Марина Алексеева
Как оторвать подростка от онлайн-игры?
О чем эта книга?
Цифровое поколение формируется в абсолютно уникальной среде – оно с самого детства погружено в так называемый цифровой мир. И каждая семья пытается найти свою уникальную воспитательную систему, чтобы оградить своих детей от потенциальных угроз. Но реальность неутешительна. Постепенно легкое увлечение трансформируется в полное подчинение – когда подростком начинает управлять онлайн-игра, а он не в силах справиться с этим влечением. Что влечет за собой расстройство личности, когда теряется способность принимать даже простейшие самостоятельные решения, контролировать себя и свое поведение.
Конечно, до сложной формы зависимости лучше вообще не доводить. Эта книга о вопросах, которые волнуют каждого из нас – как предотвратить, не допустить развитие интернет-зависимости. Как воспитывать, и при этом не сделать хуже? Как решать проблемы, которые уже наблюдает семья? Как вообще справляться с трудным подростком, который все больше и больше становится одержимым онлайн-играми, а все остальное не воспринимает всерьез? Что делать, когда киберсреда, подобно наркотику, притягивает ребенка?
Наши дети развиваются в эпоху тотальной цифровизации. При этом нередко попадают в шторм, с которым просто не могут самостоятельно справиться. Дети дрейфуют, а часто просто тонут, попадая в зависимость от привычки играть в любимую игру. И это проблема современного общества.
Книга «Как оторвать подростка от онлайн-игры» – маяк, на который вы можете ориентироваться. В ней собрано множество практических рекомендаций, учтены особенности подросткового возраста, но главное, вы найдете именно свой, уникальный воспитательный подход, который поможет предотвратить или скорректировать проблему увлечения онлайн-играми.
Часть
I
. Как перестать топить в цифровом болоте?
Материнский плен
Ошибка воспитания, которая толкает в сеть
Очень частой причиной втягивания в виртуальную реальность может являться непереносимая обстановка в семье. Причем взрослый проблем может даже не замечать, просто модель взаимодействия как-то сама сложилась, но по факту механизм работает с поломками. Что в результате проявляется в симптоме – развитие зависимости от компьютерных игр, в более взрослом возрасте – алкоголизм или химические зависимости.
Подростковый возраст – это время активного действия, когда взросление сопровождается отделением от близких, проявлением собственного «Я», наработками этим «Я» индивидуального опыта во всех сферах жизни, освоением социальных ролей.
В норме постепенно развивается индивидуальность и самодостаточность. Тинейджер понимает: «Кто я, где я, куда и зачем иду, чего хочу. Какие у меня сильные стороны, таланты».
Психологи описывают этот процесс, как совершенствование индивидуализации и обретение идентичности. При этом увлечение компьютерными играми может и быть, но сферы жизни сбалансированы. По мере развития, взросления этот интерес вообще отпадает, замещается другими, более продуктивными активностями.
Семья, которая применяет те или иные воспитательные модели, оказывает прямое воздействие на формирующуюся личность. Сюда, конечно, стоит добавить круг общения онлайн и оффлайн и потребляемый контент.
Рассмотрим ситуацию, когда механизм взросления и отделения блокируется. У подростка наблюдаются признаки повышенной тревожности, нарушения в эмоциональной сфере. Может присутствовать замкнутость, раздражительность. В то же время появляется беспокойство, агрессия при отсутствии возможности сидеть за компьютером, обман или скрывание времени, которое проводится онлайн. Как следствие, быстрая утомляемость и проблемы с концентрацией. Функционирование в реальном мире со временем может отсутствовать полностью. То есть формируется явный перекос, когда постепенно одна из сфер жизни (учеба, секции, общение с друзьями) начинает вытесняться единственным хобби – движением в киберсреде.
Взросление сопровождается бесконечным эмоциональным напряжением. Можно сравнить ситуацию с поездкой в душном автобусе, при этом тебя укачивает и уже подташнивает. Радости от такого турне с каждым днем все меньше. Постепенно единственным желанием становится, – как можно быстрее вырваться из этого давящего пространства, где невозможно уже ни дышать, ни чувствовать себя превосходно.
Примерно то же подростки зачастую испытывают в своей семье. Только, чтобы хоть как-то стало легче, за глотком свежего воздуха и дозы счастья дети убегают в игровые миры. Там свободнее дышится.
Дальше появляются электронные сигареты, чтобы через глубокие вдохи возвращаться в норму, а следом привычка к системному курению табака.
Искажение орбиты родительского влияния
Опишем самый полярный вариант, возможно преувеличенный, но ни в коем случае не для того, чтобы тыкать в недостатки. Наоборот, для того, чтобы вовремя заметить подобные проявления в себе, точечно изменить при этом свои воспитательные стратегии.
Родители, особенно мамы, дети которых страдают той или иной степенью зависимости (неважно, поведенческой или химической) обладают очень схожими чертами характера. Конечно, причин формирования аддикции очень много. Но в этой главе мы подробно разберем поведение мам, находящихся в слиянии со своими детьми.
Такие женщины готовы жертвовать собственными интересами, временем ради комфорта близких людей. Вся жизнь сводится к приспособлению к потребностям детей, мужей. Говоря об этом, она чаще всего употребляет хроническое «мы»: «Мы наняли репетитора»; «Мы планируем поступать в ВУЗ». Главный смысл жизни – ее ребенок, его благополучие и успех. Мама посвящает всю себя воспитанию. Как правило, во всех остальных сферах у нее полно проблем, но это не главное, потому что самое важное – ее кровиночка, сыночек или доченька.
То есть сфера материнства самая значимая, остальные связи с миром, как правило, оборваны и удовольствия не приносят. Нет профессионального развития, нет собственных интересов. А круг контактов выстроен вокруг сына (дочери), родителей его (ее) друзей, учителей.
И вроде отношения в такой семье вправду похожи на любовь, но если мама пожертвовала всем, то к своему самому главному проекту она относится, как к инвестиции. И, естественно, к взрослеющему ребенку негласно предъявляются ожидания в виде возврата всего. Смотрите, как получается. Мы можем даже не задумываться об этом, но подсознательно ждем дивидендов в виде должного поведения.
Естественное желание подростка – проявляться в реальном мире, исследовать его, общаться со сверстниками. А мама сидит и в прямом смысле ощущает свою брошенность, сил и мотивации заниматься чем-то другим, своим счастьем у нее нет, потому что все мысли вокруг собственных переживаний. Придя домой, тинейджер получит истерику от мамы, потому что та не переносит одиночество: «Не заставляй меня нервничать, я переживаю, когда тебя нет!» Ей физически плохо, если ее кровиночка не рядом.
Подобные черты характера матери проявляются в попытках распоряжаться свободным временем и фильтрацией друзей подростка. Негодные или те, кто не соответствует ее «уровню», часто попадают под запрет. В итоге близкое дружественное общение у ребенка может не сложиться, социальные навыки – это вообще «цифровому» поколению сложно, а если распихивать тех, кто есть, они формируются еще медленнее.
Если уж и случаются переключения на свою жизнь, то это связано с проблемами сына, с подругами обсуждается, как ограничить доступ в интернет, а минуты наедине превращаются в мясорубку тревожных мыслей вокруг нежелательных увлечений, которые, к слову, уже проявляются.
К подростковому возрасту физический контроль над ребенком теряется, дети взрослеют, мировоззрение по сути уже сформировалось. И тут находится новая проблема, куда мама направляет всю свою энергию – борьба с цифровой зависимостью и, как правило, с употреблением психоактивных веществ.
И вот тут корень проблемы. Вместо того, чтобы учить своего сына или дочь самостоятельно рулить своей жизнью, практиковать автономию, пусть с переменным успехом, исследовать вместе грани своей личности, продолжая при этом вращаться в родительской орбите влияния, в слиянии система принятия решений и мотивации завязана в первую очередь на ожиданиях мамы. Те самые проценты, которые необходимо вернуть. И, чем больше ставка, тем более аддиктивное поведение наблюдается у ее подростка. Именно в этой точке блокируется психологическое развитие.
Вместо ежедневной практики самоконтроля, самоотчета собственных решений, которые в результате приводят к умению без посторонней помощи контролировать и управлять своей жизнью, появляется привычка действовать по маминому запросу, чаще всего, получая за это бонусы. И либо ты двигаешься по заданной не тобой орбите, без перспективы какой-либо автономии, либо рискуешь столкнуться с маминой болью, если, не дай бог, выпадешь на какое-то время из поля зрения или рискнешь проявить характер, возразив или поспорив.
Очень часто такие дети, уже будучи взрослыми, живут без навыков самостоятельного выбора хоть какой-то собственной траектории. Мать и ее ребенок всегда как бы вместе, отсюда недоразвитость чувства автономии.
В российских семьях слиятельные отношения, к сожалению, больше норма, чем исключение. Мы настолько растворяемся в своих близких, что буквально давим любовью.
И вот ребенок, который большую часть своего детства провел в таком душном пространстве, просто нашел выход: приспособился – ушел в цифровой мир, где ты сам по себе, без вцепившейся в тебя накрепко мамы.
Мамин пульт управления
Самая большая проблема, с которой придется столкнуться абсолютно каждой семье, когда родители замечают, что их ребенок с каждым годом все больше вовлекается в киберпространство, и что инфополе глобально влияет на поведение и мировоззрение личности. Все помнят, как молодежь обрабатывали в их же среде. А потом дети из совершенно благополучных семей оказывались на митингах, агитируя за идеи, суть которых они толком не могли понять.
Здесь взрослый видит – что-то идет не так. Почему этот возраст называют трудным? Потому что подросток уже не ребенок, которому запрета достаточно. Это отдельно мыслящий формирующийся человек. И стратегически важно, как семья выстраивает систему воспитания. Мы пытаемся действовать, предпринимать какие-то усилия, чтобы заставить тинейджера учиться, а не развлекаться целыми днями в интернете. Но чем жестче мы пытаемся запретить, тем больше сталкиваемся с бурными реакциями протеста и истериками. Если и получается «оттащить» подростка, предложив другие виды деятельности, то они вызывают лишь апатию и скуку. Это важный момент.
Нельзя допускать, чтобы игра становилась средством трансформации собственного настроения. Поэтому: чем старше, тем система ультиматумов и требований должна преобразовываться в систему договоренностей и поощрений за более грамотный собственный выбор и разумное поведение.
В психологии существует термин «аддиктивная реализация». Это примерный показатель степени ухода подростка или взрослого от реальности. В большей или меньшей степени она есть абсолютно у каждого ребенка поколения Альфа.
Самое важное, в какой среде формируется личность. И цель семьи – создать такие условия, чтобы своим «воспитанием» не толкать в манящую виртуальную реальность.
Для примера возьмем среднестатистическую семью, где растет мальчик. Посмотрите, что получается.
Маме, которая посвятила всю себя материнству, подстраивалась под своего ребенка, окружала повышенным вниманием и контролем, трудно перестроить свою воспитательную машину. В сущности своей жизни нет, потому что центральное место занимает ребенок. «Вот диплом получит, тогда собой займусь», – рассуждает такая мама. А дальше времени опять нет, потому что «в институт поступать». До своей жизни, личных желаний все никак не доходит. Родительская роль занимает большую часть жизни. Все остальное давным-давно отодвинуто на задний план: и работа, и хобби, и собственная реализация. На протяжении десятилетий все выстраивалось вокруг единственной цели – воспитания. И ощущение счастья у такой женщины завязано в первую очередь на успехе ее ребенка.
По мере взросления воспитательный подход в стиле «сделай лучше так, как я говорю» и «я уже все придумала» врезается в процесс отделения. Почва из-под ног у взрослой женщины выбивается полностью, так как никто не готов передавать право на самостоятельность. Так постепенно теряется эмоциональный контакт, и появляются признаки негативного поведения.
И вот тут возникает опасность, с которой такие мамы вступают в решительный бой. Свой главный проект, центр ее мира превращается в «трудного подростка», за которым нужно двойное внимание. Семейная система мобилизируется вокруг проблемы, а взрослые зачастую превращаются в источник вечной тревоги и страдания. Никто не готов передавать пульт управления своей жизнью, и чем больше сопротивление, тем сильнее злость, когда кто-то принимает решение, отличное от мнения матери или без совета с ней.
Выходит, что ребенок сформировался так, что всегда взрослый опережал события, решал проблемы еще до их возникновения. По этой причине саморегуляция как таковая не формировалась. И процесс принятия решений получается от обратного – лишь бы не так, как требует мама.
Подростку уже не нужно столько внимания, он нуждается в грамотных рамках воспитания и ежедневной обратной связи по результатам дня. Но в слиянии мама не может принять факт, что тинейджер способен выстраивать свой сценарий, практиковаться в этом. Зачем, когда мама настолько «проактивна», что решает возникающие проблемы еще до того, как те появляются. Любовь к своему ребенку превращается в гиперфокус, когда отдельной личности, в общем-то, и нет.
Начиная с начальных классов, необходимо обязательно развивать умение утреннего сбора в школу. То есть проснулся, умылся, позавтракал, оделся (вещи готовы), сам сориентировался по времени, параллельно посмотрел в телефон, обменялся в чате сообщениями с одноклассниками, сам вышел в школу, чтобы успеть. Да, кто-то возит детей, поэтому планирует выезд. Но суть в том, что младший школьник должен самостоятельно ориентироваться во времени и пространстве, даже со смартфоном в руках. А если не справился, то он тут же должен получить адекватную обратную связь, где и что было сделано не так, и как в следующий раз, то есть завтра, сделать по-другому. Понятно, что когда мама всю жизнь «пропеллером» порхает рядом, то эта саморегуляция не развивается.
В слиянии механизм взросления заменяется маминым пультом управления, тогда просто нужно делать, как скажут. В результате дети не учатся управлять своим психологическим пространством, потому что там уселся родитель со своим наилучшим сценарием, и он никак не может принять: чтобы появлялась инициативность, нужно воспринимать своего ребенка отдельно – как самостоятельную независимую единицу, который способен в девять лет разобраться сам, во сколько выходить в школу. Дальше такие родители, перекрывая канал прямого взаимодействия с реальностью, продолжают звонить с утра и проверять, не проспал ли их взрослый, по сути, «мужчина» на работу или в институт.
Важно добавить, что это не значит, что ребенку надо давать полную свободу, т.к. в этом случае он не справится с управлением экранным временем. Речь идет о последовательном развитии ответственности. Самая важная идея – он видит, что взрослый ему доверяет, передает небольшую зону, в которой позволяет пробовать действовать по-своему, учиться собственной организации, в том числе ментальному переходу из онлайн в оффлайн. Тем самым со временем развивает свою внутреннюю силу, автономию в действиях и решениях.
Рядом с сильной женщиной обычно вокруг находятся слабые родственники, которые без них не справятся. Даже в школу собраться сами не могут. Естественно, речи вообще не идет о том, чтобы построить целую жизнь самостоятельно.
На выходе имеем «маминого сыночка», который не способен полностью в жизни что-то самостоятельно за себя решать, он не знает, как это. Либо происходит очень жесткий разрыв – та самая стена непонимания и недоверия. И то и другое может происходить одновременно, но в результате мы получаем плавный уход в игровые миры, развитие части личности, которая выбрала киберсреду как метод ухода от себя настоящего. Потому что никто на твой грамотный выбор и разумное поведение адекватно взглянуть не способен. Поэтому этого и нет.
Почему подросток «опять сидит за компьютером» и ничего не хочет?
Получается, что в семье, где у ребенка присутствует та или иная степень игровой зависимости, рядом находится мама, которая всеми силами борется с этой ситуацией, но ее усилия оказываются тщетными. Ситуация часто приобретает привкус драмы, где женщина, отчаянно пытаясь самостоятельно справиться с неугомонным подростком, просто теряет контроль над собой и над ситуацией в целом. Но обращаться к специалистам многие не спешат, потому что обычно это со стороны хорошие семьи, а выносить свои проблемы во внешний мир готовы немногие, статус и фасад благополучия важнее. Страх общественного осуждения перевешивает. Поэтому со временем взрослый может скрывать реальное положение дел, сначала от других, но самое страшное – от самого себя.
Зависимость подростка может прогрессировать, а поведение становится все более грубым, агрессивным, а часто просто запредельным. Увлечение играми онлайн часто переходит в более серьезное девиантное поведение. Тогда семья уже борется с употреблением психоактивных веществ, то есть поведенческая зависимость очень быстро переходит в химическую.
Очень важно не скрывать проблемы, не делать вид, что «все нормально». Обычно в самых запущенных случаях оказываются семьи, которые стыдились и винили себя, искали оправдания, пытались действовать самостоятельно. Если ваш воспитательный подход с каждым годом в динамике дает отрицательный результат, значит стоит сесть и подумать: «Как я могу его поменять?» В интернете полно информации, много полезной литературы. Самое главное, не закрываться, а искать решение.
Каждый ежедневно задается вопросом – где грань между увлечением, игрой и зависимостью. Где линия ответственности между тем, чтобы подросток учился сам контролировать свой график, и моментом, когда нужно вмешательство. Все это детали, требующие четкой адекватной оценки и очень продуманных действий со стороны взрослых.
По факту же чаще всего мы видим «опять сидящего за компьютером подростка» и просто действуем под властью эмоций. Это называется реактивным воспитанием.
Если последовательно заниматься вопросами цифрового просвещения, выделять на это время, проговаривать способы взаимодействия с цифровой средой, обсуждать уровень влияния на развитие, то к подростковому возрасту набирается своеобразный интеллектуальный багаж, который помогает распознавать и справляться с жаждой пассивного кайфа. Но чаще всего родители сталкиваются с проблемой по факту и пытаются как-то ее решить.
Что дальше происходит?
В доме царит очень специфическая атмосфера. Как туман, который ложится утром на город, родителей заполняет тревога за то, что вся жизнь пойдет по негативному сценарию. И ладно, если просто играет, а вот если что-то попробовал или связался с «такой компанией», то родители просто не могут справиться с собой, захлестывает стыд и вина, на своего подростка смотрят, как на врага, который испортил всем жизнь и не оправдал ожиданий. Ребенок когда-то был счастьем, а сейчас в семье проблема – он/-а «играет целыми днями и ничего не хочет». Семья сваливается в ловушку восприятия.
Взросление – это отделение. А маме чаще всего просто нечем заполнить образовавшуюся пустоту. Ее эмоциональная зависимость, привязанность настолько сильная, что жизнь превращается в кошки-мышки. Мой ребенок – это мое счастье, а сейчас проблемы, поэтому несчастье. Страх за будущее запускает лавину иллюзий, которые подталкивают опять же к хаотичным действиям. Часто взрослый настолько морально вымотан, что не способен нормально оценивать и корректировать ни свое поведение, ни поведение ребенка.
Эти плохо рефлексируемые состояния толкают к хаотичному поведению, где эмоциональные качели толкают взрослого в крайности. «Чтобы я этот компьютер близко не видела, пока результата не будет!», – говорит мама, полагая, что она всемогущая, отчаянно пытаясь управлять поведением подростка. А следом накрывает беспомощность и растерянность, потому что, как не командуй, слушаться ее уже никто не хочет: «Я не могу ничего с ним сделать, как не контролируй». Чаще всего на этом этапе появляется хамство, родителя прямым образом посылают подальше.
И в этот момент запускается новая волна воспитательных приемов, попыток закрутить гайки, потому что маме кажется, что ей плюнули в душу. Вот эта точка, в которой подросток должен вроде как возвращать вложенное с процентами.
Полностью обессилев, как правило, женщина забывает про себя и свои интересы. Происходит фиксация внимания на проблеме, так как переключиться такой женщине не на что, вся жизнь занята чрезмерно сильным беспокойством за судьбу своего мальчика или девочки.
Далее семья начинает гонку за успеваемость в школе. Появляющиеся проблемы с учебой решаются задолго до их возникновения. Это происходит из-за внутренней установки родителя: «Он/-а без моей помощи не справится»; «Его просто из школы выгонят, если я за него проблемы решать не буду». В такой системе сложившихся отношений подросток не учится брать ответственность за себя. Он, так и быть, походит к репетиторам, но просто ради одолжения. Мысли его заполнены не обучением, увы, а тем, как пройти следующий уровень и прокачать своего героя. Ему никто не рассказывает и не показывает причинно-следственную связь: «Если не будешь учиться, то есть риск вылететь из школы, ты на это готов? Если не поймешь, что диплом нужен в первую очередь тебе, а не мне, то есть шанс остаться без образования».
Что значит отделение? Начиная с семи лет, ребенку постепенно передают ответственность за свои решения и показывают, где справился, а где мимо цели. Постепенно эта зона расширяется, а к совершеннолетию юноша или девушка подходят с пониманием собственной роли и целей в этом мире. Семья является средой, ареной развития и самореализации. Но все это только при участии эмоционально стабильного взрослого.
В случае полной зависимости от родителей этих качеств у личности не развивается вообще. Взрослый зациклен на страхе, что его ребенок не справится, разрушит себя, поэтому не дает ему эту зону для того, чтобы практиковаться, получать собственный опыт и учиться на нем. А страх осуждения «ну какая ж ты мать?» заставляет тащить на себе уделавшегося подростка, который плавно превращает свою жизнь в череду импульсивных событий. И терпеть от него приходится гораздо больше, чем могут выдержать семьи с нормальными взаимоотношениями.
И тут уже в ловушку восприятия попадает подросток. Почему я должен отказываться от игры, когда это намного веселее и радостнее, чем трудиться над уроками, когда «мама все решит»?
Чем сильнее слияние с матерью, тем сильнее зависимость у геймера
Поначалу мы накрепко связаны с матерью, а потом должны правильно от нее отлипнуть. Но чаще всего этот процесс вообще не начинается, потому что ребенка взрослый продолжает считать своим продолжением, тем, кто обязан обслуживать его эмоциональные потребности.
Психологическая автономия – один из важных этапов развития психической системы. Если биологическое рождение, это яркое событие в жизни любой семьи, который всем понятен, то психологическое рождение – медленно разворачивающийся процесс.
Можно предположить, что каждый человек на планете будет в той или иной мере склонен к аддикции, но это не так. Ключевым моментом, который формирует ту или иную часть личности является контекст семейной системы. Поэтому стратегически важно выйти из слияния, принять данность, что подросток – это отдельная личность, причем, активно развивающаяся как в реальном мире, так и в цифровом. И да, подверженная влиянию информационного потока.
В бесконечной борьбе вокруг экранного времени семья чаще всего вообще не берет в расчет так называемую цифровую идентификацию. Вроде где-то тинейджер тусуется, с кем-то взаимодействует, часто представляется вообще другим воображаемым человеком. Нужно это знать, но действовать грамотно. Обычно все заканчивается жестким взломом границ, в результате чего сын или дочь отдаляются, закрывая доступ в свой внутренний мир. А цифровое поведение, это уже следствие процессов, которые происходят внутри, но не осознаются.
Психологическое рождение начинается с понимания себя и своей отдельности, с изучения своих сильных сторон и недостатков, интересов и возможных траекторий собственного развития, в том числе в киберсреде. Для чрезмерно увлеченных играми – принятие собственной ответственности за то, что это увлечение влечет за собой последствия.
Если в семье планомерно обсуждаются вопросы: «Как ты планируешь строить свою жизнь? Что тебе больше нравится, а что не очень?», и, когда существует привычка больше слушать, чем просто навязывать свое мнение, то сын или дочь начинают чувствовать собственную отдельность.
Автомобилисты знают, что без стартера машина не заведется, поэтому, если этот механизм не работает, то никуда не уедешь. Так же и у личности: без понимания себя и своих потребностей невозможно никого заставить сдвинуться с места.
Но часто происходит обратное – полное слияние с родительской фигурой. Если спросить у такого подростка его личное мнение, то он будет оглядываться и соотносить с тем, поддержит его мама или нет. Относительно этого принимать решение и строить линию поведения, а «то мама не одобрит и устроит нагоняй». Собственный выбор по привычке проходит через призму мнения родителя. У некоторых это продолжается всю жизнь.
Тут стоит добавить, если с ребенком сформирована привязанность, то к вам будут обращаться за помощью и советом, потому что ваше мнение является авторитетом. В слиянии всю жизнь навязывают готовые идеальные решения, даже когда не спрашивают.
По мере взросления дети учатся через подражание. То есть наблюдают, как взрослый взаимодействует с миром, насколько успешным и реализованным чувствует себя родитель, каким образом удовлетворяет собственные потребности – самостоятельно или нет. Например, если женщина занимается любимым делом, которое приносит доход, профессионально развивается или увлекается каким-то хобби отдельно от своего ребенка, заботится о своем психологическом и физическом здоровье, тогда на ежедневной практике понятно, как выстраивается взаимодействие с миром. И что особенно важно, ребенок сталкивается с чужими границами. Мама не должна превращаться в персональную помощницу, которая давным-давно забыла про себя и свою жизнь, готовая прилететь на помощь по первому требованию взрослеющего детины. В самых запущенных случаях мама носит играющему подростку в комнату вредную еду, чтобы избегать конфликтов, а потом на корячках собирает мусор от упаковок.
Уже в раннем возрасте сын или дочь должны столкнуться с чужими границами. А, следовательно, почувствовать свою отдельность. Перестать воспринимать себя частью матери.
Если посмотреть на ситуацию семьи, так всегда проще, то можно наблюдать воспитательный вектор. Куда направлено внимание взрослого, на чем он сосредоточился в первую очередь? Как в результате формируется отношение юноши или девушки с окружающим миром?
В слиянии родители транслируют следующий посыл, который будет формировать поведение на всю жизнь. Это выражается в словах и действиях: «Мы вместе, я опытней и знаю наилучший путь к твоему счастью. Я бросила свою жизнь ради тебя. Поэтому я настолько сильно боюсь за тебя, боюсь, что твоя судьба пойдет по негативному сценарию, следовательно, буду контролировать все». В случае девиантного поведения: «Ты мать в могилу сведешь, но мы справимся!»
У детей в такой среде формируются следующие установки: «Я один не справлюсь, не смогу активно действовать, я не умею достигать целей, потому что не знаю, что хочу. Я никто без мамы. Я не могу справляться сам, потому что не умею контролировать маленькую шлюпку, которая несет меня по волнам реальной и цифровой жизни то в одну, то в другую сторону».
Поэтому при столкновении с любыми стимулами тинейджер просто не способен с ними справляться. Причина – пробел в развитии когнитивной, мотивационной и эмоционально-волевой регуляции поведения. Вся жизнь превращается в стремление выбраться из плена в сторону самостоятельности, но так как это практически невозможно, то приходится компенсировать. А уж способ отъехать от душащей реальности всегда найдется: убежать в игровой мир, или с дурной компанией в алкоголь, или в употребление психоактивных веществ.
При разделении границ посыл и цели воспитания немного отличаются, что также выражается в словах и действиях: «Только ты отвечаешь за то, каким образом сложится твоя судьба. У тебя есть все, чтобы реализовать свои мечты. Есть «Я» – мама, а есть «Ты» – мой ребенок. Твоя цель – стать самостоятельным, научиться активно действовать в этом мире. Но внутреннюю силу никто за тебя развивать не сможет, ты делаешь это сам. В один момент ты почувствуешь собственную автономию и уйдешь строить самостоятельную жизнь. Такую, которую ты сам захочешь. Для этого нужно учиться, в том числе управлять своими результатами, отвечать за них».
В этом случае ребенок получает установки: «Я могу, а где не справляюсь, родитель поддерживает. Я действую, развиваюсь в этом мире, учусь принимать те решения, которые ведут к моим целям. Отвечаю и корректирую курс, если решения ошибочные».
Теперь на практике. Бесконечные вопли, нервотрепка в страхе «что с тобой станет» – это токсичная среда. Физически подростка от компьютера «отодрать» вы уже не можете, не думайте, что вы повелитель(ница), которая способная управлять волей своего тинейджера. А вот поставить какую-то мелкую цель вполне реально: «Переключись сам на домашнюю работу без меня, ты справишься, а я не лезу». Вы как бы отделяетесь сами, даете зону самостоятельности, бонусом получаете рост уважения в свою сторону, но главное – ваш подросток делает шаг в развитии осознанной саморегуляции, то есть становится сильнее.
Собирайте вместе такие успехи, когда из зоны «хочу» произошел переход в зону «надо, потому что я строю свою жизнь». Не зарывайтесь в скандалах, собирайте эпизоды, когда сын или дочь справились с управлением своим вниманием, а если нет, то разбирайте, что помешало. На тысячном шаге проблем с переключением с экранного времени уже не будет, потому что вам удалось произвести эту настройку личности.
Вот так контекст семейной системы формирует психологическую автономию. Но в первую очередь вам, как родителю, нужно учитывать, что после двадцати лет юноша или девушка отделятся полностью, поэтому времени, чтобы чему-то научить по факту не так и много. Смысла тратить его на тревогу, страх и вину точно никакого нет.
Как формируются установки «мне все должны» и «я жертва»
Родителям, чаще всего после череды скандалов, приходится признать границы. Например, подростки очень агрессивно отстаивают свою территорию, контролируют, чтобы туда никто, прямо говоря, «не совался». Устанавливают пароли на гаджетах. В зависимости от уровня напряженности в детско-родительских отношениях цифровую жизнь уже со взрослыми разделять не стремятся.
С одной стороны, отделение, это часть взросления, с другой – это все еще ребенок, который нуждается в поддержке. Практиковать самостоятельность – не значит полностью обрести эти качества. На пути обычно возникает много ошибок, и в эти моменты необходима грамотная обратная связь, причем практически ежедневная.
Рассмотрим частные случаи, когда разделение границ проходит некорректно, в результате личность формируется с установкой: «Мне все должны!»: сначала родители, а потом мир, государство, работодатель, короче, кто угодно, лишь бы самому за себя не отвечать. В этом варианте развитие идет по так называемому виктимному сценарию, что проявляется в позиции жертвы, которую все обижают, а мир воспринимается, как источник бесконечных угроз.
Подросток обозначает свои личные границы. При этом сталкивается с отсутствием границ матери.
Чаще всего это женщина, гиперподключенная к воспитанию. Уделяющая внимание и участвующая в жизни в разы больше, чем необходимо по возрасту. Про свои личные границы речи не идет, так как жизнь – обслуживание чужих интересов. Если ребенок – геймер, то жизнь перестраивается на борьбу с вредной привычкой, борьбу за успеваемость.
В результате такой семейной системы личность формируется по агрессивному сценарию. Подросток безапелляционно убежден, что ему все должны. Так как мать удовлетворяет все потребности еще до возникновения проблемы, то справляться с трудностями такие дети не учатся. Сидят, ждут, когда кто-то подключиться и все решит. Ждут сначала от семьи, одновременно развлекаясь в любимой игре. А потом воспринимают мир, который должен им все дать, такую установку сформировали мамы. При первой трудности происходит очень быстрая фрустрация, в результате – игровая зависимость может прогрессировать. Подросток просто не научился «крутиться по жизни сам».
Отдельно стоит обсудить наследников компаний и/или крупных состояний. Такие дети все понимают, поэтому мотивация опираться на себя и активно действовать перевешивает подсознательным ожиданием наследства. Зачем учиться и работать, когда все и так скоро будет. Ситуацию усугубляет присутствие обсуживающего персонала с самого детства. В некоторых семьях дети не сталкиваются с ограничениями, поэтому им сложно во взрослом возрасте, думая, что они всемогущи, но это не так.
Решением является – с начальной школы обозначить четкие границы. Объяснить, что наследство будет только при определенных условиях. Семья решит, какие рамки установить. Но это абсолютно точно упорядочит сознание, придет понимание, что нужно рассчитывать больше на себя и действовать, а не ждать и бояться, что лишишься привычного образа жизни.
Я довольно долго работала в испанской компании. И дочь основателя, который входит в рейтинг самых богатых людей мира, начинала с самой низкой позиции в компании отца. И развивалась наравне с обычным персоналом, и в стране, в которой климат резко отличается от теплого средиземноморья.
Обозначьте очень четкие рамки в вопросах наследования, основный посыл которого – нужно научиться зарабатывать и приумножать. Важно развить в себе эти навыки. И только тогда в семье будет уверенность, что нажитое не будет пущено по ветру.
Ребенок сталкивается с границами взрослых, при этом его границы игнорируются.
Чаще всего подобная семейная система выстраивается в семьях, где один из взрослых страдает зависимостью. Или в случае авторитарного подхода к воспитанию, где одним из родителей выстроена четкая система правил, нарушение которых приводит к жестким наказаниям.
Дети в таких семьях привыкают к тому, что системное нарушение личных границ – это норма жизни, что влияет на процесс социализации. Они просто не могут распознать, что, если тебя кто-то унижает, или твой рюкзак пнул агрессор, а тебе обидно, то это жесткое нарушение границ. Так же как приходится терпеть подобное в семье, ребенок терпит в коллективе. То есть чаще становится жертвой, которая, как известно, всегда найдет своего обидчика.
Очень актуальная тема для семей, где воспитывается девочка. Старайтесь сами не нарушать ни физические, ни эмоциональные границы. Тогда во взрослом возрасте риск столкнуться с семейным насилием сократиться в разы.
Подросток взрослеет и требует больше прав, в том числе в вопросах управления экранным временем и своей цифровой жизнью. В этом суть подросткового кризиса. Самый грамотный подход – передача власти в обмен на способность справляться с обязанностями, в том числе по школьным задачам. Отделение себя от своего ребенка, и установка границ собственной личности.
Почему дети закрывают свою цифровую жизнь от взрослых?
Для маленьких детей их мама всегда самая лучшая и самая добрая. Они гордятся: «Вот, моя мама идет!» Но по мере взросления то, что раньше было одним целым, плавно разделяется на два отдельных субъекта со своей идентичностью и целями.
Чтобы на выходе получить определенное поведение, еще до трудного возраста нужно системно передавать миропонимание. Тогда впоследствии есть шанс, что ваши установки перейдут в собственное мышление, а, следовательно, и поведение. Например, способность ориентироваться в техносреде, переходить в реальный мир, чувствовать и самостоятельно контролировать свое пребывание, не теряться во времени и пространстве.
В киберпсихологии существует отдельное определение этому феномену – эффект дрейфа цели: когда человек, часто взрослый, «шарит» по интернету, при этом не он сам управляет своими действиями, а стимулы, которые встречаются по ходу. Например, реклама какого-то блогера, новости. Неважно, главное, что происходит зависание в этом пространстве, причем многочасовое. То есть пассивный кайф от потребления информации перевешивает способность личности через волевой акт отсоединиться от этого потока. Плыть туда, не знаю куда…
Причину такого поведения своих детей мало кто из родителей может объяснить, хотя проблему все, безусловно, видят – неспособность, недостаток волевого ресурса, чтобы как-то выходить из инфополя без контроля со стороны взрослых. А мозг развивается, привычки нарабатываются. К подростковому возрасту уже сложилась определенная модель мышления.
Это касается не только взаимоотношений с интернетом и играми, а в целом с каждой из областей жизни. Например, усвоена ли установка, которая в народе звучит так: «Делу время, а потехе час». Для тинейджера более приемлема самая простоя интерпретация: «Когда все задачи сделаны, то можно отдохнуть и поиграть с друзьями».
В зависимости от подхода уже сформирована своя уникальная когнитивная система, представление о себе, своей семье, и мире в целом. Какое оно?
Если раньше ребенок действовал, чтобы вызвать одобрение, похвалу, то теперь все наоборот – противостояние, часто очень циничное, с изучением болевых точек друг друга, когда подросток специально делает что-то, с целью вызвать гнев или другую негативную реакцию. И повеселиться от этого. Происходит столкновение интересов. Причина банальна: часто родитель продолжает воспринимать своего ребенка, как трехлетку из детского сада, хотя перед вами уже подросток, который больше не бежит к вам спросить – можно или нельзя играть в эту игру или другую.
Дисфункция развивается из-за иллюзии, что родитель будет держать власть и командовать вечно.
Чем серьезнее складывается ситуация в вашей семье, чем больше разногласий в каждой сфере жизни, тем более напряженная обстановка, и, следовательно, оказываемое давление на младшее поколение. Традиционный конфликт отцов и детей.
Особенно остро родители воспринимают все, что происходит в цифровой среде. Тут нужно понимать, что пропорционально усилению давления растет стремление закрыть эту часть жизни от вмешательства старших.
Каждая семья сталкивается с этим периодом, и нужно пройти его достойно.
Если ребенок еще маленький, то нужно заранее подготовиться к тому, что придется столкнуться с обидой и непониманием. Что ожидаемой благодарности за ваш вклад в воспитание не будет. Наступит момент, когда вы увидите противоположное – хамство, отстранение и непонимание, отвержение всего уклада жизни, который вы старались привить.
Если вы уже в этой точке, то жизнь не кончилась, все идет по плану. Ваш мальчик или девочка повзрослели. Перед семьей стоит задача максимально быстро перестроить систему детско-родительских отношений.
Из слияния кто-то выходит долго и мучительно, но достаточно понять суть процесса. Представьте, что ваш тинейджер вдруг оказался на необитаемом острове после кораблекрушения. Он оглядывается по сторонам в попытках понять: где он, кто он, что происходит вокруг, что дальше делать? Самое главное, в зоне видимости он обнаруживает и своих родителей, но смотрит на них уже другими глазами, сквозь призму критического мышления. Раньше он бы побежал к маме навстречу и слился бы с ней в объятьях. А сейчас нет. В голове крутятся разные мысли, центральной нитью которых проходит идея: «Я не они… Я полностью другой».
Тинейджер перестает идеализировать папу и маму, которые до этого абсолютно были лучшими на свете, место, где он родился и вырос.
Самая распространенная ошибка, в которую многие врезаются – это пытаться воспитывать и чему-то научить. Включаем учителей, которые читают проповеди; диктаторов, которые показывают, в чьих руках власть, а кто должен подчиняться; контролеров, которые шарят по личным вещам, страницам в интернете. А найдя компромат, просто взрываемся в аффекте. Не воспитание, а мясорубка просто. Подростку нужно свою личность строить, а ее кромсают на кусочки. В результате семья получает отпор – подросток перестает общаться с вами полностью. Взрослые закономерно сталкиваются с обидой и непониманием: «Какое право ты имеешь так с нами разговаривать и так себя вести?» Но дерзость, драки за компьютер – это просто борьба за влияние и уважение. Задача противоположная: разделить границы, обозначить рамки дозволенного, но одновременно показать ориентир. То есть на этом острове подросток должен учиться строить свой небольшой мир, где его мнение учитывается, где решения не спускаются сверху, а вырабатываются через поиск компромисса.
Важно понять, что пока вы то впадаете в истерику, то орете, то изымаете всю технику в воспитательных целях, ваш сын или дочь образно сидят на необитаемом острове своей психики и решают, будут ли они с вами общаться через несколько лет, когда повзрослеют. Сохраните ли вы привязанность и доверие? Поэтому каждый педагогический маневр должен быть очень хорошо продуман и вести к единственной цели – способности самостоятельно управлять своей жизнью, быть готовым к тропическим дождям, хищникам и уметь добывать ресурсы.
Эмоциональное состояние мамы
Как сохранить устойчивость, если в доме тинейджер
Подросток уже отдалился, уже изучает пространство и людей, которые его окружают. А у симбиотической мамы в голове по-прежнему свои процессы, при этом оторванные от реальности. По причине того, что родительская роль занимает большую часть жизни, она совершенно не готова к психологическому отделению, часто своими действиями тормозя его: «Никакого интернета, нечего там делать, одни маргиналы и дебилы. Что ты там узнаешь?» А то, что для современного школьника – это просто площадка для общения, которую дети активно освоили, она не принимает.
Нереализованные в собственной жизни мечты у такой женщины часто проецируются на собственных сына или дочь. На ребенка возлагается железобетонная плита из собственных идеалов и ожиданий, что дети побегут и с радостью будут им соответствовать. А гаджеты закономерно объявляются всемирным злом, потому что мешают вам навязывать свою траекторию жизни.
Родителям нужно быть готовым к тому, что у их чада со временем могут быть интересы, которые в корне отличаются от ваших. При этом берите шире – индивидуальный взгляд на мир, на людей, на себя. Приняв это, вы сможете более качественно влиять на личность своего подростка, которая, хотите вы или нет, с годами сформирует шаблоны цифрового поведения, понимание своей роли в виртуальной среде.
Часто в эмоциональной системе родителя происходит выгорание, своеобразный слом мотивации: «Мой ребенок не такой, это не эталон для меня, реальность очень сильно расходится с воображаемым идеалом». И начинается эмоциональный шантаж: «Не соответствуешь, значит я тебя таким вообще любить не буду».
Цифровая жизнь подростка для семьи становится местом полного непринятия собственных детей. Нередко с абсолютной ненавистью мы смотрим, что он или она опять играют. Получается, что дивидендов в виде требуемого поведения и успехов, не то что нет, а все наоборот: откровенное хамство, желание убежать в игровой мир и закрыться полностью. Родитель зол, причем очень сильно, обижен и часто измучен.
Получается замкнутый круг. Родитель, который не принимает интересы (интернет, игры) своего подростка, всячески борется с ними, а заодно и с формирующейся личностью. Но ничего не выходит, с годами ситуация только ухудшается, происходит вовлечение. Чем серьезнее проблемы с успеваемостью, тем сильнее затягивается воспитательный узел. Мама выбивается из сил, чтобы сохранять ощущение, что она хороший родитель. Ее психоэмоциональные ресурсы истощаются, она все больше и больше чувствует вину и стыд, что ее ребенок выглядит неблагополучным, и не только в ее идеальном образе, то есть проекции, а, что еще важнее, – в глазах окружающих. Чем больше в личности взрослой женщины разворачивается конфликт между ожиданием и реальностью, тем сильнее работает воспитательная турбина в изматывающем для всех членов семьи режиме, разгоняемая нестабильными состояниями взрослого.
Забота и беспокойство под властью сильных эмоций превращаются в боль из-за несбывшихся ожиданий, из-за того, что столько сил вложено, а на выходе: «Невыносимый, неблагодарный, дрянной подросток, которой только играет, а на все остальное ему плевать, в том числе и на собственную мать!»
Так благополучная атмосфера в доме подменяется так называемым условным принятием. Играешь в компьютер, значит не соответствуешь моим идеалам. Но эмоциональный шантаж чаще всего дает обратный эффект, на что родитель просто взрывается, возмущается, закипает, теряет дар речи. И так каждый день. Подросток смотрит на абсолютно потерянного взрослого, испытывающего боль, ярость, злобу и агрессию, которому сложно держать себя в руках, и понимает, что в этом мире ему, мягко говоря, находиться «не по кайфу». Идентифицироваться с фурией, которая то и дело стремится приковать тебя к батарее, он не особо хочет. И чаще всего нарастает желание убежать.
Так дети отдаляются от семьи, сливаясь с кем попало в цифровом мире, хоть с геймерской тусовкой, хоть с любой деструктивной группой, где тебя принимают, где разделяют твои интересы. И экранная жизнь для таких детей становится нормальной, которая ассоциируется со счастливыми моментами. А все остальные сферы – это время, которое просто нужно перетерпеть. Так в рамках созданной вами семейной системы формируется интернет или игровая зависимость.
Система контроля за виртуальным пространством подростка
Еще одна отличительная черта семей, где наблюдаются специфические проявления характера у взрослых – это недоверие.
«Мы слишком сильно ему доверяли», – жалуются в интернете родители, чей ребенок системно воровал деньги с карты своей матери на протяжении нескольких месяцев. А когда все открылось – украденная сумма составляла несколько сотен тысяч. Я бы добавила, что в семье была плохо налажена система контроля за развитием школьника в виртуальном пространстве. Скорее всего никто из родителей не интересовался этой частью жизни. В результате ситуация была пущена на самотек, а родители углубились в проблему. Стандартный случай, в котором не имеет смысла кого-то обвинять.
Что значит адекватная система контроля? Это ежедневное участие и обсуждение всех движений, которые происходили в игре или в месте, куда сегодня сын бегал в цифровом городе.
Во-первых, вы обучаете анализировать свои действия, хоть как-то обдумывать, а не импульсивно шарить туда, где поманят бесплатной наградой или лутбоксом.
Во-вторых, обычно там действительно много всего происходит. Психическая система все это обрабатывает. Поделиться эмоциями с близкими, которые не будут рычать в ответ, а просто поболтают на эту тему – радость для любого представителя поколения.
В-третьих, вы сразу заметите, если что-то идет не так. Кто-то лезет в личку с вопросом «Как настроение?», и с вами сразу делятся новостью и страхами, в том числе. Вы, как родитель, участвуете в выборе наилучшей линии поведения. Причем не грубо, навязывая свое, а обсуждаете пространство вариантов. Например, это может быть мошенник, его цель – списать деньги. Можно поверить, а он обманет. Смотри, думай своей головой.
Экранная жизнь не должна превращаться в цифровую беспризорность, когда дети дорываются-таки до компьютера, и, как сорвавшиеся с цепи, бегут непонятно куда и непонятно зачем.
Грамотная система контроля – это доверительная коммуникация и обратная связь о потенциальных рисках. Чем более спокойно и рассудительно мать и отец смогут себя вести в такие моменты, тем выше вероятность того, что ребенок научится контролировать свои эмоции. А это шаг к контролю за поведением.
На практике обычно ситуация в корне иная. Рассмотрим случай, когда контроль превращается в жесткий взлом границ. В результате чего подростки вешают замок на дверь в своей комнате, а на гаджеты закрывают доступ. В душе агрессия, а в мыслях слова: «Не подходи ко мне!»
Как обычно происходит? Ребенок в жизни мамы занимает центральное место. Женщина по привычке думает всегда о нем, вся жизнь вертится вокруг его потребностей. Чрезмерная опека, тот самый материнский плен приводит к ощущению духоты. Поэтому начинаются «проблемы» с играми в интернете. Вместо того, чтобы обозначить границы, женщина всеми силами начинает бороться с «негативными цифровыми привычками» и в результате полностью теряет контакт с сыном или дочерью. Здоровые отношения превратились в ежедневную нервотрепку, битву и, естественно, контроль.
Почему раньше была уверенность, что вы все делаете правильно, а сейчас все больше поглощают тревога и страх? Потому что отделение подразумевает постепенное расширение личного пространства. Не сразу, а по мере того, как ваш ребенок научился грамотно им управлять.
Но обычно подросток хочет действовать сам. Тем не менее все понимают, что он объективно не готов. Он тянется к свободе, а мать и отец боятся отпускать. Он продолжает активно осваивать онлайн- и оффлайн-среду, хочет попробовать все, что только можно и нельзя: общается с «левыми» людьми в интернете, добавляет их в друзья, а потом видит контент в своей ленте, часто деструктивный. Как правило, поведение говорит о том, что чувство самосохранения просто отсутствует.
Каждый адекватный родитель в этот момент должен учиться не срываться, поглощаясь собственными эмоциями. Именно в эти моменты происходит взлом границ. Да, это сложно, когда дело касается собственных детей. Говорить легче, чем сохранять адекватность в подобных историях.
Поэтому мама, которая поглощена полностью жизнью подростка, вроде и хочет, чтобы он был самостоятельным, но одновременно требует отчитываться за каждый шаг: «Чтобы твоя жизнь была под моим контролем». А она могла спать спокойно. Она не желает отпускать своего сына или дочь от себя, потому что сама сильно зависит. Для нее это смысл жизни, надежда, единственный близкий человек.
Раньше дети тусовались на улице, собирались в компании. Сейчас чаще всего общение строится вокруг активностей в сети. Просто нужно учить подростка управлять своим движением, показывать, когда самоконтроль отрубается.
Нельзя пытаться переделать, полностью отрицать цифровой интерес. Учитесь принимать его таким, какой он есть. Тогда договориться по времени, проводимом в интернете, намного легче. Надо принять своего ребенка таким, какой он растет, одновременно занимаясь социализацией, чтобы в реальном мире было ощущение счастья, собственного развития и роста. Гиперконтроль – это неудачное вложение в то, чтобы ребенок не взрослел, не чувствовал себя сильным и уверенным.
Часто семья теряет контакт с подростком, он начинает закрываться, защищаться. И остается по факту вообще один. То есть, с одной стороны, есть желание действовать самостоятельно, при этом родители слышат: «Мне не надо, чтобы меня контролировали». Но с другой стороны, – это ребенок, он остро нуждается в близком, с которым можно разделить переживания, события, происходящие в сети.
Не доводите до состояния, когда тинейджер превращается в ежика в колючках, которому слова нельзя сказать, он сразу начинает шипеть и еще больше закрываться от вас. Именно в таком состоянии дети ищут поддержки в сети, чтобы им стало легче. Но попадают обычно в деструктивный контент. В результате моментально развивается депрессивное состояние со всеми вытекающими рисками.
Сложный ребенок
Очень популярна ситуация, когда вместо выстраивания здоровых отношений в семье, с грамотным распределением зон ответственности, семья назначает своего ребенка «сложным» и начинает предпринимать действия по его воспитанию.
Особенно остро вопрос стоит с увлечением компьютерными играми, когда все сплотились и воюют с проблемой, а заодно и со своим ребенком. Неуправляемые эмоции, смена настроения, попытки выделиться, поступать по-своему, а не так, как навязывают взрослые – это норма переходного возраста. Если сын или дочь проявили характер, то не стоит впадать в ступор, относитесь к этому, как к взрослой ответственной позиции. Если подросток решил, что вы ему больше не указ в вопросах регулирования экранного времени, отлично! Пусть просидит допоздна и опоздает в школу, придет неподготовленный. А потом проведите беседу о том, что произошло и почему. Вот позиция адекватного взрослого. Только через собственные «косяки», которые неизбежны, часто приходит понимание, что именно игра до поздней ночи влечет проблемы в школе, а не ежедневная драка за компьютер. Пару раз получит от учителя, начнет лучше понимать взаимосвязь между своими решениями и результатами, которые они за собой влекут.
Мама же будет трепать нервы до поздней ночи, чтобы сыночка оторвался от компьютера и таки лег, потому что завтра вставать, а он вообще никуда идти не хочет.
Мотив простой – желание блага для своего ребенка. Но по факту такой родитель считает, что тинейджер не способен принять решение, исходя из здравого смысла. Он же проблемный, глаз да глаз за ним. Чем больше времени продолжается борьба с так называемым трудным подростком, тем больше у родителя эмоциональное истощение.
Обратите внимание, любые онлайн-игры с друзьями – это стресс для мамы. Она начинает переживать и заводиться, теряет устойчивость. Если у подростка все нормально с мотивацией к обучению, есть реальные друзья, с которыми он проводит время, есть спорт или какое-то хобби, то увлечение онлайн-играми, это такое дополнение у всего поколения.
Никто не говорит о том, чтобы пускать ситуацию на самотек и оставить подростка одного, чтобы он улучшал саморегуляцию. Речь не об этом. Важно понять, что ваша ежедневная модель взаимодействия вызывает у тинейджера определенную реакцию.
Если родитель нестабилен, то ему трудно трезво оценить обстановку. Как следствие, дать адекватную обратную связь. В этом случае дети меньше взаимодействуют со взрослыми, отдаляются, закрываются. И, наоборот, доверительное общение, в том числе на проблемные темы, совместный поиск компромиссов сближает.
За это отвечает биологически простейший механизм приспособления. В случае игромании – это стремление избежать раздражителей. Если вы завязли в бесконечной войне вокруг стремления сына погрузиться в экран, то важно снять со своего тинейджера ярлык «трудный». Это обычный подросток, который пытается найти свое место в жизни. Понять, кто он и где хочет оказаться в этом непредсказуемом мире. Поэтому чрезмерный контроль, недоверие на грани безумия вызывает агрессию к вам. А дальше: рост напряжения, ощущение безвыходности, которое можно легко снять, погрузившись в любимую игру.
Не трудный ваш ребенок и не цифровой наркоман, а в семье такие условия. Процветают бесконечная череда упреков, требований, нравоучений и другого мусора. А наблюдение, обучение и четкая обратная связь, как правило, отсутствуют. Хотя, только в результате этих педагогических действий развивается психическая система, в результате чего формируется сложная форма поведения – сознательный поступок.
Если вы хотя бы раз поймете, как это работает, то станет намного легче всем, но для этого нужно сместить фокус.
Аварийная реакция на играющего подростка
Очень распространенная проблема, которая истощает нервную систему родителей и снижает воспитательный потенциал семьи – это представление о правильном поведении своего ребенка или подростка.
Многие еще при рождении все спланировали и напредставляли. Вот он или она заканчивает школу, желательно с медалью, конечно. Поступает на определенное направление, потому что там больше платят. В голове присутствует четкая картинка о правильном поведении на каждом этапе жизни. Но вот незадача, – детство проходит в период тотальной цифровизации. А родители вообще не готовы к тому, что личность развивается не по их траектории. Все вообще не так, как они когда-то мечтали, причем с каждым годом становится только хуже. Тинейджер уже вовсю идентифицирует себя как геймер. А родитель, как правило мама, борется с этим, выбиваясь из собственных сил, часто теряя свое здоровье.
Чаще всего тинейджер и учится, и секции какие-то посещает, и играет, конечно. Вместо того, чтобы максимально сфокусироваться на социальной адаптации, помогать осваивать роль школьника, спортсмена, хорошего друга, семья назначает своего ребенка геймером, «трудным ребенком». В результате еще ничего не произошло, а родитель, чаще мама, не может справиться со своей тревогой, потенциальной опасностью, которую она видит в компьютере и играющим за ним сына или дочку.
Подросток повзрослел, а семья буквально силой продолжает выбивать так называемое правильное поведение. И очень важный момент: семья назначает ребенка геймером и начинает смотреть на него, как охранник на воришку. При этом последний может ничего и не делать, но большая любовь и забота взрослых превращаются в двойной контроль за этой сферой. «Я сказала, долго за компьютером не сиди, завтра в школу!» Это чистой воды условное принятие, когда ребенку ежедневно напоминают: «Я тебя таким не люблю. Быстро меняйся». Но получается обратный результат: «Хочу и буду. И мать мне не указ!»
Непринятие увлечения своего ребенка приводит к патологическому росту интереса последнего к этой сфере. Среда развития превращается в ежедневную грызню и ругань. А родитель постепенно теряет контроль, все чаще просто срывается с катушек. Взрослый эмоционально истощается, просто не в силах это терпеть, но и сделать уже ничего не может. При этом каждый раз, когда видит играющего ребенка, в нем запускается аварийная реакция. Это типичная дисфункция, которую нужно срочно менять. Нужно научиться следить за собой, анализировать, какие поступки вызывают у вас взрыв гнева и ярости. Абсолютно любой человек с устойчивой психикой, сталкиваясь с внезапным сверхсильным раздражителем, может оказаться в состоянии помрачнения сознания. Я это называю – реакционное воспитание.
Увидел играющих сына или дочь, почувствовал запах дыма от одежды, нашел зажигалку, запретил общаться с этим другом, а он опять общается, подрался в школе, нахамил учительнице, добавил в интернете чужого человека, – список можно продолжать бесконечно, вплоть до проблемы употребления психоактивных веществ. У многих вся система воспитания – это бесконечная реакция гнева и раздражения на «плохое, недолжное поведение». Обязан уроки делать, а он играет опять! Родителя захлестывает лавина переживаний, с которыми он не может справиться. Это навык, которому нужно учиться, особенно в вопросах взаимодействия с подрастающими детьми.
Часто мама, как коршун летает вокруг играющего подростка, она вся бурлит, эмоциональное напряжение витает в воздухе. В ее идеальном мире цифровая жизнь с ее «малышом» – две несовместимые вещи.
Что происходит со взрослыми?
Сначала какой-то период эмоциональная туча формируется, сознание сужается на проблему компьютера, все остальное, даже хорошее, отходит на второй план и перестает восприниматься. По мере нарастания напряжения, снижается способность вообще адекватно реагировать. Например, если школьник не хочет учиться, потому что его вниманием завладел игровой мир, то нужно садиться и спокойно разговаривать. Цель разговора – показать ситуацию такой, какая она есть сейчас. И совместно скорректировать движение. Либо предложить альтернативу: пока компьютер из жизни убрать. Но любой школьник сразу вцепится в первый вариант, лишь бы не оставаться без любимых гаджетов.
Важный момент, не навязывать свое «идеальное решение», а показать проблему, варианты решений и предлагать искать совместный выход. Все это детально я объясню в теме «Нейтральное время».
У играющего подростка внимание не тут, не с вами, а в игровом мире, в реальный он возвращаться не хочет. Поэтому пытаться достучаться в этот момент не получится. Хотя многие эту ошибку совершают каждый день. В результате, что получается? Гнев и ярость нарастают, все накопленные эмоции, как из грозовой тучи обрушиваются на подростка, часто с градом и молнией. Гнев смешивается с отчаянием, ярость с недоумением. Родитель в состоянии переживания бурных эмоций в различных сочетаниях творит со своим ребенком «всякую дичь»: показывает физическую силу – бьет, хватает за волосы, кладет на лопатки; нарушает эмоциональные границы – обрывает, вешает ярлыки: «Ты неудачник, кто из тебя вырастет?», откровенно унижает: «Сдохнешь под забором без меня!»
Фаза взрыва обычно переходит в фазу истощения, когда накрывает чувство собственного бессилия, неспособности справиться с ситуацией. И так до следующего раза, когда накопилось, а «плохое поведение» запускает очередной взрыв.
Вот от этой системы нужно избавляться как можно скорее. Проблемы будут всегда, дети взрослеют, пробуют взрослые формы поведения, продавливают ваши границы, если они ригидные. Все это не относится к воспитанию. Это травмирование, побочным эффектом которого является вовлечение в игровой мир.
Начать нужно с того, чтобы перестать копить гнев при виде играющего тинейджера. В таких ситуациях действует правило – сначала маску на себя, а только потом на ребенка.
Эмоциональный интеллект матери и аддиктивные проявления подростка
Все поколение Альфа в той или иной степени взаимодействует с киберсредой, в том числе увлекается компьютерными играми. То, как взрослые реагируют на эти увлечения, напрямую формирует будущее поведение.
Если все детство ребенок развивается в воспитательной модели, где срывы – стандартная привычка, то приоритетным шагом в коррекции цифрового поведения является собственное эмоциональное здоровье.
Это явление давно изучается учеными и исследователями. Современному родителю же просто нужно как можно раньше понять этот феномен. Взглянуть со стороны на проблему увлечения детей гаджетами и играми и выбрать для себя более эффективные методы взаимодействия с цифровым поколением.
Экранная жизнь не должна превращаться в триггер, который ежедневно запускает лавину неуправляемых аффективных попыток оторвать от гаджета.
«Я вижу его около компьютера и меня всю трясет!» – говорит мама подростка на этапе вовлечения.
Исследователи доказали связь между развитием аддиктивных проявлений и уровнем эмоционального интеллекта матери и его составляющими, в частности способности управлять своими эмоциями и самомотивацией.
Простыми словами, мама должна учиться держать себя в руках, если ребенок играет. Это не причина, чтобы побросать все на свете, в том числе профессиональное развитие и заботу о собственном здоровье и счастье. Нельзя погружаться в состояние патологической эмоциональной зависимости, когда вся жизнь, во-первых, выстраивается вокруг главного центра – сына или дочери, и во-вторых, – его так называемых проблем с компьютером. Нужно разделять границы между собой и подрастающей личностью, не превращаться каждый раз в бурлящий вулкан, который медленно обволакивает кипящей лавой беспокойства и тревоги от чрезмерной любви. А когда вас посылают или спорят, то происходит очередная аварийная реакция.
