Надежда Буданова
Под Солнцем и Луной
Но я скажу: «Берегитесь камней! Осторожно!» Потому что камни собираются, в конце концов, ожить и стать разумными. Они будут жить настолько же, как и ползающие по ним люди. Это только вопрос времени. Точно так же, как семя, желудь в конечном итоге превратится в дуб, потому что в нем есть потенциальная возможность к этому. Камни не мертвы.
Алан Уотс «Миф о себе»
Шут
Олицетворение неведения и невинности.
Приглашение в рискованное путешествие.
Шансы на успех.
Мария поймала себя на мысли, что безрезультатно читает одно и то же предложение седьмой раз подряд. Вьюга за окном, чересчур горячие батареи в аудитории, монотонный голос лектора убаюкивали девушку, отчего она проваливалась то ли в сон, то ли в какую-то бредовую параллельную реальность. Основы редактирования сложно было назвать живым предметом, тем более что каждый преподаватель редактировал на свой вкус, соответствия которому ожидал и от своих студентов. Мария любила во всем быть на высоте, поэтому отсутствие объективных критериев сильно ее удручало. В начале урока группе раздали статью про важность личной гигиены, которую нужно было исправить в соответствии с законами логики, стилистики и грамматики. Мария отключилась где-то между пятым и шестым предложениями.
– Степанова! Если вы нагнете голову еще ниже, то столкновение с партой неизбежно, – не меняя интонации, гнусаво продолжила Вероника Георгиевна, или Жоровна, как прозвали ее студенты за обязательный перекус на каждом перерыве.
Маша подняла затуманенный взгляд на бесформенную женщину в сером тонком трикотаже в катышек, угрожавшем треснуть на огромной груди. На кофте красуется несколько хлебных крошек, широко расставленные ноги в растоптанных туфлях словно ввинчены в пол, вечно недовольное расплывшееся лицо без следа ухода и растекшееся по стулу тело – все это великолепие венчает квадратная голова с химией из восьмидесятых. Маша бросила удовлетворенный взгляд на свой свежий маникюр и начищенные черные челси, хотя в мыслях и промелькнуло, что самоутверждаться таким образом – не самое благородное занятие.
– Ладно, надо порадовать старушку, ей и так не сильно-то по жизни повезло, – не без злорадства подумала Маша и погрузилась в текст.
Спустя сорок минут подруга Маши Катя в коридоре сокрушалась:
– Я не могу отправиться на пересдачу! У меня виза в Америку сгорит, если я через неделю не вылечу! – хныкала она.
– Успокойся, все ты успеешь и на пересдачу не отправишься. Главное – настрой. Вселенная все слышит – помнишь? – ободрила ее Маша.
– Откуда тебе знать, я там написала полную туфту.
– Правда, туфту? Или просто Жоровне не понравится? – дерзко бросила Маша, про себя при этом обеспокоившись, не написала ли туфту она сама.
– Трудный вопрос.
– Ну в конце концов не полетишь – значит, тебе и не надо. Читала новости – землетрясения на каждом шагу, – Маша иронично изогнула правую бровь. – Хорошо, хоть Москва на плите стоит, спокойно переждешь встряску.
– Стебешься?! – с обидой воскликнула Катя.
– Землю уже трясет от дичи, на которую мы тратим жизнь. Типа основ редактирования. – раздался визгливый мужской голос позади девушек. Кирилл, долговязый кудрявый парень с веснушками по всему лицу и козлиной бородкой, догнал подруг. – У вас какие планы на Новый год?
– Я улетаю в Америку 27 декабря – улыбка быстро расцвела на лице Кати и тут же исчезла. – Если не отправлюсь на пересдачу…
– Я уезжаю к родителям в Пермь 28-го.
– Ну в общем, 25-го вы обе здесь? Держите, – парень протянул им какие-то яркие листовки. – Знаете Марину Соловец и компанию? Наши золотые девочки? – не дожидаясь ответа, Кирилл с мечтательной улыбкой сам себе кивнул и продолжил: – Они устраивают костюмированную вечеринку в башне Око в Сити – Новый год отметить.
Мария взглянула на протянутую листовку: насыщенно-фиолетовый фон украшен золотыми звездами, по углам – четыре фазы Луны, в центре – восьмиконечная звезда в круге огня, напоминающего солнечные лучи. Девушка уже несколько раз видела такие у сокурсников.
– Они серьезно сделали листовки? – удивленно переспросила Маша, смешно сморщив нос. Кирилл пожал плечами и улыбнулся.
– Так вы придете?
Катя с Машей переглянулись, прежде чем дать ответ. Соловец и компания – девушки на тяжелом люксе, с которыми у них мало общего. Более того, Маша месяц назад рассталась с Олегом, нынешним парнем Марины, так что ситуация была скользкая. Олег был ее парнем с тех самых пор, как Маша впервые приехала в Москву. Они познакомились на вступительных экзаменах, стали парой после посвята1 и провели вместе почти три года – вплоть до прошлого месяца, когда Олег вдруг предложил им отдохнуть друг от друга и уже через неделю появился в университете вместе с Мариной. Маша не сильно убивалась – последние несколько месяцев они с Олегом общались скорее по привычке, чем от избытка чувств. Но самолюбие ее было уязвлено, до сих пор ей не приходило в голову, что от нее может кто-то отказаться.
Катя не моргая смотрела на Машу, ожидая ее реакции. Ее глаза буквально молили Машу согласиться – еще чуть-чуть, и из них потекли бы слезы. Маше не очень хотелось встречаться с этими людьми, однако вечеринка обещала быть веселой и многолюдной, тем более костюмированная. Все шансы, что они даже не встретятся. Не только же об экзаменах думать перед Новым годом. Маша еле заметно кивнула Кате.
– М-да… Почему бы, собственно, и нет, – протянула Маша, не отрывая взгляда от Кати.
– Да, мы согласны! – громче, чем требовалось, выпалила Катя.
– Отлично, увидимся там, – обрадовался Кирилл, но, сделав несколько шагов вперед, внезапно обернулся, – Маш, там будет Олег, но ты не переживай. Можешь рассчитывать на меня, если тебе что-то понадобится. Ну, ты поняла… – и он убежал дальше.
– Вот идиот! – громко возмутилась Катя. – Как так можно? – вдруг Катя округлила и без того огромные глаза навыкате и сменила злость на милость. – Или он к тебе подкатывает?
– Боже, надеюсь, что нет, – тихим низким голосом ответила Маша.
– Да, вряд ли, – согласилась Катя. – Он сам на Марину слюни пускает. Наверное, надеется, что своим появлением ты заставишь Олега понять, какую ошибку он совершил, и путь к Марине вновь окажется свободен… Иначе чего Кирилл так носится с организацией ее вечеринки?
– Я надеюсь, он понимает, что ему там ничего не светит? – с ужасом спросила Маша. Катя только пожала плечами в ответ, и они продолжили свой путь в следующую аудиторию.
Всю лекцию Катя провела, уткнувшись в телефон: до вечеринки оставалось всего два дня, а хороший костюм сам себя не найдет. Маша взглянула на экран через ее плечо:
– Может быть, Зена – королева воинов? – внезапно подняла голову Катя. – Привет из девяностых?
– А голое тело утянешь бежевой тканью? Как у фигуристов? – скептически поинтересовалась Маша.
Катя хмыкнула и вернулась к своим поискам, оставив Машу наедине с ее мыслями. Девушка все еще сомневалась, стоит ли ей идти на эту вечеринку или лучше отказаться в последний момент. Она решила дать себе время на размышления и пока не тратить время на поиски костюма. Скоро мысли о вечеринке вытеснили волнения о том, все ли у нее готово к отъезду домой. Маша вот уже третий год возвращалась домой наездами: на месяц летом и в новогодние праздники. Она очень скучала по родителям и брату, хотя и в Москве ей нравилось. Родители сняли ей однокомнатную светлую квартиру на юго-западе Москвы, как только стало известно, что она поступила – Маша ни дня не провела в общежитии. Иногда она думала, что это не пошло ей на пользу. Конечно, собственный душ, отдельный холодильник, отсутствие храпящей болтливой соседки по комнате и полная свобода передвижения не могли не радовать. С другой – Маша часто чувствовала себя одиноко. Раньше у нее периодически оставался Олег, но даже он не всегда спасал ситуацию. Иногда под его рассказы о работе или учебе Маша выпадала из реальности и, механически выполняя стандартные действия вроде кивания или подливания кипятка в выцветшую заварку, погружалась в мир собственных сомнений и недовольств. Проваливаясь в него, Маша испытывала странное чувство, будто она живет не своей жизнью, будто все, что ее окружает, временно и вот-вот иллюзия должна развеяться и открыть ей то, как все должно быть на самом деле. Главный вопрос собеседований на стажировки о том, кем она видит себя через пять лет, ставил ее в тупик, так что даже соврать не получалось. У Олега всегда был детальный план действий на несколько лет вперед. А если он не знал точно, чего хочет, то очень быстро либо выяснял, либо без сожалений отбрасывал этот вопрос, оставляя в своей жизни лишь определенность.
Своими планами Олег щедро делился с Машей и ожидал от нее того же, но видел, что иногда она будто выпадает из разговора. Однажды Олегу пришлось хорошенько потрясти ее за руку, чтобы она вышла из такого оцепенения и отреагировала на него. Она жутко злилась на себя в такие моменты: красивая обеспеченная девушка, учится на бюджете на отлично, путешествует, живет в отдельной квартире в Москве. Сиди себе и радуйся, как Катя – вот уж кто всегда находится в моменте, максимально заземленный человек, любящий жизнь и открытый всему новому. Катя не строила далеко идущих планов, но и не сильно беспокоилась о дальнем будущем. Казалось, она ничего особенного от жизни не ждет, но при этом готова наслаждаться любым ее проявлением. Жизнь будто сама несла ее от момента к моменту, преподнося новых людей и возможности. Маша раздражалась на себя: она же не сильно отличается от нее, разве что Катя живет с семьей в Москве, но в остальном все совпадает. Почему она всегда довольна, а Машу куда-то уносит. Если бы Маша пережила психологическую травму, смерть близкого человека или стала участником автокатастрофы, то смогла бы хоть чем-то оправдать свое неумение ловить момент и строить планы. Но оправдания она себе не находила, а потому втайне считала себя меланхоличной инфантильной душнилой и сильно опасалась, что об этой ее черте узнают окружающие. Поэтому, когда Олег предложил отдохнуть друг от друга, первой же мыслью Маша было, что он наконец-то ее раскусил. Именно поэтому она сомневалась, стоит ли ей идти на потенциальную встречу с тем, кто знает про нее всю подноготную. Сами же отношения Олега с Мариной ее мало волновали, хотя со стороны казалось обратное.
– Нет, ты слышала? В Нью-Йорке опять землетрясение! Пятое за этот месяц, – восклицание Кати вернуло Машу к реальности. Девушки, сидевшие перед ними, обернулись и раздраженно шикнули.
– Что? Тут мир рушится, а они про какую-то литературу слушают, – в недоумении произнесла Катя, взглядом ища поддержку у Маши. Та в ответ лишь понимающе улыбнулась.
Маг и Императрица
Право и возможность распоряжаться кем-либо.
Способность подчинять своей воле.
Женственность и духовная сила.
Скоро гадающий узнает свою судьбу.
Пусть все идет своим чередом.
Маша бездумно смотрела из окна вдаль на трассу и щурила от серого зимнего солнца еще сонные глаза. Из отворенной форточки в комнату ворвался морозный воздух. Его будящий порыв позволил Маше сконцентрироваться на мамином голосе в телефонной трубке.
– Может, поменяешь билет? Проведем на пару дней больше вместе, раз тебе автоматы проставили.
Маша замешкалась. Она и сама думала, что раз на вечеринку она все равно не собирается, то можно выехать к семье пораньше. И даже открыла приложение, чтобы купить новые билеты, как только выяснила, что повода появляться на факультете до праздников у нее нет. Но, найдя то, что искала, тут же закрыла его. Прямой вопрос мамы поставил ее в тупик, заставив признаться самой себе, что она не понимает, чего сама хочет.
– Я посмотрю билеты. Но может, еще придется зайти на факультет… – проговорила она неуверенно. – Как узнаю точно – сообщу.
Маша и сама точно не знала, почему начала врать. Отчего-то ей не хотелось рассказывать про вечеринку, хотя головой понимала, что этот факт ни на что не повлияет: никто не обидится, просто вопрос о переносе приезда будет снят. Но Маше почему-то иногда было проще соврать, чем рассказать абсолютно безобидную правду. Как будто это позволяло ей сохранить свободу. В такие моменты она вспоминала Холдена Колфилда2, который признавался в том, что он жуткий врун, способный, отправившись за журналом, сообщить, что идет в оперу.
Она отключила трубку, не отрывая взгляда от медленно плетущихся машин на трассе. Со стороны могло показаться, что она медитирует, но на самом деле внутри нее шли ожесточенные споры о собственных желаниях: хочет ли она видеть всех этих людей завтра, или ей только это кажется. Спор затруднялся тем, что она еще не до конца проснулась и ее мысли будто увязали в песке, то и дело теряя кислород и смысл. В голове образовывался туман, похожий на зимние серые тяжелые облака. Чтобы стряхнуть с себя это давящее чувство, Маша налила себе крепкий кофе и не скупясь намазала на подсушенный хлеб толстый слой масла и малинового варенья. От сладости немного свело челюсть, но зато мозг взбодрился, и ей в очередной раз стало стыдно за собственную заторможенность. Стараясь не упустить момент бодрости, Маша понеслась под прохладный душ и долго умывала лицо ледяной водой, чтобы смыть последние остатки сна и почувствовать себя живой. Маша уже стояла в дверях, полностью собранная на пробежку и слегка сожалеющая о слишком сладком завтраке, когда телефон вновь задребезжал.
– Машка! Ты идешь завтра? – как всегда громко и жизнерадостно прокричала Катя. – Ты мне напиши лучше, а то на улице холод собачий – пальцы мерзнут телефон держать. И давай уже сообщи, кем ты оденешься.
И на этом Катя бросила трубку – в общем-то, от Маши много реакции и не требовалось. Но этот звонок заставил Машу вспомнить, что решение она еще так и не приняла. На комоде у двери лежала листовка, приглашающая на вечеринку, в телефоне – открыто приложение с билетами. Но Маша решила не портить себе пробежку принятием решения и оттянуть момент. Чтобы отодвинуть необходимость как-то реагировать на реальность, она забросила телефон и листовку в комнату на диван и решительно вышла из квартиры. И затем вернулась, вспомнив, что без телефона нет музыки.
Улица шумела, порядочные бегуны уже давно разошлись по офисам и на улице прогуливались редкие собачники, многочисленные мамы с колясками и играющими малышами и перекрикивались дворники. Маша подумала, что выглядит как проспавший, отставший от команды одинокий спортсмен, вдела наушники в уши и разминочным быстрым шагом направилась в Воронцовский парк.
Пока Маша шла, тяжелые облака прорезали солнечные лучи и даже показался кусочек почти по-весеннему голубого неба. Маша непроизвольно улыбнулась, предвкушая приятную пробежку, и начала ускоряться. Добежав в спокойном темпе до середины парка, она замешкалась, пытаясь выбрать направление. К этому моменту солнце полностью захватило власть над небом и радостно освещало брусчатые извилистые дорожки парка. Снег красиво переливался на свету, заставляя Машу сожалеть о забытых солнцезащитных очках. С другой стороны, природа была настолько яркая и контрастная, что жаль было приглушать такой вид очками.
– Налево пойдешь – до церкви добредешь, направо пойдешь – к пруду придешь, прямо пойдешь – в забор упрешься. Пожалуй, мне налево, – подумала она и повернула на широкую дорогу, вдоль которой росли высокие деревья, бегали белки и дети, шумела большая деревянная детская площадка, а вдалеке виднелась старинная церковь из красного камня. Маша даже отключила музыку в наушниках, чтобы насладиться моментом. Где-то в ветвях деревьях слышались переговоры зимних птиц, и создавалась иллюзия приближающегося возрождения природы. Продолжая движение, Маша блаженно прикрыла глаза и, ощущая всеми открытыми участками кожи покалывание морозного воздуха, подставила нос солнышку.
Внезапная абсолютно глухая тишина и накатывающий шум деревьев позади испугал ее. Звук напомнил ей фильмы-катастрофы, в которых главный герой безмятежно гуляет где-нибудь по улицам Нью-Йорка, погруженный в свои душевные переживания, и вдруг на него бежит истеричная толпа, раздается странный шум – и вот уже из-за небоскреба показывается огромная волна.
Маша резко обернулась, ожидая увидеть нечто подобное. Волны не было, но сверху накатывали разбеленно-черничные тучи, верхушки деревьев сталкивались друг с другом и с веток сваливались сугробы снега, потемневшего вслед за небом. Движение ветра от центра парка к тому месту, где стояла Маша, было не только слышно – звук усиливался, словно стремительно приближалось невидимое стадо лошадей, – но и видно, деревья поочередно нагибались к земле, как делающая волну толпа на стадионе. Резко пошел снег, мешающий разобрать дорогу.
Маша поспешно отвернулась от ветра, чтобы спрятать глаза и продолжить движение и тут же врезалась в незнакомую фигуру.
– Ой, извините! – испуганно воскликнула она, поднимая глаза. Ровно перед ней стоял высокий, худощавый молодой человек с черными волосами до плеч и жидкими усиками. Они стояли на прямой дороге, Маша ума не могла приложить, откуда он мог взяться, разве что выпрыгнул из кустов. Но без листвы парк был виден насквозь. Мужчина пристально смотрел на Машу, и она почувствовала себя обязанной спросить: «Я вас не сильно задела?»
– Жить буду, – пролаял, слабо улыбнувшись, незнакомец, все так же рассматривая Машу.
Девушке стало не по себе, и она попыталась ретироваться:
– До свидания! Еще раз извините, – она махнула рукой и побежала. Но молодой человек совсем не собирался прощаться.
– Ты же Маша? – спросил он, побежав рядом. Маша обвела взглядом парк в поисках людей: несколько мам на площадке, дедушка на скамейке неподалеку, группа школьников на лыжах и работник парка у церкви. Вроде бы безопасно, но лучше избавиться от лохматого незнакомца. Его распущенные волосы, припорошенные снегом, странно выглядели вместе с беговой формой и кроссовками.
– Да, – аккуратно ответила Маша после паузы. – Откуда вы меня знаете?
– Да не бойся. Мы с одного курса. Я – Семен, – улыбнулся незнакомец и залился лающим кашлем. «Черт, он еще и больной какой-то», – мелькнуло в голове Маши, и она ускорила темп.
– Может, вам не стоит бегать с таким кашлем? – с надеждой добавила она.
– Ерунда, – отмахнулся Семен. – Похоже, ты меня не помнишь. На редактуре я сидел за тобой.
Маша продолжила глазами искать подход к ближайшему магазину, чтобы найти повод отделаться от нового пугающего знакомого, но снежинки, мечущиеся в пространстве, прилипали к ресницам и мешали ей. Маша не очень верила Семену, но упоминание пары по редактуре ее немного успокоило.
– Какой наряд на завтра выбрала? – спросил Семен. Вообще-то он был довольно симпатичный, высокий, черноволосый, с карими огненными глазами, похож на бунтаря-рокера, случайно вышедшего на пробежку. Подойди он к ней в универе, она бы даже пофлиртовала, но подобное знакомство в парке в снежную бурю ее пугало. Было в нем что-то собачье, от оборотня, что отталкивало.
– Еще не решила, —не стала вдаваться в подробности Маша. – А вы?
– Мне и костюм не нужен, – ухмыльнулся Семен. – А ты подумай над костюмом Императрицы.
– Марии Федоровны, что ли? – попыталась пошутить Маша. – Немножко не мой масштаб.
– Ну можно было бы и к ней обратиться, но не лучший выбор, – серьезно ответил Семен, над чем-то задумавшись.
– До встречи, – махнув рукой, он развернулся и побежал в противоположную сторону.
– Странный парень, – подумала Маша и передернула плечами. Добежав до церкви, она повернула направо и вышла на параллельную дорожку, чтобы сделать круг. Небо расчистилось, словно ничего и не было. Маша бросила взгляд в ту сторону, в которую направился Семен, но никого не увидела, кроме все того же дедушки на скамейке, улыбающегося своим мыслям.
– Катя, нам обязательно туда идти? – проныла Маша, ловя тяжелую дверь магазина, которую Катя распахнула уверенным жестом бывалого шопоголика. – Давай я куплю какие-нибудь рожки в магазине бижутерии и надену кожаные штаны? Штаны у меня уже есть. Сойду за Малифесенту.
Катя драматически закатила глаза:
– Еще два розовых хвостика сделай и мини-юбку надень. Есть все шансы, что я потеряю тебя в толпе еще пятидесяти таких же девушек. Нет! Раз мы идем вдвоем, то уж будь добра постараться мне соответствовать, – уверенно манифестировала Катя. Сама она вложила всю душу в костюм и даже купила серебряную краску для кожи в магазине «Все для грима».
– Тебе трудно соответствовать, о моя статуя Свободы! Но я тебя не потеряю никогда, даже если сама растворюсь в толпе одинаковых туристов вокруг, – громко расхохоталась Маша. Она любила Катю за ту легкость и вовлеченность во все происходящее, которыми она заряжала окружающих. Рядом с ней было невозможно долго в чем-то сомневаться, потому что Катя молниеносно принимала решение – независимо от важности или нелепости вопроса – и погружалась в момент, не отвлекаясь на будущее, даже ближайшее. Вопрос ее отъезда в Америку оставался открытым, и в другое время она бы изгрызла все ногти в ожидании ответа учебной части об индивидуальном расписании сессии для нее. Но, к счастью, подвернувшаяся вечеринка отвлекла ее от переживаний, а ожидание поездки воплотилось в подготовку костюма главного американского символа.
Они вошли в темное помещение, мало напоминающее модный бутик. В воздухе летала пыль, пахло нафталином, старым деревом и немного потом. Маша чихнула.
– Куда ты меня привела? – непонимающе спросила она. – Это точно не магазин с товарами для праздника…
– Лучше! Это театральная костюмерная. Ты что? Не поняла? – Катя посмотрела Маше в глаза и, прочтя в них недоумение, кивнула и продолжила. – Помнишь Пашу, с которым я ходила пару раз на свидание в сентябре? Ну тот, рыжий. В общем, у нас с ним ничего не вышло, потому что от него ужасно пахло чесноком и под ногтями все время была грязь, – Катя передернула плечами и сморщила свой курносый носик, обнажив слишком большие передние зубы, делавшие ее похожими на кролика. Двигая вешалки и рассматривая костюмы, она продолжила: «Но зато он познакомил меня со своей старшей сестрой Кристиной. А она учится на продюсера в театральном, представляешь, как круто? В общем, ее парень раньше встречался с девушкой, которая отвечает за костюмы. И у них такие высокие – Катя пальцами показала кавычки, отношения, они расстались, но…»
Посмотрев через плечо и поймав остановившийся взгляд в конец запутавшейся Маши, Катя сделала паузу.
– Короче, не переживай. Мы возьмем что-нибудь на вечер и утром после вечеринки вернем. Как тебе это? – Катя приложила к себе белоснежное платье в переливающихся камнях.
– В нем я буду похожа на Эльзу и не смогу пройти дальше детской площадки в своем дворе, – усмехнулась Маша.
– Ну может быть, – серьезно добавила Катя.
– А вот это костюм Красной Шапочки? – Катя нахмурила брови, демонстрируя напряженную работу мысли. – Можно добавить колготки в сеточку и быть такой эротичной Шапочкой, – просияла подруга.
– И врезаться в какого-нибудь пьяного волка на обратном пути, – скептически ответила Маша.
– Тоже верно, – поцокала языком Катя и недовольно покачала головой. – Давай-ка сама тоже ищи.
Маша подошла ближе к штанге с костюмами и стала медленно перебирать ткани. Бархат казался слишком пыльным, искусственный шелк слишком скользким и холодным, а ткани, усыпанные пайетками, сильно царапались.
Вдруг внимание Маши привлек знакомый символ: восьмиконечная звезда в круге огня. Девушка с трудом раздвинула вешалки и вытянула бархатное широкое платье-мантию изумрудного цвета с золотой вышивкой по краям. На спине блестел тот же символ, что и на пригласительных.
– Катя, смотри, что думаешь? – девушка приложила платье к себе.
– Ого! Да ты королева в нем! Локоны, корона – и не королева, а императрица! – Слова Кати заставили Машу на секунду замереть.
– Олег локти искусает на вечеринке, – радостно продолжила Катя, поднявшись на носочки в предвкушении этого зрелища.
– Катя! Повторяю, мне все равно на Олега! Я иду, потому что не успела поменять билеты домой. Не сидеть же дома.
– Ну это тоже не помешает, – тише добавила Катя, в глубине души не поверив подруге.
Спустя полчаса Маша прыгающей походкой быстро шла по скользким тротуарам, залитым светом холодного солнца. Подмышкой она зажимала огромную коробку с императорским костюмом. Коробка то и дело угрожала соскользнуть по шуршащей поверхности пуховика, от чего рука напрягалась еще сильнее и немного побаливала. Однако радость от находки и возбуждение, порожденное загадочным повторяющимся символом, перекрывали физические неудобства. Если раньше Маша сомневалась в правильности своего решения, то теперь ей не терпелось пойти и покрасоваться в новом наряде. Маша все ускорялась, будто физически пытаясь повлиять на ход времени или взлететь. Но ее духовно-физический полет прервала вибрация мобильного, лежащего во внутреннем кармане куртки.
Резко вернувшись в обыденность, Маша почувствовала легкое раздражение от необходимости, балансируя на льду с огромной коробкой, искать телефон. Как назло, рядом не было ни одной скамейки или любой другой опоры, поэтому Маше пришлось зажать коробку между правой рукой и коленкой и, стоя на одной ноге как цапля, левой – расстегивать заедающую молнию и лезть во внутренний карман. Когда с третьей попытки ей, наконец, удалось добраться до бесконечно трезвонящего телефона, звонок оборвался. Маша тихо выругалась, напугав обходивших ее старушек, и посмотрела на экран: пять пропущенных от мамы. Чтобы потраченные усилия не оказались бесполезными, Маша тут же набрала в ответ:
– Маша! – раздался мамин крик в трубке. – Чего ты так долго не подходишь?! Я уже разволновалась. Где ты была? Все хорошо?
– Ммм, в книжном. Он в подвале, – зачем-то соврала Маша.
– У тебя так много книг. Неужели есть что-то, что ты еще не читала? – расслабившись, засмеялась мама, но Маша предпочла не отвечать.
– В общем, я посмотрела билеты. Остался один хороший рейс – если поторопишься, еще успеешь купить. Видимо, ты вчера невнимательно посмотрела. Давай бери – сегодня вечером уже будешь дома! Или, хочешь, я сама куплю и тебе отправлю?
У Маши что-то сжалось внутри. Накануне она сказала матери, что не успела поменять билеты и поэтому поедет по старым. Про вечеринку она не говорила, потому что не могла ответить самой себе, стоит ли ей туда идти. Теперь же, когда ей очень хотелось пойти, она отчего-то не желала делиться этим с мамой. От необъяснимой необходимости скрывать информацию все ее органы неприятно сжались и захотелось туалет.
– Не надо покупать, мам, я постараюсь сама успеть. Мам, я иду в метро, сейчас пропадет связь. Люблю тебя, – Маша поспешно положила трубку и замерла на несколько мгновений с пустым остановившимся взглядом.
– И почему я ей не сказала про вечеринку? И что я теперь сделаю с билетами… Скажу, что купила, но опоздала на рейс, – внезапно осенило Машу. – Правда, непонятно, зачем все эти трудности, – в недоумении обратилась девушка сама к себе и заторопилась домой, обнимая коробку с изумрудным бархатом, украшенным золотой вышивкой.
Башня
Неожиданные крутые перемены через разрушение.
Вмешательство высших сил.
Сити бурлил. На контрасте с тихим спальным районном, из которого только что приехала Маша, он казался особенно громким и светящимся. В первые мгновения после того, как она вышла из такси, наполненного тихим приятным джазом и молчанием таксиста, девушка почувствовала себя неуютно и неуместно. Вокруг толпились люди в джинсах, стоптанных уггах и зимних кроссовках, темных пуховиках и парках, и Маша поежилась в своей длинной шинели – это единственное, что смогло спрятать подол королевской мантии, – и туфлях с заостренными на средневековый лад мысами на плоской подошве. Она беспокойно озиралась, надеясь побыстрее найти Катю, но повсюду роились люди, стремящиеся попасть в торговый центр в последних попытках найти новогодние подарки. Маша приподняла подол, опасаясь запачкать костюм, и, безуспешно стараясь ни с кем не сталкиваться, стала пробираться сквозь толпу.
Абсолютно серебряная Катя гордо стояла в свете фонаря, с удовольствием наблюдая за реакцией толпы. В отличие от Маши, плотнее запахнувшей пальто, чтобы остаться незамеченной, Катя выставила напоказ роскошные складки своей серебряно-серой туники, накинув сверху лишь тоненькую черную косуху. На ее голове красовалась впечатляющих размеров корона с семью лучами. В руке Катя сжимала микроскопический клатч на цепочке, а подмышкой зажимала картонный факел, напоминающий гигантский рожок мороженого.
– Спорим, что под краской ты уже синеешь, – вместо приветствия пошутила Маша и глубже спряталась в огромный вязаный шарф.
– Спорим, круче меня никого на вечеринке не будет, – парировала Катя. – Только вот куда я клатч дену? Зачем я вообще его взяла, – статуя недовольно посмотрела на сумочку, вытянув ее перед собой на прямой руке. – У тебя в мантии карманов нет?
Вдруг рядом с девушками что-то упало с гулким звуком.
– Что это? – испугалась Катя, отшатнувшись ближе к фонарю.
Она посмотрела на тротуар и внезапно расхохоталась.
– Кажется, кто-то подумал, что ты живая статуя. Вот и подзаработали. Пойдем быстрее искать вход, пока ты совсем не окаменела от холода, – Маша приобняла подругу за плечи и подтолкнула ее вперед к людям.
– Нам в другую сторону, – ровно ответила Катя, перехватив инициативу и потянув Катю за рукав в направлении нужного им подъезда.
Приближаясь к последнему этажу башни, девочки заметили, что стены лифта, на которые они облокотились спинами, начали немного подрагивать в такт басам, раздававшимся сверху. Похоже на то, как прижимаешься к оконному стеклу, пытаясь получше рассмотреть салют, который, как назло, бьет вдалеке сбоку от твоего дома, и лбом ощущаешь вибрацию стекла. Одновременно и захватывает, и пугает.
Наконец лифт пришел на последний этаж, двери отворились, и звук полностью хлынул внутрь, басы отступили на второй план, пропустив мелодию вперед. Девушек ослепили блики дискошара и пестрота костюмов гостей.
– Хорошо, что опоздали. Самое правильно время – все уже собрались и разогревать никого не нужно, – довольно промурлыкала Катя. Одним эффектным движением она скинула косуху, расправила складки хитона и, победоносно вскинув факел над головой, в такт музыке направилась в самую толпу. Маша замешкалась у дверей лифта, пытаясь привыкнуть к шуму и свету и понять, куда же положить верхнюю одежду.
– Маша! Ты чего стоишь? Идем! – донесся до нее еле слышный крик Кати, активно машущей ей свободной обнаженной рукой.
Маша подергала себя за воротник пальто и вскинула брови, показав, что не знает, куда это деть.
– Да брось где-нибудь! – продолжала перекрикивать музыку Катя. – Я пойду возьму нам что-нибудь выпить. Встречаемся вон у того балкона, – девушка ткнула факелом направо.
– Хо-ро-шо! – напрягла легкие Маша, но Катя уже уверенно удалялась, так что девушка не была уверена, услышала ли ее подруга.
Маша попыталась обойти комнату по периметру, чтобы найти какой-нибудь шкаф или хотя бы диван с вещами, но ее быстро оттеснили к центру. В пальто и костюме было тяжело и очень жарко. Повсюду с ноги на ногу переминались сокурсники и сокурсницы; кто-то болтал, кто-то в одиночку наблюдал за окружающими. Некоторые скованно двигались, пытаясь одновременно изобразить танец и свое пренебрежительное к нему отношение. Ближе к центру встречались танцевальные энтузиасты (в основном, девушки). Вокруг них образовывалось кольцо из людей, безостановочно отступавших назад в попытках обезопасить себя от рьяно крутящих головами и руками танцовщиц. Маша подобрала полы платья, мысленно проклиная себя за выбор императорского наряда. Того и гляди кто-нибудь наступил бы на юбку. Что она будет делать, если костюм порвется? Через день улетать – вернуть надо завтра.
Катя была права: вокруг нее ходили толпы Харли Квинн3, вампиров, ведьмочек и прочей нечисти. Большинство парней не заморачивались, ограничившись джинсами и футболками с каким-нибудь персонажем. Встречались, конечно, и фосфоресцирующие скелеты с Джокерами, но гораздо реже. Маша уже опасалась снимать пальто, боясь показаться нелепой в своем средневековом облачении.
В середине комнаты рядом с импровизированным баром стоял Олег. Он не видел Машу, чему она была страшно рада. Элегантен, как всегда: высокий, тонкий, в идеально сидящих джинсах и светлом пиджаке цвета экрю поверх оливковой футболки. Он был среди тех, кто пренебрег маскарадными условностями и остался собой. Маша еще раз отругала себя на то, что повелась на уговоры Кати. Еще она со злорадством подумала, что Марина наверняка осталась недовольна его решением, но найти подтверждения своему предположению не смогла – девушки нигде не было.
– Я же говорила, что мы здесь всех порвем, – довольно произнесла как будто из ниоткуда возникшая Катя с двумя коктейлями подозрительного зеленого цвета. – А почему ты все еще в пальто? Давай быстрее снимай. В том углу дверь в комнату, куда все всё скидывают. Быстрее! Все пропустишь! – и Катя уверенной рукой направила Машу в нужном направлении.
Затворив за собой дверь, Маша почувствовала себя почти в тишине. Темное помещение оказалось спальней, каждый предмет мебели в которой был завален вещами гостей. На комоде Маша заметил рукав голубой косухи Кати, торчащий из-под вороха вещей. Рассудив, что уходить они будут вместе, Маша положила свое пальто рядом. Рядом с комодом стояло прямоугольное узкое зеркало из Икеи. Свет был выключен, но в него попадал свет полной луны, глядевшей прямо в стеклянную стену спальни. Глаза Маши задержались на собственном отражении.
В узком окошке зазеркалья стояла высокая стройная девушка в длинном прямом одеянии, напоминающем о средних веках. Закрытость и длина платья придавали ей величественность и таинственность. Изумрудный оттенок ткани подчеркивал светлые глаза, придавая им загадочный блеск. Под грудью Машу обхватывал тонкий золотой поясок, от которого верхняя ткань платья расходилась, открывая второй золотистый шелковый слой, нежно переливающийся в свете луны. Вертикальную кромку парчи и удлиненные широкие рукава украшала роскошная золотая вышивка повторяющегося символа солнца. На спине горела восьмиконечная звезда в окружении огненного кольца, точь-в-точь как на пригласительных на вечеринку. Маша толком и не разглядела себя дома, так как опаздывала на встречу с Катей. Теперь было время задержаться у зеркала еще на несколько секунд, пытаясь рассмотреть узор на спине через плечо:
– Только рубина по центру на пригласительных нет, – подумала она, заметив кроваво-красный камешек по центру вышивки.
Про себя Маша с удовлетворением отметила, как удачно цвет ее длинных волос совпадает с цветом вышивки. Она сделала себе легкие локоны, украсив их золотистым ободком, напоминающим диадему из распускающихся весенних листьев. Девушка сама себе напомнила леди Годиву с картин прерафаэлитов или какую-то героиню сюжетов о рыцарях Круглого стола и не смогла удержаться от улыбки.
– Пожалуй, Катя все-таки была права, что убедила так нарядиться, – повеселела Маша и уверенно направилась в толпу, все же немного волнуясь, что кто-нибудь наступит на шлейф ее платья. Но вдохновленная собственным отражением, шла уверенно через танцпол, и удивительным образом никто ее не задевал.
– Может, это было и не лучшим решением для танцев, но я считаю, что мы с тобой прекрасны, – воскликнула Катя, окинув взглядом наряд подруги и передав ей стакан.
Рядом с Катей уже стоял какой-то незнакомый высокий парень с широкой челюстью и густыми рыжеватыми волосами, стоящими торчком. Он беззастенчиво и даже с видимым нетерпением рассматривал Машу, молча ожидая, когда же его представят.
– О, Маша, это – знакомый Кирилла, – спохватилась Катя. —Паша? – Катя вопросительно посмотрела нового знакомого, имя которого явно не расслышала из-за громкой музыки. Девушка кокетливо подняла бровь, придвинулась к уху подруги и с энтузиазмом добавила:
– Такой красавчик! Интересно, откуда его только Кирилл знает? Вряд ли у них есть общие интересы. Я, правда, так и не поняла, как его зовут, но явно что-то с «ш». Пусть Паша будет, а потом разберемся, – последние слова девушка прошипела в самое ухо Маши.
«Паша» протянул руку Маше и чуть наклонился к ним, думая, что Катя сказала что-то им обоим. Темные большие глаз, густые брови, широкие скулы и квадратный подбородок, накаченные руки – действительно, мало общего с долговязым гнусавым Кириллом. Растерявшись, Маша тут же выдала, что у нее было на уме:
– Не подумала бы, что вы друзья. Ты симпатичный… – Маша прикусила язык, но поняла, что пути назад нет и смущаться будет глупо. Поэтому она постаралась выдать саму уверенную улыбку, на которую была способна. «Паша» низко рассмеялся:
– Ну если так считает королева Гвиневера, то я не смею перечить, – отшутился он.
– А ты кем нарядился? – кивнула Маша, переведя глаза на байкерскую кожаную куртку, белую футболку, обычные синие джинсы и тяжелые ботинки.
– М-м-м… Думаю, байкером, – улыбнулся парень и продолжил: – Я не собирался приходить. Кирилл позвал меня в последний момент – для поддержки. Да и его знакомая уговорила меня остаться.
Маша посмотрела, куда указывал ей собеседник. В самом центре танцпола забавно дрыгался Кирилл в образе какого-то насекомого, не то паука, не то таракана с очень вялыми тонкими лапками, покачивающимися при каждом его прыжке. Ноги молодого человека – тонкие, длинные, с выделяющими коленными чашечками – органично выглядели в окружении вялых лапок. Он активно двигался, наворачивая широкие круги вокруг Марины. Хозяйка вечеринки, с ног до головы утянутая в черный латекс, с кошачьими ушками на пышной укладке, в свою очередь крепкой хваткой держала локоть Олега и с томным выражением лица поочередно трясла локонами и попой. Именно она уговорила «Пашу» остаться – значит, не все внимание на Олеге сосредоточила. Маша не смогла удержаться от того, чтобы не захихикать.
– Да, какой есть, – иронично добавил «Паша».
Маша продолжила рассматривать Марину.
– Будто мы не на маскараде, а на слете бэдээсэмщиков, – прочитал Машины мысли «Паша».
Катя, все это время молча наблюдавшая за их общением, решила напомнить о себе.
– Пожалуй, пойду потанцую, – многозначительно произнесла Катя и радостно подмигнула Маше, оставив «Павла» за спиной. Все это время она никак не участвовала в разговоре. Ребята переглянулись, смущенно улыбаясь.
– Тебе нравится вечеринка? – прервала неловкое молчание Маша.
– Ничего, ничего… – ответил молодой человек, растерянно озираясь. – Ну вообще-то я нечастый гость на вечеринках. Обычно я живу дом-тренажерка-работа-дом-паб. Ничего интересного, – более уверенно добавил парень и рассмеялся.
– А так и не скажешь, что ты конформист, – обворожительно улыбнулась Маша.
– А я этого и не говорил, – веселый взгляд молодого человека задержался на лице Маши. – Познакомимся поближе, и убедишься, что это не так.
Маша только улыбнулась в ответ.
В этот момент девушка окончательно утвердилась во мнении, что пойти на вечеринку было правильным решением. Возможно, это будет эффектная точка в истории с Олегом. Как там? Чтобы открыть новую дверь, нужно закрыть старую? Вот она это и проделывает одновременно. Все эти мысли, не лишенные злорадства и гордости за свою женскую привлекательность, одномоментно промелькнули в ее голове. Чувствуя себя королевой флирта и в то же время задумавшись, как бы поэффектнее ответить, Маша приосанилась, кокетливо посмотрела «Павлу» в глаза и быстро отвела взгляд.
В это самое мгновение кто-то врезался в нее сзади. У Маши вырвалось негромкое ругательство, она чудом успела вытянуть руку с коктейлем и не забрызгать расписные рукава своего наряда.
– Прошу прощения, – примирительно поднял обе руки молодой человек. – Не хотел.
– Вы меня чуть не снесли! – Маша оглядывала свое платье, отчаянно надеясь, что дело обойдется без химчистки. Убедившись, что все хорошо, она добавила. – Ничего.
Бесцеремонным нарушителем Машиных границ оказался ее новый знакомый из парка. Сегодня он выглядел органично: черные длинные волосы и узкое лицо хорошо сочетались с черной водолазкой и расписным камзолом черничного цвета. «Неужели у него тоже связи в театральной костюмерной?» – мелькнуло в голове Маши.
– Моя бабушка была швеей. На досуге развлекалась необычными костюмами. Она хотела сделать себе пальто, но поняла, что слишком увлеклась историей, – пролаял ей Семен в ответ на неозвученный вопрос. – Так что, как я и говорил, пришел без костюма.
Машу напрягло, что все молодые люди сегодня будто читали ее мысли, она решила сделать лицо посерьезнее и отвернуться от пугающего парня. А вот «Павел» им явно заинтересовался. Протянув руку за спиной Маши, он представился. Девушка подосадовала, что вновь не расслышала имени, но зато услышала ответ «оборотня»:
– Семен, – вскользь бросил черноволосый, даже не посмотрев на собеседника. Казалось, он куда-то торопится, потому что его черные глаза нервно бегали. Он поочередно смотрел то на старомодные часы на цепочке, то на Машу, то на прозрачную балконную дверь. – Маша, знаешь, а сейчас салют обещают, может, выйдем на балкон. Займем лучшие места, пока не набежали.
Маша продолжала делать вид, что не слышит собакообразного парня. А наблюдавший за ними «Паша» спросил:
– Салют? С чего бы? Здесь разрешают фейерверки?
Семен не обратил на него никакого внимания, продолжая что-то твердить Маше в затылок. Внезапно он схватил девушку за запястье с предложением потанцевать, Маша попыталась отдернуть руку. «Паша» положил свою ладонь на плечо напуганной Маши и спросил ее:
– Ты знаешь этого парня? – затем обратил свое лицо к Семену. – Девушка не хочет с тобой идти.
Маша стала выдергивать руку из цепких пальцев Семена, «Паша» потянул ее к себе. В это самое мгновение стекла во всем помещении затряслись от грохота, и комната осветилась разноцветными вспышками. Танцующие сначала испугались, затем, увидев всполохи салюта, с радостными криками понеслись на огромный балкон-террасу, оттеснив Машу от обоих парней. Толпа вынесла ее к самому парапету. Девушку пугала высота, шум и близкие взрывы салюта, но успокаивали буйство сочных красок, ощущение праздника и осознание того, что неприятный парень куда-то делся и поблизости его нигде нет.
«Павел» вышел на балкон одним из последних и, не обращая внимания на салют, пытался растолкать ликующих людей, чтобы найти девушку и убедиться, что с ней все нормально. Черноволосого он не видел – тот как сквозь землю провалился.
Маша решила переключиться на приятное: облокотилась на железный поручень, запрокинула голову, ощутив тяжесть своих длинных волос и широко распахнула глаза, чтобы насладиться каждым ярким взрывом. Внезапно ей показалось, что башня шатается. Она резко вернула голову в исходное положение. Девушка не могла понять, мир шатается или кружится голова от резкого движения.
– Неужели и у нас землетрясение, – испуганно подумала Маша, но вокруг все наслаждались салютом, продолжали весело смеяться, размахивать руками, пританцовывать. Никто не выглядел испуганным. Машу накрыла волна паники. Последнее, что она запомнила: чьи-то руки толкают ее в спину – и полет.
В последнем взрыве салюта «Паша» услышал женский крик. Маши и черноволосого нигде не было.
Влюбленные
Испытания. Непростой выбор, от которого зависит вся будущая жизнь.
Маше казалось, что полет будет длиться бесконечно. Она летела спиной вниз и видела только горящее салютом небо, радующуюся толпу, удаляющийся балкон и собственную юбку, развевающуюся от ледяных потоков воздуха. Судя по всему, Маша разбила стеклянную перегородку балкона, и множество крошечных стеклянных осколков медленным фонтаном летели вслед за девушкой.
– А вдруг эти осколки вонзятся в меня? – мелькнуло в голове Маши, которая летела, не ощущая собственного падения. Девушка бездумно, инстинктивно закрылась руками. Вдруг пришло ощущение, что скоро полет должен прерваться и все закончится. Но ожидание затягивалось: Маша ждала-ждала, но столкновения все не было. Маша была в смятении. Появилось время на испуг, точнее, на осознание, что его нет. Только чувство обреченности, что ее тело больше ей не принадлежит.
– Может, я уже мертва? Может, мне повезло умереть, не ощутив удара? – с надеждой подумала она.
И вдруг – всплеск! Как будто после парной Машу с размаху кинули в ледяной бассейн. Холод прошелся острием по позвоночнику. Лед проник в каждую клеточку ее организма. Голова погрузилась в неведомую пучину. В ушах раздался барабанный бой. Движение замедлилось и полностью остановилось. Маша, до этого в испуге закрывавшая глаза, открыла их. Вокруг была толща темно-серой ледяной воды. Откуда-то сверху под воду проникал слабый холодный свет, делавший воду серо-голубой. Превозмогая себя, Маша начала плыть к поверхности. Одеревеневшие от холода руки не желали двигаться, тяжелая ткань платья тянула ко дну, но Маша продолжала попытки. Первое время она видела только свои руки и с трудом понимала, куда плывет.
– Главное, чтобы не лед, – приглушенно раздалось в ее мозгу. Девушка продолжала грести, всем телом стараясь вытянуть тяжелые полы платья за собой. Ее зрение сузилось до точки, где свет был особенно ярким. Еще немного, еще пару усилий. Казалось, что оставшихся сил ей отмерили ровно на эти последние движения. Рывок – и вздох!
Маша ожидала увидеть фонари и проезжую часть по берегам закованной в камень Москвы-реки, в которую она неведомым счастливым образом попала. Однако свет был не от фонаря. На серо-голубом облачном небе светило недружелюбное солнце. Его холодный диск просвечивал сквозь пустые облака. Маша жадно глотала морозный воздух. Ветер обжигал ее мокрую кожу. Вокруг не было ни машин, ни домов, ни построек. Только кольцо гор. И серое озеро, почти в центре которого пыталась отдышаться Маша. Оглядевшись вокруг, девушка прикинула, с какой стороны берег был ближе, и, собрав остатки сил, направилась к нему. На песчаном огрызке берега, огражденного с одной стороны леляной водой, с другой – белыми скалами, ветер казался еще суровее. Дрожа и сжимаясь, девушка начала озираться в поисках убежища или пещеры. Она не знала, как ей лучше поступить – снять ли промокший тяжелый наряд, приковывающий ее к месту. Перспектива обсыхать голым телом на ветру тоже не радовала. Но по крайней мере физические неудобства отвлекали ее от пугающих мыслей, где она, как она здесь оказалась и почему она упала с балкона. Тело требовало найти решение проблемы.
– Хоть в песок закапывайся, – даже внутренний голос Маши подрагивал от ветра.
– Не самая удачная погода для ныряний, не находите? – раздался из-за спины Маши громкий мужской голос. Маша резко повернулась, не поняв, испугалась она или обрадовалась. К ней вразвалочку приближался высокий широкоплечий парень с длинными рыжими волосами. Он пристально, не скрываясь, разглядывал Машу, и на его красивом лице отражалась ироничная усмешка. На нем были грубые ботинки, джинсы, перепачканная футболка из плотной ткани и клетчатая шерстяная рубашка. На плече он держал топор. Внезапные движения его рук испугали девушку, и она отступила на пару шагов, рискуя запутаться в собственном шлейфе. Ирония на лице парня сменилась недоумением: оказалось, что он всего лишь собирался положить топор и снять рубашку, чтобы накинуть ей на плечи.
– По-моему, не лучший выбор купальника, – добавил он. – Тебе бы обсохнуть. Тебе далеко идти?
Машу хватило лишь на то, чтобы молча кивнуть. Парень тщетно прождал хоть какого-то ответа и продолжил, указывая правой рукой куда-то в сторону скал:
– Мой дом недалеко, можешь зайти погреться.
Маша с минуту колебалась, стоит ли принимать предложение незнакомого человека. Тем более с такими ручищами. Как говорится, мама с незнакомыми разговаривать не велела. Но на таком холоде, в мокром платье, без малейшей догадки, где именно она находится, и ни единого намека на жилищные постройки поблизости, Маша рисковала еще не скоро увидеть маму. Пойди она за этим парнем – то хоть есть шанс на то, чтобы согреться и не заболеть. Поэтому она просто кивнула и в ту же секунду услышала постукивание собственных зубов. Похоже, что молодой человек его тоже услышал, потому что теперь его лицо выражало озабоченность. Он взял девушку под локоть и повел по узкой тропинке, заметной только местным, позволявшей подняться наверх.
– Я Шон, между прочим, – улыбнулся он ей.
– Ма-мария…Маша— слабо произнесла девушка, подумав, какое у парня странное имя для русскоговорящего. Но духота вечеринки, выпитый коктейль, падение с огромной высоты и купание в ледяном озере настолько ее утомили, что развернуть свою мысль даже во внутреннем монологе ей не хватило сил. Все, о чем она могла думать, – это тепло, одеяло и подушка. Медленно она тащилась за улыбающимся Шоном, которому, казалось, ничего не стоит запрыгнуть на скалу, если бы не пришлось тащить на себе златокудрую незнакомку в насквозь мокром бархатном платье. Такой ее увидел он. Позже, заметив свое отражение в зеркале прихожей, она оценит себя как мокрую сгорбившуюся крыску с прилипшими к голове волосами и перепуганным лицом.
Дом Шона, действительно, был близко. Стоило им подняться наверх, как перед глазами Маши открылся куда более приветливый пейзаж: холмы, покрытые зеленой травой и вереском.
– А еще вчера было снежно…– пролетел обрывок мысли.
Двухэтажный каменный дом, огражденный низким заборчиком, одиноко стоял минутах в десяти ходьбы. Из трубы приветливо шел дым, на террасе призывно разместилась качалка с колючим на вид пледом, который – будь у Маши сила – она бы сразу схватила. Из открытого окна, выходящего на террасу, доносился звон тарелок и шум текущей из-под крана воды. Из-за дома слышались методичные удары – будто бы кто-то колол дрова.
