1
Она пришла рано утром, едва только я успел отворить свой кабинет, повесить на крючок пальто, оправить сюртук и сесть за покосившийся уже от времени письменный стол. Мишка опаздывал, как всегда. Да и как ему было не опоздать? Бурные ежевечерние кутежи с бывшими однокурсниками превратили моего незаменимого помощника в ночного жителя, впрочем, я на правах какого-никакого, а начальства вполне мог позволить себе разбудить его даже и спустя час после того, как его дурная голова с копной каштановых волос опустилась на подушку.
Мишка был изрядным любителем выпить и гульнуть хорошенько, не обходя стороной дома терпимости, за что, собственно, и исключили его из университета несколько лет назад. Однако, это печальное событие нимало не смутило моего повесу, и он продолжал вести самый что ни на есть распутный образ жизни – насколько, разумеется, позволяли ему средства от продажи поместья, а впоследствии и мое жалование. Но, несмотря на все эти несомненные недостатки, Мишка был мне совершенно необходим, ибо по части нашего с ним рода занятий превратился в абсолютнейшего виртуоза. Хотя недостаток образования и некоторых теоретических знаний вынуждали его протирать штаны на засаленном стуле помощника частного сыщика или быть у него же на побегушках, внимательность Мишки заслуживала всяческих похвал, поэтому я предпочитал принимать клиентов в его присутствии, однако в то утро он в очередной раз проигнорировал мою гневную отповедь, сделанную накануне, и мирно спал в своей постели после ночного пьяного угара.
Она постучала и тут же вошла, робко оглядываясь по сторонам, вероятно, в попытке понять, стоит ли доверять свою беду сему учреждению. Кабинет мой и вправду не мог похвастаться хорошей меблировкой или даже каким-никаким уютом, впрочем, за чистотой я изо всех сил старался следить, да и внушительное количество папок в застекленном книжном шкафу не могло не навести на мысль о солидности моей практики.
Я кивнул вошедшей даме и указал на стул подле моего стола. Она поспешно засеменила ко мне и молча опустилась на скрипнувшее сиденье стула.
– Ну-с, что привело Вас ко мне? – я зажал карандаш в уголке губ и принялся рассматривать свою столь раннюю посетительницу.
На вид ей было около тридцати. Тоска и неимоверное страдание в глазах полностью отвлекали внимание от ее красивых еще черт. Она носила траур, однако, не закрывала лица вуалью. Помнится, меня поразила тогда невероятная бледность, почти прозрачность ее кожи. В руках она сжимала мокрый от слез платок, хотя глаза ее были сухи – с чуть припухшими и покрасневшими веками – следами ночных рыданий. Волосы скрывала модная по нашим временам шляпка, тем не менее, из-под нее выбивалась пара светлых прядей, обрамляя круглое, почти детское еще лицо.
Мой вопрос заставил ее губы задрожать, и она вот-вот готова была вновь разразиться плачем, но я тут же подошел к ней, обнял за плечи и протянул стакан воды:
– Не надо, прошу Вас. Я обязательно Вам помогу, сделаю все, что смогу – но для этого мне нужно знать, что же произошло.
Она быстро закивала, сдерживая подступившие к горлу слезы, и едва слышно выдавила:
– У меня пропал муж.
– Так, – я вернулся за свой стол, достал журнал и приготовился записывать, – имя, фамилия, обстоятельства, при которых это произошло.
Она вновь закивала и тут же затараторила:
– Катерина Пронина…
Я мягко остановил ее:
– Очень приятно, Катерина…
– Матвеевна, – спохватилась вдруг она.
– Катерина Матвеевна. Но я все же спрашивал Вас об имени Вашего супруга.
– Пронин. Сергей Васильевич Пронин, служил механиком на судне и не вернулся из экспедиции…
Слезы снова выступили на ее темно-серых глазах, и она поспешно принялась сморкаться.
– Катерина Матвеевна, а теперь мне нужны подробности: что за судно, какая экспедиция…
– «Святой мученик Фока», экспедиция Седова в Арктику, – прошептала она.
– А, – с облегчением выдохнул я и закрыл журнал, – в таких экспедициях гибнет каждый второй их участник, это нормальное явление.
Но она помотала головой:
– Нет, на судне всего девять членов экспедиции было плюс экипаж, от цинги умерла половина матросов, но Сережи среди них не было.
– Он мог потеряться во льдах, упасть за борт – с ним могло случиться все, что угодно. Не думаю, что расследование в чем-то поможет Вам.
– Нет-нет! – перебила она меня. – Вместе с ним в экспедиции участвовал его кузен – второй механик. Он-то и сказал мне, что это было убийство. Сережу просто вытолкнули за борт, и я очень хотела бы узнать, кто это сделал. Я заплачу любые деньги, – твердо добавила она, пряча платок в складках своего траурного платья.
– Постойте, с оплатой мы разберемся после того, как я наведу некоторые справки. А пока прошу сообщить мне адрес кузена Сергея Васильевича – мне бы надо с ним обо всем потолковать. У Вашего мужа были враги?
Она растерянно пожала плечами и помотала головой.
– Впрочем, понимаю, – продолжил я, – на предмет подробностей мне и вправду лучше терзать второго механика. Вот, – протянул я ей лист бумаги, – напишите здесь адрес Ваш и его. И мы попробуем чем-нибудь помочь Вашему горю.
Она тут же радостно заулыбалась – если только можно было назвать радостью, то, что изобразилось на ее измученном беспрестанным страданием лице – и заскрипела пером по протянутому листу.
– Ну а теперь, Катерина Матвеевна, ступайте домой и постарайтесь взять себя в руки. Мы с помощником предпримем все усилия, чтобы преступник предстал перед правосудием.
Она снова закивала, медленно поднялась и вдруг кинулась целовать мою руку, лежавшую на столе. В первые секунды я опешил и не сразу отнял ее, но потом обхватил свою посетительницу за плечи и посмотрел прямо в ее серые глаза:
– Катерина Матвеевна, это мой долг как представителя закона. Да и кроме того я ведь занимаюсь этим не бесплатно. Ступайте, я извещу Вас, как только что-то прояснится.
Слезы потекли по ее бледным щекам. Она поправила шляпку, опустила вуаль и стремительно выбежала из комнаты.
Не успела она прикрыть за собой пронзительно скрипнувшую дверь, как на пороге оказалась едва не сбитой с ног ввалившимся в кабинет взлохмаченным и не вполне трезвым Мишкой. Он основательно ее напугал, и она ошарашено замерла на месте, глядя, как он учтиво и почти по-театральному расшаркался перед ней, протянув:
– Мадам, мое почтение. Пардонне-муа, позвольте Вашу ручку, – и попытался ухватить ее тонкую почти прозрачную ладонь.
Катерина Матвеевна поспешно спрятала руку за спиной, и Мишке лишь оставалось смачно и со вкусом чмокнуть воздух, после чего его лицо вновь приняло серьезно-скучающее выражение, он прошел в кабинет и плюхнулся на зашатавшийся под ним стул.
– Где тебя носило, Мишка, черт тебя дери?! – возмутился я, стукнув кулаком об стол в то время, как его физиономия вновь расплылась в наигранной пьяной улыбке.
– Николай Алексеевич, – притворно заканючил мой больной с похмелья повеса, – ну как Вам не понять! Молодость проходит, годы летят… Разве могу я упустить шанс напоследок гульнуть, прежде чем какая-нибудь матрона кровь с молоком навеки окольцует ясноглазого сокола? – и лицо его приняло столь жалобное, почти мученическое выражение, что я не выдержал и невольно расхохотался.
– Ну что мне с тобой делать, сокол мой? – простонал я, вытирая глаза. – В наказание я могу не допустить тебя до расследования весьма интересного дела, – и я хитро ему подмигнул.
Мишка тут же выпрямился и напрягся, как натянутая струна:
– Уж не то ли это голубоглазое дело, что только что выскользнуло из кабинета? – и он с притворной сердитостью погрозил мне пальцем, ноготь которого уже изрядно пожелтел от табака.
– У нее погиб муж в арктической экспедиции, и она упорно не хочет верить в то, что для моряка дожить до сорока лет – уже чудо. Впрочем, она платит нам, и мы, хочешь – не хочешь, а должны хотя бы попытаться изобразить бурную деятельность. Прямо сейчас мы отправимся к кузену ее мужа, что был на том корабле вторым механиком, так что, приведи себя в порядок.
Мишка пожал плечами и кое-как причесался пятерней. Я велел ему купить по дороге кислого молока и имбиря, чтобы хоть как-то забить похмельное амбре, и через несколько минут мы наняли экипаж и отправились по указанному Катериной Матвеевной адресу.
2
Кузен Сергея Пронина, Ипполит, проживал со своей семьей в одном из небогатых кварталов Петербурга на втором этаже двухэтажного дома, первый этаж которого занимала собственно хозяйка, сдавая верхние комнаты внаем. Мы кое-как пробрались по узкой темной лестнице, залитой помоями, наверх и, не найдя ни звонка, ни дверного молотка, принялись со всей мочи колотить в заплесневелую и местами прогнившую дверь. Через пару минут на пороге показалась крошечная девочка и уставилась на нас своими круглыми и темными, как вишни, глазами.
– Пронины здесь живут? – рявкнул на нее Мишка.
Девочка вздрогнула, побледнела и сделала шаг назад, указывая пальцем на что-то за нашими спинами. Мы обернулись и увидели еще одну дверь, обитую войлоком. Стучать по ней было практически бессмысленно, и Миша дернул за едва державшуюся ржавую ручку. Дверь тут же отворилась, и мы оказались в крошечной прихожей в кромешной тьме. Я постарался как можно громче кашлянуть и крикнул:
– Позвольте войти?
Где-то вдалеке послышался шорох, а затем звук приближающихся шагов, и уже через минуту перед нами стояла невысокого роста женщина средних лет, державшая свечной огарок и подслеповато щурившаяся в попытке разглядеть незваных гостей.
– Здравствуйте, – с готовностью начал я. – Меня зовут Николай Зандерс, я сыщик и занимаюсь расследованием гибели вашего родственника – Сергея Пронина. Мы пришли поговорить с Ипполитом…простите, не знаю, как его по отчеству…
– Андреевич, – хриплым голосом произнесла женщина. – На ваше счастье он сейчас дома, не на верфи. Проходите. Поля!
Мы проследовали за женщиной в темную гостиную, свет в которую проникал через единственное узкое окно, выходящее во двор. В комнате было сыро и сильно пахло плесенью – лучам солнца мешала проникать сюда стена соседнего дома, которую только и было видно из окна. Навстречу нам поднялся небритый коренастый мужчина и радостно пожал нам руки:
– Катя все-таки решилась, верно? – дрожащим голосом спросил он. – Правильно, я давно ей говорил, что дело нечисто. А полиция что? Полиции улики подавай, она без улик не работает. Угоститесь? – предложил вдруг он и чуть выдвинул вперед стоявшую на столе бутылку с мутным содержимым.
У Мишки тут же загорелись глаза, и я одернул его сзади, чтобы привести в чувство.
– Мы пришли, чтобы задать Вам несколько вопросов, Вы позволите? – и мы опустились на стоявшие тут же деревянные стулья, немилосердно заскрипевшие под тяжестью нашего веса.
– Расскажите нам об экспедиции, – начал Мишка, облокотившись на стол и с грустью уставившись на запотевшую бутылку.
– Ну вы как хотите, а я, извольте, все же выпью, – пророкотал Ипполит и залпом опрокинул в себя целый стакан.
Мишка с завистью проглотил слюну и принялся отчаянно тереть лоб.
– Экспедиция, говорите? – Ипполит принялся зажевывать выпитое сухой корочкой хлеба. – Да вы и сами, небось, читали в газетах, чем она закончилась. Это я вот, везунчик, с вами тут сейчас сижу, а Серега, а Георгий Яковлич! – и он неожиданно для всех разрыдался.
– Конечно же, мы наслышаны о том, как проходила экспедиция и чем она закончилась. Однако, Вы с Катериной Матвеевной утверждаете, что во время нее имело место уголовное преступление, посему Вы просто обязаны сообщить нам все подробности, чтобы мы могли привлечь убийцу к ответственности, – мягко остановил его я.
– Да-да, – закивал Ипполит, вытирая слезы рукавом. – Разумеется. Но Вам бы лучше с капитаном поговорить, Николаем Петровичем. Он всяко грамотнее нас, простых механиков будет… Ну да я расскажу все, что знаю. Я тогда без денег сидел, меня прикрепили механиком к «Первенцу», броненосной батарее, и к тому времени его постоянно держали на верфях и беспрестанно чинили – до чего худая посудина! Ей уж почти полвека! К ремонту меня практически не привлекали, допускали только царских мастеров, вот я и шатался без дела, пока не пришел ко мне Серега и не позвал идти с ним вторым механиком на Фоку. Деньги предложили немалые, отказываться было грех. Ну я разом упаковал свой узелок и отбыл на борт. Поначалу все шло неплохо, но на подходе к Новой Земле мы попали в жестокий шторм, который снес практически весь наш груз, что готовила экспедиция. Капитан вел судно к Франца Иосифа, но нас затерло льдами, и Фоку повернули назад к Новой Земле. Тут-то это и приключилось. Я тогда напивался сильно – все мои теплые вещи смыло вместе с грузом, и мерз я немилосердно. Одно спасение было в самогоне, жратвы-то тоже недоставало… Ну и как-то в один из вечеров надрался я в очередной раз и вышел на палубу на звезды поглядеть, воздухом подышать, и тут вижу – Серега стоит прямо у бортика и с кем-то перешептывается. Судя по голосу – такой же пьяный, как и я, едва на ногах держится. Тут Фоку качнуло на волнах, Серега не удержался на ногах, и его едва успел подхватить этот самый неизвестный, что с ним стоял. Подхватил он его, значит, наклонил вперед, да и вытолкнул за борт! Я даже охнуть не успел. Потом он осмотрелся по сторонам и тут же скрылся, я не успел рассмотреть его лица да и по фигуре не разобрал, кто это был. Одно точно понял – не матрос это, а кто-то из благородных, кого Георгий Яковлич с собой взял. Я прямиком к капитану кинулся, да только он меня и слушать не стал. Ты, говорит, Ипполит, слишком много пьешь, мало ли что тебе померещилось. Но вот когда Серега в рубке на следующий день не появился, первый помощник его спохватился и меня вызвал. Я опять рассказал все, что видел, но и тот мне не поверил и расследования проводить не стал. Вот поэтому-то я и вызвался сопровождать капитана, когда он отправился на материк за припасами. Вот, собственно, и все. Знаю я немного, да и выжили тогда далеко не все. Мы с Катей понимаем, что, возможно, убийца уже наказан Богом. Но только удостовериться в этом хотелось бы… – и он налил себе новый стакан мутной жидкости.
Через час мы с Мишкой тряслись в экипаже, направлявшемся к докам: адрес проживания капитана Захарова был Ипполиту неизвестен, а только он, по убеждению последнего, мог пролить подлинный свет на свершившееся, ибо оставался одним из немногих выживших.
Всю дорогу Миша что-то бормотал себе под нос, и, как только я поинтересовался, какие выводы он сделал из услышанного, тот яростно воскликнул:
– Николай Алексеич, это все вранье! Он солгал нам!
– Хм, поясни.
– Он утверждает, что не разобрал ни лица, ни телосложения убийцы, однако, со всей уверенностью заявляет, что это был не матрос, а кто-то из членов экспедиции, врач, либо сам капитан – «кто-то из благородных», выражаясь его языком. Ну зачем, скажите мне, кому-то из них было убивать обычного механика? Какой у них мог быть мотив?
– Мотивов я могу придумать хоть сейчас целую дюжину, – пожал я плечами. – Например, Сергею могла стать известна тайна кого-либо из означенных лиц, а в условиях замкнутого пространства это более чем вероятно. Одного этого уже достаточно для убийства, но при этом Сергей мог начать шантажировать убийцу. В конце концов, почему мы исключаем пьяную драку? Насколько нам известно, теплые вещи экипажа и пассажиров смыло волной практически в самом начале плавания, и алкоголь стал единственным средством согреться…
– Драка между механиком и капитаном? Механиком и врачом? Механиком и руководителем экспедиции? Режьте меня, Николай Алексеич, но я в это не верю. Как мы не расспрашивали его, почему он решил, что убийца – непременно кто-то из благородных, он так и не привел никаких убедительных доказательств, одни невнятные фразы по поводу его осанки да и только. Если нам непременно сейчас в разработку надо взять возможного кандидата на роль убийцы, то я голосую за Ипполита.
– Миша, ты в своем уме?! Если он сам и убил своего кузена, зачем ему привлекать излишнее внимание к этому происшествию? Ну погиб Сергей и погиб. Катя бы никогда не узнала об обстоятельствах смерти мужа, если бы ее не просветил сам Ипполит. И потом ты, по-моему, перечитал детективов – только в книгах убийца обращается к следователю с просьбой найти убийцу, таким образом, отвлекая внимание от себя.
– Все это верно, Николай Алексеевич, но, боюсь, мой подозреваемый не обладает столь острым умом, чтобы воспроизвести всю названную Вами логическую цепочку в собственном сознании. В любом случае, я оставляю его для себя про запас и подозрения с него не снимаю.
В доках царили послеполуденные шум и суета: там и тут сновали рабочие в засаленных робах. Я встал в стороне и отправил Мишку на поиски капитана.
– Привет, приятель! – крикнул вдруг кто-то, пробегавший мимо, чье лицо я даже не сумел толком рассмотреть.
Мишка обернулся и с удивлением посмотрел в спину кричавшему, а я лишь пожал плечами. Вернулся он достаточно быстро и, взяв меня под руку, направился к ожидавшему нас экипажу.
– Не могу сказать, что узнал точный адрес, но какие-то ориентиры матросы дать мне смогли. Эй, милейший! – крикнул он извозчику. – Знаешь, где трактир Зареченского располагается? – он толкнул меня локтем в бок и шепотом добавил: – Матросы сказали, это питейное заведение ни один извозчик стороной не обходит.
– Да, барин, как не знать! – закивал тот и развернул лошадей.
Дом капитана Захарова располагался прямо напротив означенного заведения, и с самим хозяином мы столкнулись еще в дверях: он спешно поправлял китель, направляясь к ожидавшей его пролетке, и буквально рухнул в мои объятия. Он тут же извинился, отряхнулся и хотел бы проследовать дальше, но Мишка схватил его за рукав и, хитро прищурившись, предложил задержаться на несколько минут.
– Кто вы такие? – удивленно спросил капитан, осматривая нас с ног до головы.
Я протянул ему свою карточку и представился.
– Извините, я спешу, – пробормотал Захаров и попытался вырваться, однако цепкие пальцы Мишки не выпускали его локоть.
Я вкратце обрисовал ему дело и попросил уделить нам немного времени, выразив готовность проследовать с ним в пролетке до того места, куда он так спешил. Капитан слегка побледнел и махнул извозчику рукой, чтобы тот уезжал и не ждал его.
– Предлагаю пройтись пешком, господа. Так чем могу быть полезен?
– Мы хотели бы услышать Вашу версию гибели Сергея Пронина, – вкрадчиво начал я.
– Никакой такой версии у меня нет, – пожал он плечами. – Мало ли что там набрехал вам Ипполит, я вообще жалею, что взял этакого пьяницу на борт. Ему померещилась всякая чепуха, а вы верите.
– Дело в том, Николай Петрович, что наш клиент платит нам звонкой монетой. И мы просто обязаны выяснить все обстоятельства гибели второго механика Святого мученика Фоки. И Вам придется нам в этом помочь. Со следствием лучше сотрудничать, господин капитан, – и Мишка ухмыльнулся, фамильярно похлопав нашего попутчика по плечу.
– Хорошо, извольте! – недовольно отмахнулся капитан. – Сейчас я и вправду очень спешу, но вечером смогу уделить вам некоторое время. Приходите в тот трактир напротив моего дома часам к восьми, я принесу бортовой журнал, и мы все обсудим. А теперь я должен откланяться, – и он вновь попытался вырваться.
Мишка поднял на меня глаза, как бы уточняя, стоит ли его отпускать. Я едва заметно кивнул, и через минуту капитан был свободен и, остановив первого проезжавшего мимо извозчика, исчез за поворотом.
– За ним! – крикнул Мишка, прыгнув в следующую пролетку.
Я едва успел последовать за ним и тут вопросительно воззрился на своего отчаянного помощника.
– Николай Алексеич, он не пожелал показать нам, куда в действительности направляется, а это может оказаться важным для расследования. Ведь капитан – один из тех самых благородных, на которых указал нам Ипполит. Так это или нет нам и предстоит проверить.
Мы двигались в небольшом отдалении от экипажа капитана, стараясь не попадаться на глаза его извозчику. Миновав несколько улиц, пролетка, наконец, остановилась возле двухэтажного особняка, а мы из предусмотрительности проехали еще один квартал, а там рассчитались с возницей. Когда мы подошли к особняку, капитан уже успел исчезнуть в дверях, и мы принялись праздно прогуливаться под окнами, пытаясь улучить момент и узнать у прохожих, кому принадлежит этот дом. Наконец, нам представилась такая возможность: из открывшихся вдруг ворот выскользнула девушка в темно-сером капоре с корзиной в руках, очевидно, белошвейка. Мишка остановил ее и вежливо поинтересовался, чей дом посетила столь прелестная особа. Девушка смутилась, покраснела и пролепетала:
– Помещицы Светловой.
– А что, душенька, – продолжал Миша, обняв девицу за талию, – госпожа Светлова одну тут живет?
– Как есть одна, – закивала белошвейка, – с прислугой то есть. Родители ее давно уж померли, брат в деревню уехал поместье подымать, а она тут осталась.
– Не замужем, говоришь?
– Вдовая она. Деток нету, – и девушка смущенно улыбнулась.
– Ну, ступай, милая. Спасибо тебе, держи вот, – и Мишка сунул ей в кулак несколько монет.
Она быстро и резко поклонилась и убежала, забавно семеня своими тоненькими ножками в скромных сапожках
– Вот как, стало быть, дело обстоит… А ты был прав, Миша. Ну что ж, пошли что ли вон хоть в тот трактир, погреемся, подождем, пока капитан выйдет…
Высокая фигура капитана выскользнула из ворот примерно через полтора часа. К тому времени Мишка успел здорово набраться, а у меня никак не выходило воспрепятствовать этому. Я умолял его взять себя в руки и пойти умыться, прежде чем мы постучимся в дверь к Светловой, но он только полупьяным голосом убеждал меня, что все в порядке и он трезв как никогда прежде.
Лакей Светловой, осмотрев нас с ног до головы, презрительно бросил, что барыня, дескать, не принимает, в театр, дескать, она собирается, но я протянул ему свою карточку и попросил передать барыне, что мы не отнимем у нее много времени и что лучше мы поговорим с ней в ее же собственном доме, чем полиция вызовет ее в участок. Лакей охнул, всплеснул руками и тут же исчез, но через несколько минут уже провожал нас в гостиную и просил немного подождать, пока барыня оденется.
Светлова вплыла в комнату, и мы с Мишкой невольно привстали при виде ее: редко в наше время можно встретить такую красоту. Мишка даже присвистнул, а я принялся напряженно тереть лоб носовым платком, пытаясь избавиться от предательской испарины. Круглые каре-зеленые глаза нашей хозяйки изумленно взирали на нас из-под длинных темных ресниц, на лбу и висках сплелись кольца едва причесанных каштановых волос: мы пришли явно некстати, она не успела привести себя в порядок после визита своего возлюбленного.
– Чем обязана, господа? – Светлова присела, подобрав подол своего темного и скромного домашнего платья.
– Как Вас по имени-отчеству? – осторожно поинтересовался Мишка, слегка откашлявшись.
– Александра Родионовна, – мягко улыбнулась она, склонив голову набок.
– Ну так вот, Александра Родионовна, – продолжил уже я, – прошу прощения за попытку влезть не в свое дело, но все же речь идет об убийстве, поэтому я просто обязан спросить Вас, что делал в Вашем доме капитан Захаров?
Она вдруг побледнела и закрыла лицо своими тонкими белыми ладонями:
– Как убийство? – пробормотала она. – Какое убийство? Кого он убил?
– Успокойтесь, Александра Родионовна, – Мишка тут же подошел к ней и попытался бесцеремонно обнять, однако, она оттолкнула его, достала из кармашка платья пузырек с нюхательной солью и откинулась на спинку дивана, – он всего только под подозрением. Скажите, что Вас с ним связывает?
Она принялась обмахиваться носовым платком:
– Я так и знала! На флоте с этим строго, а у Николя всегда была отменная репутация! Ах, зачем мы с ним встретились!.. Господа, что вы хотите знать? Была ли я его любовницей? О, да! Только прошу, заклинаю, не сообщайте об этом в полицию! Если Николя кого-то убил, пусть по крайней мере честь его семьи не будет затронута…
– Александра Родионовна, он пока только один из возможных подозреваемых, у которого есть мотив для убийства – отношения с Вами. Мы вынуждены будем просить Вас до окончания расследования ничего не сообщать ему о нашем визите, иначе его придется арестовать, он ведь может попытаться бежать…
– Хорошо, господа, – с готовностью закивала она.
– А теперь расскажите нам, как долго продолжаются Ваши с ним отношения и как часто вы встречаетесь. Что знает обо всем этом его семья?
– О, мы с Николя встретились около пяти лет назад, когда еще был жив мой покойный супруг, царствие ему небесное! – и она снова замахала платком. – Николя тоже был женат и имел уже двоих деток. Родители женили его в ранней молодости против его воли, но он всю свою жизнь питал к супруге глубочайшее уважение. Поэтому он и не хочет, чтобы она о чем-то догадалась… А началось все у нас вскоре после смерти моего мужа, дьявол его забери! – и она гневно покраснела. – Правда, вскоре после этого ему предстояло плавание в Арктику… Постойте, а когда же случилось то самое убийство, о котором вы тут мне говорите?
– Во время упомянутой Вами экспедиции в Арктику.
– Думаете, кому-то на борту могли стать известны наши с ним отношения, и Николя… ах! – и она вновь достала соли.
– Мы не исключаем такого варианта развития событий. Александра Родионовна, после возвращения капитана Захарова не заметили ли Вы чего-нибудь необычного в его поведении? Может быть, его терзали какие-то не ведомые Вам мысли?
Она задумалась, а потом медленно покачала головой:
– Мы ведь встречаемся нынче не так часто, всего пару раз в неделю на пару часов, и Николя все время страшно спешит…
– Спасибо, Вы нам очень помогли, – встал Мишка с явным намерением откланяться, мне пришлось последовать его примеру. – Если вдруг узнаете что-то, что покажется Вам интересным и относящимся к делу, пожалуйста, свяжитесь с нами – на карточке имеется адрес…
– Да-да, конечно! – с готовностью закивала она. – Только умоляю, не говорите Николя, что я рассказала вам о наших с ним встречах…
– Александра Родионовна, это не в наших интересах, – заверили мы ее и, поцеловав ее холодную ладонь, поспешили удалиться.
3
Капитан оказался на редкость пунктуальным и уже ждал нас, когда мы подошли к трактиру немного раньше назначенного времени. Он заказал сидра и к нашему приходу успел ополовинить бутылку. Бортовой журнал лежал тут же на столе.
– Вот, господа, – начал он, не здороваясь, – можете ознакомиться со списком членов экипажа и с основными записями. Отдать его вам на руки я, к сожалению, не могу, это не моя собственность. Так что рассказал вам Ипполит? – и он опрокинул в себя очередной стакан сидра.
– Что убийцей был кто-то из благородных – либо член экспедиции, либо офицер.
– Так-так-так, и зачем офицеру было бы убивать простого механика?
– Да мотивов-то, Николай Петрович, масса. Поэтому позвольте нам все же изучить все возможные версии, – вальяжно протянул Мишка, листая журнал. – Итак, что мы имеем? Из экипажа убийцей мог стать штурман, судовой врач и…Вы, капитан. Теперь что касается состава экспедиции…
– О, нет, с этим уже не ко мне. За это отвечал Георгий Яковлевич.
– Седов из экспедиции не вернулся. Так у кого же нам получить заветный список?
– Я не знаю. Обратитесь к Дриженко в Гидрографическое управление. Все это делалось с его благословения.
Я достал из портсигара листок бумаги и чиркнул на нем пару фраз.
– Николай Петрович, бортжурнал нам все же придется на некоторое время оставить у себя. Однако, вот Вам расписка в том, что ровно через неделю журнал будет возвращен Вам в целости и сохранности. Да-да, – закивал я в ответ на протесты капитана, – полиция к делу пока не привлечена, а она, как Вы сами понимаете, церемониться не станет. Благодарим Вас за информацию о Дриженко и выбирайте, пожалуйста, знакомых повнимательнее. Всего хорошего!
Уже на улице Мишка вытаращил на меня глаза и похлопал себя по шапке:
– Зачем Вы это про знакомых?! Он же поймет, что мы за ним следили!
– Ну это вряд ли, если только Светлова не проговорится. А ей самой это не с руки… Ну что, Миша, сейчас по домам, а завтра ты займешься журналом, а я отправлюсь к Дриженко.
Миша вяло закивал, притоптывая на морозе, и через несколько минут скрылся в темноте: из-за вечной нехватки денег без меня он предпочитал передвигаться исключительно пешком.
Попасть на прием к видному ученому Федору Кирилловичу Дриженко оказалось делом непростым: в гидрографическом управлении, в котором я провел несколько часов, бегая по этажам от одного чиновника к другому, мне удалось выяснить только то, что бывает он там чрезвычайно редко, поскольку давно уже в отставке и несколько лет как фактически отошел от дел. Подробностей экспедиции Седова никто не знал, все только отмахивались от меня, а один клерк бросил, что с самого начала догадывался о бессмысленности этой затеи. Адреса Дриженко мне тоже давать никто не собирался, и мне пришлось написать несколько официальных запросов, на которые мне пообещали ответить в течение месяца. Я плюнул на все, хлопнул дверьми, понимая, что и тут без Мишки не обойтись. Заслав его все в то же проклятое здание, к вечеру я уже заполучил адрес Дриженко, а Мишка – свой законный выходной на завтра.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
