Страница 4 из 7
– Благороднейший принц и наследник короны Франции, рыцарь Людовик Французский скрестит сейчас свой меч с Его светлостью графом де Бар, благороднейшим и храбрейшим воином Лотарингии!
Принц и его соперник вышли на середину ристалища и поклонились зрителям, судьям-распорядителям и друг другу.
Мессир граф де Бар был среднего роста и чрезвычайно крепкого телосложения. Лет ему было около сорока, возраст уверенного и опытного воина. На нем была надета чешуйчатая, на византийский или русский манер, броня, доходившая до колен. Шлем с железными глазницами и кольчужной бармицей, прикрывающей шею и плечи, был скорее похож на датский или шведский тип. Щит у графа был средний, круглой формы без умбона в середине, на котором красовался герб рода де Бар: два золотых осетра на лазоревом фоне. Руки были закрыты добротными кольчужными рукавицами с накладками из металла, меч был немецкий, с широким лезвием, делавшим его похожим на древний франкский меч, которые богато украшали золотом и каменьями, в рукояти которых размещали частицы святых мощей. Сегодня, по случаю турнира, меч был затуплен, чтобы не поранить соперника.
Людовик Французский прекрасно понимал, насколько серьезный ему достался противник.
– Он меньше меня на голову, но крепче и опытней. Надо держать дистанцию и стараться обезоружить, как можно быстрее… – решил принц, рассматривая своего противника.
Начался поединок. Граф, немного размахивая мечом и прикрываясь круглым щитом, пошел в атаку, нанеся серию ударов по щиту Людовика. Рука принца немела от сильнейших ударов, он старался уклоняться и наносил редкие, но сильные и точные удары. Так продолжалось пару минут. Принц понимал, что затягивание поединка лишь на руку графу, и решился на одну мощную атаку. Людовик провел серию ударов, в том числе мельницу и испанскую группу, сочетающую удары по шлему и щиту, чем вывел графа из равновесия, после чего, мощнейшим ударом выбил меч из руки соперника. Победа была присуждена принцу. Зрители и судьи турнира стоя приветствовали победителя. Людовик подошел к графу и, поклонившись, произнес:
– Для меня было огромной честью сразиться с таким опытным и грозным бойцом, как вы, граф де Бар!
– Спасибо принц! Я несколько подзабыл, что вашим учителем был сам мессир Антуан де Сент-Омер. Почуял его штучки только ближе к концу поединка, особенно его любимую «испанскую группу»! – Ответил граф и, сняв с головы свой прекрасный шлем, любезно поклонился Людовику.
Второй поединок на шестоперах принц выиграл у виконта де Туар значительно быстрее и легче, его соперник был несколько слабоват в ногах.
Ангерран де Шомон победил обоих своих соперников, а мессиру де Нанси не повезло в первом же бою, и он выбыл из участия. Постепенно количество соперников уменьшалось, пока, наконец, в финале турнира не сошлись принц Людовик и нормандский граф де Лонгвиль, длинный и здоровый, вооруженный удлиненным немецким мечом с рукоятью в две руки. Нормандец забросил щит за спину, на варяжский и сарацинский манер, и взял меч двумя руками. Людовик, рассчитывая быстро покончить с соперником, не учел данной особенности ведения боя своего соперника, и чуть было не проиграл схватку в самом начале. Он собрался и, используя все уроки мессира Антуана, стал больше маневрировать, прикрываясь щитом и ломая дистанцию. Соперник стал пятиться назад, чтобы сохранять, удобное для своих ударов, расстояние. Принц, понимая, что необходимо форсировать ход боя, перешел в резкую атаку, используя мельницу, сблизился с противником, нанес ему удар мечом по шлему. Нормандец немного зашатался, в это время, заканчивая разворот после проведенной мельницы, Людовик оглушил его щитом, повалив на землю. Принц приставил кончик меча к завязкам шлема графа де Лонгвиль и произнес:
– Сдавайтесь, граф!
Противник, лежа на земле, отбросил в сторону свой меч и произнес:
– Воистину, вы великий воин, принц Людовик! Я признаю себя побежденным и отдаю честь вашему умению и хладнокровию!
Людовик убрал меч в ножны и, протянув руку поверженному сеньору де Лонгвилю, поднял его с земли. Участники, судьи и зрители турнира, стоя аплодировали победителю. Оставался последний соперник для боя на шестоперах. Это был герцог Аквитании и граф Пуату, мессир Гильом.
Все участники, постепенно выбывшие из борьбы, собрались вокруг ристалища, чтобы полюбоваться красивым зрелищем боя. А предстоящий финал обещал быть таковым, боем двух могучих бойцов, один из которых олицетворял юношеский задор и энергию, другой – мудрость и богатый опыт. Людовик и Гильом вышли на середину ристалища и поприветствовали присутствующих.
– Я, Людовик Французский, принц и наследник короны, приветствую всех собравшихся на турнире и, особенно, герцога Гильома Аквитанского, благороднейшего и величественнейшего из ныне живущих паладинов, олицетворение рыцарского благородства и скромности! – Произнес финальную речь принц.
– Я, Гильом Аквитанский, граф Пуату, владетель Оверни, Туара, Марша, Лимузэна, Аженэ и прочих земель, приветствую всех собравшихся на турнире благороднейших гостей и участников! Приношу слова восхищения организатору турнира, виконту Эду-Эрпену де Бурж! Приветствую собравшихся зрителей! Приветствую тебя Людовик, принц и наследник короны Франции, олицетворение молодого рыцарства наших славных земель, продолжателя традиций великих владетелей Франции! – не менее куртуазно выразил свое почтение герцог.
Судья-распорядитель турнира вышел на середину ристалища и произнес:
– Финальный одиночный бой турнира будет проходить на всех дозволенных видах оружия, коими будет сподручнее сражаться высокородным сеньорам! В случае выпадения или порчи оружия соперник имеет право на замену, бой продолжается до признания поражения одним из участников! Высокородные сеньоры! – Он обратился к принцу и герцогу. – Прошу Ваши милости не наносить ударов ниже пояса, давать сопернику передышку и право замены оружия!
Он поклонился и покинул поле.
Герцог Гильом, как всегда, улыбаясь, сказал, повернув голову в сторону Людовика так, чтобы слышал только он один:
– Принц! А знаете ли Вы, как переводится Ваше имя на древнефранкский язык?
– Хлодовикус! – Спокойным голосом ответил Людовик.
– Вот, а что это означает? – Улыбался герцог.
– ?
–Ваше имя, принц, переводится как «славный бой»! Так давайте устроим сегодня наичудеснейший поединок, чтобы я потом мог сочинить прекрасную сирвенту о здешнем турнире! – Рассмеялся весельчак Гильом.
«Или он мне и, правда, друг, и союзник, или…» – подумал принц и ответил:
– К Вашим услугам, благородный герцог!
– Я соизволю атаковать Вас, Людовик! – Громко произнес Гильом и бросился в атаку на принца.
Годфруа и два рыцаря принца, вцепившись руками в деревянные ограждения ристалища, неотрывно смотрели на поединок. Вот Людовик, изловчившись, выбил меч из руки герцога. Гильом крикнул оруженосцу и, через мгновение, у него в руках оказался шестопер, которым герцог начал колошматить по щиту Людовика так, что казалось чудом, что щит принца еще был невредим. В конце концов, герцог разбил щит принца. Людовик отшвырнул, ставший бесполезным, щит и приказал Годфруа кинуть ему цепник. Орудуя двумя руками, словно крыльями мельницы, принц атаковал герцога, вынудив его защищаться и, хитрым закрученным финтом цепника, выбил шестопер герцога. Трибуны пришли в неистовство. Зрители и участники турнира смотрели прекраснейший и острейший, по накалу, поединок. Герцог Гильом, подхватив брошенную слугой секиру, снова стал атаковать Людовика. Теперь туго пришлось принцу, Людовик стал немного отступать под ударами герцога, которые сыпались на него. Секира герцога несколько раз вскользь прошла по шлему принца, у которого стала побаливать голова от этих ударов. Изловчившись, герцог поймал Людовика на контратаке и выбил меч из руки принца. Годфруа быстро подал принцу шестопер. Людовик, словно большая боевая башня, вращая шестопером и цепником, обрушился на герцога. Бой продолжался уже порядком, стороны стали уставать, но от этого их удары не стали слабее, наоборот, они старались бить наверняка. Мощнейшим ударом шестопера Людовик разбил щит Гильома, сделав его беззащитным. Герцог отбежал, взял в освободившуюся руку шестопер, и снова бросился в атаку. Но ему было не совсем удобно атаковать секирой, которую теперь он держал одной рукой. Людовик почувствовал это и ускорил темп боя. Он наседал на герцога, который секирой принимал удары принца, а атаковал левой рукой, где был более легкий шестопер. Принц резким крутящим движением цепника выбил секиру из руки герцога, но и сам при этом лишился цепника, запутавшегося в отлетевшей секире. Оба сражающихся, тяжело дыша, стояли напротив друг друга, готовые к последней атаке. Они были вооружены лишь шестоперами, но без щитов, что было крайне опасно.
Судья-распорядитель турнира, видя, что схватку ведут два совершенно равных противника, вышел на середину поля и прекратил бой:
– По решению хозяина и устроителя турнира, благороднейшего виконта Буржского, с целью недопущения дальнейшего возможного ранения одного из финалистов, Его высочество принц Людовик Французский и, Его высочество герцог Гильом Аквитанский признаются победителями турнира! Поздравляем наших благороднейших победителей, подаривших всем нам, столь замечательный по накалу и красоте, поединок!
– Вот, теперь и в правду «славный бой», принц! – Вытирая пот со лба, с улыбкой произнес герцог. – Не расстраивайтесь по поводу хоругви, Людовик! Она, все равно, будет скоро вашей! Я переговорил с мессиром виконтом и убедил его, простите за мою наглость, продать или заложить свои земли, в случае крестового похода виконта, именно короне Франции, нежели кому иному! Скоро хоругвь великого тёзки будет ваша!..
Людовик оторопел.
– Это шутка, мессир герцог? – Смог выдавить он из себя.
– Ни коим образом не собирался шутить с Вами, мой друг! Я могу Вас так называть, Людовик? – спросил герцог.
– Для меня это честь…
– Вот и чудненько! Договорим остальные темы за ужином во дворце виконта! Там Вы сами убедитесь в искренности моих слов, принц! – Ответил герцог, кивнул головой, повернулся и пошел к себе переодеваться.
Людовика обступили его соратники, выражавшие восторг от увиденного только что боя.
– Славный был бой, ваше высочество! Ей богу, могу поклясться на библии, в жизни не видал такого поединка! – Радовался, как ребенок, Ангерран де Шомон.
– Ну вот, наконец, и я вижу тебя веселящимся, а то ходил вечно, словно каменный! – Улыбнулся принц, ему были приятны переживания его товарищей и рыцарей, видимо процесс сближения принца и его армии шел в правильном направлении.
– Сир! Меня сильно беспокоит, не нанес ли Вам каких увечий мессир герцог в пылу турнирного поединка? – Осведомился Мишель де Нанси.
– Нет, что ты, мой милый и верный Мишель! Все нормально! Все просто замечательно! – Похлопав по плечу де Нанси, сказал принц и, неспешно пошел к себе в палатку.
Годфруа шел рядом с Людовиком, гордо расправив плечи и высоко подняв голову, он был переполнен гордостью за принца, своего доброго хозяина, победителя турнира в Бурже. Ах, как хотелось самому Годфруа участвовать сегодня в пеших поединках, но, пока он был неопытный рыцарь, об этом можно только мечтать.
Слуги быстро и проворно раздели принца, аккуратно собрав его амуницию, и унесли в ремонт и правку кольчугу и остальное оружие.
– Прикажи слугам аккуратно упаковать все наши трофеи! Лошадей вели помыть и дать им овса. Эти благородные боевые кони, доставшиеся в качестве трофеев турнира, пойдут на комплектацию наших новобранцев. – Приказал Людовик Годфруа. – Да, бери этого, как его, Анри-Лотарингца, к себе в помощники, учи его всему, что знаешь и умеешь сам. Тебе пора переходить на иные дела, мой славный рыцарь! – Подмигнул Людовик рыцарю.
– Спасибо, сир! – встав на колени, промолвил Годфруа.
Он вышел из палатки и пошел в сторону прислуги, возившейся у коней и вооружения.
– Давайте, ребята, складывайте пожитки аккуратнее. Принц велел все хорошенько проверить, подремонтировать и сложить для отправки в Париж для нужд его пополнения. – Сказал слугам Годфруа. – А ты, Анри, теперь мой помощник! Лично принц дал такое указание. Буду теперь тебя обучать и наставлять… – весело сказал Годфруа длинноногому Анри.
– Ой! Я и не знаю, как вас благодарить за это! – растерялся Анри.
– Брось это дело! Все это ради принца и Франции. Будешь хорошо служить Людовику, верой и правдой, может и тебя он рыцарями сделает, а? Как думаешь, Анри? – Подмигнул Годфруа.
– Да мне кем угодно, лишь бы отомстить за погубленных им собственноручно семью, малых братьев и сестер… – со слезами на глазах ответил Анри-Лотарингец. – Вы ведь знаете, мессир Годфруа.
– Знаю. И принц помнит и знает о мессире Адаме из Амьена, погубившем весь твой род и сделавший тебя практически сервом короля, скотина! – Не удержался Годфруа. – Ладно, пошли, будешь у меня пока заниматься оружием и конями, скоро отъезжать домой в Париж.
И они ушли вместе с другими слугами Людовика.
VIII ГЛАВА.
Принц купил виконтство Бурж.
Бурж. 26 августа 1100 года.
После купания и переодевания принц и все его рыцари направились на званый ужин, устроенный виконтом в честь окончания турнира. Рыцари весело шли по дороге, улыбаясь и кланяясь прохожим, узнавшим принца и его героев, с шутками и смехом обсуждая окончившийся турнир. Людовик ожидал важнейшего разговора с виконтом и герцогом, он был самым серьезным и немногословным в этой шумной и веселой компании. Прогулка пешком несколько развеяла Людовика. Ему было приятно осознавать, что жители Буржа, часто видя принца, принимают его и любят. После долгих десятилетий безвластия, когда королевская власть дискредитировала себя в глазах простого народа Франции, такие прогулки пешком среди народа очень идут на пользу укрепления и восстановления веры в короля и его силу. Видя постоянно принца, слыша о его неустанной заботе, о нуждах церкви и простых людей, горожане и сельские жители начинают неосознанно тянуться к источнику справедливости, обеспечивая принцу возможность усиливать, таким образом, свое влияние и повышать авторитет в провинциях своего будущего королевства. Так, кто, веселясь, кто, размышляя, наша компания добралась до дворца виконта, где их с нетерпением поджидали остальные гости и участники турнира.
Гостей встречал сам хозяин здешних мест и организатор турнира, виконт Эд-Эрпен Буржский вместе с архиепископом диоцеза. Было видно, что мессир виконт сильно нервничает, Людовик знал причину такого поведения виконта. Он придал равнодушный и скучающий вид и торжественно приветствовал хозяина. Виконта натужно улыбнулся, ответил несколько витиеватым приветствием в адрес принца и его свиты. Было видно, что виконт хочет пообщаться наедине с Людовиком. Принц, делая вид, что его интересуют новые перестройки крыла дворца, предложил виконту пройтись вдвоем:
– Много наслышан о Ваших переделках во дворце, любезнейший виконт. Не могли бы мы вдвоем, спокойно посмотреть и побеседовать на различные, интересующие наши стороны, вопросы.
– С превеликим удовольствием, сир! – Закивал головой виконт. Он повернулся к прислуге и сказал. – Сопроводите сеньоров рыцарей свиты Его высочества и рассадите их на самых почетных местах! Живо, и чтобы ни в чем мои гости не испытывали нужды, море вина и мяса!
Пока слуги рассаживали рыцарей, принц и виконт незаметно удалились из шумного зала дворца.
– Виконт, спасибо за приглашение на участие в турнире!
– Не стоит благодарности. Ваше высочество, я имел серьезную беседу с герцогом Гильомом, в ходе которой он настоятельно рекомендовал обратиться к Вам, принц…
– Весь в Вашем распоряжении, милейший виконт. – Улыбнулся принц.
– Видите ли, вопрос крайне деликатен, и я просил бы Ваше высочество, в случае… – он замялся. – Не распространяться о предмете нашего разговора…
– Конечно, мессир виконт! Вы можете полностью положиться на мою порядочность и щепетильность в вопросах сохранения чужих тайн и секретов. – Успокоил виконта Людовик.
– Я собираюсь отправиться в священный для любого христианина поход к святым местам…
– Это делает Вам честь, виконт…
– Вы не совсем, вернее я не совсем правильно высказался. Я хочу организовать, в ближайший год или два, настоящий крестовый поход своих рыцарей и соседних сеньоров. Мессиры герцоги Бургундии и Аквитании (Людовик был поражен!) дали свое принципиальное согласие на участие вместе со своими вассалами, равно как графы Невера, Оксерра и других мест.
– Похвальное рвение для рыцарей Франции… – деликатно сказал принц.
– Данное мероприятие, хотя и защищено буллой католической церкви, тем не менее, довольно-таки дорогое удовольствие. А в виду того, что в него собираются идти многие знатные владетели, денежные вопросы принимают острый и трудно решаемый вид… – грустно произнес виконт, опустив голову.
– Не беспокойтесь, мессир виконт. Мы с батюшкой также подумываем об участии в данном святом предприятии. Но, дорогой мой виконт, к несчастью, мой отец все еще не в ладах с Его святейшеством и не может отправиться в поход. А меня он не отпускает, ссылаясь на мой юный возраст и необходимость находиться при нем. Так что нам не повезло, но вам, если пожелаете, как одному из наших вернейших вассалов, мы могли бы помочь. – Эд-Эрпен насторожился. Его глаза загорелись, а руки вспотели от неожиданности. – Если Вы не возражаете, мы могли бы ссудить Вас необходимой суммой в турских ливрах. Серебро Вас устроит? – Как бы мимоходом спросил Людовик.
– Да-да, конечно! Я ведь тоже подумал, что поручить надзор и опеку над моими землями лучше всего короне, нежели моим алчным соседям! – Успокоившись немного, сказал виконт.
– Извольте назвать сумму, может статься, я смогу Вас ссудить прямо сейчас… – спокойно ответил принц.
– Видите ли, принц, я несколько поиздержался на организации турнира и на прочих предприятиях…
– Не стесняйтесь, называйте сумму, приемлемую для Вас, дорогой мой виконт… – развел руками Людовик.
– Поход планируется на два-три года. Думаю, что сумма трех годовых доходов виконства меня устроила полностью…
– Это будет у нас… – начал прикидывать в уме принц.
– Сущая безделица. Пятьдесят тысяч турских ливров серебром… – назвал сумму виконт.
«Вот здорово! Я, признаться, ожидал раза в два больше!» – Подумал принц и в слух произнес:
– Негоже христианину так мелочиться! Завтра же я отсыплю Вам, виконт, шестьдесят тысяч турских ливров серебром! Для осуществления столь богоугодного дела мелочиться не будем.
– Но, я просил только пятьдесят тысяч… – ответил несколько ошеломленный виконт.
– Десять тысяч от меня лично! Их Вам даже возвращать не нужно! Не к лицу христианину быть жадным в таком деле! Рыцари должны помогать друг другу, не так ли, мессир виконт?..
Виконт был сражен благородством и щедростью принца! Подарить, без возврата, десять тысяч серебром! Истинно королевский жест…
– Истину говорю Вам, принц! Вы станете великим королем франков! Вы вернете былое величие потомкам Карла Великого! – Поклонился виконт. – Ваш благородный жест похож на поступки рыцарей времен Карла Великого!
– Оставьте! Разве между нами, старыми и проверенными союзниками, могут быть подобные жеманства! Прошу завтра прислать нотариусов и писцов для пересчета денег, и оформления надлежащих бумаг… – сказал Людовик.
Обрадованный столь быстрым и неожиданно щедрым решением принца, виконт проводил Людовика в зал, где званый пир был в самом разгаре. Принц попросил его не беспокоиться и решил присесть возле герцога Гильома Аквитанского.
Среди шумного застолья всегда можно уединиться и решить многие вопросы. Вот и сейчас Людовик решил спокойно побеседовать с герцогом, чтобы выяснить и уточнить для себя причины столь теплого отношения столь могущественного сеньора к нему.
– Герцог! Еще раз хочу поблагодарить Вас за предоставленный сегодня урок мудрости и рыцарского поведения. – Учтиво заговорил принц.
– Оставьте, мой дорогой принц! Мы все люди крайне практичные, следовательно, каждый из нас руководствуется только исключительно соображениями собственной выгоды. Вот Вы, к примеру, также решили с огромной выгодой для себя дельце в Понтьё! Почему же я должен быть альтруистом в вопросах, жизненно важных для моего домена? – Улыбнулся герцог. – Понимаете, мой дорогой друг Людовик, во многих вопросах, особенно если они связаны с близлежащими ко мне сеньориями, пока наши пути не расходятся, мне сподручнее искать выгоду в союзе с Вами и короной, нежели со своевольными и тщеславными владетелями.
– Но чем же выгоден для Вас, герцог, вариант с укреплением влияния короны в центре нашей милой Франции? – Изображая простачка, спросил Людовик.
– Давайте выпьем этого славного вина, мой принц, чтобы не привлекать лишних подозрительных взоров и не обижать нашего щедрого, расточительного и гостеприимного хозяина. – Уклонился от ответа герцог и жестом приказал виночерпию виконта наполнить два больших золотых кубка великолепной лиможской работы, дар герцога хозяину турнира, изумительным пуатевенским вином.
Гильом встал, обвел зал глазами, высоко поднял кубок и, дождавшись тишины, произнес:
– Предлагаю всем присутствующим здесь благороднейшим владетельным сеньорам выпить за здоровье и процветание дома де Бурж! За ваше здоровье, мессир виконт! Долгие лета отменного здоровья и верной службы Франции!
Зал зашумел, восторженно приветствуя тост герцога в честь виновника сегодняшнего пиршества и турнира.
– Вот, видите, принц, как легко можно манипулировать толпой! Теперь никому в зале не будет дела до нас с вами. Так на чем мы остановились в нашей беседе? Ах да, об укреплении королевской власти! – Герцог слегка поморщился, но тут же погасил свои эмоции, и ответил.
– Дело состоит в том, что, на данном этапе времени, мне выгоднее видеть новым соседом проверенного человека короны, нежели, к примеру, – он кивнул в сторону герцога Бургундии. – Этого сеньора или, не дай бог, Монморанси, а с ним вместе Рошфоров и прочих, прошу прощения, баламутов.
– Спасибо за откровенность, мессир Гильом… – протянул ему руку принц.
– Ну что вы, Людовик, это жизнь! – Пожал руку принца герцог. – Все ваши, я хотел сказать – короны, планы строятся и, я надеюсь, еще будут продолжаться, на вопросе ослабления Нормандии и Англии, ваших природных и извечных соперников. Значит, ваше присутствие в этом регионе будет формальным, основывающимся на визитах и поставке в армию вассалов и рекрутов от виконства.
– Поражаюсь вашей прозорливости, герцог. – Восхитился принц.
– Какая там прозорливость! – Хлопнул по столу герцог. – Простите, Людовик, мне надоели более южные соседи. Да! Я имею в виде семейство Сен-Жиль и их «римских папаш»! Этот прохиндей Раймон исхитрился, прямо перед началом крестового похода, собрать все разрозненные земли семейства, разбазаренные его предками, под свою руку! Вы, наверное, слышали от своего отца, как этот негодный Раймон собирался примерить корону вашего батюшки на свою голову? Меня. кстати, после разговора с ним отлучили от церкви! Так, сослались на какую-то давно забытую ерунду и отлучили! А я, – тут Гильом засмеялся, обнажая ряды белых и ровных зубов, – взял, да и «отлучил» графа Раймона де Сен-Жиль от Тулузы и всех его владений! Тулуза-то, теперь, моя…
Людовик прекрасно знал от отца давнишнюю историю с частью спорных сеньорий в районах Аженэ, Руэрга, Кагора и прочих земель, составляющих предмет старинных споров и войн между домами Аквитании-Пуату и Тулузы. Граф Тулузский, своей независимой политикой, умудрился озлобить и настроить против себя практически всех своих соседей, в том числе и короля Арагона, которого он изводил постоянными нападениями на земли его вассала, виконта Безье и Каркассона. Герцог, заручаясь негласной поддержкой королевского дома Франции, используя отсутствие графа Раймона, напал на земли Тулузы и захватил спорные и некоторые другие земли, пользуясь отсутствием Раймона в крестовом походе.
– Вы совершенно правы, герцог! Даже во время коронации моего отца Филиппа, наглец граф Тулузы даже не прибыл для принесения оммажа! Вы, тогда еще совсем юный, только немного задержались в пути, но прибыли для отдания вассального долга. – Поддакнул герцогу Людовик. Подобным хитростям, позволяющим расположить к себе и разговорить нужного собеседника, его обучили при дворе отца, полном зависти и различных интриг.
– Изумительно! Ваша деликатность и отличная память делают честь любому государю. Означает ли это поддержку, пусть и негласную, короля Франции? – Сразу же перешел к делу герцог.
– Абсолютную поддержку мессир Гильом! Но, вы сами понимаете, что, для вида, мы будем вынуждены прибегнуть к формам и попыткам умиротворения, уверяю Вас, крайне слабого и, преимущественно, миролюбивого, характера. Мы будем всячески отрицать факты наличия какого-либо сговора или альянса между домами Капетингов и Аквитании-Пуату. – Обозначил официальный вариант тайного соглашения принц.
– А мне больше и не нужно! Хватит и этого, милейший принц… – герцог обнял Людовика за плечи. – Давайте выпьем и скрепим кубком славного вина наш союз, как в древние и славные времена Карла Великого!
Они обменялись кубками и выпили.
– Эх, принц! Вы ведь не в курсе одного моего дела… – с грустью в голосе сказал вдруг Гильом. – Однажды, когда только родился мой сын и наследник Гильом, черт дернул меня сходить к одному еврею-астрологу. Да, не удивляйтесь, Людовик! К астрологу! Так вот, этот еврей предсказал мне страшное – у моего сына не будет больше наследников мужского пола! Вернее сказать, его сын умрет молодым…
– Перестаньте, прошу вас, мессир Гильом! Мало ли чего наплетут эти глупые «сионские мудрецы»! – Разведя руками в стороны, попытался успокоить герцога Людовик. – Если постоянно прислушиваться к разным гороскопам и предсказателям, скоро должен наступить конец света, небо упадет на землю, а реки потекут вспять!
– И, все-таки, Людовик, я склонен верить данному предсказанию. Вот почему, если у моего сына Гильома родится только одна дочь и один сын, и не будет больше детей, я, в присутствии архиепископа Пуату, заставил его на мощах поклясться, что свою дочь он выдаст за Вашего наследника! Только, вы уж не подведите меня и родите мальчика!..
– Не пойму я вас, герцог! Или вы издеваетесь надо мной, или… – лицо принца стало суровым, приобретя холодный оттенок уверенности и силы.
– Можете быть покойны, принц! Герцог Аквитании и граф Пуату не бросается на ветер подобными словами! – Несколько раздражаясь из-за неверия принца, ответил герцог.
– Извините меня, мессир Гильом! Я подумал, что вы опять изволите шутить, как всегда! – Рассмеялся Людовик, переводя разговор в шутливую плоскость. – Для моего рода будет честью породниться со столь грозными, благородными и могучими соседями.
Принц и герцог снова выпили по большущему кубку вина. Они приняли участие в шумном и хмельном веселье, воцарившемся во дворце виконта.
На следующий день Людовик с, вечной после подобных гулянок, головной болью организовал передачу денег мессиру виконту. Он бережно спрятал на груди залоговое письмо на земли, замки, леса, угодья и поместья провинции Бурж, согласно которому корона Франции вступала в опекунство после убытия виконта в крестовый поход, но не позднее 1102 года, от рождества Христова. Это была одна из больших и главных побед молодой королевской династии Франции, встающей на путь объединения и собирания земель, разбазаренных и потерянных их предшественниками.
После всех этих приятных хлопот, принц лично проверил выполнение его приказа об упаковке и надлежащей сохранности выигранного им и его рыцарями трофейного вооружения, имущества и, что особенно ценно, боевых породистых коней.
– Поите и кормите лошадей, да проверьте подковы! Не дай бог, если к приезду в Париж, хотя бы один конь захромает! Запорю! – Гонял он, для порядка, своих и его рыцарей, конюхов.
Они готовились к отъезду в Париж, где их с нетерпением поджидал Сугерий и мессир Антуан с наставниками. Принцу не терпелось, как можно скорее, очутиться среди близких ему людей, снова заняться делами по наведению порядка в регионах – этой законной возможности укрепиться и округлить земли его родового домена, используя любой повод для изъятия земель непокорных и своевольных сеньоров. Людовик оглядел всех собравшихся, улыбнулся своей открытой и искрящейся улыбкой, и произнес:
– Ну, с богом, мессиры! В путь! У нас еще много неотложных дел!
Ему надо, как можно быстрее в Париж! Там ждет его Сугерий и много молодых, алчных и горячих юношей из разных провинций Франции, жаждущих славы, приключений, богатств и наград из его, монарших, рук.
IX ГЛАВА.
Секретный архив похищен.
Замок Монкруа под Парижем. Кабинет Сугерия. 11 сентября 1100 года.
Сугерий еще раз перерыл весь кабинет сверху донизу. Он даже вспотел от нервного перенапряжения.
– Нет. Этого не может быть… – прошептал он, бессильно упав в кресло и свесив руки. – Не может быть…
Он закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнул. Воздух с резким свистом вырывался сквозь пальцы рук, закрывших его лицо. Сугерий встал и начал ходить из угла в угол комнаты, попутно продолжая бесполезные поиски глазами.
– Да! Если их украли – мы пропали… – снова вырвалось у него.
Сугерий испуганно посмотрел по сторонам, опасаясь чужих ушей…
Часть его тайного архива, самая, пожалуй, важная часть архива пропала! Нет. Она была украдена.
Сугерий подошел к окну и стал размышлять, глядя в ясное осеннее небо:
«Я только позавчера просматривал эти документы. Сам же убирал их в тайник, сделанный в стене специально по моей просьбе…»
Он не заметил, как стал барабанить пальцами по каменному подоконнику.
«Тьфу! Появилась эта неприятная манера стучать пальцами, когда сильно нервничаешь! Это нехорошо! Это уже слабость, которую могут заметить враги…»
Сугерий сжал кулаки. Вдруг, догадка озарила его голову. Он постучал кулаком по своему лбу:
– Какой же я идиот! Конечно, это сделал кто-то из слуг. Но, кто?..
Он вышел из комнаты и велел рыцарю охраны срочно вызвать к нему в комнату всех слуг, так или иначе способных знать о тайнике в стене. Через час в комнате Сугерия собрались десять слуг. Они испуганно перешептывались между собой, не понимая цели их внезапного сбора у грозного приора часовни короля…
Сугерий молча смотрел на них через задвинутые портьеры, которые отделяли кабинет от спальни.
«Кто из них? – Мучительно размышлял он, разглядывая их лица. – Нет. Скорее всего, этого человека уже нет среди них…»
Он резким движением раздвинул тяжелые портьеры и вошел в кабинет. Слуги испуганно поклонились.
– Все собрались? – Спросил Сугерий, обращаясь к слугам.
– Все, вроде, монсеньор… – раздался голос старшего слуги, седого Жака. – Хотя, нет, монсеньор…. Нет Жана-писца! Он куда-то пропал…
– Разве?.. – удивился Сугерий.
Слуги переглядывались и тихо разговаривали между собой. Жан снова ответил:
– Верно, монсеньор! Жан-писец сегодня рано утром отпросился у дежурного слуги на этаже. – Он повернул голову к высокому рыжеволосому слуге. – Верно, Шарль?..
– Да. Верно, монсеньор. – Испуганно вытаращив глаза, ответил Шарль. – Жан-писец подбежал ко мне рано утром и отпросился в Париж…
– Зачем ему надо было ехать в Париж?.. – грозно нахмурив брови, спросил Сугерий. – Ты же должен знать о запрете на отъезды слуг без разрешения начальника стражи?..
– Он что-то говорил о болезни его жены, оставшейся во дворце на острове Сите… – испуганно забормотал слуга. – Он дал мне денег, целых десять ливров…
– И ты не удивился, откуда у простого писца такая огромная сумма?.. – Выходя из себя, закричал на слугу Сугерий.
Слуга упал на колени, взмолился:
– Монсеньор! Не казните! Бес попутал! Такие деньги, право! Я никогда их в руках и не держал…
Сугерий выдохнул, взял себя в руки и, обращаясь к рыцарю охраны, сказал:
Он больше никогда не возьмет в руки денег… – Рыцарь удивленно посмотрел на него, не понимая.
Сугерий посмотрел на слугу:
– Ты больше никогда не возьмешь в руку денег, протянутых тебе врагами и предателями? Верно?..
– Да, монсеньор! Никогда!.. – закивал головой Шарль. – Никогда…
– Правильно, Шарль. Никогда… – Сугерий кивнул на него рыцарю охраны. – Отруби ему кисть правой руки! Прямо здесь отруби…
Рыцарь молча вынул меч и, схватив за руку Шарля, который был парализован ужасом приказа Сугерия, вытянул ее вперед и, резким ударом меча отсек кисть правой руки.
Слуга закричал от боли, он прижал обрубок руки к себе. Кровь брызгала в стороны, запачкав пол и слуг, стоявших рядом с ним.
Рыцарь вытер меч о согнутую спину Шарля, вложил меч в ножны и, как ни в чем не бывало, остался стоять возле дверей.
– Заткнись, Иуда… – Сугерий пнул ногой слугу, который упал на пол, залитый кровью, и молча плакал от боли. Он повернулся к слугам. – Заберите его и выкиньте на улицу…
Слуги с шумом вытащили Шарля, закрыли дверь в комнату.
«Срочно писать письмо Людовику. – Решил Сугерий. – Только он сможет мне помочь…»
Он сел и стал писать. Потом, поднял голову и подумал:
«Но, кто, кроме принца, сможет мне помочь в этом деликатном деле? Только Годфруа! Он уже один раз помог мне и королю! Теперь, пусть поможет еще раз…»
Он дописал письмо, запечатал его и позвал рыцаря охраны. Рыцарь вошел и молча поклонился.
– Мессир рыцарь. – Сказал Сугерий. – Срочно отправьте воина с этим письмом к Его высочеству Людовику! Дальше! Отправьте сотню конных арбалетчиков в Париж! Прочешите всю дорогу, опросите всех встречных и поперечных! Но, найдите мне Жана или, хотя бы, его следы! Перетряхните весь королевский дворец, отыщите его жену, всю его родню! Всех – в кандалы и в подвал!..
– Будет сделано, монсеньор… – невозмутимо ответил рыцарь, взял письмо и вышел…
Сугерий дождался ухода рыцаря, сел в кресло и задумался:
«Если документы уже по дороге в Англию – все пропало! Король Генрих соскочит с короткого «поводка» и развяжет себе руки…. Нам же придется туго! Если Генрих передаст с оказией часть архива папе Римскому, могут всплыть ненужные подробности «комедии» в Клермоне…. Тогда уже корона, наверняка, слетит с головы Филиппа и, уже точно, не достанется Людовику…».
Сугерий вздрогнул при мысли о том, что его дотошность и пунктуальность могла сыграть зловещую шутку и с ним, поставив на кон не его голову, а корону Франции…
Тауэр. Англия. За месяц до похищения секретного архива.
Генрих сидел в главной башне Тауэра – огромном кубическом донжоне, построенном его отцом, великим Гильомом Завоевателем, и перебирал отчеты «Палаты Шахматной Доски» с суммами доходов и трат за первое полугодие 1100 года. Его глаза скользили по рядам цифр и соответствующих им записей, но мысли его скользили совершенно в другом направлении…
«Нет, хорошо, нет споров, что я стал королем при помощи дворян из Франции и семейства Биго. Хорошо, но… есть одна маленькая загвоздка. Они могут меня, при желании или по необходимости, сбросить с престола, ввергнув Англию в анархию междоусобиц…» – Генрих присмотрелся в окно башни.
Стая огромных воронов, невесть откуда взявшихся в крепости, с громким карканьем носилась над башней и новой крепостной стеной, которую успел отстроить до смерти его брат Гильом Рыжий.
«Раскаркались! – Зло плюнул Генрих. – Воронье проклятое…. Надо же, в округе полно зданий лучше и удобнее, а эти гады взяли, да и облюбовали именно башни Тауэра…»
Он позвонил в колокольчик. Вошел рыцарь, поклонился. Генрих, не поворачивая к нему головы, спросил:
– Мессир рыцарь! Если я не ошибаюсь, мой покойный брат уже давал указание извести или перестрелять воронье, заселившее и загадившее Тауэр? Почему же они до сих пор живы и, как ни в чем небывало, разгуливают, летают и каркают, отвлекая и раздражая меня?..
Рыцарь пожал плечами, подумал и ответил:
– Сир! Этих гадов, воронов, и морили, и стреляли в них из луков, даже закупали мор для того, чтобы потравить их, разбойников! Без толку, сир! Они, словно заговоренные! Ничего их не берет…
Генрих понял, что говорить бесполезно, вздохнул, махнул рукой, освобождая рыцаря от ненужной и бесполезной беседы. Рыцарь охраны облегченно вздохнул, поклонился и тихо исчез, закрыв за собой двери.
Король задумчиво пролистал оставшиеся бумаги, отложил, вернее сказать, отбросил их, стукнул кулаком по столу и произнес вслух:
– Ладно! Попробуем еще раз обратиться за помощью к старику де Биго. Будем рассчитывать, что граф Норфолк не слишком взвинтит цену за свои услуги…
Он снова вызвал рыцаря охраны. Когда он вошел, король сказал ему:
– Мессир, извольте немедленно пригласить ко мне старшего Гуго де Биго…
Рыцарь поклонился и исчез за дверью, вздохнув с облегчением, что, на этот раз, королю не захотелось приставать к нему с воронами…
Генрих высунулся в окно и посмотрел на огромных черных птиц, каркавших рядом с окном:
– Ну, и не надоело тебе?.. – Он посмотрел на большого черного ворона, сидевшего на выступе возле окна. Ворон покосился на него, каркнул и отпрыгнул немного дальше. – Живи, и дай спокойно жить другим! Нечего орать и каркать!..
Генрих плюнул в окно и повернулся, услышав скрип открываемой двери. Вошел старый Гуго де Биго. Он поклонился и вопросительно посмотрел на короля:
– Сир, вы изволили позвать меня? – Осторожно, но с достоинством произнес Гуго.
