М. П. Астапенко
Атаман Платов
К 270-летию со дня рождения (1753–2023)
© Астапенко М. П., 2023
© ООО «Мини Тайп», 2023
* * *
Жизни разбег…
В самых еще младенческих летах Платов являл уже необыкновенный ум и понятие; казалось, все в нём предвещало человека, сотворенного для громких подвигов, которыми… прославил себя перед глазами Отечества и всей Европы…
В военной истории России, столь богатой блистательными победами и именами знаменитых полководцев, имя и деяния Матвея Ивановича Платова, атамана Войска Донского, графа Российской империи, полного генерала императорской российской армии, героя Отечественной войны 1812 года, почетного доктора права Оксфордского университета, занимают особое место. В истории же донского и всероссийского казачества он был и остается самым известным, покрытым дымкой легендарности, деятелем.
В биографии Платова, как и в жизни каждого выдающегося человека, много тайн и загадок. И первая из них – дата рождения знаменитого атамана.
Первый биограф Платова Николай Смирный, его многолетний адъютант, касаясь даты рождения Матвея Ивановича, писал: «Платов Матвей Иванович родился 1751 года августа 6, в Старо-Черкасской станице»[2].
Те же данные приводятся в шестом номере журнала «Дон» за 1887 год: «Матвей Иванович Платов родился 6 августа 1751 года»[3]. В дальнейшем эта дата рождения Платова повторялась практически во всех исторических исследованиях (П. Н. Краснова, Л. М. Савельева и др.) и энциклопедиях, в том числе в «Большой Советской энциклопедии» и «Исторической энциклопедии».
Многотомный «Казачий словарь-справочник», изданный в США в 1968 году, указывал другую дату рождения М. И. Платова – 6 августа 1761 года[4].
Все эти исследования страдали одним важным недостатком: они не указывали источник, откуда бралась дата рождения знаменитого атамана.
Одним из первых назвал первоисточник донской краевед Иван Михайлович Сулин[5]. В первом номере газеты «Донские областные ведомости» за 1902 год он привел запись из метрической книги Петропавловской церкви города Черкасска (ныне станица Старочеркасская), за 1753 год, где под номером 22 записано, что «8 августа родился у казака Ивана Платова сын Матвей»[6].
Дореволюционный историк А. А. Кириллов[7] в своей статье «Войсковой атаман войска Донского граф Матвей Иванович Платов и его административная деятельность», опубликованной в одиннадцатом выпуске «Сборника областного Войска Донского статистического комитета» за 1912 год, писал: «…Время его рождения точно известно: по метрическим книгам церкви св. апостолов Петра и Павла г. Черкасска, ч. 1, о родившихся за 1753 г., под № 22 значится, что у старшины Ивана Федорова Платова 8 августа родился сын Матвей. Это и есть будущий войсковой атаман, стяжавший себе и всему Дону неувядаемую славу»[8].
В монументальном издании биографий наиболее знаменитых казачьих генералов, ученых и общественных деятелей Донского края – «Донцы XIX века», вышедшем в Новочеркасске в 1907 году дата рождения Платова – 8 августа 1753 года – дается уверенно и безоговорочно[9]. Да и памятник Платову в Новочеркасске был открыт именно в 1853 году, в честь 100-летия атамана.
В юбилейной биографии М. И. Платова, вышедшей к столетию Отечественной войны 1812 года, ее автор В.Пузанов, ссылаясь на метрические книги Петропавловской церкви также указывает к тому времени прочно утвердившуюся дату рождения знаменитого атамана – «8 августа 1753 года»[10].
Земля Донская, где посчастливилось родиться Платову, всегда была щедрой на бурные и неожиданные перемены, здесь всегда было место подвигу. В разное время десятки различных народов обитали на привольных донских степях, в старину называвшихся Диким Полем. Тысячами лошадиных копыт перепахана донская земля, реками крови человеческой политы ее необозримые ковыльные пространства.
В начале шестнадцатого столетия по необъятным просторам донских степей появились ватаги вольных людей, спасавшихся от крепостнического гнета, царившего в Московском государстве. Сюда бежали все, кто минуту вольности ценил дороже года рабской жизни. Их стали называть «казаками» – вольными людьми, храбрыми воинами.
Черкасский городок, в котором появился на свет Матвей Платов, был основан казаками в 1570 году, а с 1644 года стал столицей Дона – «Главным Войском». Здесь действовал казачий круг – высший орган законодательной власти у донцов – отсюда отправлялись казаки в морские и сухопутные походы, здесь помнили времена святой вольности, когда казаки сами правили Доном, живя по своим законам и обычаям. Здесь принимали иноземных послов, отсюда отправлялись казачьи посольства, здесь же появились первые на Дону храмы, первые школы, учителя и лекари, здесь впервые в истории России был дан военный салют в честь Азовской виктории над турками 1696 года.
Семейство Платовых появилось на Дону в начале восемнадцатого столетия. Братья Платовы, одним из которых был Иван Федорович, отец Матвея, пришли в Черкасск с плотами леса, справлявшегося по Дону. Отсюда, как считают исследователи, и возникла фамилия – Плотовы, позднее превратившаяся в Платовых[11]. Дед Матвея Ивановича, Федор, являлся казаком Прибылянской станицы (располагалась вокруг Петропавловской церкви до реки Дон) города Черкасска, был похоронен на Преображенском кладбище Черкасска (ныне станица Старочеркасская)[12].
Известной на Дону эта фамилия стала в середине восемнадцатого столетия. Именно в это время в исповедальных метрических книгах Петропавловской церкви города Черкасска встречаются имена трех братьев Платовых: Ивана, Дмитрия и Демьяна Федоровичей[13].
Старшим из братьев был Иван Федорович – отец Матвея. Год рождения отца будущего героя точно не известен, но на основании исповедальных росписей Петропавловской церкви города Черкасска можно предположить, что Иван Федорович родился между 1723 и 1725 годами[14]. Историк XIX века Михаил Сенюткин в своей книге «Донцы», вышедшей в Москве в 1866 году, конкретизируя дату рождения отца атамана, утверждал, что «Платов Иван, сын казака, родился в Черкасске в 1725 году»[15].
Иван Платов вскоре оставил ремесло сплавщика леса и занялся более выгодным промыслом – рыболовством. Со временем он стал владельцем рыбных ловель и завода: частности, «при Щучьей тоне (где ныне Елизаветинская станица) имел рыбные ловли, при которых за ним состояло 28 душ мужского пола приписных крестьян, на крымской стороне Азовского моря на Семеновской косе имел «рыбзавод», при котором за ним состояло 7 душ мужского пола приписных малороссиян»[16]. В январе 1742 году отец Платова поступил на военную службу[17]. Сначала Иван Федорович находился с казачьим полком на Крымской линии, потом в так называемых Остзейских губерниях, затем в Грузии, откуда с полком был переведен в Пруссию, где полыхали бои с войсками короля-воина и философа Фридриха Второго. В составе казачьего полка под командованием донского войскового атамана Степана Ефремова[18] он участвовал во многих сражениях этой войны и особенно отличился в битве под Кюстрином 4 августа 1758 года. По делам службы Платов-старший несколько раз выезжал в Петербург, потом был назначен сборщиком налогов с вольных малороссиян, поступивших в число донских казаков.
Примерная служба Ивана Платова была в дальнейшем высочайше отмечена двумя именными саблями и серебряной медалью. 13 июня 1770 года он получил чин войскового старшины и с полком отправился в Петровскую крепость, входившую в состав Днепровской укрепленной линии. Через год его перевели в Литву, где он принял участие в сражениях против поляков в так называемой Конфедератской войне. С 1772 года вместе с полком нес службу в Петербурге, а потом был переведен в Москву. Во время пугачевского восстания он с донским казачьим полком прикрывал «от разбойнических шаек, причинявших разорения, грабительства и убийства», Коломенский, Касимовский и Владимирский тракты, ведшие к Москве. В 1773 году Иван Федорович был награжден золотой медалью в 30 червонцев с портретом императрицы Екатерины Второй и надписью: «Войска Донского полковнику Ивану Платову за немаловременную его и добропорядочную службу»[19].
В 1775–1776 годах Иван Платов, «пользовавшийся в среде казаков уважением за ум и твердый характер», являлся попечителем десятерых учившихся в Московском университете донских студентов, исполняя и «другие важные поручения от Войска». Вместе с сыновьями, братьями и племянниками Иван Федорович участвовал в сражениях русско-турецкой войны 1787–1791 годов, был ранен во время знаменитого штурма крепости Измаил[20]. Скончался отец Платова в 1794 году в чине премьер-майора российской армии и был похоронен на Преображенском кладбище города Черкасска (с 1805 года – станицы Старочеркасской)[21]. Цветной портрет И. Ф. Платова, единственное изображение отца знаменитого атамана, помещен в книге В. А. Дурова «Русское наградное оружие»[22].
Мать Матвея Платова Анне Ларионовне родилась в Черкасске в октябре 1733 года[23]. Примерно в 1752 году она вышла замуж за Ивана Федоровича Платова, родив ему четырех сыновей: Матвея, Стефана (Степана), Андрея и Петра. После смерти мужа, скончавшегося в 1794 году, Анне Ларионовне по наследству перешли: «32 души мужского пола при хуторе Деркул, 90 душ мужского пола при хуторе на р. Крепкой, 128 душ мужского пола при пос. Щетовке и 108 душ мужского пола при «рыбзаводе» на Семеновской косе»[24]. Скончалась мать Платова в 1804 году и была погребена в городе Черкасске (ныне станица Старочеркасская) на кладбище Преображенской церкви рядом со своим мужем Иваном Федоровичем[25].
У донских казаков издревле существовал своеобразный ритуал празднования рождения в семье первенца, поэтому, когда у Платовых родился Матвей, в гости к ним пришли родственники и знакомые казаки. Каждый из них принес новорожденному «на зубок» какой-нибудь предмет: стрелу, пулю, лук, а братья Ивана Федоровича принесли своему племяннику ружье. Эти предметы довольный отец разложил и развесил в комнате, где лежал новорожденный.
Лишь только минуло сорок дней после рождения Матвея, Анна Ларионовна пошла в свою приходскую церковь Петра и Павла, где крестили сына и прошла ритуал очистительной молитвы. По возвращении домой ее, согласно казачьим обычаям радостно встретил муж и поздравил с сыном-первенцем. Иван Федорович бережно взял малютку на руки, осторожно надел на него саблю и, несмотря на протесты жены, посадил сына на коня: таков был древний казачий обычай!
Когда же у Матвея прорезались первые зубы, отец и мать, посадив его на лошадь, повезли в Петропавловскую церковь, постоянными прихожанами которой они являлись. Здесь священник отслужил полагающийся молебен перед иконой Иоанна Воина, которого отец просил сделать сына храбрым, доблестным и удачливым воином-казаком и послать ему долгих лет жизни. Все воспитание сына в те короткие дни, когда он бывал дома, Иван Федорович направлял на то, чтобы Матвей стал настоящим воином. Неудивительно, что первые слова, которые он произнес, были «пу» – стрелять и «чу» ехать. В три года Матвей, как и многие его сверстники, ездил на лошади по двору, в пять бесстрашно скакал на коне по улицам и участвовал в детских маневрах.
Интересной и своеобразной была жизнь в казачьей столице того времени. Пытливый природный ум, неутомимость заставляли Матвея бывать в разных частях родного города, наблюдать его бурлящую жизнь, самому принимать в ней участие. Особенно интересно бывало в праздники. Шустрый Матвейка оббегал в такие дни все улицы Черкасска. Везде он встречал празднично разодетых казаков и казачек. Молодежь занималась борьбой, игрой в мяч, чехарду, бабки, айданчики (маленькие кости из бараньих ног). Взрослые казаки собирались в кружок, и песня о батюшке Тихом Доне лилась над городом:
Как ты батюшка, славный тихий Дон,
Ты кормилец наш Дон Иванович!
Про тебя лежит слава добрая,
Слава добрая речь хорошая
Как бывало ты все быстер бежишь
Ты быстер бежишь все чистехонек;
А теперь ты, кормилец, все темен течешь,
Помутился ты, Дон, с верху до низу.
Речь возговорит славный тихий Дон:
Уж как мне смутну не быть,
Распустил я своих соколов,
Ясных соколов, донских казаков:
Размываются без них мои круты бережки:
Высыпаются без них косы желтым песком.
Поскольку улицы Черкасска были тесны для веселых и деятельных мальчишек и юношей, компании малолеток выходили за город к палисаднику и крепостным стенам. Здесь они ставили цель и, одни с ружьями, другие с луками, соревновались в меткости стрельбы. Некоторые, особо меткие юноши, могли на расстоянии выбить пулей крупную монету, которую зажимал пальцами над головой его бесстрашный товарищ. После стрельбы устраивались бутафорские сражения.
Большая толпа малолеток в самодельных воинских доспехах, со знаменами, сделанными из окрашенной бумаги, с игрушечными пиками делились на две группы. В каждой имелся свой атаман. По знаку судьи из взрослых казаков оба отряда сходились в рукопашной схватке. Часто малолетки не на шутку «заводились», и сражение иногда принимало серьезный оборот. Наконец, одна из сторон не выдерживала накала борьбы и бросалась наутек. «Победители» преследовали «неприятеля», брали «в плен», захватывали трофеи и знамена. Под звуки бубнов и звон фанфарных тарелок казачата входили в город, вызывая похвалы стариков.
В большом почете у казаков были в то время скачки, которые многократно устраивались в окрестностях Черкасска. Победители скачек приобретали известность и популярность среди казаков. Казачья ребятня устраивала свои скачки по улицам. В каждом доме от зари до зари слышалась беспрерывная стрельба из ружей, пистолетов и маленьких пушечек. У кого не было оружия, те просверливали в пустых костях крупных животных «затравки» или заряжали камышинки.
Одним из непременных элементов военного воспитания у донских казаков являлась охота на дичь на конях. Она способствовала развитию у малолеток ловкой езды на лошадях и меткости стрельбы из различного оружия. Вокруг родного города Матвея Платова расстилалось обширное займище, где в изобилии водились зайцы, лисы, волки, кабаны, барсы, олени и прочая живность. Сотни казаков собирались на охоту, которую обычно открывали троекратные ружейные выстрелы. Охота развивала у молодых казаков зоркость глаз, чуткость уха, меткость и твердость рук, смелость и отвагу.
В часы отдыха и развлечений казаки делились на группы, устанавливали щиты с целями, и начиналась стрельба из луков и ружей по ним. Рядом со взрослыми устраивали свои игры и дети. Их непременным участником был резвый и не по летам смышленый Матвейка Платов.
Казачество постоянно заботилось о боевом пополнении своих рядов. Для этой цели по приказу войскового атамана в окрестностях Черкасского городка ежегодно собирались на смотр молодые казаки. Они прибывали на лучших конях, вооруженные пиками, саблями и ружьями. На обширной поляне недалеко от стольного града донских казаков разбивался лагерь, и здесь в течение нескольких недель в присутствии войскового атамана Степана Даниловича Ефремова происходили военные игры. Одна группа молодых казаков соревновалась в скачках, выявляя быстроту лошади и мастерство всадника, его ловкость. Другие малолетки на полном скаку стреляли в цель или, бросив на разосланную на земле бурку плеть или крупную монету, поднимали их на скаку. Многие казаки, стоя на лошади, могли атаковать противника, стреляя из ружей и луков.
Стремительной лавиной бросалась казачья конница в реку, стараясь быстрее преодолеть ее и атаковать «неприятеля». Отличившимся в меткой стрельбе казакам атаман дарил уздечки или оружие. Эти награды весьма ценились донцами, ибо указывали на меткость, ловкость и смелость их обладателя – основные качества, чрезвычайно уважаемые и ценимые среди казаков.
С наступлением вечера начинались захватывающие поединки – кулачные бои. Победители традиционно получали награды.
Так готовился юный Платов к будущей боевой жизни. Его родители не являлись богатыми людьми, поэтому не могли дать сыну хорошего образования, да и не было в то время на Донской земле постоянных школ. Но читать и писать («российской грамоте», как отмечает биограф Платова Николай Смирный) Матвей научился[26]. С детства отличался он ловкостью, честолюбием, смелостью и остротой ума. Родители изо всех сил старались воспитать сына в духе любви к родному краю, славным боевым традициям донского казачества. И их усилия не пропали даром: Матвей рос смелым и храбрым казаком, истинным патриотом Дона и России.
На тринадцатом году жизни отец определил Матвея на службу в Войсковую канцелярию, а в апреле 1769 года он получил чин урядника[27]. Все это время он много читал, совершенствуя свои знания. Биограф знаменитого атамана Николай Смирный отмечал, что «такая школа, не уступавшая всякой другой, вскоре из простого казака сделала уже довольно образованного воина, изощрила его, развила способности и приготовила в нем героя для будущности»[28].
Кроме старшего Матвея, в семье Платовых росли еще три сына. Стефан (Степан), Андрей и Петр. Степан Иванович (в документах иногда именуется – Платов 5-й) родился, согласно исповедальным росписям Петропавловской церкви г. Черкасска за 1774 год (ему было 11 лет), примерно в 1763 году[29]. На службу вступил казаком в 1778 году. 10 июня 1782 года он был произведен в есаулы, а 2 мая 1784-го получил чин поручика российской императорской армии. Все это время Степан Платов нес службу в составе донского казачьего полка в Москве, Петербурге, на Кубани и Кавказской линии, став 1 января 1788 года старшиной Войска Донского; командир Донского казачьего полка своего имени с 15 марта 1789 года[30]. Степан Платов, как его отец и братья, участвовал в сражениях русско-турецкой войны, в частности, в штурме и взятии неприступного Измаила в декабре 1790 года. В дальнейшем командовал казачьим полком, став войсковым старшиной (подполковником армии) 7 мая 1807 года. По архивным данным, в 1812 году С. И. Платов 5-й являлся командиром Донского казачьего полка своего имени[31].
Еще один брат Матвея – Андрей Иванович Платов – согласно исповедальным росписям Петропавловской церкви города Черкасска за 1774 год (когда ему было 8 лет), родился в 1766-м году[32]. В архивных документах значился сыном старшины, казаком Прибылянской станицы города Черкасска. На службу поступил 1 марта 1786 года, а 27 марта 1787 года получил чин поручика императорской российской армии и служил по данным на 1789 год в Екатеринославской армии[33]. Другие сведения о нем отсутствуют.
Младший брат Матвея – Петр Иванович Платов – согласно исповедальным росписям Петропавловской церкви города Черкасска за 1774 год (когда ему было 5 лет), родился в 1769-м году[34]. В послужном списке значился как «сын штаб-офицера», вступив на службу 10 мая 1782 года в полк Ивана Янова сотником. Первые пять лет служил на Кубани и Кавказской линии, был в боях с татарами и горским народами. 30 июня 1787 года Матвей Платов перевел своего брата в казачий полк своего имени, находившийся в Екатеринославском войске. В грянувшей в августе того же года войны с турками Петр Платов, ставший поручиком 30 мая 1788 года, участвовал во взятии турецких крепостей Очаков, Каушаны, Аккерман, Бендеры. Поздней осенью 1790 года все донские полки были стянуты к сильноукрепленной крепости Измаил, штурмом захваченную А. В. Суворовым 11 декабря того же года. Старшина Петр Платов (с 22 декабря 1789 г.) отличился в этом штурме, был ранен и получил чин премьер-майора армии[35].
В феврале 1791 года он стал командиром казачьего полка своего имени, служил на границе с Польшей, став 15 мая 1793 года подполковником. В 1793–1797 годах вместе со своим полком Петр Иванович нес службу в Таврии, охраняя кордонные линии по Днестру. 12 декабря 1797 г. он был произведен в полковники императорской российской армии[36]. Петр Иванович был женат на дочери бригадира Салунской Екатерине Ивановне, но детей не имел. Он был довольно состоятельным человеком: по данным на 1799 год за ним числилились хутора на реке Крепкой, Мокром Еланчике, на реке Деркул, «рыбзавод» на Семеновской косе, при которых состояло 14 душ крепостных мужского пола и 748 приписных малороссиян[37]. После его смерти (приблизительно в 1802 году) все его имения перешли к старшему брату Матвею Ивановичу Платову. Петр Иванович покоится на Преображенском кладбище станицы Старочеркасской, о чем свидетельствует надпись на могильной плите, хранящейся в Старочеркасском музее[38].
В Черкасске проживала родня Матвея Платова по линии его отца Ивана Федоровича: его братья Демьян и Дмитрий и их дети.
Дядя Матвея Демьян Федорович Платов, родной брат отца, родился, как видно из исповедальных росписей Петропавловской церкви за 1765 год, примерно в 1725 году[39]. Женатый на казачке Варваре Николаевне, он имел детей Ивана, Михаила и Николая.
Иван Демьянович Платов, двоюродный брат Матвея, родился около 1756 года, числился сыном старшины станицы Прибылянской города Черкасска[40]. На службу поступил 10 января 1766 года, проработав четыре года писарем в Войсковой канцелярии. В 1770–1772 годах служил на Днепровской линии, воевал в Польше против конфедератов. Вернувшись в Черкасск, до 1783 года снова служил в Войсковом Гражданском правительстве. 8 сентября 1777 года получил чин сотника, а 11 апреля 1784-го – чин есаула. Три года (1783–1786) прослужил в Крыму. Участвовал в боях с турками, 29 июля 1788 года был произведен в капитаны российской армии[41]. К 1796 году Иван Демьянович был уже старшиной, у него и его жены Дарьи Матвеевны росли дети: двадцатилетний Иван, семнадцатилетний Петр, одиннадцатилетняя Елена, пятилетний Стефан, трехлетняя Ольга и годовалая Мария[42]. Дальнейшая его биография неизвестна.
Еще один двоюродный брат Матвея Платова – Михаил Демьянович Платов – родился в Черкасске около 1758 года[43]. Его биография более насыщенная и разносторонняя, нежели биография его старшего брата Ивана. Поступив на службу 20 ноября 1778 года в полк Григория Поздеева, он служил на Моздокской линии. В сентябре 1782 года Матвей Иванович взял двоюродного брата «под свое крыло», в полк своего имени, где Михаил Демьянович прослужил до июля 1786 года, став сотником. В войне с турками он, в составе полка Василия Агеева, отличился при взятии крепости Бендеры, став в январе 1791 года полковым есаулом. Перейдя в полк своего брата, полковника Ивана Платова, нес кордонную службу в Екатеринославском войске до 1797 года[44]. Вернувшись в Черкасск, Михаил Демьянович в 1800–1802 годах служил в экспедиции для полицейских дел, при заставе «у сбора пошлин с привозимого с разных мест в Войско горячего вина», на кордонах Миусской заставы. С 1804 года он снова в Черкасске – приставом при 1-й части донской столицы. С основанием в 1805 году Новочеркасска он трудился на строительстве этого города в составе Рабочего полка. 1 января 1806 года его назначили войсковым есаулом, а 24 ноября 1807 года он получил под свое начальство казачий полк своего имени. С этим полком сражался он с 1808 по 1811 годы в Валахии против турок, отличившись сражениях под Браиловым и Шумлой и получив рану в живот. За отличия в этих боях Михаил Демьянович был награжден орденами Святой Анны 3-й степени и Святого Владимира 4-й степени с бантом[45]. Михаил Демьянович Платов был женат на черкасской казачке Мавре Андреевне и имел с ней детей Николая и Михаила[46].
Младший из двоюродных братьев М. И. Платова – Николай Демьянович – родился в Черкасске около 1764 года[47]. Как грамотный человек, с 20 мая 1779 по май 1782 года служил писарем в Войсковом Гражданском правительстве. Затем в течение двух лет служил на Кавказской линии, участвуя в боях против закубанских черкесов. 1 июля 1783 года был назначен полковым писарем, но через год возвращен в Черкасск, где в течение четырех лет снова служил в Войсковом Гражданском правительстве. 15 января 1788 года он был произведен в сотники с зачислением в Екатеринославское войско. В сражениях русско-турецкой войны 1788–1790 годов, отличился в боях под Каушанами, Аккерманом и Бендерами. Затем два года служил в Молдавии и на польской границе (до 1794 г.). Вместе со своим знаменитым двоюродным братом Матвеем, уже генерал-майором, участвовал в Персидском походе 1796 года. 16 сентября 1798 года произведен в майоры и в течение двух лет служил в Литве. Получив 16 июня 1800 года чин подполковника, Николай Демьянович почти три года провел на Украине, возвратившись в апреле 1803 года в родной Черкасск, став вскоре начальником Донецкого начальства. В ноябре 1804 года он получил под свое начальство казачий полк своего имени, с которым нес кордонную службу в Бессарабии на Днестре. В вспыхнувшей в 1806 году новой войне с турками он принял участие, отличившись в сражении под Бендерами. Николай Демьянович был женат Анне Григорьевне, «из бывшего польского дворянства», с которой имел дочь Марию и сына Василия[48].
Был у Матвея Ивановича еще родной дядя Дмитрий, младший брат отца, о котором только известно, что он родился и жил в городе Черкасске и что у него имелся сын Яков, умерший в 1751 году[49].
В начале ратных дел
«Если кому-нибудь придется быть в таком положении, то путь приведет себе на память подвиг молодого Платова, и успех увенчает его оружие. Фортуна, не всегда слепая, возведет, быть может, твердого воина на ту ступень славы, на которую вознесла она маститого героя Дона».
Вторая половина восемнадцатого столетия в истории государства Российского характерна прежде всего ожесточенными и длительными войнами, которые велись с извечным и упорным его противником – Оттоманской Портой, Блистательной Портой, как любили именовать Турцию ее государственные деятели. В это время особое значение для России приобрела черноморская проблема. Русское население, а вместе с ним и русская помещичья колонизация, осваивая плородные земли южной России, постепенно продвигались к границам Крымского ханства. Но этому освоению южнорусских степей постоянно препятствовали почти непрекращающиеся турецко-татарские набеги и нападения. Для русского купечества и дворянства в это время все важнее и необходимее становился выход к Черному морю для экспорта сельскохозяйственной и промышленной продукции, спрос на которую из-за слабой покупательской способности русского населения, оставался недостаточным. Северные порты России не могли уже удовлетворить потребности русского экспорта. К тому же основные рынки сбыта находились не на севере, а в странах черноморского и средиземноморского бассейнов. Но турки не допускали российское купечество в Черное море. Оставался путь торговли по суше через Польшу, однако такая торговля была крайне невыгодна, а потому и не получила должного развития. Ключом же к Черному морю являлся Крым, поэтому все эти проблемы могли быть решены либо присоединением Крыма к России, либо предоставлением Крымскому ханству независимости от Турции, которая становилась все более агрессивной, ибо пользовалась широкой поддержкой Франции, опасавшейся усиления России в Западной Европе и на Ближнем Востоке.
Русско-турецкая война 1735–1739 годов не решила тех внешнеполитических проблем, которые стояли перед Россией. Неизбежны были новые войны с Турцией. И одна из них вскоре грянула…
…Зимой 1769 года татарская конница совершила неожиданный опустошительный набег на Украину и Нижний Дон. То был последний татарский набег на Русь… Начались активные военные действия русских войск против турок и татар. Для борьбы с Турцией русское командование сформировало на юге России две армии под командованием генерал-аншефов П. А. Румянцева[50] и А. М. Голицына[51]. В составах этих армий находилось около четырнадцати тысяч донских казаков под начальством походных атаманов Сулина, Поздеева, Грекова и Мартынова[52].
Война застала шестнадцатилетнего Матвея Платова на берегу Азовского моря, где он по приказу отца, находившегося в Петербурге, наблюдал за своим рыболовецким хозяйством. И. Ф. Платов являлся владельцем рыбных ловель и рыбзавода: частности, «при Щучьей тоне», недалеко от Елизаветинской станицы, имел рыбные ловли, при которых состояло 28 душ мужского пола приписных крестьян, на крымской стороне Азовского моря на Семеновской косе имел «рыбзавод», при котором состояло семь душ мужского пола приписных малороссиян»[53].
Матвей решил, что его долг казака – быть на войне! Оставив отцовское рыбное хозяйство на попечение приказчика, он на резвом коне прискакал в Черкесск, где присоединился к казачьему полку, отправлявшемуся на театр военных действий, навстречу битвам и славе…
Армией, куда прибыл Матвей, к тому времени командовал генерал-аншеф Василий Михайлович Долгоруков[54], в свите которого первое время и находился Платов. Потом он перешел в действующий полк и в ночь на четырнадцатое июня 1771 года принял участие в штурме Перекопа. Под ударами русских двадцать второго июня пала Евпатория, двадцать девятого – Кафа. В конце месяца Крым оказался во владении русских войск, и хан Сахиб-Гирей вынужден был подписать договор, по которому он согласился вступить в союз с Россией.
За отличия в боях с басурманами восемнадцатилетний Платов получил чин есаула[55].
И снова пошла полоса боев. Совместно с полками Уварова, Бухвостова и Данилова Платов напал на превосходящие силы неприятеля, сосредоточенные в районе города Копыла. Упорное сражение завершилось разгромом черкесс и захватом Копыла. Кроме массы пленных, победителям достались четыре исправных пушки, которые с общего согласия Платов отправил в Черкасск для укрепления родного города. Взятие Копыла весьма обрадовало главнокомандующего Второй армии генерала Долгорукова, который в специальном приказе по армии объявил «чувствительнейшую благодарность» войскам, участвовавшим в этом жарком деле[56]. В начале января 1772 года Платов был произведен в полковники Войска Донского, получив в командование донской казачий полк[57].
Военная кампания 1771 года принесла русским ряд значительных успехов, что заставило турецкое командование запросить перемирия, подписанного 19 мая 1772 года в Журже и продолжавшегося год. Полк Платова за это время был переброшен на Кубань. Здесь давно готовились жаркие события, ибо вассал турецкого султана татарский хан Девлет-Гирей занял Тамань и готовился проникнуть в Крым. Однако его попытки не увенчались успехом. Он сам и турецкие отряды, посланные ему в помощь, были отброшены русскими войсками. И тогда Девлет-Гирей решил двинуться на Кубань, а оттуда на Дон.
В начале апреля 1774 года Платов вместе с полком казачьего полковника Алексея Ларионова, своего старшего земляка, жителя города Черкасска[58], – всего около тысячи человек – доставлял на Кубань из Ейскогоукрепления провиант и амуницию. Третьего апреля в устье реки Калалах произошло сражение с татарами, принесшее Платову широкую известность в русской армии.
Второго апреля после длительного и изнурительного марша под палящим солнцем казаки остановились на ночлег прямо в степи. Все шло нормально и спокойно, и донцы, образовав из телег укрепленный лагерь (вагенбург), торопливо располагались, чтобы скоротать недлинную апрельскую ночь. Вдруг в степи тревожно застучали копыта лошадей: к вагенбургу спешила казачья разведка. Старший, спрыгнув с коня, тут же доложил полковникам, что огромные конные массы татар собираются неподалеку, готовясь нанести по казакам неожиданный удар. Платов велел уточнить число татар, а остальным казакам приказал готовиться к отражению возможной атаки неприятеля. Вскоре вернулись разведчики. Взволнованно, но четко они доложили, что примерно двадцать тысяч татар движутся к месту казачьего лагеря.
Полковник Ларионов заметно побледнел, а Платов удивленно присвистнул и приказал готовиться к бою. Двоих казаков, отличавшихся ловкостью и бесстрашием, Платов с согласия Ларионова снарядил за помощью в полк Бухвостова, стоявший неподалеку. Матвей Иванович отвел в сторонку двоих смельчаков и тихо сказал:
– Братцы! Коли суждена вам смерть, то знайте, что положите, головы свои за край отцов ваших, за все, что есть на земле святого для русского чувства! Но еще лучше, если вы живыми и невредимыми доберетесь до полковника Бухвостова и приведете нам его полк на помощь. Ну, с Богом! Потом поочередно обнял казаков, тихо перекрестился, и ночь поглотила их.
Короткая апрельская ночь прошла в тревожном ожидании, но солнечное утро, наступившее вскоре, не сняло тревоги и ощущения чего-то страшного и кровавого. Казаки, за долгие годы, привыкшие к походам и битвам, на этот раз были устрашены бесчисленным множеством татар, грозно и нагло сновавших вдоль казачьего лагеря. Платов видел настроение казаков, но его больше страшило падение бодрости духа у своего сотоварища полковника Ларионова, который был откровенно сражен многочисленностью врагов. Платов собрал казаков, и его горячая речь вдохновенно-ободряюще полилась на земляков, поднимая их боевое настроение:
– Друзья мои! Братья казаки! Вы видите сами, какая сила басурманская окружает нас. Но нам нужно биться с этой силой и победить ее… Не будем же мы русские, не будем донцами, коль устрашимся проклятого врага. Тем более, что на помощь к нам беспременно придет полковник армии ее величества Бухвостов, коего я известил о нашем тяжком положении[59].
Казаки приободрились после этой речи Платова и заняли свои боевые места в укрепленном лагере.
Шел восьмой час утра, когда первые волны татарской конницы решительно двинулись на штурм казачьего лагеря. Впереди атакующих конных масс развевались разномастные боевые знамена. На небольшом пригорочке в окружении пестрой свиты под огромным ханским знаменем стоял Девлет-Гирей. Легкий ветерок шевелил его длинные темные волосы и богатые одежды. Положив руку на эфес дорогой сабли, хан пристально вглядывался вдаль, в сторону казачьего лагеря. Презрительная гримаса застыла на лице хана: неужели эта кучка безумцев собирается устоять против натиска его неукротимых джигитов?! И хан перевел торжествующий взгляд на равнину, на которой грозно-красивой лавиной с гиканьем катились его всадники.
Но что это?! Спорый бег татарской конницы неожиданно затормозился, один за другим падали ржущие кони, с воплями вываливались под копыта лошадей татары, образуя причудливое скопище людей, тучи пыли, лошадиную свалку. Это разящими выстрелами встретила атакующих татар единственная казачья пушка, которой хорошим подспорьем явились дружные ружейные залпы казаков.
Презрительная улыбка медленно сползла с лица хана, он посуровел. Ход событий его явно не устраивал и тревожил. Он чувствовал – дух противника не сломлен, а это значило, что неверные будут сражаться до конца. Хан, торопясь и ругясь, снова послал в огонь своих джигитов, которые вновь вернулись с потерями. Поле вокруг казачьего вагенбурга густо покрылось трупами коней и людей, стоны раненых и изувеченных татар неприятно резали уши хана, поднятая тысячами копыт пыль застилала небо, но Девлет-Гирей, сжав в ярости плеть, снова и снова гнал в пекло сражения новые тысячи своих всадников.
Платов с Ларионовым, к которому вернулось боевое состояние духа, обходили казаков, вселяя уверенность в скорую помощь и призывая драться за Дон и матушку-Россию. И казаки держались: восемь беспререывных атак татарской конницы были отбиты с большими потерями для хана.
Солнце уже поднялось и высоко стояла над полем боя, равнодушно взирая на человеческую бойню.
