста. У станицы Великокняжеской красные сопротивления не оказывали. Отряд свернулся в колонну и вошел к 17 часам в станицу. Артиллерия стала по квартирам на западной окраине станицы. В результате боя красные были отброшены и была захвачена большая добыча.
16. Батарея стоит в станице Великокняжеской. Захвачены у красных кони, столь нужные для батареи.
17. В 8 часов батарея в составе колонны походным порядком перешла на ст. Торговая. 6-дюймовую гаубицу погрузили в железнодорожный эшелон и перевезли по железной дороге на ст. Торговая. Переход 34 версты.
18. Мортирный взвод (т. е. гаубичная батарея) стоит в селе Воронцовско-Николаевском. Ввиду предполагавшегося перехода красных в наступление главное командование решило не упускать инициативы из своих рук и перейти самим в наступление. 3-й дивизии было приказано занять ст. Развильное. Для чего: 1) отряду полковника Жебрака – 2-му офицерскому стрелковому полку под прикрытием бронепоезда к 23 часам перейти железнодорожным эшелоном на ст. Крученскую. 2) Отряду полковника Ползикова: 2-й конный полк, легкая батарея и мортирный взвод – в 23 часа выступить на село Николаевка и там сосредоточиться.
19. Село Николаевка оказалось занятым красными. В это время на ст. Крученская высаживался 2-й офицерский полк Жебрака. Красные бронепоезда открыли сильный огонь и подбили наш бронепоезд (собственно говоря, это не был бронепоезд, а платформа с 3-дюймовым орудием. Вместо щитов платформа была кругом обложена шпалами, которые давали гораздо меньшую защиту. Бронепоезд называли «еловый»). В 6 часов 30 минут колонна полковника Жебрака и полковника Ползикова соединились. Мортирный взвод стал на позицию и вел огонь по красному бронепоезду. Пехота пошла в атаку на село Николаевка с востока. В 14 часов наша пехота ворвалась в село и выбила красных. В 16 часов без боя было занято село Поливечное, а в 20 часов ст. Развильное.
20. 3-й дивизии совместно со 2-й дивизией приказано занять село Песчаннокопское. В 14 часов мортирный взвод в составе колонны полковника Ползикова (2-й конный полк и легкая батарея) выступили на село Песчаннокопское. Колонна шла правее железнодорожного пути, и 2-й офицерский полк везли в эшелоне под прикрытием «елового» бронепоезда. 5-й польский эскадрон 2-го конного полка ворвался было в село, но был оттуда выбит. Мортирный взвод стал на позицию и открыл огонь по окраине села и по цепям красных. Красные бронепоезда вели сильный огонь по нашему бронепоезду и пехоте.
В 19 часов красные вследствие наступления колонны генерала Боровского со стороны села Богородицкого начали отходить. Наша пехота перешла в решительное наступление и заняла село. В селе нашли много скрывшихся матросов. Мортирный взвод ночевал в поле перед селом. Переход 17 верст.
21. Днем мортирный взвод перешел в село и стал там по квартирам. Жителей в селе осталось мало. Мужчины почти все были мобилизованы красными, а другие бежали, боясь «кадетов» вследствие рассказов большевиков о якобы грабежах и насилиях белых.
22. Приказом Главнокомандующего Добровольческой армией от 22 июня за № 331 мортирный взвод переименован в гаубичную батарею. В 18 часов все части 3-й дивизии сосредоточились и выступили на село Белая Глина. 3-й дивизии приказано взять село Белая Глина с северо-востока между железной дорогой и речкой Рассыпной. Левее со стороны Павловки наступал отряд полковника Кутепова. Правее с севера отряд генерала Боровского. Колонна шла без мер охранения. Перед выступлением из Белой Глины прибыли парламентеры. В 12 верстах от Песчаннокопского гаубичная батарея остановилась у железнодорожного переезда. Наша пехота пошла вперед. Красные ракетами освещали местность. В колонне было запрещено курить и разговаривать.
23. В 2 часа полковник Жебрак во главе 2-го батальона самостоятельно атаковал Белую Глину и занял хутор перед селом. Батальон попал под сильный огонь и понес очень большие потери. Красные перешли в контратаку и выбили батальон из хутора. 3-й батальон также понес потери. В это время начало светать. Гаубичная батарея стала на позицию и открыла огонь по красным. В это время слева – колонны полковника Кутепова и справа – генерала Боровского продвигались с успехом. В 8 часов 30 минут наша пехота вновь перешла в наступление и большевики бросились бежать. К 11 часам батарея вступила в село и стала по квартирам. Тотчас же после занятия села началось вылавливание красных, которые там скрылись массами. В пехоте были убиты полковник Жебрак и 43 офицера – часть офицеров была сожжена живьем, будучи ранеными. Полковник Жебрак был также сожжен. Переход 20 верст.
24. Состоялись торжественные похороны полковника Жебрака и 43 офицеров.
25—28. Батарея стояла в Белой Глине – село огромное.
29. В 13 часов 3-я дивизия выступила на станицу Ново-Покровскую, где она должна сменить 1-ю дивизию. Станица обстреливается артиллерийским огнем красного бронепоезда. Ново-Покровская – первая кубанская станица, занятая добровольческими частями. Жители встречали очень хорошо. В станице сформирован 4-й пластунский батальон, который придан 3-й дивизии. Переход 20 верст.
30. 3-я дивизия стоит спокойно в станице Ново-Покровской. Вечером пришло приказание ночью выступить из станицы в направлении на станицу Терновскую.
Июль 1918 г
1. Колонна перед рассветом двинулась в направлении на станицу Терновскую. Двигались недалеко от полотна железной дороги. В 6 часов у ст. Порошино появился красный бронепоезд, который открыл огонь по колонне. Наша легкая батарея открыла огонь по бронепоезду, появился и наш «еловый» бронепоезд. Красный бронепоезд начал быстро отходить, а наш бросился преследовать. Во время перестрелки наш бронепоезд был подбит и загорелся. Несмотря на это, он огонь не прекращал. Все это время колонна беспрепятственно продолжала путь вперед. Без большого боя были взяты станица Терновская и ст. Порошино. Пройдя станицу, 2-е орудие батареи стало на позицию и открыло огонь по уходившему поезду красных. Было выпущено 3 снаряда. В 12 часов колонна от ст. Порошино двинулась дальше в направлении станицы Тихорецкой. Приказано атаковать Тихорецкую с востока. Гаубичная батарея двигалась за солдатским полком. (Солдатский полк, впоследствии Самурский, был сформирован из военнопленных красных. Бой под Тихорецкой был его первым боем. Полк действовал очень хорошо. Первым его командиром был полковник Шаберт.) Во время движения вперед колонна все время обстреливалась беспорядочным огнем красных бронепоездов, которых последовательно отгоняли своим огнем легкие батареи. В 17 часов у переезда, в 5 верстах от Тихорецкой, батарея стала на закрытую позицию и открыла огонь по цепям красных. Солдатский полк двинулся храбро в атаку. В это время передки батареи, стоявшие сзади, были обстреляны артиллерийским огнем. Пришлось переменить место стоянки. В передках были убиты две лошади. В это время колонна полковника Кутепова заняла станицу Тихорецкую, а колонна генерала Боровского атаковала красных со стороны Демьяновки. Красные начали в беспорядке отходить, неся большие потери. Батарею в это время посетил генерал Деникин, который разговаривал с офицерами батареи. Батарея снялась с позиции и двинулась в направлении на хутор Тихорецкий, который уже был занят нашими войсками. С темнотой батарея расположилась под открытым небом у водокачки. На станции была захвачена большая военная добыча, несколько эшелонов и два или три бронепоезда. Батарея с боем сделала 52 версты.
2. Батарея стоит в Тихорецкой на площади. Батарея выделила на формирование захваченного бронепоезда несколько офицеров во главе с полковником Скопиным121, который был назначен командиром бронепоезда. Из 2-го орудия ушли капитан Романов и прапорщик Горяный (полковник Скопин – бывший командир 28-го тяжелого артдивизиона. Капитан Романов служил в Кавказской Гренадерской Артбригаде. Прапорщик Горяный окончил 10 ускор. курс Сергиевского артиллерийского училища).
3. Батарея разместилась по квартирам в хуторе Тихорецком.
4. Батарея стоит в армейском резерве.
5. В 23 часа 6-дюймовая гаубица под командой капитана Львова погружена в эшелон для следования на стан. Сосыка в распоряжении 1-й дивизии.
6. Батарея стоит в хуторе Тихорецком.
6-дюймовая гаубица присоединилась к колонне 1-й дивизии и участвовала в бою под станицей Крыловской, которая была занята без большого труда. 18 верст – переход.
7. Ночью 6-дюймовая гаубица была вызвана для поддержки атаки на станицу Ново-Екатериновскую, которая была взята на рассвете. После чего гаубица вернулась на станцию Крыловская.
8. На рассвете батарея погрузилась на Тихорецкой в железнодорожный эшелон для перевозки на станцию Крыловская, куда она и прибыла и выгрузилась в 14 часов.
Действовавшая отдельно 6-дюймовая гаубица на рассвете участвовала в наступлении на станцию Кисляковская, где она вела огневой бой с красным бронепоездом. Удачным попаданием снаряда была взорвана площадка бронепоезда. После упорного боя станция была взята. На ночь батарея расположилась в станице. Переход 19 верст.
9. Батарея стоит в станице Кисляковской. В 23 часа батарея в составе колонны 1-й дивизии выступила на Кущевку.
10. На рассвете занята без боя станица Кущевка, где батарея расположилась по квартирам. В 16 часов нашими подрывниками взорван железнодорожный мост через реку Ея. Как тогда говорилось, то было сделано, чтобы не было железнодорожного сообщения с местами, занятыми немцами.
6-дюймовая гаубица направлена на станцию Кавказская.
11. Батарея стоит в Кущевке. В 20 часов две 48-линейные гаубицы были погружены в эшелон для переброски на екатеринодарское направление.
6-дюймовая гаубица прибыла на Кавказскую.
12. Батарея в составе двух 48-линейных гаубиц перевозится на екатеринодарское направление.
6-дюймовая гаубица выгрузилась в станице Темюжбекской и вела огонь по красным.
13. Эшелон с батареей прибыл на станцию Платнировская. В 16 часов эшелон с батареей перешел на станцию Пластуновская. Станция обстреливается красным бронепоездом.
14. На рассвете батарея выгрузилась и стала по квартирам в станице Пластуновской. Станица обстреливается красной артиллерией.
15. В 14 часов батарее приказано спешно перейти в станицу Платнировскую, ввиду прорыва красного отряда Сорокина на станицу Кореновскую. Батарея совершила движение в Платнировскую без прикрытия. Переход 18 верст. Станица Платнировская занята пластунами.
16. На рассвете начался бой с целью выбить отряд Сорокина из Кореновской. Батарея стала на открытую позицию в одной версте к северу от Платнировской, влево от железнодорожной линии. Поле было покрыто снопами скошенной пшеницы. В прикрытие батарее была дана сотня пластунов и полсотни конных. В 7 часов, вследствие отхода нашего левого фланга и сильного натиска красных, наша пехота начала быстро отходить. Стоявшее немного впереди легкое орудие взялось «на задки» и пошло рысью назад. Тогда полковник Медведев122 разослал всех своих разведчиков, чтобы остановить пехоту. Батарея же усилила огонь. Наша пехота остановилась на уровне батареи. Вскоре наша пехота перешла в контратаку и отбросила красных. Позиция батареи сильно обстреливалась артиллерийским и ружейным огнем красных. На батарее был ранен доброволец Охременко (в шею – ружейной пулей). Батарея на ночь осталась в поле на позиции. День был очень жаркий, и воду доставали с трудом. Обед в походной кухне был привезен на позицию. К вечеру на батарее осталось всего 2 снаряда.
6-дюймовая гаубица участвовала во взятии города Армавира в составе 2-й дивизии.
17. Батарея продолжала стоять на позиции, имея всего один снаряд (один снаряд был выпущен по отходившим красным обозам). День начался ружейной и артиллерийской перестрелкой. Днем наша пехота перешла в наступление и заняла станицу Кореновскую. В 14 часов батарея сперва перешла в Платнировскую, а в 16 часов было приказано перейти в станицу Кореновскую, куда батарея пришла в 20 часов и стала по квартирам.
6-дюймовая гаубица была поездом перевезена на разъезд Милованово, где она выгрузилась 18-го числа.
18. Батарея стоит в Кореновской. Станица обстреливается артиллерийским огнем красных. В 19 часов батарея получила 100 снарядов. Снаряды были привезены из города Ейска. В 24 часа батарея выступила в составе колонны 1-го Кубанского стрелкового полка.
6-дюймовая гаубица имела бой под станицей Тифлисской. Ранен прапорщик Троицкий. В 18 часов орудие было погружено в поезд и перевезено на станцию Тихорецкая.
19. На рассвете колонна 1-го Кубанского стрелкового полка внезапно попала под сильный пулеметный и ружейный огонь. Оказывается, колонна проходила вдоль фронта расположения красных, бокового же охранения в колонне не было. К счастью, кубанские казаки не растерялись и бросились с подвод с криками «ура» в атаку. Батарея рысью свернула с дороги, стала на позицию и открыла огонь. Вначале удалось потеснить красных, но потом они сами перешли в решительное наступление и начали теснить кубанских стрелков, у которых было очень мало патронов. Скоро прицел на батарее дошел до 13. Командир батареи приказал отходить. В 1-м орудии были убиты два коня, и его вывезли с трудом. 2-е орудие стало вновь на позицию и выпустило по красным цепям несколько снарядов. В это время ружейной пулей в висок был убит капитан Коваленко, во 2-м орудии был ранен подпоручик Колесниченко. Тяжело контужен подпоручик Ребиков, а в обозе ранен капитан Петрович123. Батарея отходила самостоятельно через хутор Малеванный сперва на восток, а затем на север, где она присоединилась к колонне 1-го офицерского полка. Колонна вышла на ст. Выселки, где батарея и расположилась. 1-е орудие батареи вследствие преждевременного разрыва вышло из строя. На батарее осталось 7 снарядов.
20. В 7 часов 2-е орудие стало на позицию под Выселками и выпустило по красным свои последние снаряды.
21—24. Батарея стоит на ст. Выселки.
25. Батарея без снарядов погрузилась в эшелон и перешла на ст. Тихорецкая, где выгрузилась и разместилась по квартирам.
6-дюймовая гаубица погрузилась 20-го в эшелон и переехала на ст. Выселки, где выгрузилась и стала на позицию.
31. 6-дюймовая гаубица погрузилась в эшелон и переехала на ст. Динская, где поступила в распоряжение 1-й пехотной дивизии.
Август 1918 г
1. 6-дюймовая гаубица в составе 1-й дивизии (1-й Кубанский стрелковый полк) стояла на позиции на юго-запад от Динской и стреляла по красному бронепоезду.
2. То же орудие в составе колонны 1-й пехотной дивизии вступило в город Екатеринодар с северной стороны и встало на позицию на Крепостной площади, имея наблюдательный пункт на чердаке Мариинского женского института.
3. То же орудие погрузилось на ст. Екатеринодар в эшелон и переехало на станцию Кавказская, где выгрузилось 4-го числа.
5. Гаубичная батарея (две 48-линейные гаубицы) погрузилась в эшелон и перешла на станцию Кавказская, где выгрузилась и стала по квартирам.
6. Гаубичная батарея (все три орудия) погрузилась в эшелон и переехала на ст. Ставрополь.
7. Батарея выгрузилась и перешла в распоряжение 2-й пехотной дивизии. В 16 часов батарея стала на позиции на северо-восточной окраине города. Взвод 48-линейных гаубиц севернее железнодорожной насыпи Ставрополь-Дивное, а 6-дюймовая гаубица – севернее. Позицию занимает Ставропольский офицерский полк.
8. На рассвете красные повели энергичное наступление на Ставропольский офицерский полк со стороны села Надежда. Наша пехота начала отходить. Вышедший вперед броневик «Верный» загорелся. 6-дюймовая гаубица очутилась впереди железнодорожной насыпи без пехоты. Орудие было взято «на задки» и начало отходить сперва вдоль, чтобы пройти под железнодорожным мостом, т. к. сзади была высокая железнодорожная насыпь. Близко подошедшие красные цепи перестреляли коней, и орудие очутилось в критическом положении. В это время начали бегом подходить роты Корниловского полка, которые только что прибыли эшелоном со стороны Кавказской. Подошел также бронепоезд «Вперед за Родину!». Энергичной контратакой красные были отброшены и положение восстановлено. В 6-дюймовой гаубице был смертельно ранен кадет Еланский, ранены: капитан Хенцинский, подпоручик Станкевич, прапорщики Зрюнин и Коваленко, кадеты Андреев и Завжалов, добровольцы Деменчук, Бурдин и Рожнов. Убито и ранено 15 коней. Красные обратились в бегство. Гаубичная батарея своим огнем преследовала красных и потом пошла за пехотой. К вечеру перешли в село Надежда, где ночевали.
9. Гаубичная батарея с Корниловским батальоном перешла в Темнолесскую, где стала по квартирам.
12. Батарея вместе с корниловцами без боя перешла в станицу Ново-Екатериновскую, где расположилась по квартирам. Переход 18 верст.
13. Красные попытались занять город Ставрополь со стороны Сингелеевской, Корниловский полк вместе с гаубичной батареей получили приказание занять станицу Сингелеевскую. В 20 часов батарея в составе колонны Корниловского полка выступила в поход.
14. Движение колонны шло через Темнолесскую—Татарку. На рассвете прошли Ставрополь. Батарея стала на юго-западной окраине Ставрополя. В 13 часов 30 минут батарея вместе с полком выступила дальше. Подойдя на 6 верст к Сингелеевской, колонна попала под огонь красных. Корниловцы рассыпались в цепь и повели наступление на Сингелеевскую. Гаубичная батарея стала на позицию. 6-дюймовая гаубица несколькими снарядами заставила замолчать красную батарею, а взвод 48-линейных гаубиц вел огонь по пехоте красных. Красные начали быстро отходить, но Сингелеевскую занять не удалось ввиду наступившей темноты. Батарея ночевала в поле. Переход 60 верст.
15. С рассветом наступление на Сингелеевскую возобновилось. Батарея своим огнем поддерживала наступление пехоты. На правом фланге действовал Кубанский полк Улагая. В 12 часов нам удалось занять ст. Сингелеевскую. Красные в беспорядке отходили на юг. В 13 часов отряд выступил для преследования красных в направлении станицы Николаевской. В 24 часа колонна без боя вошла в станицу Николаевскую, где расположилась по квартирам.
16. Батарея стоит в станице Николаевской в распоряжении генерала Черепова124.
17. 6-дюймовая гаубица получила приказание перейти в распоряжение полковника Писарева у горы Недреманной. В 18 часов гаубица погружена в эшелон и перевезена под город Ставрополь.
18. На рассвете 6-дюймовая гаубица выгрузилась и походным порядком перешла на гору Недреманную. Орудие пришлось поднимать по очень крутой дороге. Орудие везли на волах. Подъем продолжался 8 часов. На горе Недреманной был окружен красный отряд Балахонова, числом около четырех тысяч человек. Осада Балахонова продолжалась уже несколько дней, но сбить его с горы не удавалось.
Взвод 48-линейных гаубиц стоит в станице Николаевской.
19. 6-дюймовая гаубица весь день стояла на позиции. В 24 часа отряд Балахонова открыл сильный ружейный огонь, после чего наступила полная тишина.
Взвод 48-линейных гаубиц перешел в хутор Горькореченский, где стал по квартирам. Переход 20 верст. В хуторе отдыхают две роты корниловского полка.
20. Утром выяснилось, что отряд Балахонова ночью незаметно прошел мимо расположения офицерского Ставропольского полка125. 6-дюймовая гаубица пошла в направлении Ново-Екатериновской. Ввиду тяжелой дороги орудие везут на волах. Ночевали по дороге на хуторе.
21. Днем 6-дюймовая гаубица выступила на станицу Ново-Екатериновскую. Орудие везут волы. Гаубица прибыла в Ново-Екатериновскую в 14 часов. В 15 часов орудие выступило в составе отряда для занятия Невинномысской. Орудие имеет всего два снаряда. Пройдя хутор Голопузовку, наша пехота начала наступать, но была обращена в бегство красным бронепоездом. Гаубица выпустила по бронепоезду последние две бомбы, после чего начала отходить на Ново-Екатериновскую, куда в беспорядке отошла наша пехота. Красные не преследовали.
Взвод 48-линейных гаубиц перешел в станицу Убеженскую, дабы воспрепятствовать переправе красных через реку Кубань. Во время спуска с горы взвод был обстрелян пулеметным огнем с противоположного берега реки Кубани. Батарея стала на позицию, но огня не открывала.
22. Взвод 48-линейных гаубиц стоит в станице Убеженской. На фронте 6-дюймовой гаубицы затишье.
23. Взвод 48-линейных гаубиц вернулся в хутор Горькореченский, где стоит в резерве отряд генерала Черепова. Во время подъема на гору взвод был обстрелян шрапнельным огнем красных.
24—30. Взвод 48-линейных гаубиц стоит в хуторе Горькореченском.
Обзор боевых действий за 2-й Кубанский поход
Огнеприпасы. За время 2-го Кубанского похода батарея очень страдала от недостатка снарядов и зарядов. Из дневника видно, что батарея несколько раз стояла продолжительное время без снарядов – в резерве.
Самозащита батареи. Прикрытие батарее (за исключением боя под Кореновской) не придавалось. Пулеметов на батарее в это время не было. Орудийные номера (офицеры) винтовок не имели, револьверами же были вооружены далеко не все офицеры. Зато пехота, с которой действовала батарея, была прекрасна, и на ее защиту можно было положиться.
Формирование. На станции Тихорецкая батарея выделила офицеров под командой полковника Скопина на формирование бронепоезда «Единая Россия». Затем выделила 6-дюймовую гаубицу для образования тяжелой полевой батареи.
Пехота в бою. Наша храбрая пехота часто стремительно двигалась в атаку во весь рост. Возникает при этом вопрос, что, может быть, это было напрасно и даже вызывало излишние потери. Я думаю, что это не так: стремительная атака во весь рост безусловно производила на красных большое впечатление и они часто в беспорядке отступали. Как правило, на стороне красных был большой перевес в силах. Красные в бою не проявляли большой стойкости.
Солдатский Самурский полк. Из многочисленных пленных был сформирован солдатский полк. Вначале к этому формированию относились с недоверием. В первом же бою под Тихорецкой Солдатский полк себя вполне оправдал и заслужил доверие. В батарее также появились солдаты из пленных, которые служили верой и правдой.
С. Нилов126
НА БРОНЕВИКЕ «ВЕРНЫЙ»
(из воспоминаний 1918 года)127
Майским вечером за околицей степной станицы Мечетинской у ветряка стоит невысокий генерал с седыми бровями. Позади него расположены строем марковцы, Партизанский полк и кубанские сотни пластунов. Все внимательно смотрят на север, откуда уже издалека виднеются и выходят штыки пехоты и флюгера пик кавалерии. Играет музыка, и впереди колышется бело-голубое андреевское знамя. Старик с седыми бровями – генерал Алексеев – снимает фуражку и кланяется знамени.
«Я думал, – говорит он, – что мы остались одни, но оказывается, что и за тысячу верст отсюда, в далекой Румынии, русские сердца бились любовью к родине…»
* * *
Короткий, но сильный ливень совершенно испортил дорогу, и я с трудом добрался до станицы Мечетинской. В штабе армии я получил приказание выдвинуться на центральную улицу – генерал Алексеев желает посмотреть броневик. Из небольшой казачьей хаты, в сопровождении генералов Деникина и Романовского, вышел верховный руководитель Добровольческой армии. Он приветливо поздоровался со мной, подошел к броневику и постучал пальцем по броне.
– Ну, Антон Иванович, – обратился он к генералу Деникину, – теперь вы можете гордиться, и у вас технические войска завелись. Какая у вас команда? – обратился генерал Алексеев ко мне.
– Офицерская, ваше высокопревосходительство, только шофер солдат.
– Да, латыш. Я уже слышал о нем от полковника Дроздовского. А вы откуда, капитан?
– Из Смоленска, ваше высокопревосходительство.
– О, мы, значит, земляки. Давно ли вы из дому?
– Полтора года.
– Я тоже оттуда уехал, прежнего там теперь ничего не осталось… Поезжайте с Богом. Надеюсь, что ваш броневик покроет себя славой и вы доведете его до Смоленска, как довели до Дона.
Верховный удалился. Броневик «Верный» запыхтел и, разбрасывая грязь, пополз в Егорлыкскую.
* * *
10 июня 1918 года солнце только начинает всходить, когда 3-я дивизия Добровольческой армии подходит к станице Торговой. Из небольшого хутора на левом берегу Егорлыка поднимается стрельба. Полковник Дроздовский бросает в атаку часть пехоты и наш броневик «Верный». Короткая схватка, и красные поспешно отходят на правый берег, на хутор Кузнецов, сжигая за собой мост. По берегу Егорлыка залегают цепи 2-го Офицерского стрелкового полка. До хутора Кузнецова всего двести шагов; там мелькают белые голландки матросов, они в домах поставили пулеметы и не дают стрелкам поднять головы.
Подполковник Протасович128 вкатил орудие в сарай, проломал стену и бьет прямой наводкой по пулеметам. Большевики, сосредоточив огонь по орудию, переранили его прислугу. Стрелки лежат и несут потери. Вдоль цепи, во весь рост, в сопровождении полковника Дроздовского идет генерал Деникин. Пули поднимают пыль возле его ног, но он не обращает на них внимания. Обращаясь к стрелкам, он говорит:
– А ну, посмотрим, каковы молодые в бою. Нечего зря лежать, пора брать Торговую.
Капитан Туркул с крутого берега бросается в реку. Как один, спешит за ним вся рота. Не все хорошо справляются с глубиною реки… Короткий пулеметный огонь, стремительная атака – и хутор взят. Преследуя красных, стрелки подходят к железной дороге. Далеко вправо видна пыль – там движется какая-то колонна. Полковник Дроздовский мне говорит:
– Поезжайте и узнайте – чьи войска? Должны быть корниловцы. Возможно, это вторая бригада…
За бугром я встречаю цепь, которая при виде моего броневика залегает. Я вылезаю на крышу «Верного» и начинаю махать белым платком. Из цепи поднимаются несколько человек и подходят ко мне. Корниловцы! В пыли приближается вся колонна.
– А мы уже хотели открыть по броневику огонь, – смеется командир Корниловского полка полковник Кутепов. – Передайте полковнику Дроздовскому, что я разворачиваю свой полк правее его.
Солнце палит невыносимо. Моя команда сняла рубахи и полуголая сидит в тени забора. На брошенном хуторе достали хлеб, молоко, каймак…
На автомобиле подъезжает генерал Деникин. Командую «смирно» и подхожу к нему с рапортом.
– Ишь, как вы разоделись, – говорит он, указывая на мою полуголую команду.
– Ваше превосходительство, молока не хотите?
– Угощаете?
– Так точно.
Генерал Деникин выходит из автомобиля и тут же у забора пьет молоко из одной чашки с шофером.
– Ну что, с корниловцами не удалось подраться? – спрашивает меня Главнокомандующий.
– Да я только ездил в разведку…
– Знаю я эти разведки – пострелять хотелось, – смеется генерал Деникин.
* * *
23 июня 1918 года. Разбитая под Торговой красная армия Веревкина (около 15 тысяч) занимала район Песчанокопская – Белая Глина, преграждая добровольцам дорогу на Тихорецкий железнодорожный узел. В районе Сосыка—Каял находилась армия Сорокина (40 тысяч), которая решила перейти в наступление на север и этим отрезать Добровольческую армию от Новочеркасска. Кроме того, значительные силы красных (Думенко) группировались в верховьях Маныча, а против Великокняжеской была собрана сильная Царицынская группа. Всего красных было около 80 тысяч, в то время как добровольцы насчитывали не более 9 тысяч человек.
Узнав, что Сорокин наступает, генерал Деникин решил сам перейти в наступление. В ночь на 19 июня Добровольческая армия выступила на юг тремя колоннами. Правая – 2-я пехотная дивизия генерала Боровского (без Корниловского полка) с бронеавтомобилем «Корниловец», имея задачей занять село Богородицкое и наступать на Белую Глину. Средняя – 3-я пехотная дивизия полковника Дроздовского и бронепоезд с задачей разбить красных в районе Песчанокопская—Развильное и наступать на Белую Глину. Левая колонна генерала Эрдели – 1-я пехотная дивизия полковника Кутепова (без Марковского полка), 1-я конная дивизия и броневик «Верный». Задача – разбить красных в районе Сандата—Ивановка, отбросить на восток и сосредоточиться в Ново-Павловке для содействия в захвате Белой Глины.
Приданный 1-й пехотной дивизии 3-й Кубанский полк лихой атакой захватил село Ивановку, взяв пленных и пулеметы. Мы на броневике «Верный» поддержали эту атаку. На следующий день, преследуя большевиков в направлении на село Красная Поляна, наш броневик, за которым следовало человек десять казаков на хороших лошадях, выдвинулся далеко вперед. Вдруг мы заметили, как на галопе уходит одно орудие красных и с ним зарядный ящик. Увидав наш броневик, орудие снялось с передка и открыло огонь по «Верному». Мы остановились, развернулись и стали отходить. К нам подскакали казаки, и мы снова стали преследовать орудие. Опять орудие снялось с передка и открыло по нам огонь – мы стали отходить. Так повторялось несколько раз. Верст через десять мы увидели, что красные упряжки окончательно выбились из сил. Большевики бросили орудие и зарядный ящик и скрылись в кукурузе.
Войска генерала Эрдели, отбросив группу красных к востоку, 22 июня около 11 часов утра прибыли в Ново-Павловку. Жители ее нас приняли очень хорошо, и хозяин квартиры, где остановилась команда броневика, сейчас же затопил баню, предложив нам ею воспользоваться. Вымылись мы на славу и только легли спать, как явился казак и доложил, что генерал Эрдели требует меня к себе.
– Вы очень нуждаетесь в отдыхе? – спросил меня генерал.
– Если необходимо вести броневик, я готов.
– Прокатитесь тогда на Ново-Покровскую и если встретите красных, то разгоните их.
Проехав по дороге верст 15, я никого не встретил и уже возвращался обратно, когда увидел на полевой дороге, ведущей в Белую Глину, разъезд черкесов, затеявших перестрелку с конницей красных. Черкесы подскочили к броневику и стали просить помочь им. Хотя это и не вызывалось срочной необходимостью, я все же свернул на Белую Глину и огнем прогнал конницу красных за их пехоту. По «Верному» стала стрелять артиллерия, и я отошел назад. Уже стемнело, когда я возвратился в Ново-Павловку.
Здесь генерал Эрдели сказал мне, что я перехожу в подчинение начальнику 1-й пехотной дивизии полковнику Кутепову, который сейчас выступает к Белой Глине, а конница идет на Ново-Покровскую с целью отрезать группу большевиков от Тихорецкой.
На рассвете 23 июня 1-й Кубанский стрелковый полк, одна батарея и мой бронеавтомобиль «Верный» сосредоточились в лощине в трех верстах южнее Белой Глины. Цепь кубанских стрелков вышла на бугор и залегла в высокой пшенице. Красные сразу зашевелились и из окопов южнее села открыли огонь. Открыла огонь их батарея. К «Верному», стоявшему укрыто в лощине, прискакал офицер – полковник Кутепов просит выдвинуть броневик вперед. На бугре, указывая мне на наши цепи, поднимавшиеся на холм, откуда летели пули, полковник Кутепов мне сказал: «С Богом, поезжайте, но только не увлекайтесь… Дальше полуверсты не удаляйтесь от цепи…»
«Верный» пролетел лощину, обогнул наших стрелков и остановился около большевистских окопов. Застучали пулеметы. Через минуту все побежали. Позади поднимались наши цепи, стреляя на ходу по отступавшим. Я вылез на крышу броневика и осмотрелся. Красные бежали к Ново-Покровской, и преследовать их не было смысла – все равно их перехватит конница генерала Эрдели.
Впереди же, в одной версте, виднелась освещенная восходящим солнцем Белая Глина. Она невольно манила меня к себе, как мне казалось в этот утренний час, своим мирным видом и тишиной.
«Не увлекайтесь и не удаляйтесь», – вспомнил я совет полковника Кутепова, но, наклонившись внутрь броневика, я дотронулся до плеча шофера, произнеся: «Вперед!»
Широкая, заросшая травой улица станицы переходила в площадь; от церкви к земской больнице перебегали отдельные красноармейцы; они удивленно смотрели на броневик и не стреляли, не стрелял и я. За площадью начинались дома городского типа, и из их окон там и сям выглядывали испуганные лица.
Броневик остановился. Вокруг тишина… Внезапно на широкой улице, уходящей в сторону, откуда должен был наступать полковник Дроздовский, появился автомобиль. Он мчался с большой скоростью прямо на мой броневик.
– Легковой автомобиль! – крикнул мне поручик Бочковский и стал наводить свой пулемет.
– Подождите… Не открывайте огонь, – остановил я его. – Еще неизвестно, чей автомобиль, с той стороны должны подойти наши…
Но в это время легковая машина поравнялась с нами. В ней сидели четыре человека в кожаных куртках. Стало ясно – большевики.
– Огонь! – закричал я пулеметчикам.
Большевики обернулись и с недоумением смотрели на меня. Еще мгновение – и автомобиль исчез бы за поворотом. Заработал пулемет. Пули подняли пыль вокруг автомобиля. Большевики пригнулись… Уйдут, уйдут – стучало в голове… Но автомобиль вдруг потерял управление, налетел на телеграфный столб, сломал его как спичку, врезался в забор, проломал его и влетел в сад…
– Ну, наверное, все убиты, – радостно сказал мой шофер Генрих, открывая настежь свое окно.
Я схватил карабин, спрыгнул с броневика и бросился в сад. Автомобиль с разбитым радиатором стоял упершись в дерево. На сиденье лежало свернутое красное знамя. В кустах смородины кто-то тихо стонал. Я раздвинул кусты. На траве лежал человек в кожаной куртке, у него была перебита нога.
– Кто ты?
– О, не убивайте меня, – взмолился раненый. – Я ни при чем! Я только шофер…
– Кого ты вез?
– Товарища Жлобу…
Товарищ Жлоба, ну, черт с ним! Я повернулся и вышел из сада. Эта фамилия мне ничего не говорила. О, если бы я знал, кто такой товарищ Жлоба и какую роль он будет играть впоследствии, я перевернул бы весь сад и нашел бы его.
У крыльца дома билась в истерике девушка – она испугалась пулеметной стрельбы. Я пробовал ее успокоить, но она смотрела на меня испуганными глазами и продолжала громко рыдать. От станции железной дороги бежали красноармейцы, неслись тачанки с пулеметами и походные кухни. Все это устремилось на Ново-Покровскую.
«Верный» помчался за ними. На узкой улице броневик врезался в гущу людей и повозок, и сразу же застучали его четыре пулемета. Все смешалось. Валились убитые и раненые, а обезумевшие живые бросались во дворы, прыгали через заборы и прятались в садах.
Через несколько минут улица была очищена. Стонали лишь раненые. Валялись брошенные повозки и пулеметы. На одной тачанке продолжал сидеть рослый парень, видимо ничего не соображавший от испуга.
– Иди сюда! – крикнул я ему, – да тащи свой «кольт».
Парень покорно принес пулемет и робко спросил, что я ему еще прикажу. По временам из-за домов выскакивали красноармейцы, но сейчас же прятались при виде броневика. Мои пулеметчики выпускали короткие очереди и замолкали.
За насыпью железной дороги лежала цепь, которая открыла по «Верному» редкий огонь. Мы ответили и пошли к станции. Из-за построек выскочили конные и сейчас же скрылись, но я успел заметить синие погоны. Свои!.. Партизаны!..
Я вышел из машины и пошел на станцию. Навстречу мне шли три офицера.
– А мы приняли вас за большевиков, – сказали они смеясь. – Видим, со стороны большевиков броневик катит…
– А флаг?
– Да разве его разберешь… Впрочем, вы тоже по нас пальнули!
«Верный» с трудом перебрался через мостик и выскочил на площадь в юго-западном углу Белой Глины. На площади стояла и пыхтела такая же железная коробка, как «Верный», немного только пониже. Из бойниц выглядывали пулеметы. Красный броневик!
– Зарядить бронебойными! Вперед!
У меня вспыхнула мысль – сблизиться с красным броневиком вплотную и, пользуясь преимуществом в высоте, прыгнуть в него; если же это не удастся, то просто бросить в красную коробку ручную гранату.
К нашему удивлению, команда красного автомобиля не приняла боя. Видя приближение «Верного», большевики выпустили очередь, выскочили из машины, перепрыгнули через плетень и скрылись в кукурузе.
«Черный Ворон» – прочли мы гордую надпись под красной звездой. Машина была в исправности, мотор еще работал, в пулеметах были продернуты ленты.
Пулеметчик Кобенин забрал «добычу» – сахар и ботинки, поручик Бочковский – запасные пулеметные части, а шофер Генрих – ключи и цепи, каждый по своей специальности… Зачеркнув мелом «Черный ворон», я надписал – «Партизан».
Вдруг из переулка неожиданно вылетел башенный бронеавтомобиль и полным ходом устремился на нас. Мы бросились к «Верному», но наша тревога была напрасна – это был «Корниловец», работавший со 2-й дивизией. Из машины вышел в замасленной и порванной гимнастерке капитан Гунько129. Вольноопределяющийся Кобенин торжественно преподнес ему ботинки…
Оставив «Корниловца» на площади, я вернулся к земской больнице, где нашел полковника Кутепова.
– Я вам приказывал не увлекаться, – набросился он на меня, – а вас только и видали! Полтора часа пропадали! Я беспокоился о вас, – добавил он уже мягче и, показывая на валявшиеся трупы красноармейцев, спросил: – Это работа «Верного»?
– Так точно. Куда прикажете сдать?
– А, и пулемет есть! Отдайте стрелкам. А за лихую работу спасибо всей команде…
Солнце поднималось все выше. На северо-восточной окраине трещали пулеметы и над нашими головами рвались шрапнели. Там наступала наша родная 3-я дивизия, и большевики, не знавшие, что Белая Глина уже занята, оказывали упорное сопротивление.
– Поезжайте на северо-восточную окраину и поддержите 2-й Офицерский полк, – приказал мне полковник Кутепов. – Только опять не увлекайтесь особенно…
У мельницы я встретил 3-й эскадрон 2-го конного полка под командой штабс-ротмистра Цыкалова.
– Как дела? – спросил он меня.
– Прекрасно. Вторая и первая дивизии давно вошли в село…
