Типичным для немецкой оценки ситуации с раширением НАТО на Восток является мнение Франка Умбаха: «НАТО показало понимание стратегических интересов России. В конце концов Россию изолировала не НАТО, а она сама, начиная с лета 1992 года, изолировала себя от европейской военной интеграции и не хочет сотрудничества с НАТО»[65].
В Германии сложилась специальная научная терминология, которая в целом отвечает ее стратегическим интересам. Так, например, расширение НАТО на Восток часто называют «открытостью» НАТО, а третий этап расширения рассматривают как второй. Однако, именно немцам непростительно не замечать первого этапа расширения НАТО на Восток, этапа, когда в НАТО вошла территория бывшей ГДР. Интересно, что во время переговоров об объединении Германии между канцлером Колем и президентом Горбачевым, одним из непременных условий с советской стороны было требование о не вхождении бывшей ГДР в НАТО. Поэтому следует говорить не о двух, а о трех периодах в процессе расширения НАТО на Восток.
Первый период, с 1990 по 1992 год, связан с включением в НАТО территории бывшей ГДР. Соответствующее решение было принято во время переговоров между Колем и Горбачевым в июле 1990 года, то есть до объединения Германии 3 октября 1990 года. При этом США и соседние с Германией страны поддерживали идею включения всей Германии в НАТО, поскольку они видели в этом возможность контролировать вооруженные силы ФРГ. Советский Союз выступил против и оказался в полной международной изоляции. В конце концов Горбачев согласился на принятие ГДР в НАТО при условии, что советские войска останутся на ее территории еще в течение трех лет, а войска других стран НАТО, не будут там размещаться. О конкретном смысле этих договоренностей в России и на Западе до сих пор нет единого мнения.
Второй этап расширения НАТО на Восток включает период с 1992 по 1999 год, то есть с момента распада СССР и до принятия весной 1999 года трех бывших социалистических стран – Польши, Чехии и Венгрии. Польша тем самым превратилась из центра Варшавского договора в пограничную страну НАТО. Для этого периода характерно то, что инициаторами этого расширения были сами бывшие социалистические страны, которые после путча 1991 года в Москве опасались угрозы возврата коммунизма. Эти страны обращались непосредственно к США и получили поддержку Германии, Франции и Англии[66].На праздновании 50-летия НАТО в Вашингтоне в марте 1999 года в альянс были приняты Польша, Чехия и Венгрия. Это был очередной успех западной дипломатии, поскольку, хотя отношения России и США и ухудшились, но до их разрыва дело не дошло. НАТО, прежде всего в лице США и ФРГ, остались довольны тем, что был сделан первый значительный шаг расширения, который показал, что Россия не может противостоять этому процессу.
Третий период расширения НАТО на Восток, с 1999 по 2002 год, характеризуется тем, что при президенте Путине голоса в России против расширения НАТО стали еще менее громкими. Переговоры о дальнейшем расширении проходили без комментариев, а прием новых членов произошел почти незаметно. Важную роль в том, что Россия практически не возражала против очередного раунда расширения НАТО, сыграло то обстоятельство, что после терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, Путин и Буш стали союзниками в объявленной американцами войне с терроризмом по всему миру. В сентябре 2002 года в Праге в НАТО были приняты семь восточноевропейских стран – Латвия, Литва, Эстония, Болгария, Румынии, Словения и Словакия.
Германия в XX веке стала ведущей политической и экономической силой в Европе, именно поэтому европейская политика часто соответствует немецкой политике и немецким интересам. В этом смысле можно рассматривать Европейский Союз как внешнеполитический инструмент Германии. Вместе со «вторым» расширением НАТО на Восток и расширением ЕС в 2004 году, границы этих организаций совпали. Это подтверждает тезис о том, что здесь речь идет о военном и экономическом крыле европейской политической системы. Также как США использует ООН в своих интересах не только как трибуну, но и для того, чтобы скрыть свою позицию за позицией других стран, также Германия пытается через ЕС преследовать свои экономические и политические цели. К тому же эти страны платят основную часть бюджета соответствующих международных организаций.
Центр тяжести НАТО перемещается из Атлантики в Европу и в связи с постоянным расширением на Восток эта организация получает новый «европейский» профиль. Если европейские страны НАТО будут едины, они смогут преодолеть перевес Америки в структурах НАТО, поэтому некоторые аналитики говорят о процессе «европеизации» НАТО[67]. После окончания холодной войны в НАТО наметились новые тенденции. Во-первых, кризис в Югославии показал, что в случае необходимости НАТО может действовать и без санкции ООН. Хотя в уставе НАТО говорится, что эта организация создана для самозащиты и действует в рамках хартии ООН, во время войны в Косово она вела боевые действия вне своей территории без факта нападения и без резолюции ООН. Все это говорит о кризисе внутри этой организации, для устранения которого был принят новый устав. Теперь эта организация из оборонительной стала по сути дела наступательной, поскольку оставляет за войсками НАТО право наносить превентивные удары в любой точке мира.
Но какие бы изменения не вносились в устав НАТО, налицо кризис доверия, ибо как следует относиться к партнеру, который не придерживается своих же правил и ведет себя агрессивно и непредсказуемо, как это показала война в Сербии. А если такой партнер является соседом с общей границей, как можно верить его заверениям, что подобное больше не повторится. Ситуация не была бы столь двусмысленной, если бы сама Россия вступила в НАТО, но, согласно высказываниям российских официальных лиц, делать она это не собирается.
В немецкой и американской внешней политике, как и в политике некоторых стран Восточной Европы, приходится вновь и вновь слышать истерические голоса по поводу опасности со стороны возрождающейся коммунистической или империалистической России. Такое впечатление, некоторые политики там постоянно занимаются старыми и новыми призраками. Как это бывает в случае некоторых душевных болезней, причина подобной истерии лежит часто не вне, а внутри субъектов. В качестве побочных эффектов подобной истерии выступает переоценка своих сил, страх, без действительной опасности, отсутствие страха перед реальной опасностью, самоизоляция и т. п.
Были ли американцы инициаторами расширения НАТО на Восток? С самого начала американцы относились очень настороженно к этому процессу, опасаясь возникновения проблем в отношениях с Россией, но когда заметили, что реакция России вполне сдержанная, начали использовать расширение НАТО в своих интересах. Они поняли, что здесь могут быть созданы новые рынки для американской военной техники, а «новые» члены НАТО могут использоваться для давления на менее сговорчивых «старых» членов. Что касается политики США по отношению к НАТО, то здесь просматривается попытка создавать из членов НАТО временные союзы, в зависимости от повестки дня. Не приведут ли проблемы в трансатлантических отношениях к снижению интереса США к НАТО? Если это действительно будет иметь место, то как это может повлиять на дальнейшее расширение НАТО?
В Европе господствующим является институциональный подход во внешней политике, который характерен для стран с развитой государственной бюрократией. При таком подходе основная задача внешней политики состоит в том, чтобы поставить под свой контроль господствующую в той или иной стране элиту и, с помощью экономических средств, сделать ее зависимой, заставить ее пожертвовать национальными интересами.
В отличие от Европы в США и России доминирующим является реалистический подход, который основным фактором считает соотношение сил, то есть наличие военных средств для политического и экономического давления. Во время войны в Ираке США создали прецедент, когда в результате войны фактически было уничтожено национальное государство, а поскольку международное сообщество в конечном счете поддержало Америку, то эту войну можно считать началом американской глобальной империи, для существования которой национальные государства являются препятствием, и поэтому должны бить устранены или по крайней мере отказаться от своего национального суверенитета. Подобная политика неприемлема в Европе, т. к. здесь основная часть европейских наций считает себя национальными государствами и американская политика наталкивается на сопротивление, в первую очередь со стороны Франции. В этом скрыт конфликтный потенциал трансатлантических отношений.
В Германии Россия по-прежнему рассматривается как некая периферия, которая не может оказывать существенного влияния на саму Европу. Герхард Симон пишет: «Окраинное положение России и ее культурная близость к Византии привели к тому, что в средние века европейские институты там не получили своего развития»[68]. По мнению Симона, в этом виновата сама Россия, так как она сама не хотела интегрироваться в западный мир. Многие немецкие авторы придерживаются аналогичного мнения. Так, Карл Шлегель видит особенность России в ее срединном положении между Европой и Азией: «Двойственный, дуалистический характер России заключается в том, что она чувствует свою принадлежность к Европе и одновременно чуждость ей»[69]. Эту же идею развивал в начале ХХ века Освальд Шпенглер[70]. Однако, сама Германия также является страной занимающей промежуточное положение и некоторая двойственность политики свойственна и ей.
Сегодня проблема взаимоотношения России и Европы находится в иной плоскости: сегодня уже вопрос стоит не о том, является ли Россия частью Европы, а в какой мере Европа является частью России? Дело в том, что, начиная с XIX века, Россия вмешивается в европейские дела, сначала в составе антинаполеоновской, а затем антигитлеровской коалиции, и в обоих случаях, оказывается на стороне победителей. Поэтому можно говорить о том, что европейская часть евразийского континента также находится под влиянием России. Начиная с символического участия в 1814 году русского царя в параде победы в Париже, Россия рассматривает Европу как свою часть. Именно тогда Россия впервые господствовала на всем пространстве евразийского континента, что послужило началом новой эпохи во взаимоотношениях России и Европы. Об этом не следует забывать сегодня, когда Россия находится на кризисном этапе своего развития.
Срединное положение Восточной Европы между Европой и Россией сравнимо со срединным положением России между Европой и Азией, причем в данном случае Европа (Германия) и Азия (Китай) имеют больше общего, чем Европа и Россия. Петр Чаадаев считал, что Россия одной рукой опирается на Китай, а другой – на Германию. Федор Достоевский писал: «Для настоящего русского Европа, как и судьба всей арийской расы так же дорога, как и сама Россия». По его мнению, Азия для России также имеет большое значение, поскольку «Россия находится не только в Европе, но и в Азии»[71].
Западники видели будущее России в ее единении с Европой, славянофилы говорили о великой цивилизаторской миссии России в Азии, но и те и другие считали Россию и Европу двумя культурными мирами. Россия рассматривалась ими как самостоятельный культурный мир со своими религиозными, политическими, экономическими и социальными ценностями. Исходя из такого подхода, сама постановка вопроса о том, является ли Россия частью Европы, становится абсурдной. В такой постановке вопроса скрыто желание видеть Россию в качестве сферы влияния европейских интересов.
За время многовековой истории Россия получила свой, отличный от европейского, опыт политического существования. В результате во всех сферах общественного бытия Россия выработала свои стандарты, именно поэтому так тяжело приживаются на российской почве сегодня европейские законы. Россия не может существовать по европейским нормам, поскольку у нее есть свои, соответствующие ее историческому опыту, культурным традициям и географическому положению[72]. Новая попытка европеизировать Россию показала еще раз, что она при всем желании не может стать европейской страной. Кроме того, для большинства европейцев ясно, что Россия «не подходит» к ставшей такой маленькой Европе. Именно поэтому становятся непонятными призывы некоторых российских политиков добиться для России равноправного положения среди других европейских наций.
Германия была в процессе расширения ЕС преследовала как свои национальные, так и общеевропейские интересы. Она играла роль посредника между Россией и Западом, что особенно было заметно во время правления Гельмута Коля. Вопрос о том, возможна ли подобная политика в будущем, остается открытым, ибо, по мере расширения НАТО, проводить ее становится все труднее, а произошедший во время войны в Ираке конфликт в отношениях ФРГ и США, показывает, что возможности немецкой дипломатии также не безграничны.
С точки зрения геополитики Россия была и остается наиболее последовательной континентальной державой, которая опирается в своей борьбе с островными государствами (США, Англия, Япония) на Германию (Европа) и Китай (Азия). Последние, будучи полуостровами, не могут проводить последовательную континентальную политику, склонны менять свою политическую ориентацию, являясь своеобразной «серой зоной». Поэтому основным ориентиром для российской внешней политики остается ось Берлин – Москва – Пекин, которая в наибольшей мере соответствует национальным интересам страны.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
