Страница 2 из 3
В стиле Александра Сергеевича
Машка матом мужа кроет,
Пилит скверно, аж кряхтя.
Ванька, муж, тот волком воет.
Кричит малое дитя…
То в «хрущевке» обветшалой
За стеной сосед шумит,
То, как Вовка запоздалый,
Пьяный в дверь всегда стучит.
Наша ветхая «однушка»
Очень громка и скверна.
Что же теща, ты, старушка,
Приумолкла у окна?
Или ссоры завываньем
Всей семьи утомлена,
Или дремлешь под ворчанье
Своего ты «пердуна»?
Выпьет добрую чекушку
Тесть украдкой, поскорей…
Выпьет с горя, без закуски.
Да в кровать уйдет смелей.
Кот орет: «Дай жрать, тупица!»
Лает Шарик из угла…
Бабка бьет спицей об спицу;
Вяжет что-то для тепла.
В общем, стены сор весь скроют,
Тишина войдет шутя.
А пока все зверем воют…
Жалко малое дитя.
Уж пуста теперь чекушка…
И куда ушла любовь?
Так сказал бы всем на ушко…
Получить боюсь я ж в бровь!
По Геннадию Козловскому
Море, «Русское море»…
Светит фонарь – отраженье в реке.
Дымом и вонью пахнем с тобою.
Коптильный завод там стоит вдалеке.
«Русское море», «Русское море»…
Сколько духов на нас всех уж пришлось?!
Пахнет в маршрутке, пахнет и в доме.
Я словно красный копченый лосось.
Не сравнится с тобой ни один комбинат.
Ты со мной, рыбный запах, и воняет песок.
Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:
Здравствуй, «Русское море»,
Ты мой рыбный запашок!
Море, «Русское море»…
Пусть я давно человек не морской…
Запахи длинны, запах сардины
Обложит меня, как забитой доской.
«Русское море», «Русское море»…
Я, как и ты, ожиданьем живу —
Верю с печалью я обещанью:
Сменят там фильтры потом наяву!
Не сравнится с тобой ни один комбинат.
Ты со мной, рыбный запах, и воняет песок.
Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:
Здравствуй, «Русское море»,
Ты мой рыбный запашок!
Море, «Русское море»…
26 июля 2021 года.
Жирки чайные, дички птичные,
Пойки сойные, вранки жарные,
Дубки двЕрные, скверны бабные,
Тупки овные, ковки мечные.
Тёмки мыслые, пусты ведрые,
Теплы ноские, красны мордые,
Остры ножные, круглы шарные,
Жёлты солные, сырны зЕмные.
Что запутал сам прямы словные,
Намыслил я тут думки мозглые,
Пустоленные, букволяпные,
Все предложные, словошутные.
Расскажу забавный случай,
С травмой хоть немного.
Но развязки нет той круче,
Да концовки строгой.
Сын играл в страйкбол с друзьями,
Я же был организатор.
Артефакты прятал в яме,
Ориентир снимал на фактор.
Две команды собирались,
Да с обоих слал сторон.
Так игрой все наслаждались,
Распугавши всех ворон.
Но в один из дней прекрасных,
«Схрон» я делал, как всегда.
По спине удар ужасный…
Прятал вовсе не туда!
– Ты откуда, «мент» несчастный,
На фига наш «схрон» раскрыл?
Получай «люлей» прекрасных, —
«Нарик» палкой меня бил.
Весь испорчен детский праздник
«Схроном» наркотическим.
К героину я причастник
Стал вполне внушительно.
Я из рук тех наркоманов
Кое-как сбежал домой.
Позвонил я капитану,
Рассказал про случай мой.
Тут кинологи примчались
В ФСКН фургоне.
За закладкой в лес погнались.
Я же – на балконе…
Вслед полиции глазею,
Синяки я потираю.
Вот такую эпопею
Я с улыбкой разбираю…
Шьют в подвалах не китайцы
Лейблы итальянские.
Раньше шили все вьетнамцы…
Все теперь узбекское.
«Daewoo» лепят не корейцы —
Наши СНГешники.
Ведь узбеки, они – перцы,
На Руси успешные.
Улугбеки и Фарходы,
Все Байсаты и Дилшоты,
Алишеры и Бекзоды —
Русские народы!
На фига американцы
С быстрым тем фастфудом?
Не нужны и итальянцы
С пиццерийным чудом.
Всех заменит в шаурмечной,
Баре, ресторане
Повар вовсе не беспечный…
Как в Узбекистане.
Улугбеки и Фарходы,
Все Байсаты и Дилшоты,
Алишеры и Бекзоды —
Русские народы!
Так зимой они умело
Быстро весь асфальт кладут,
Соскребают так со снегом
Всю брусчатку на лету.
Заправляют таксопарком…
Что там, все автобусы…
Им работать в зной не жарко.
Лишь бы были допуски.
Улугбеки и Фарходы,
Все Байсаты и Дилшоты,
Алишеры и Бекзоды —
Русские народы!
В мае я родился.
В мае бьет печаль.
В мае – аллергия;
От цветов чихаль.
В мае бьет сомнение,
В мае гложет ум…
Нет мне примирения,
В мае я – не дум.
В мае недоволен
Я своей судьбой.
В мае нет мне воли…
В мае нет простоль.
В мае я родился,
В мае – не живу.
Я от мая скрылся,
От него бежу!
Посажу я розу, куст шиповника,
А за огурцами – куст крыжовника.
И боярышник – пред клубникою,
Я заполню сад ежевикою.
За сараем сразу рядом облепиху…
Там я видел раньше жирную ежиху.
На окне расставлю смело кактусы.
Колючей я страдаю абстракцией.
Я почистил унитаз – это раз.
Уж натертая морква – это два.
Заменил замок в двери – это три.
А картофель весь в мундире – то четыре.
Надо провод запаять – это пять.
А потом обедать сесть – это шесть.
Запланировать мне тем – это семь.
Холодильник разморозить – это восемь.
Залатать коленку слева – это девять.
Всё приятно созерцать – это дцать!
22 сентября 2021 года.
Спеет вишня на лугу,
А на дереве – арбуз…
Ливень закрутил пургу.
Ну, а я не дую в ус.
По реке плывет петух.
Жарит мясо самовар.
Комар быстро ловит мух.
Я ж зимой ловлю загар.
Хрустит горькое желе.
Водопад на дне морском.
Рыба мчится по скале.
Кручу палец я виском.
Это небыль, или быль? —
В настроенье этот стих:
Улыбаться не забыл;
Злой настрой во мне утих.
Я помню чудное виденье,
На клумбе вырвал ты цветы.
Вот это было представленье,
Когда зажопили менты!
Ты умолял их на коленях,
Что, мол, немножечко сорвал.
Но мент не слушал твои прения,
Он дело на тебя катал.
Вроде не пьян ты был, не глуп…
Не беден, смог бы и купить.
Но оказался очень скуп,
И даме с клумбы подарить.
Теперь пятнадцать суток дали…
На день рожденья опоздал.
Другого дама приглашает,
Себе ты как-то поднасрал…
23 марта 2022 года.
Я от кофе засыпаю,
А от чая прибодрюсь.
Как понять, я то не знаю?
Это норма? Я боюсь…
Вот не сплю я по ночам,
Днем на славу я дремлю.
Жизнь совы мне по плечам,
Ей себя я не томлю.
По ночам творю я смело,
Твердый стих, или поэму.
А к утру кофе умело
Заварю с молочной пеной.
Спать ложусь я на рассвете,
Сны прекрасные я вижу.
Ведь не жаворонок, верьте,
Я в ночи все музы слышу!
На заре вполне вечерней
Заварю я чай покрепче.
Подогрею суп весенний.
И пишу потом беспечно.
Жвачное животное жвачку
Жвачно, жизненно жует.
Жизнь животного – жрачка!
Жрачкой жвачное живет.
Живет, жует, жирует:
Жаждет жадно же живот,
Жратву жевать желает,
Жевательно живет.
Я понимаю: есть автобус,
Троллейбус, электробус.
Аэропорт… То там – аэробус…
А лайнер – вовсе не аквобус!
Я понимаю: паровоз,
Электровоз и тепловоз.
Есть конь – тяжеловоз…
Дрезина же – не руковоз!
Я понимаю: есть мопед,
С педалями – велосипед.
Есть врач на свете: логопед.
Но, самокат – не толкопед!
На стадионе есть футбол,
И волейбол, и баскетбол.
На стрельбище – игра страйкбол.
А теннис – не ракеткобол!
В горах есть водопад и камнепад,
Зимой нам сыплет снегопад.
Ночами виден звездопад…
Но град – никак не ледопад!
Не даром иностранцы говорят,
Что наш язык учить не все хотят:
Он самый сложный в понимании,
Но в нем сакральное есть знание!
Сегодня ночью сильно ржал,
А потому, что увидал:
Лилового как ежика я брил,
А еж несчастный воем выл.
Смеялся я бессовестно над ним,
А еж испытывал экстрим.
Я наяву испытывал бы стыд.
Во сне же мне никто не запретит…
Проснувшись, продолжал я ржать,
Но почему? Мне не понять…
Лишь в подсознании моем
Ретивым долго ржал конем.
Никто не объяснит тот сон:
Ни я, ни ты, ну, и не он…
И до сих пор ржач не утих,
Пока пишу я этот стих.
Пародия по Чуковскому
У меня зазвонил телефон.
Посмотрел на дисплей —
Это он!
Зануда,
Вот паскуда!
Пот уж градом…
Денег надо.
Для кого? —
Для сына моего.
Алименты просит опять…
Минимум тысяч пять,
Или шесть:
Мне больше не одолеть.
Пристав попался удаленький.
Из банка мужик позвонил.
Я ж со слезами просил:
– Милые и хорошие,
Потерпите еще немножко;
Нет работы и денег тоже.
– Постой, обещал на неделе,
В первых числах апреля,
Переслать всю задолжность
Кредита вполне.
– Ах, то, что я обещал
На прошлой неделе,
Деньги вовсе не прилетели.
И я жду, не дождусь,
Пенсионный платеж.
По желанию вашему,
Заплачу задержавший
Процентов хотя бы грош.
А потом позвонила полиция:
Дать на лапу, скорей примириться.
А потом позвонила опека:
– Пришлите из суда документы.
Жена потом в трубку сопела,
Да как бешенная ревела.
– Объясни лучше мне, что надо?
Ох, пропала б в объятье ада…
Но она только матом орала,
Ревела, хрипела,
Кричала!
– Повесь быстрей, дура, трубку!
А потом позвонили соседи.
Рычали они, как медведи:
– Затопил нас зачем, зараза?!
Хорошо, не травил я газом…
И такая дребедень
Целый день:
Динь-ди-лень,
Динь-ди-лень,
Динь-ди-лень!
Но платить им всем мне так лень.
А недавно два сектанта
Выставляли перед фактом:
– Скоро, скоро конец Света!
Вы покаялись при этом?
– Ах, в уме ли вы, сектанты?
Вы религии фанаты!
Я не верю в конец Света.
Все ж останется планета!
А помру, скорее, раньше.
Наплевать, что будет дальше.
Не несите больше фальши.
Но не слушали сектанты,
Словно разума мутанты:
– А Вы Библию читали?
Имя Бога Вы узнали?
В общем, разум замотали.
А вчера поутру
Звонил мне гуру:
– Не хотите ли квартиру
Подписать на имя Иры? —
Я рассердился, да как заору:
– Нет! Это чужая квартира!!!
– Вас ждет огонь ада!
– Да ничего мне не надо!
Не хочу Вас я знать:
Вас в полицию сдать!
Я три ночи не спал,
Я устал.
Мне бы заснуть,
Отдохнуть…
Но только я лег —
Звонок вдруг!
– Кто говорит?
– Это друг.
– Что такое?
– Беда! Беда!
Перешлите скорее сюда!
– В чем дело?
– Спасите!
– Кого?
– Друга моего!
В аварию друг попал…
Деньги нужно, чтобы прислал.
– Ох!
Он не друг мне, сразу бы сдох!
– О, если вы не пришлете —
У него пусто на счете.
Перешлите на этот номер…
Попал под мотороллер.
Оказалось, что это развод —
Урвать денег с меня наперед.
Ох, нелегкая это работа —
По счетам заплатить беззаботно!
В стиле Александра Сергеевича
Сижу на скамейке я в дождь проливной.
Тут вскормленный голубь, жирдяй молодой,
Мой жадный товарищ, в рот мне смотря,
Булку желает стащить втихаря.
Плюю и бросаю я булкой в него.
Сожрал мою булку совсем, итого;
Остался без булки теперь я совсем,
Он просит опять: «Я еще бы поел!»
У, жирная сволочь, смириться пора,
Что я не пекарня, где хлеба гора!
Мелочи нет уж на хлеб у меня.
Пойду, «постреляю» у «Пятерочки» я!
Растянул я свой желудок.
Жрать мне хочется всегда.
И теряю я рассудок,
Если на столе еда.
По две порции второго,
Первого, так сразу таз…
Спросите: «Тебе не много
Будет съесть это за раз?!»
Я ж молчу, жую, глотаю.
Обожрусь я, ну и пусть.
От еды я пьян и таю,
И проходит во мне грусть.
Уж не встать теперь с кровати:
Не дает мне жуткий вес.
Он привел теперь к досаде,
Что я жадный был балбес.
Вот теперь лежу в больнице.
И под скальпель я готов…
А еда все снится, снится;
Много булок, пирогов.
Как отпустят из больницы,
Все равно я буду есть.
Мне дано: всегда лениться,
Чтоб на тренажер залезть.
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть земельный, твердый слой,
Ведь Архимед нам дал буры стальные,
И не дано уж обрести покой.
Все глубже, глубже и глубже
Мы бурим отверстия вниз.
Бурильщик везде всегда нужен.
Для скважин, столбов, экспертиз.
Внедряя внутрь свой аппарат послушный,
Мы проверяем залежей всех схрон,
Мы сознаем, ведь ищем то, что нужно,
И через нас растет весь регион!
Все глубже, глубже и глубже
Мы бурим отверстия вниз.
Бурильщик везде всегда нужен.
Для скважин, столбов, экспертиз.
Наш острый бур пронзает каждый метр,
На рычаге рука всегда тверда.
И, верьте нам, за каждый сантиметр
Не остаемся без оплаты никогда.
