Денис Филатов
Кредитка
Все события, описанные в книге, за исключением исторических фактов, являются художественным вымыслом автора. Некоторые из героев имеют своиреальные прототипы.
«Жизнь – это как большой супермаркет, бери что хочешь, но не забывай – касса впереди, за всё придется платить». Аль Пачино
«Бог говорит, бери, что хочешь… и заплати за все». Стивен Кинг
ЧАСТЬ I
Глава 1 Юрка
Наполненное прохладным кондиционированным воздухом помещение банка через стеклянно-зеркальные двери выплюнуло Юрку в духоту московской улицы, словно шелуху от семечек. Резкая смена температуры вернула его организм в состояние похмелья, о котором он начал забывать, находясь внутри.
Но главное не похмелье, главное то, что вновь отказали. И это уже седьмой раз.
– Да, похоже, перспектив нет, – сказал он себе вслух и хохотнул, как бы насмехаясь над своей «прозорливостью» словно это стало очевидно только сейчас, после седьмого отказа.
Несколько минут назад, сидя напротив миловидной сотрудницы банка, Юрий с «искренним» изумлением узнал, что она очень сожалеет, но изменить ничего не может.
Он делал круглые глаза: «Как же так, ведь у него хорошая кредитная история (точнее никакой – он никогда не пытался взять кредит)».
Спокойным, дружелюбным голосом, с приклеенной к губам профессиональной улыбкой, девушка произнесла:
– Ничего страшного, попробуйте в другом банке. Я уверена, вам обязательно повезет.
В глазах ее, однако, читалось совсем иное: «Зря мучаешься, братец, нигде тебе ничего не дадут. Так что не трать ни свое, ни наше время».
Конечно же, Юра догадывался о причине этих неприятных отказов, скрытой в его не совсем светлом прошлом. Но времени с тех пор прошло довольно много, и он решил попробовать… и вот результат налицо.
***
Юрка, а точнее Лопатин Юрий Глебович, в свои неполные тридцать пять лет в этой жизни кое-чего уже повидал и даже успел, как выяснилось, оставить след.
Весной две тысячи второго года, вернувшись со срочной службы из рядов Вооруженных Сил, где, кстати, имел «удовольствие» поучаствовать в разных антитеррористических операциях и приобрести навыки владения огнестрельным оружием, Юрка ударился во все тяжкие и с наслаждением стал прожигать жизнь.
Его родители: папа – отставной военный полковник, а ныне заместитель начальника службы безопасности гостиницы «Советская» находящейся неподалеку от станции метро «Динамо» и мама – врач-анестезиолог в институте имени Склифосовского, люди были не то чтобы богатые, но и не бедные. В общем, деньги в семье водились. Поначалу родители не отказывали сыну в материальной помощи, ведь он наслужился, навоевался, а значит, имеет право отдохнуть месяц-другой. Юра без зазрения совести пользовался их добротой и швырялся родительскими деньгами направо-налево.
Как-то во время очередной попойки в компании знакомых и не очень молодых людей и девушек, в одном из ночных клубов Москвы он встретил Игоря, с которым когда-то учился в одной школе. Игорь, правда, был на два года старше.
…Пьяный в дугу Юрка полулежал на барной стойке. Перед ним стоял стакан, наполовину наполненный виски, а под стаканом красовалась лужа из того же напитка, в которой отражались огоньки дискотечной иллюминации. Юра тупо смотрел на разлитую жидкость и пытался сосчитать количество вспыхивающих в ней лампочек. Получалось, что, если зажмурить один глаз, огоньков в два раза меньше, нежели смотреть двумя.
«Я пьян, все надоело, надо как-то добираться домой!», – сформулировал он довольно трезвую мысль.
В этот момент кто-то, продираясь к бару, довольно бесцеремонно задел его плечом. Юра повернул голову и увидел перед собой крепко сложенного, хорошо одетого парня с уверенным взглядом и нагловатой улыбкой. Вместо жесткой предостерегающей фразы из Юркиного рта послышалось какое-то нечленораздельное мычание.
Обернувшийся на звуки Юркиного протеста парень вдруг широко улыбнулся и радостно воскликнул:
– Юрка, Лопатин, ты что ль?!
Юра понял, что кем-то узнан, но вот кем – это для него пока оставалось тайной, так как свои узнавательные способности он утратил часа два назад.
– Не узнаешь? Это я, Игорь, Воронов Игорь, ну?
Имя школьного приятеля резануло по ушам, и, несмотря на его состояние, в голове всплыли отрывочные воспоминания их детства и юности. Применив уже испытанный прием, Юрий сощурил один глаз и всмотрелся в лицо рядом стоящего Игоря. Безо всяких сомнений, это он, но во всем его облике чувствовались какие-то перемены.
– Игорек! – как-то протяжно и жалобно проблеял он. Больше ничего членораздельного выдавить из себя не получилось.
– Ты чего здесь у стойки с разным отребьем отираешься. Пойдем, мы с парнями вон там, за столиком в углу обосновались! – сказал Игорь, одной рукой указывая куда-то вглубь зала, другой поддерживая приятеля, чтобы тот невзначай не грохнулся.
– Сейчас чаем тебя будем отпаивать, – продолжал свой монолог Игорь, пока они протискивались к месту назначения сквозь плотные ряды любителей ночных увеселений.
Из-за столика навстречу поднялись два богатыря.
– Вот ребята, знакомьтесь, мой школьный друг Юра, – радостно объявил Игорь.
Богатырь, стоявший справа, представился Толяном, левый – Борисом. А может, наоборот, а может, и вовсе не так.
Через полчаса веселой болтовни Игоря, касавшейся в основном школьных воспоминаний и трех чашек зеленого чая, в голове у Юрки действительно немного просветлело. Он даже стал участвовать в разговоре, смеялся шуткам, которые периодически отпускал Игорь.
– Игорь, а вы-то чего здесь забыли? Чаю что ли зашли попить, – в какой-то момент съязвил Юра.
– Мы-то здесь как раз по делам, – в тон ему ответил Игорь. – Но сейчас наша миссия окончена. Так ведь парни?
Богатыри синхронно кивнули.
В зале тем временем творилось что-то невообразимое. Совершенно ошалевшие от выпитого, выкуренного и вынюханного, гости заведения, словно по указанию невидимого кукловода, кинулись исполнять безумные ритуальные танцы какого-то людоедского племени, остервенело срывая остатки одежды со своих тощих потных тел.
– Ну все, Юрок, пошли, – вставая, произнес Игорь и прижал заварочным чайником к столу тысячерублевую купюру. – Сейчас мы тебя доставим домой. Кстати, ты все там же живешь с предками?
– Ну да, а куда же мне? – рассеянно то ли ответил, то ли спросил Юра.
– А я вот недавно переехал, теперь на Таганке обитаю, отдельно от родителей, – не без гордости сообщил Игорь и, по-отечески приобняв Юрия, продолжил:
– Ты, Юр, хорош ерундой всякой заниматься! Тебе сейчас о будущем нужно думать. Что делать-то дальше собираешься? Как жить?
Он порылся во внутреннем кармане своей кожаной куртки, выудил оттуда визитную карточку и, протянув ее Юрке, сказал:
– На вот. Здесь номер моего мобильного. Как проспишься завтра, звони, встретимся, я тебе кое-что за жизнь поведаю.
Они подошли к припаркованному во дворе черному «Мерседесу». В моделях иномарок Юра разбирался не очень, но и так было понятно, что машина хотя и не новая, но все равно, не из дешевых. За время их движения от дверей клуба во двор к машине, один из богатырей-братьев исчез «по-английски», но на это, никто, вроде, внимания не обратил.
Игорь подтолкнул замявшегося Юрку к правой задней двери автомашины и они, забравшись в салон, удобно устроились на заднем пассажирском сиденье. Оставшийся Толян-Борис сел за руль, Игорь назвал ему адрес Юриного дома, и машина плавно поплыла по направлению к Садовому кольцу…
***
Утро предсказуемо встретило головной болью. Нет, не так. Пульсирующая боль внутри черепа своей нарастающей амплитудой настойчиво оповещала об уже наступившем новом дне. Именно о дне, так как все нормальные работающие люди уже посматривали на часы в предвкушении обеденного перерыва. По отсутствию каких-либо звуков Юра понял, что в квартире кроме него никого нет.
Приподнявшись в постели на локте, Юрка осмотрел комнату. Повсюду в художественном беспорядке были разбросаны предметы его одежды.
«Да, неаккуратная вышла картинка. Никогда не любил авангардизм, пора возвращаться к классицизму!», – вываливаясь из постели, думал он.
Вообще-то Юрий всегда был аккуратным человеком. Вот и сейчас в его планы входило собрать разбросанную по комнате одежду и, хотя бы повесить на спинку стула.
Из заднего кармана поднятых с пола джинсов выпорхнул бумажный прямоугольник, при ближайшем рассмотрении оказавшийся визитной карточкой.
Сидя на кровати, Юра изучал информацию на визитке, из которой следовало, что некто Воронов Игорь Сергеевич, представитель какого-то «Порядка и безопасности» желает, чтобы с ним связывались по указанному номеру телефона.
Некоторое время Юра бессмысленно разглядывал карточку. Медленно оживающий мозг, порционно начал возвращать ему утраченные воспоминания о событиях, произошедших минувшим вечером. Он вспомнил встречу с Игорем, частично вспомнил их разговор, а также обещание созвониться. Происхождение визитки перестало быть загадкой. Возвращение домой, однако, так и осталось погребенным в глубинах подсознания.
Взяв с прикроватной тумбочки трубку радиотелефона, Юрий набрал цифры, указанные в визитке. Игорь ответил сразу:
– Да, слушаю.
– Привет, это Юра.
– Здорово, скоро разбогатеешь, только что о тебе думал: позвонишь или нет.
– Звоню, ты хотел о чем-то поговорить.
– Да я как раз недалеко, сейчас заеду. Выйдешь или мне зайти?
– Лучше зайди, а то я не в лучшем виде.
– Ладно, жди, сейчас буду.
Минут через двадцать в дверь квартиры позвонили. На пороге стоял улыбающийся Игорь. В руках он держал полиэтиленовый пакет, в котором что-то глухо позвякивало.
– На вот, пивка тебе по дороге прихватил, а то загнешься еще чего доброго, – сказал Игорь, протягивая пакет с бутылками Юрию.
– Спасибо, – поблагодарил Юра, рассматривая этикетку с иностранным названием.
– Немецкое вроде. Я в нем не разбираюсь, – улыбался Игорь. – Ты пей, не отравишься.
Первая бутылка была выпита залпом. Игорь с нескрываемым интересом наблюдал, как Юрка жадно заглатывает целебный нектар.
– Ух, хорошо! – выдохнул Юра.
– Ну что, полегчало?
– Сейчас узнаю. Ты завтракать будешь?
– Да я уже обедать собирался, на часы-то смотрел?!
– Ну, если хочешь, обедай, а я буду завтракать, ты как к яичнице относишься?
– Положительно, но только с «глазами». Так что давай, пей пиво, я сам приготовлю, а то твоими руками хорошо сейчас омлет взбивать, да и то расплескаешь!
Через несколько минут они уминали приготовленную Игорем яичницу.
Покончив с едой, Юрий откупорил последнюю бутылку пива, налил напиток в стакан и приготовился, не спеша выпить его за последующим разговором.
– Ну, давай, бомби, я весь внимание, – самодовольно сообщил Юра.
Игорь посерьезнел, пристально посмотрел в глаза другу и начал:
– Ты, Юрок, на гражданке уже третий месяц, так? Так. А ведь о том, чем на жизнь зарабатывать будешь, еще, как я вижу, не задумывался. Образования, насколько я знаю, у тебя нет, навыками какой-либо профессии ты не обладаешь, жилка бизнесмена так же отсутствует. Остается что? Либо на рынок тележку толкать, либо в контору какую-нибудь разнорабочим.
– Можно в милицию еще. Туда всех берут.
– Берут-то может и всех, не всех только оставляют!
– Что-то ты меня совсем за никчемного держишь!
– Ни за что я тебя не держу, я глаза тебе пытаюсь раскрыть на твои дальнейшие жизненные перспективы.
– Ну, хорошо, ты-то что предлагаешь? За эту свою «Беспорядок и опасность» агитируешь?
– Я тебя не агитирую, а предлагаю работать с нами. Заметь, не у нас, а с нами. А на визитке можно что угодно написать, главное, чтобы читали.
– Насколько я понимаю, это какая-то охранная структура, как у моего отца?
– Структура – да, но не такая, в которой твой родитель работает. Он отвечает за безопасность конкретного объекта. Мы же контролируем территорию и берем под опеку различные коммерческие организации, делающие бизнес на нашей земле.
– А что значит «ваша» территория?
– Я ведь тебе говорил, что переехал и живу на Таганке. Вот Таганский район и есть наша территория. Хотя нередко наши интересы выходят за границы района и, бывает, пересекаются с интересами других структур. Ну, здесь уже или договариваемся, или у кого зубы крепче.
– То есть вы те самые бандиты, про которых сериалы снимают?
– Про меня лично ничего еще пока не снимали. И слава Богу! А называть можешь как хочешь, хотя у нас этого термина не любят. К уголовникам, в твоем понимании, мы не имеем никакого отношения!
– Но закон-то нарушаете!
– Закон и милиция на каждом шагу нарушает! Главное – не слишком борзеть! Ладно, заболтались. Тебе неделя на раздумье! Надумаешь – дай знать. Но учти, дважды не зовем! Да и заканчивай бухать, а то привыкнешь и козлом станешь!
– А вы вчера что в клубе делали, если не секрет?
– Не секрет. Мошенника одного ждали, он там периодически отдыхает. Одного из наших подопечных кинул, а теперь крысёнок прячется. Ну ничего, всю жизнь не пробегаешь! Найдем!
После ухода Игоря Юра действительно задумался. Не столько над его предложением, сколько над тем, что течение дальнейшей жизни действительно нужно направлять в какое-то русло, и неплохо бы, чтобы это течение приносило мало-мальски стабильный доход. В этот вечер он уже никуда не пошел, чем немало удивил родителей.
***
В течение всей последующей недели ничего заслуживающего особого внимания с Юркой не происходило. По большей части он находился дома, периодически выходя в магазин за продуктами и сигаретами. Один раз выпил несколько бутылок пива за просмотром футбольного матча, удовольствия от которого он не получил – его любимый «Спартак» в очередной раз бессовестно проиграл ЦСКА.
Вечерами Юрий с отцом стали засиживаться на кухне, где вели продолжительные жизненные беседы, которые в конечном итоге сводились к одной теме – Юркиному трудоустройству. Лопатин старший предлагал устроить его к себе в охрану:
– А что начнешь охранником, поднатаскаешься, опыта наберешься, затем старший смены, а там, глядишь, и начальником объекта будешь.
– Как-то все это грустно звучит, серо.
– А какого ты веселья-то хочешь? Не понимаю. Зарабатывай деньги, заводи семью, чего еще надо?
–…
– Ну, не хочешь в охрану, поступай в институт, становись программистом, как в школе хотел – не унимался отец.
– Я подумаю, может и правда пойду учиться, – говорил Юра, не сильно веря в свои слова. А ведь в школе он действительно преуспевал в точных науках. Математика, физика, информатика давались ему легко, и при желании в институт он смог бы поступить сразу после окончания школы. Но тогда он решил, что непременно должен отслужить в армии, а поступить в институт никогда не поздно. А сейчас…
В воскресенье Игорь позвонил сам:
– Приветствую безработных защитников Отечества! Юрок, ты не забыл про меня? Надумал чего-нибудь?
– Я нахожусь на самом пике мыслительного процесса.
– Слушай, Аристотель, долго будешь мыслить, с ума сойдешь! Я сам за тебя вот что надумал: завтра к одиннадцати подъезжай на Таганскую. Как выйдешь из метро, подходи к «Театру на Таганке», знаешь где, объяснять не буду. Там у нас сбор, увидишь мою машину. На двенадцать часов назначена встреча с коллегами из Измайлова. Ничего экстраординарного, просто деловые переговоры о возможном совместном проекте на их территории. У нас с ними сейчас нормальные отношения, так что все пройдет в спокойной деловой обстановке. Старшие будут вести переговоры, ну а наша с тобой задача – просто присутствие, с целью поддержания авторитета представителей Таганской структуры, ну и так, на всякий случай. С их стороны тоже будут парни, познакомишься.
– Слушай, Игорь, а какая у тебя должность?
– У нас нет такого понятия. Я получаю указания от одного из старших, с которым постоянно нахожусь на связи. Моих помощников ты знаешь – Анатолий и Борис. Сейчас вот тебя пытаюсь привлечь к сотрудничеству. Когда под моим началом будет человек десять, можно и больше, то я стану, так сказать, руководителем самостоятельного подразделения, однако входящего в состав структуры.
– То есть «бригадиром», – вставил с усмешкой Юра.
– Я избегаю этих терминов, считаю это пережитком прошлого века. Кстати, ты не ответил, как завтра-то, приедешь?
– Ладно, делать все равно нечего.
– Молодец, Юрок, с нами у тебя все будет нормально, до завтра, только не опаздывай! – бодро сказал Игорь, после чего в трубке послышались короткие гудки.
Окончив разговор с Игорем, Юра вышел на улицу, где тополиным снегопадом ознаменовалось начало московского лета. Во дворах центральной части Москвы даже в будние дни всегда сравнительно тихо, и только расположенные на первых этажах жилых домов офисы коммерческих организаций добавляют некой оживленности, когда сотрудники, выходящие на перекуры, плотным кольцом жмутся к установленным у металлических дверей пепельницам, словно не решаясь нарушить границы отведенной им территории. Возможно, старый, как само время, консервативный микрокосм этих мест через подсознание внушает чужакам трепетное уважение к своей территориальной неприкосновенности.
В выходные же, а особенно в летний дачный период, центральные дворы представляют собой совершенно безлюдное место. Юрий любил свою родную Немецкую слободу, как раньше называлась часть Басманного района Москвы, а особенно в такие периоды воскресного затишья, сдобренного мягкой двадцатитрехградусной теплотой восточноевропейского климата.
Пройдя через пустынный двор и выйдя на такой же безлюдный переулок, Юра зашел в магазинчик, расположенный в полуподвале, где купил пачку сигарет. Затем, подумав, добавил к своей покупке банку пива, которую решил выпить по пути домой.
Удобно устроившись на лавочке у детской площадки (детей, кстати, не было, не было вообще никого) под стоящей рядом березой, ветви которой из-за ее кривизны опускались почти до самой земли, создавая при этом что-то вроде живого занавеса, где Юра ощутил приятное одиночество, которого в принципе никогда не боялся, а скорее наоборот. Нет, он не был нелюдим, просто чувство дискомфорта, присущее многим людям, оставшимся вдруг наедине с собой, ему было незнакомо.
«Странно, сто раз здесь проходил, но никогда не обращал внимания на это место. Может, береза раньше была прямой – лениво размышлял он.
Открыв банку, Юрий сделал большой глоток холодного пива, отпив почти половину, после чего закурил и не спеша смакуя свой напиток, незаметно для себя погрузился в глубокое раздумье. Взгляд его сделался отсутствующим и бесцельно блуждал по детской площадке, не цепляясь за какие-либо определенные предметы.
Сначала перед его внутренним взором книжными картинками всплывали события из прошлого. Затем мысленная мозаика стала складываться в узоры, предсказывающие дальнейшее течение жизни. Ничего конкретного, но предчувствие грядущих перемен тонкой иглой стало покалывать в груди.
Раньше с ним уже случались подобные «уходы в себя». На уроках в школе он мог смотреть прямо в глаза преподавателю и не вспомнить потом ни слова из сказанного. Вот и сейчас, если бы кто-то, находящийся вдруг рядом, окликнул его по имени, вряд ли дождался какой-нибудь ответной реакции.
Через некоторое время звук чьих-то голосов, с трудом пробившийся к рецепторам головного мозга Юрия, отвечающим за слух, постепенно вернул его к реальности. Юра понял, что на площадке он уже не один. К лавочке напротив подошли две девушки в сопровождении троих молодых людей. Девушки сели на лавку, парни же остались стоять, обратившись лицом к своим спутницам, что-то громко им рассказывая, порой перебивая друг друга и явно стараясь произвести впечатление.
Молодые люди не замечали укрывшегося за листвой невольного наблюдателя, а скорее всего, им просто не было никакого дела до происходящего вне их круга общения, что позволило Юрию спокойно глазеть на них, не переживая, что его сочтут бестактным или вовсе наглецом. Вся компания состояла из аборигенов, более-менее знакомых Юре. Парни были года на три моложе и, похоже, еще прошлым летом важно вышагивали по району с красными лентами выпускников. Учились они в той же школе, что когда-то заканчивал и он. Девушки были приблизительно того же возраста. Их розовые годы протекали в школе, расположенной через дорогу, ровно напротив Юркиной. Наверное, он даже помнил имя одной из них. Кажется, Элина. Почему помнил? Ну, во-первых, имя не совсем обычное, а во-вторых (сам себе он в этом еще не признался), он раньше уже обращал на нее внимание.
Элина не была красавицей в общепринятом понимании этого слова, но большие карие глаза, издали казавшиеся почти черными, каштановые с матовым оттенком волосы и смугловатая кожа, будто она только что вернулась с курорта, не оставляли равнодушными никого из сильной половины человечества (возраст значения не имеет). При наличии сравнительно небольшого роста она обладала практически идеальной фигурой, что старательно подчеркивала выбором одежды.
Допив свое пиво и вдоволь насмотревшись на молодежь, Юра решил покинуть временное пристанище и вернуться домой. Он нарочито неаккуратно швырнул пустую банку в стоящий рядом с лавкой контейнер для мусора, чем наделал много шума и, естественно, привлек к себе внимание.
Обернувшись на звук, ребята с удивлением увидели, что они не одни на площадке, а девушки с интересом стали разглядывать невесть откуда взявшегося Юру.
Мазнув взглядом по всей компании, он посмотрел прямо в глаза Элине, которая ответила открытым, чуть вызывающим взглядом, в глубине которого мелькнула легкая искорка заинтересованности.
Дабы не усугублять неловкости создавшегося положения, Юре пришлось перевести взгляд на молодых людей, один из которых, узнав его, поднял руку в приветственном жесте. Кивнув в ответ, Юрка покинул площадку и направился в сторону дома.
Глава 2 Стрелка
В десять пятьдесят по московскому времени Юрий вышел из вестибюля станции метро «Таганская» и нехотя шагнул под моросящую с низкого свинцового неба мерзость.
Как это нередко случается в московском регионе, погода резко изменила вектор своего направления, и умиротворяющая теплота воскресного вечера обернулась депрессивной промозглостью понедельничного утра.
Вытирая ладонью со лба капли дождевой влаги (ну не любил он зонтов), Юра разглядывал ярко-красный фасад двухэтажного здания «Театра на Таганке», украшенного установленными на крыше черно-белыми баннерами, кричащими о нетленных: «Фаусте», «Братьях Карамазовых», «Мастере и Маргарите», спектакли по которым может себе позволить не посетить разве только законченный невежда. Траурная черно-красная цветовая гамма здания театра в сочетании с мрачноватой серостью окружающей среды настроения не повышала.
Вдоль тротуара, прилегающего к театру, по направлению движения выстроилась группа «иномарок».
Оценив их «боевой окрас» (черный металлик) и модельный ряд («Mercedes» & «BMW» стоимостью выше средней) владельцев этих автомобилей можно уверенно отнести к одной социальной группе, а при оценке построения (бампер к бамперу) к единому сообществу.
Небольшая группа представителей указанного сообщества сконцентрировалась в голове колонны и увлеченно о чем-то беседовала, точнее, центром внимания был крупногабаритный мужчина, присевший на капот передней «БМВ» и, помогая себе отчаянной жестикуляцией, доносивший до своих благодарных слушателей, по всей видимости, безусловно, наиважнейшую информацию.
Хрипловатый баритон рассказчика периодически заглушался взрывом разнузданного хохота, что невольно заставляло прохожих, опасливо оглянувшись, ускорять шаг.
«Мерседес» Игоря располагался в арьергарде «боевого построения». Рядом с ним угрюмо стояли два человекообразных питбуля-переростка: Боря и Толя, молча провожая проходивших мимо людей равнодушными взглядами.
Складывалось впечатление, что эти ребята даже друг с другом разговаривают только в случае крайней необходимости.
Подойдя к ним, Юра поздоровался, пожимая по очереди, протянутые ему «весла».
– Здорово, братан! Ты теперь с нами? – открыл бульдожью пасть Анатолий.
– В качестве научного эксперимента. Я, знаете ли, диссертацию пишу на тему: «Критерии выживаемости отдельного индивидуума в асоциальной среде. Сознательное снижение порога совестливости и адаптация в микроклимате регулярного нарушения закона. Анализ свидетельств испытуемых», – ядовито пошутил Юрка, с интересом ожидая реакции будущих коллег.
Выражение лица Бориса сохраняло маску туповатого равнодушия, из чего напрашивался вывод, что слов, знакомых его мозгу, в тираде Юрия не обнаружилось. В глазах же Толяна, напротив, блеснул озорной огонек, и он, криво усмехнувшись и сплюнув себе под ноги, ответил:
– Любой дееспособный индивидуум легко проходит адаптационный период, находясь в зоне неисполнения запретных норм, именуемых в обществе законодательством, а снижение порога совестливости быстро и безболезненно достигается путем своевременного и достаточного финансирования. Стоит отметить, что указанные условия пребывания объективно нельзя в полной мере отнести к определению асоциальной среды, – и, секунду поразмыслив, добавил. – А свидетели нам без надобности. Мы ими после ужина пиво закусываем вместо воблы.
– Ну ни фига себе! – искренне удивился Юрий.
– А ты, наверное, думал, что нашими головами хорошо только гвозди в стену забивать?
– Да нет, что ты… Ну, извини, я не прав, – смущенно залепетал Юрка.
– Ладно, проехали, а вообще-то у меня высшее гуманитарное образование, – подытожил Толян.
Борис же, не произнесший пока ни слова, улыбаясь, смотрел куда-то через правое плечо Юры. Заметив направление взгляда Бори, он, инстинктивно обернувшись, резко отпрянул назад, чуть не сбив с ног Анатолия. За спиной все это время стоял Игорь.
– Привет, ну что, интеллектуальный диспут, насколько я понял, закончен? Тогда давайте все в машину, сейчас старшие подъедут и двинем.
Удобно устроившись на переднем пассажирском сиденье, Игорь выложил на приборную панель портативную рацию. За руль, как и в прошлый раз, сел Борис, а Юра с Толяном, толкаясь коленями, расположились сзади.
Практически сразу рация ожила. Хрюкнув пару раз, японская игрушка скрипучим мужским голосом требовательно запросила:
– Ворчун, Ворчун, на связь!
– На связи, – раздался уже знакомый Юрию баритон.
– Ворчун, две минуты, мы притормозим, пристраивайтесь!
– Принято, конец связи!
Игорь изобразил какой-то жест, который, видимо, должен означать для Бориса полную готовность к движению. Боря молча кивнул.
В означенное время мимо колонны, снизив скорость, прокатился огромный «Мерседес», естественно, черного цвета. Хотя машин в потоке было немного, Борис вырулил следом и перегородил проезжую часть ровно настолько, чтобы все машины группы без помех пристроились за автомобилем старшего, а по завершению перестроения сам ловко замкнул колонну.
В действиях Бориса чувствовалась спокойная уверенность, а слаженность в работе всей команды могла стать предметом зависти даже для представителей спецслужб. Хотя совсем не исключено, что таковые (бывшие конечно), входили в состав организации.
Окунувшись в размышления, Юрий смотрел в окно, где проплывали знакомые московские улицы.
Дорога к месту назначения заняла приблизительно сорок минут. Свернув с шоссе Энтузиастов на Большой Купавинский проезд и оставив позади жилой микрорайон, автомобильная группа въехала в лесопарковую зону и продолжила движение между совсем не городскими, а состоящими из близко растущих высоченных деревьев, преимущественно хвойных пород, стенами. Представлялось, что город остался где-то далеко позади, а за лесом обязательно откроются широко раскинувшиеся поля, засаженные клевером или еще какой-нибудь кормовой ерундой, хлеб-то в Подмосковье давно уже не сеют. Вдалеке по холмам поползут скособоченные деревенские домики, среди которых яркими пятнами будут выделяться новодельные особняки тех, у кого жизнь, как говориться, удалась. Между холмами и полем серебристой змейкой непременно должна блеснуть какая-нибудь речушка, берущая свое начало из ниоткуда и исходящая на нет, с трудом добравшись до городских окраин в виде заболоченного и заросшего густой травой безводного русла.
Однако совсем не проселочная, а добротная, покрытая свежим асфальтом дорога, по которой мягко шуршали дорогие покрышки автомобилей таганских флибустьеров, привела не в загородный рай, а к придорожному кафе-ресторану где и должна была состояться запланированная встреча.
Ресторан представлял собой деревянное строение, стилизованное под рубленый терем времен Киевской Руси. Крыльцо ресторана соединялось с широкой верандой с расставленными на ней гостевыми столиками, в настоящее время пустующими. Избушка стояла «к лесу задом, к дороге передом». В лесу угадывались очертания беседок, расположенных на почтительном расстоянии друг от друга. Об их количестве в глубине леса можно было только догадываться. Во всем читался замысел владельцев заведения добиться как можно большего ощущения интимности у клиентов.
На входных в основное помещение ресторана дверях висела табличка, на которой по всем законам жанра просто не могло быть иной надписи, нежели: «Закрыто на спецобслуживание».
Перед рестораном располагалась широкая парковочная площадка, выложенная бетонными плитами, где в непосредственной близости к выезду стояла одинокая «Ауди» старой модели. Серый цвет машины как нельзя лучше соответствовал разыгравшейся непогоде. Двигатель был выключен, но за наглухо тонированными стеклами ощущалось присутствие людей, внимательными взглядами сопровождавших въезжающие на парковку автомобили «таганских».
– Смотрите, а ребята-то подстраховались, наблюдение выставили. Ну, значит, и сами сейчас объявятся, – со знанием дела объявил Игорь.
Припарковав машины, вся команда стала выползать под моросящий дождь, разминая затекшие конечности. Только из автомобиля старшего никто выходить не торопился.
Без пяти минут до назначенного времени с противоположной стороны дороги показалось быстро движущееся темное пятно, приблизившись, разделившееся на несколько автомобилей, являвшихся однояйцевыми близнецами, уже стоявших на парковке перед рестораном.
В то же самое время двигатель серой «Ауди» ожил, она вырулила с парковки и, набирая скорость, двинула в обратном от приближающегося эскорта направления.
Сверкая блестящими от дождя черными боками, машины «измайловских» по очереди въезжали на стоянку и парковались напротив выстроенных в ряд «мерсо-бумеров» «таганских».
Старшие от обеих группировок, выдержав статусную паузу, встретились в середине площадки, вежливо поприветствовав друг друга, после чего обе команды направились к «центру поля».
Увлеченные процедурой приветствия (включалось пожимание рук, похлопывания по плечам и даже объятия), труженики криминального цеха не обратили никакого внимания на изменение обстановки. Юрий же, не знакомый не только с вновь прибывшими, но и почти ни с кем из своей команды, участия в торжественной встрече не принимал. Поэтому он стоял чуть в стороне, с интересом наблюдая за происходящим. Наверное, никто, кроме него, не обратил внимания на два подъехавших микроавтобуса «Форд» синего цвета, один из которых, практически не сбавляя скорости, зарулил на стоянку, а второй остановился на дороге, перегородив выезд с парковки.
Все произошедшее в последующие тридцать секунд было воспринято сознанием Юрия как кадры из детективных сериалов, бесконечно транслируемых по телевидению в период между утренними и обеденными выпусками новостей, рассчитанных на аудиторию, состоящую в основном из суетящихся на кухнях домохозяек и безработных тунеядцев вроде него, целыми днями пролеживающих диваны. Вот только в данном случае Юра был не зрителем, а непосредственным участником событий, хотя (слава Богу), и не на главных ролях.
Микроавтобусы, словно маленькие осиные гнезда, выпустили наружу своих злобных, жалящих и кусающих обитателей. Одетые в черную униформу, в защитных шлемах с забралами из затемненного плексигласа, они были похожи на каких-то фантастических «робокопов». В руках у каждого из них находилось «жало» – короткоствольный пистолет-пулемет «Кедр».
Послышались громкие, четкие, не терпящие возражений команды: «Всем на землю! Милиция!». Или менее официальные: «Ну-ка лежать, суки!». Или совсем неофициальные: «Мордой в землю! Шевелитесь, ублюдки недоделанные!! … … … … …!!!».
Упомянутые приветственные возгласы сопровождались дружественными хлопками по спинам, шеям, почкам и ушам «джентльменов удачи» от которых они снопами валились в лужи, кое-кто даже весело повизгивал.
Юрку чаша сия так же не миновала. Увлекшись развернувшимся на его глазах театрализованным представлением, сам он не среагировал должным образом на приглашение полежать в теплых московских лужах рядом с товарищами (просто его уши еще не свыклись с тем, что подобного рода команды могут быть адресованы ему лично).
Заметив нерешительность в действиях Юры, ближайший «робокоп» прекратил утрамбовывать в бетон и без того уже утрамбованного Бориса и придал Юрке ускорения такой оплеухой, после которой свет померк, как в «лампочке Ильича» при перепадах электроэнергии. Когда освещение было восстановлено, Юрий ощутил себя лежащим на холодных бетонных плитах, неосознанно прихлебывая пересохшими вдруг губами воду из ближайшей лужи. Перед глазами плавали то ли искры, то ли огоньки салюта в честь его «боевого крещения».
Повернув голову в сторону дороги, Юра увидел там, кроме микроавтобуса, припаркованные за ним «ПАЗик» бело-голубого окраса, окна которого были почему-то зарешечены, что выглядело, по его мнению, довольно нелепо на этом полуфабрикате советского автопрома, и автомобиль ДПС с включенными зачем-то проблесковыми маячками.
На парковке, помимо лежащих парней в кожаных куртках и стоящих над ними с «Кедрами» наизготовку «робокопами» появились люди в штатском. Один из «штатских» по всей видимости, большой начальник, что-то сказал командиру «робокопов» (он был в той же униформе, но без шлема и «Кедра») после чего тот жестом подал команду к погрузке.
Старших обеих бригад рассадили по микроавтобусам. Всех остальных, включая Юрку, выстроив в цепочку, по очереди затолкали в «ПАЗик». Теперь уже другой эскорт увозил горемычных мафиози в неизвестном пока для них направлении.
На стоянке перед рестораном остались только двое инспекторов ГАИ, один из которых переписывал номера осиротевших иномарок, а другой связывался с кем-то по рации, скорее всего, вызывая транспортные эвакуаторы.
А двери ресторана, из которых никто так и не вышел, по-прежнему украшала табличка, оповещающая о загадочном спецобслуживании.
«Жаль, что вчера, когда я отдыхал на лавке под березой, ко мне не подсел булгаковский Воланд и не сообщил, что спецобслуживание не состоится, потому, что какая-нибудь Аннушка уже настучала об этом в Управление по борьбе с организованной преступностью», – с тоской подумалось Юре.
***
В ожидании своей судьбы Юра приблизительно около часа простоял лицом к стене в длинном коридоре возле дежурной части отделения милиции, где ополоумевший от наплыва незваных гостей дежурный орал на своих помощников, как доктор Геббельс на очередном съезде НСДАП1.
Рядом с Юрием в коридоре головой подпирали стену еще человек десять, остальные томились в клетке. Принцип распределения кого куда оставался непонятным, а скорее всего, его просто не было. Тех, кто не поместился за решетку, оставили в коридоре. Старших не было видно вовсе. Этим, согласно статусу, вероятно, выделили отдельные номера в закрытых камерах.
Когда на плечо Юры легла тяжелая рука СОБРовца2 и прозвучали слова: «Ну теперь ты, браток!», он уже почти спал, стоя, как боевой конь.
Кабинет в районном отделе милиции, куда для бесед заводили задержанных членов обеих команд, находился на втором этаже здания.
Насквозь пропахший духом казенщины, он представлял собой зрелище довольно-таки унылое. Имея более чем скромные размеры, он каким-то непостижимым образом смог вместить в себя такие атрибуты кабинетно-бюрократического уюта, как два рабочих стола, несколько стульев, шкаф и сейф.
Столы были поставлены вплотную друг напротив друга, торцами к окну, вследствие чего каждый из сидящих за ними сотрудников имел возможность ежедневно лицезреть дружественную физиономию своего коллеги.
Располагаясь таким образом, при отсутствии рабочего настроения либо находясь в подавленном состоянии, вернуть себе душевное равновесие, а вместе с ним работоспособность можно, наблюдая за самоотверженным трудом собрата по оружию. Ведь доподлинно же известно, что можно бесконечно долго смотреть на горящий огонь, текущую воду и на работу, производимую другим человеком, что благотворно сказывается на общем состоянии нервной системы.
К столам спинками друг к другу были приставлены два стула для посетителей с потертой и кое-где надорванной дерматиновой обшивкой. Установлены стулья были таким образом, что сидящий на одном из них свидетель или подозреваемый мог видеть только одного сотрудника, действия же другого оставались вне поля зрения опрашиваемого. Это создавало определенный дискомфорт, чего, собственно, и добивались хозяева кабинета.
Трое братьев уже описанных стульев, таких же потрепанных и уставших от государственной службы, выстроились вдоль одной из стен. На среднем брате восседал Юра и задумчивым взглядом смотрел перед собой. А прямо перед ним, у противоположной стены, находился самый обыкновенный шкаф для одежды, в другой ситуации не заслуживающий к себе совершенно никакого внимания. Одежды, правда, в нем никакой не было. Через приоткрытые дверцы (закрыть их не представлялось возможным в связи с переполненностью) можно было видеть, что он доверху набит какими-то старыми документами, собранными в большие пачки, перевязанные бечевкой. Ценности в них, видимо, не было никакой, важности тоже, но для чего-то они хранились.
Апофеозом осмотра кабинета глазами Юрия стал чудовищных размеров металлический сейф, вросший в пол рядом со шкафом. Сейф был двустворчатый, высотой чуть ниже потолка. Дверная ручка, она же поворотный засов, могла бы с успехом быть использована на подводной лодке для запирания герметичных отсеков. Страшно было подумать о том, сколько же он на самом деле весит и каким-таким непостижимым образом был сюда внесен? Да, эта загадка, наверное, сравнима с тайной построения египетских пирамид. Но вот вопрос: а на кой черт этот монстр нужен? «Ладно, – мысленно сказал себе Юрий, – не забивай голову. Наверное, здесь хранятся самые «совершенно секретные» секреты московской милиции».
Стены кабинета, окрашенные местами облупившейся серо-зеленой краской, вперемежку с фотороботами каких-то инопланетян, украшали плакаты профессионально-сатирического содержания.
Над входной дверью висел портрет козлобородого дядьки с хитрым прищуром. Из школьной программы Юрка помнил, что это какой-то революционный персонаж с ментовским уклоном и трудно произносимой польской фамилией. «Дже…, Дзе…, да черт с ним, не об этом сейчас думать нужно»!
