Страница 5 из 22
В осенний сон погружено.
Вновь неизбывно в сердце льётся,
До неосознанной тоски,
И эта даль, и бег реки —
Всё то, что родиной зовётся.
* * *
Вот и мы уже заждались снега,
Алых зорь наскучила теплынь.
Лебединый пух посыплет с неба,
Если громко крикнуть в эту синь.
Новый день опять придёт с надеждой,
Только верь и только не робей.
Инея узорные одежды
Не стряхнёт уж осень с тополей.
А над речкой, где вчера клубилась,
А под вечер гасла синь дымка,
Где шуга – там солнце покатилось
Апельсином спелым в облаках.
Радостью наполнены мгновенья.
Каждый час от скорости звенит.
Обгоняя время и сомненья,
Ветровая песня зазвучит!
А над миром белый снег молчит…
* * *
А. Воронкову
Снег в октябре уже логичен,
Он ускоряет листопад,
Предзимье радуя добычей
Утрат, а может быть наград.
Его явленье – утвержденье,
Что жизнь по-прежнему кругла.
Снег – это света нарожденье,
Когда вокруг сгустилась мгла.
Грустить и плакать бесполезно,
Смеяться тоже ни к чему.
Осенних туч полет железный
Из света – в тьму,
Из света – в тьму…
9 октября 1997
ВЬЮГА
Закружилась в поле пасмурном,
только в небе рассвело,
под лохматым белым парусом
полетела к нам в село.
За день то-то ли напляшется,
все калитки подопрёт,
утомится и уляжется
на сугробы – и уснёт.
В январе вот так и надобно
безмятежно засыпать,
чисто,
празднично
и свадебно
туго землю пеленать.
НЕПОГОДА
Даже звезды зашуршали
От мороза лютого.
Маминой пуховой шалью
Голова закутана.
Непогодой занесло
Все аэродромы.
Отложи пока письмо,
Позвони – как дома?
Прокричи сквозь тыщи вёрст,
Что зима на БАМе:
Даже дым в трубе замёрз
В ту субботу в бане.
Остальное – пустяки,
Все дела в порядке.
Расстоянья велики.
Разговоры кратки.
1975
ЖЕЛАНИЕ
Я теперь скупее стал в желаньях…
С. Есенин
Опять крепчают холода,
в полях позёмка кружит,
и натянула провода
полуночная стужа.
Заледенели на ветру
малинники в ограде,
снежинки белую игру
заводят в палисаде.
Мороз развесит кружева,
не пожалеет лучших —
и я поеду по дрова
на розвальнях скрипучих.
На лошадёнку засвищу —
Едва бредёт, треклятая!
Сухой валежник отыщу,
По осени упрятанный.
Тяжёлым синим топором
натюкаю вязанку —
и мерным затрусит шажком
усталая Буланка.
А дома печку натоплю —
мальчишечья забота,
чтоб мама к этому теплу
пришла скорей с работы.
Она подержит над плитой
ладони невесомо —
и несказанной теплотой
наполнит сумрак дома.
Налью усталой крепкий чай,
горячий, но не слишком,
и скажет мама: «Получай,
тебе купила книжку».
Бианки,
Пришвин,
кто там ждёт?
Зальюсь счастливой краской,
смотрю – а в ней рассказ идёт
о дочке капитанской.
И станем вечер коротать
над Пушкиным согласно:
грустить и сокрушаться – мать,
а я – страдать прекрасно.
И не забыть, и не избыть,
хоть на пороге зрелость,
желанье печку истопить,
чтоб мама отогрелась…
ОЧАГ
Ларисе
Вот и кончилась эта осень,
Стало проще, понятней жить.
У встречающих зиму сосен
Начинают снежинки кружить.
Холода подступают к дому,
По утрам оживает печь.
С детства памятному, родному
Вторит санных полозьев речь.
Это было уже когда-то…
Знать, игра наша стоит свеч.
Из откуда-то и куда-то
Будет время позёмкой течь.
Заходите, желанные други,
Стол накроем, чем бог послал,
Скоротаем свои досуги
Рядом с той, что мне жизнь спасла.
Эту женщину, это чудо,
Золотую удачу Творца,
Пусть воспримут, как прежде, чутко
Ваши искренние сердца.
Не страшна нам зима глухая,
Зря в окошко, пурга, не трезвонь.
Если чувство не затухает —
В очаге не погаснет огонь.
ДАВНИЙ ДЕНЬ
Всё прошло,
забылось очень многое,
не забылся только давний день,
облака над пыльною дорогою
и черёмух с проблесками тень.
Я малец.
Во рту черно – оскомина.
В небе коршун вычертил круги.
В волосах луч солнца, как соломина,
на ногах из грязи «сапоги».
