О брат, приди, да увидим тебя!
Руки мои простерты приветствовать тебя,
Руки мои подъяты, подъяты, чтоб защищать тебя!..
Приди же к жене своей в мире!
Сердце ее трепещет от любви к тебе!*
Так в тоске причитала Исида, но тщетно – мертвец оставался мертвецом.
И все же любовь Исиды была так сильна, что она сумела зачать ребенка даже от мумии Осириса. Превратившись в птицу Хат, богиня обняла крыльями забальзамированное тело мужа, произнесла магические слова…
И магия не подвела, не подвел и новый фаллос Осириса – Исида забеременела Гором.
Когда богиня поняла, что в ней бьется новая жизнь, сердце ее переполнилось ликованием, гордостью и тревогой. Воздев руки к лучезарному Богу Солнца, она звонко крикнула:
– Во мне зреет плоть от плоти Осириса, наследник его, господин Обеих Земель! Защити его, Ра! Пусть вырастет мой сын могучим и сильным, пусть отомстит он за смерть своего отца! Защити его, Ра! Пусть станет мой сын владыкой богов, пусть он убьет ненавистного Сета!
Неизмеримо далеко от земли была небесная ладья Ра, но все же Бог Солнца услышал страстную мольбу Исиды.
– Да явится владыка богов на землю! – раздался голос с небес. – Да не погубит Сет сына так же, как он погубил отца!
И в бурную ночь в поросших камышах болотах Дельты Исида родила прекрасного младенца, которому суждено было стать мстителем за предательски убитого Осириса.
Трудное детство Гора
Исида слишком хорошо знала своего престарелого прадедушку Ра, чтобы надеяться, что он будет надежной защитой ее новорожденному сыну.
Поэтому она спрятала Гора в самых непроходимых болотах Дельты; там она построила папирусный шалаш и покидала сына только для того, чтобы раздобыть еды в ближайших деревнях. Исиде нетрудно было зарабатывать на пропитание себе и своему малышу: знание магии помогало ей лечить людей и скот, а местные жители охотно давали ей за это хлеб, рыбу и молоко.
Но вот однажды, вернувшись в шалаш, Исида с ужасом увидела, что ее ребенок задыхается и хрипит.
Исида подхватила малыша на руки и, забыв об осторожности, стала громко звать на помощь людей, но никто из сбежавшихся на ее крик жителей не знал, как помочь больному младенцу. А сама богиня, славившаяся искусством врачевания, тоже растерялась и не знала, что делать. Она не понимала, что происходит с ее сыном, и в отчаянии причитала:
– Я знаю, это Сет погубил ребенка! Злой Сет, убивший моего мужа, теперь добрался и до сына моего, невинного малютки!
На горестный плач Исиды из камышей вышла Богиня Дельты, владычица этих мест.
– Успокойся, не Сет повинен в том, что творится с малышом, – сказала богиня рыдающей Исиде. – Сет не появлялся в моих владениях. Должно быть, младенца ужалила змея или укусил скорпион!
Исида принюхалась к дыханию ребенка и поняла, что он и впрямь укушен скорпионом. Великая чаровница сейчас же пустила в ход все свое врачебное искусство, но яд уже слишком глубоко проник в кровь Гора, и ему становилось все хуже.
Тогда Исида вскричала страшным криком, обращая вопль к Ладье Бесконечности, равнодушно свершающей свой путь по небесной реке:
– Ужален Гор, ужален Гор, о Ра! Ужален твой сын!
Ужален Гор, ужален Гор, наследник наследника, преемник царства Шу!
Ужален Гор, ужален Гор, юноша Дельты, чудесный младенец Дома Князя!
Ужален Гор, ужален Гор, младенец прекрасный, золотой, дитя невинное, сирота!..
…Ужален Гор, ужален Гор, о ком я ликовала, ибо видела в нем мстителя за отца!
Ужален Гор, ужален Гор, страдавший в своем тайнике, опасавшийся еще во чреве своей матери!
Ужален Гор, ужален Гор, на которого я спешила взглянуть! Как мне будет дорог тот, кто его оживит!*
Так вопила Исида, моля Ра о помощи – и вдруг небесная ладья остановилась, прервав свое неуклонное движение по небосводу… Но не владыка солнца предстал перед измученной матерью, а мудрый Тот.
– Не отчаивайся, не кричи, – обратился к Исиде бог-врачеватель, – я помогу твоему малышу. Ладья Манджет не двинется с места, пока не будет исцелен маленький Гор!
– О Тот, хотя и велико твое сердце, но как медленно свершаются твои намерения, – зарыдала богиня, сжимая в объятьях сына. – Разве не пришел ты, снабженный своими чарами и великими указами оправдания?.. А смотри – Гор в мучении от яда! Это – беда, а еще раз – это смерть!*
Так рыдала Исида, но Тот волшебными словами извлек яд из крови Гора, и младенец заснул спокойным здоровым сном.
– Теперь все в порядке, – сказал Тот, укладывая ребенка в колыбель. – Жители Дельты будут присматривать за твоим малышом, чтобы впредь не случилось подобной беды. Кроме того, я приставлю к тебе для охраны семь божественных скорпионов. Пока они будут с вами, никто из их сородичей не причинит вам зла. Но все-таки тебе лучше перебраться в другое место, Исида: ты кричала так громко, что тебя мог услышать не только я, но и коварный Сет… Мне же пора возвращаться на Ладью, пока не проснулся старый Ра!
– Как? Разве не солнечный владыка послал тебя спасти моего сына? – поразилась Исида.
– Было б странно, если бы он это сделал! – ухмыльнулся Тот. – Помнишь, как недавно ты наслала на старика змею, чтобы выведать тайное имя Ра и получить над ним власть? Помнишь, как ты ни за что не хотела ему помочь, пока терзаемый болью Ра не выдал тебе свое настоящее имя?11
Так неужели ты думаешь, что старик согласился бы помочь твоему сыну теперь, когда с ним случилась подобная беда?
Исида потупилась, не находя ответа.
– Нет, я просто усыпил весь экипаж Манджет волшебным заклинанием, и, наверное, они до сих пор спят, – подмигнул Тот. – Поэтому мне лучше как скорей вернуться на Ладью и разбудить богов, пока Манджет не прибило к берегу небесной реки, или пока ее не проглотил Апоп, или пока не случилось еще что-нибудь ужасное!
С этими словами Тот вернулся в Ладью Вечности, и вскоре она продолжила свое неторопливое движение по небосводу.
Семь скорпионов Тота
Исида решила послушаться совета мудрого бога и перебраться вместе с маленьким Гором в другое место Дельты.
Поздним вечером она с ребенком на руках вышла из шалаша и двинулась в путь, опасливо поглядывая на свою грозную свиту: скорпионы Петет, Четет и Матет шествовали впереди нее, скорпионы Местет и Местетеф шли по бокам, а скорпионы Тефен и Бефен замыкали шествие. Однако стражи, приставленные к Исиде Тотом, вели себя дружелюбно, и мало-помалу Исида привыкла к своим необычным спутникам.
Она шла, беседуя со скорпионами, и подыскивала спокойное место, где Сет не добрался бы до ее сына. Уже под утро усталая Исида вошла в маленький городок, за которым простирались безлюдные, поросшие камышом болота.
– Там я и поселюсь, – сказала своей диковинной свите богиня. – Но сначала мне нужно немного отдохнуть и покормить малыша Гора!
Исида постучала в первый попавшийся дом и попросила разрешения войти, однако жившая в доме богатая женщина ответила на просьбу грубой бранью: вот еще, будет она открывать дверь перед всякими грязными нищенками!
– Убирайся вон, бродяжка, не то я спущу на тебя собак! – крикнула богачка.
Все семь скорпионов возмущенно задрали хвосты, но Исида безропотно пошла прочь и постучала в другой дом, где жила бедная, но добрая девушка. Двери этого дома сразу распахнулись перед богиней, там она смогла отдохнуть и подкрепиться небогатым угощением, которое поставила перед ней гостеприимная горожанка.
Тем временем семь скорпионов совещались за дверью, решая, как наказать злую женщину за грубый прием, оказанный их хозяйке. Наконец шестеро скорпионов поделились своим ядом с Тефеном, а тот прополз под дверью богатого дома и стал рыскать по комнатам в поисках жертвы. Он с удовольствием ужалил бы саму женщину, но, не найдя ее, вонзил жало в ее сына.
Несчастная закричала единым криком со своим ребенком; она выбежала на улицу и стала стучаться во все дома, прося людей помочь ее мальчику, но надменную богачку никто не любил, ни одна дверь не открылась на ее просьбы.
Только Исида прибежала на крик и, узнав, в чем дело, грозно крикнула своим скорпионам:
– Как могли вы поступить так с несчастным ребенком?! Я-то знаю, что чувствует мать, глядя на умирающего сына!
Семеро скорпионов виновато потупились.
– Скорей проводи меня к ребенку, – велела Исида плачущей женщине. – Я вылечу его!
Исида возложила руки на умирающего малыша, прочитала заклинание, натерла место укуса солью, смешанной с чесноком, и приложила припарку из ячменного хлеба. Так недавно лечил Тот ее ребенка, точно так же теперь она вылечила чужого.
С тех пор для защиты дома от скорпионов и змей стали ставить охранные стеллы с высеченной на них историей про Исиду и про семь скорпионов Тота.
О, живо дитя! И мертв яд! Жив Ра! И мертв яд! Как был исцелен Гор для матери своей Исиды, так исцелится и тот, кто страдает! …Ячменный хлеб уничтожил яд, и он ушел. Соль же с чесноком отвратила жар и изгнала его из тела.12
Битвы Гора и Сета
Исида недаром так старалась выведать тайное имя Ра – узнав это имя, она обрела великую силу, которую передала своему сыну Гору.
И вот Гор вырос, возмужал, и, прибавив к собственной силе могущество Ра, бросил вызов узурпатору Сету.
Но Сет тоже был невиданно силен, к тому же стократно приумножил свою мощь, сопровождая ладью Ра, совершенствуя боевые навыки в непрестанных сражениях с гигантским змеем Апопом.
– Куда тебе до Апопа, сосунок! – гаркнул он, презрительно смерив взглядом юного племянника. – Сперва подрасти, змееныш, а потом пробуй тягаться со мной!
С этими словами он вырвал глаз Гора, обратив юношу в бегство. По своей старой привычке Сет разрубил глаз – на этот раз не на 12 частей, как тело Осириса, а на 64 части, и разбросал куски по всей египетской земле.
Однако Тот, постоянный покровитель Гора, опять пришел на помощь своему любимцу: собрав все куски, он вернул ему целое и невредимое Око. Мало того, новое Око Гора обладало магическими свойствами и смогло сделать то, что не под силу было совершить даже великой волшебнице Исиде.
Гор вложил Око в рот мертвого отца, и случилось чудо: Осирис воскрес!
Вся природа ликовала, встречая ожившего бога, буйно зеленела трава, а Исида с Нефтидой чуть не задушили воскресшего брата, мужа, возлюбленного в своих объятьях.
Но Осирис не остался на земле: он завещал египетский трон сыну, а сам спустился в подземное царство Дуат, чтобы стать царем загробного мира. Долгие годы смерти изменили Осириса – слишком яркое солнце слепило ему глаза, цветы и деревья больше не радовали его, кротость благого бога уступила место жажде мести. Новый владыка Дуата взял с сына клятву, что тот отомстит за него, и Гор охотно поклялся, потому что сам рвался в бой.
Вновь и вновь Гор и Сет сходились на поле битвы, причем Сет часто превращался в разных животных, пытаясь испугать своего молодого противника. Но Гор уже набрался боевого опыта и бесстрашно лупил узурпатора по морде, какой бы она не была – ослиной, змеиной или крокодильей. Однажды он даже проткнул копьем Сета, превратившегося в гиппопотама, и разрубил его тушу на мелкие куски, отплатив любителю расчлененки той же монетой.
Однако Гор поленился разбросать куски во всему Египту, поэтому Сет через некоторое время опять предстал перед изумленным сыном Осириса живым и невредимым и со словами: «Пустяки, простая царапина!» – снова бросился в бой.
Так продолжалось почти восемьдесят лет, и наконец непрестанные битвы надоели обоим богам. Тогда Гор и Сет решили вынести свой спор на суд Великой Девятки: пускай Эннеада решит, кому из них следует унаследовать трон Осириса и стать властелином Египта.
Тяжба Гора и Сета
Великая Девятка под председательством Ра собралась в Гелиополе, и Тот, обращаясь к Богу Солнца, попросил:
– Владыка, рассуди, кому должен принадлежать трон Осириса и животворное Око – его сыну Гору или же его брату Сету?
С этими словами Тот протянул Богу Солнца Око, вернувшее жизнь Осирису, – символ власти над Обеими Землями.
Ра взял Око и глубоко задумался – а может быть, задремал.
Боги долго ждали слова старого Ра, пока наконец Шу, потеряв терпение, не воскликнул:
– По справедливости трон должен принадлежать Гору! Правда, о владыка?
– Истинная правда! – подхватил Тот и замигал другим богам Девятки, прося поддержки.
Вся Девятка дружно закивала, и Исида, видя, что боги на ее стороне, ликующе воскликнула:
– Северный ветер, лети в Дуат, обрадуй моего мужа – трон будет принадлежать нашему сыну!
Увы, слишком рано обрадовалась богиня и слишком громко она закричала! Ее возглас разбудил старика Ра, уснувшего с Оком в руках. Бог Солнца вздрогнул, проснулся, взглянул на Исиду и, должно быть, вспомнил ее давнишнюю проделку со змеей.
– Назад! – раздраженно гаркнул он северному ветру, уже рванувшемуся выполнять поручение. – Кто здесь командует – эта соплячка или я? Я считаю, что Око надо отдать Сету! У младенца Гора еще не сбрит локон юности, где уж ему управлять Египтом, кха-кха! К тому же он – незаконный сын Осириса, потому что родился уже после его смерти…
Возмущенный гомон Девятки не дал ему договорить. Боги галдели до тех пор, пока утомленный Ра не предложил послать за всеми уважаемым богом плодородия Банебджетом, живущим на острове Сетит, чтобы вынести дело на его третейский суд.
Банебджет явился на зов Эннеады, но при виде свирепых лиц Сета и Гора, уже приготовившихся к новой драке, не захотел встать между противниками и получить удар в оба уха. Вместо себя на роль третейского судьи он выдвинул кандидатуру богини Нейт,13 и Тот со всеобщего согласия отправил послание в Элефантин, запрашивая мнение воинственной богини по этому трудному вопросу.
Ответ Нейт последовал быстро: «Трон Осириса должен получить Гор! А Сет может в утешение взять в жены парочку дочерей Ра, раз от бедняги сбежала его жена Нефтида».
– Слава премудрой Нейт! – в один голос воскликнула Девятка, когда Тот огласил это письмо.
Возможно, на том бы и кончился многолетний раздор Сета и Гора, если бы не стариковское упрямство Ра.
– Никогда Гор не получит трон Осириса! – прокашлял Ра. – Разве под силу царствовать тому, кому еще не исполнилось двух сотен лет?
Девятка разразилась негодующими криками, но это лишь еще сильнее разозлило старика. Бог Солнца заявил, что раз с его мнением здесь не считаются, он вообще не желает разговаривать ни с кем из Девятки! С этими словами Ра демонстративно улегся на землю, повернувшись к Эннеаде спиной.
Так старик пролежал много дней, несмотря на радикулит, полученный во время странствования на Ладьях; только к исходу месяца веселая Хатхор сумела развеселить отца песней и плясками и уговорить его сменить гнев на милость. Держась за поясницу, Ра снова занял место в судейском кресле, однако после этого разбирательство не пошло быстрее.
Мало того – вслед за Гором и Сетом перессорились все остальные боги: теперь потолок Великого зала так и дрожал от брани, взаимных попреков и оскорблений. Сет во всеуслышанье шантажировал судей, крича, что он никогда больше не поплывет ни на небесной, ни на подземной Ладьях, если трон не будет отдан ему.
– Посмотрим, как без меня вы справитесь со змеем Апопом! – встряхивая огненно-рыжей гривой, орал шантажист.
– Нет-нет, только не это! – охнул Ра, вспомнив, что лишь в присутствии Сета плаванье проходило более-менее гладко. – Конечно, трон Осириса должен принадлежать тебе, ведь ты такой могучий и опытный воин!
– Опытный интриган! – крикнул Шу.
– Узурпатор! – поддержал его Геб.
– Потрошитель! – добавил Тот.
И страсти забушевали с новой силой. Не на шутку разошедшиеся боги во всеуслышанье поливали друг друга нецензурной бранью; от одного особенно крепкого словца, вырвавшегося у Ра, даже невозмутимый секретарь суда выронил из рук камышовое перо.
– И это говорит тот, кто обещал сделать моего сына владыкой Обеих Земель! – всплеснула руками Исида.
Ра, вспомнив свое давнишнее обещание, почесал за ухом и сконфуженно потупился. Н-да, кажется, он и в самом деле еще до рождения Гора сулил ему что-то подобное…
Сет сразу уловил колебания старика и понял, что его царский сан висит на волоске.
– Как Исида смеет попрекать тебя, о владыка?! – громогласно вопросил он. – Пусть ее выведут отсюда, прежде чем разбирательство будет продолжено! – и, видя, что Ра продолжает колебаться, Сет поспешно добавил: – Если Исида останется здесь, ноги мой не будет на палубе твоих Ладей! Или я – или она!
И как Исида ни протестовала, ее выдворили из зала суда – после чего Эннеада решила перенести заседание на священный остров посреди Нила, куда мать Гора уже не сможет добраться.
Продолжение тяжбы. Хитрость Исиды
Итак, боги переправились на островок посреди Нила, строго-настрого приказав перевозчику, богу Анти, не доставлять на остров никаких женщин.
Но Исида, приняв облик древней старухи, соблазнила жадного Анти золотым кольцом и все-таки уговорила переправить ее на остров.
В это время боги как раз прервали судебное заседание и пировали в пальмовой роще. Воспользовавшись тем, что Сет, покинув компанию, удалился в кусты, Исида приняла облик прекраснейшей из женщин и как бы невзначай попалась злодею на глаза. Она была так прекрасна, что Сет сразу воспылал к ней страстью, даже не задавшись вопросом, откуда эта красотка могла взяться на безлюдном священном островке.
– Уединись со мною, красавица! – потребовал Сет. – Мое сердце горит от любви к тебе!
– А мое сердце полно печали, – грустно отвечала Исида. – Я была женой пастуха и родила ему сына, но когда мой муж умер, чужеземец отнял у сына стада и прогнал его вон, угрожая побоями. Муж мой мертв, и некому заступиться за меня и за моего мальчика!
– Я заступлюсь за вас! – пообещал Сет, ударив себя кулаком в грудь. – Где это видано, чтобы добро отдавали чужеземцу, если у хозяина добра есть наследник? Скот14 должен принадлежать твоему сыну, красавица, несомненно!
С торжествующим криком Исида превратилась в птицу Хат, взлетела на вершину высокого дерева и крикнула:
– Ты сам вынес себе приговор, глупый Сет! Сан должен быть возвращен моему сыну, ты сам это только что сказал!
Все боги онемели от изумления.
– Ну вот и конец тяжбе, – с облегчением промолвил Ра. – Ты вынес себе приговор, Сет, и теперь ты должен…
– Ничего я не должен! – оправившись от неожиданности, негодующе взревел Сет. – Эта двуличная тварь обманула меня! А со взяточника Анти, который переправил ее на остров, я всю шкуру спущу, или я больше не бог!
Состязание Гора и Сета. Переписка с Осирисом. Конец распри
Перевозчика Анти крепко поколотили палками, на всю жизнь внушив ему отвращение к золоту,15 но эта месть не утолила ярости буйного Сета. Он бушевал до тех пор, пока Ра не предложил ему и Гору решить спор в честном поединке – только в спортивном, а не военном.
– Превратитесь оба в гиппопотамов и нырните в Нил, – велел солнечный бог. – Кто пробудет под водой меньше трех месяцев, тот проиграет тяжбу, а выигравший получит трон Осириса.
«Пусть пробудут под водой как можно дольше, – подумал старый Ра. – А я тем временем немного отдохну от их бесконечных дрязг. Уж из-под воды-то они не будут надоедать мне своими криками, требованиями и угрозами!»
Оба врага тотчас нырнули в мутные воды Нила, и над священным островом воцарилась блаженная тишина…
Но ненадолго: Исида нарушила ее горестными воплями.
Богиня прекрасно знала, насколько силен может быть в облике гиппопотама Сет, она знала, как хорошо он умеет плавать, и испугалась, что злодей убьет ее сына под водой.
Не долго думая, Исида сделала гарпун, привязала к нему веревку и метнула оружие в воду в том месте, где скрылись Гор и Сет.
Но второпях богиня забыла прошептать над гарпуном волшебное заклинание, и зазбуренное острие вонзилось в тело Гора.
– Мать моя, что ты делаешь! – закричал из-под воды Гор. – Это же я, твой сын, вели гарпуну отпустить меня!
– Отпусти его, отпусти! – ужаснувшись своей ошибке, взмолилась Исида. – Это не враг, это мой единственный сын Гор!
Гарпун тотчас отцепился от Гора, Исида вытащила оружие, прошептала над ним волшебные слова и снова метнула его. На этот раз бросок был верен – острие воткнулось в жирную спину гиппопотама-Сета.
– Вели гарпуну отпустить меня! – взмолился Сет, взбаламутив воды Нила в тщетных попытках вырваться. – Вспомни, я же твой родной брат!
Он кричал и умолял до тех пор, пока Исида, вспомнив о детских годах, проведенных вместе с Сетом, не сжалилась над злодеем.
«Наверное, зря я все это затеяла. Лучше бы я доверилась суду Ра, хватит с нас кровавых деяний!» – подумала богиня и велела гарпуну:
– Отпусти его, это и впрямь мой родной брат!
Гарпун послушно отцепился от Сета, Исида вытащила оружие…
Но Гор пришел в ярость, услышав, как мать заступается за его смертельного врага. Выскочив из-под воды, он схватил топор и одним взмахом отсек Исиде голову.
Все, что успела сделать чародейка, – это превратиться в каменную статую без головы, а Гор, увидев, какое страшное преступление он совершил, схватил отрубленную голову матери и, как безумный, бежал в западные горы.
Там его настиг Сет, а настигнув, вырвал у него глаза…
И неизвестно, какие еще ужасные преступления совершили бы два непримиримых врага, если бы наконец не лопнуло терпение старого Ра.
– Это уже слишком!!! Эти двое чересчур далеко зашли! – прогремел он, в ярости полыхнув уреем. – Сколько еще несчастий и преступлений должно случиться из-за того, что двое родичей никак не могут поделить власть над Египтом?! Сколько бед должно обрушиться на них, чтобы они наконец прекратили свой кровавый многолетний спор?! Эй, кто там! Найти матереубийцу, отобрать у него голову Исиды и привести сюда!
Слуги Ра исполнили приказание Бога Солнца, но перед этим богиня Хатхор исцелила Гора, влив в его глазницы молоко газели, а Тот приставил голову к статуе Исиды и оживил ее.
Вскоре Гор с Сетом предстали перед очами верховного бога, на этот раз настроенного столь решительно, что даже неукротимый Сет струхнул под гневным взглядом Ра.
– Слушайте, что я скажу вам, бесстыдники, – сурово промолвил Бог Солнца. – Ваши бесчинства переполнили чашу моего терпения…
– Этот узурпатор первый начал! – воскликнул Гор, показывая на Сета.
– От узурпатора слышу! – не остался в долгу Сет и хотел уже ринуться в бой, но Ра грянул:
– Молчать!!! – и швырнул между врагами луч урея. – А теперь послушайте меня, – обратился он к противникам, попятившимся от разделившей их обугленной воронки. – Мне это надоело. Мне надоели бесконечные глупости, вроде ваших гонок на каменных ладьях: даже ты, Сет, с твоим небольшим умом, мог бы заранее сообразить, что ладья из камня непременно потонет!16
Мне надоели ваши вопли и взаимные попреки. Мне надоели ваши вечные драки. Мне надоели неприличные выдумки Исиды, вроде того трюка, который она выкинула с семенем Сета…17
Сет, зардевшись, потупился, а Исида немедленно крикнула:
– Он сам виноват, ведь он пытался изнасиловать моего сына, гнусный педераст!
– Молчать!!! – прервал ее старый бог, опять приготовившись в качестве самого весомого аргумента пустить в ход урей. – Хватит!! А тебе, Исида, следовало бы получше воспитывать сына, чтобы он даже в самом неистовом гневе не смел поднимать руку на родную мать!
– Я не хотел… – горестно прошептал Гор, не смея встретиться взглядом с Исидой.
– Ты отсек голову собственной матери, – безжалостно прервал его старый бог. – И я чувствую, что это злодеяние не будет последним, если я позволю тебе и Сету продолжать борьбу за египетский трон. Если дело так дальше пойдет, вскоре вам не за что будет воевать! Поглядите: храмы богов разрушены и заброшены, люди прячутся в камышах, ваши битвы превратили цветущие нивы в бесплодные пустыни! Я уж не говорю про то, что над землей теперь то и дело воцаряется мрак, потому что я вынужден разбираться в дрязгах правнука и праправнука вместо того, чтобы путешествовать в небесной ладье!18
Словом, пока все мы вслед за Исидой не лишились голов, пора прекратить это многолетнее безобразие. Я принял решение, и – клянусь океаном Нуном – я заставлю всех и каждого подчиниться ему!
– Давно бы так, – очень тихо пробормотал Тот.
– Э-кхм, – откашлялся Ра. – Итак, решение мое таково: мы немедленно пошлем запрос в подземную канцелярию Осириса и узнаем его мнение по этому запутанному вопросу! Что такое? – строго воззрился он на Тота.
– Нет-нет, ничего! – поспешно ответил Тот. – Я просто поперхнулся!
«Лучше уж такое решение, чем никакое, – сказал он про себя. – Конечно, Осирис велит отдать трон своему сыну – это ясно каждому, кроме Ра! Может, хотя бы мнение владыки подземного царства заставит Эннеаду наконец покончить с судебной волокитой?»
Тот быстро составил послание к Осирису и отправил его с уведомлением в Дуат. Ждать ответа пришлось недолго: Осирис негодующе вопрошал, почему его сын Гор до сих пор не получил трона, а в посткриптуме перечислял свои заслуги в создании ячменя и полбы – любимой пищи богов и скота. Последний пассаж, увы, привел к тому, что уязвленный Ра, вместо того чтобы отдать трон наследнику великого создателя полбы и ячменя, отправил в Дуат новое послание, оспаривая приоритет Осириса в сотворении вышеперечисленных земледельческих культур…
И еще очень долго гонцы сновали туда-сюда, доставляя послания богов из подземного мира в надземный и обратно, пока наконец выведенный из терпения Осирис не пригрозил напустить на Эннеаду похитителей сердец, если боги не присудят немедленно трон Обеих Земель его сыну Гору.
Испугавшись такой ужасной угрозы, Девятка богов сейчас же присудила царский сан Гору. Тяжба, занявшая столько времени, наконец-то завершилась, и секретарь суда с облегчением дописал последний иероглиф в свитке, длинном, как русло Нила.
Но если вы думаете, что на этом все закончилось, вы ошибаетесь!
Бесстрашного Сета не остановила даже опасность лишиться сердца – презрев решение Эннеады, он потребовал, чтобы ему дали еще один шанс помериться силами с Гором.
– Хорошо… Так и быть, – кивнул уступчивый Ра. – Но, клянусь породившим меня Нуном, этот бой будет последним! Потерпевший поражение навсегда признает над собой владычество победившего, который станет повелителем обоих Египтов! Я, Ра-Хорахти, объявил свою волю, да живу я, да здравствую и да благоденствую!
И вот по решению Ра противников отвезли на остров, где состоялась последняя битва Сета и Гора – битва, за которой следила вся Эннеада. Много дней и ночей длился ужасный бой, и все это время тьма покрывала Египет, над Нилом выли знойные ветры, молнии прорезали черное небо. Сражение закончилось полной победой Гора: воссиявшее на небе солнце осветило торжествующего сына Осириса и побежденного Сета у его ног.
Восемьдесят лет продолжалась их борьба, но теперь Гор наконец-то получил титул Объединителя Двух Земель и был увенчан двухцветной короной Пшент. Сету волей-неволей пришлось покориться, в знак чего на воротах дома Птаха были водружены тростник и папирус – символ примирения и объединения не только двух египетских земель, но и двух заклятых врагов – Гора и Сета.
Девятка богов возрадовалась:
«Вот идет Гор, сын Осириса,
Твердый сердцем, правогласный,
Сын Исиды, наследник Осириса».
Собрался для него суд истины,
Девятка богов и вседержитель сам (Ра).
Владыки истины, соединившиеся там,
Отражающие неправду,
Сели в зале Геба, чтобы вернуть сан владыке его.
Найден был Гор правогласным,
И отдан ему сан отца его.
Вышел он, венченный по велению Геба,
И взял он власть над Египтом.
Корона крепка на челе его,
И владеет он землей до границ ее.
Небо и земля под властью его,
Подчинены ему люди, народ, смертные и человечество,
Египет и народ островов моря,
И все, что обтекает Солнце, – под властью его.
Северный ветер, река и поток,
Плодовые деревья и все растения…
О как радуются Обе Земли!
Зло исчезло, и мерзость удалилась,
Земля спокойна под владыкой своим.
Утверждена правда для владыки своего,
Обращен тыл ко лжи.
Радуйся, Уннефер!
Сын Исиды взял корону,
Присужден ему сан отца его в зале Геба!*
Царство Осириса и трудный путь в Дуат
Когда Осирис пригрозил напустить на богов «похитителей сердец», владыка Дуата отнюдь не шутил. И в том, как он обустроил свое царство, тоже не было ни намека на шутку.
Взяв за образец собственную тяжелую судьбу, Осирис связал загробную жизнь египтянина с сохранением его бренного тела. «Воистину, как живет Осирис, так живешь и ты. Воистину, как не исчез Осирис, так не исчезнешь и ты», – было написано в сотнях египетских гробниц. Этот тезис, с одной стороны, внушал надежду на жизнь по ту сторону смерти, но с другой стороны – слишком уж много условий нужно было выполнить для того, чтобы «жить, как живет Осирис».
Во-первых, следовало сохранить мумифицированное тело умершего – если мумия уничтожалась, то душа египтянина, включавшая в себя сложные понятия «Ах», «Ба» и «Ка», исчезала навечно. Мумификация сама по себе была очень хлопотным делом (Геродот перечисляет три способа изготовлений мумий – дорогой, подешевле и самый дешевый), но сохранение тела было лишь началом пути на блаженные загробные Поля Камыша.
В Дуате умершего подстерегали сотни опасностей – там кишели крокодилы, змеи, скорпионы и львы; там подземные рыбаки готовы были поймать покойника в свои сети; там свирепые стражи ворот задавали египтянину множество коварных вопросов, на которые нужно было давать абсолютно точные (хотя и не всегда осмысленные) ответы. Должно быть, только высшие жрецы могли легко ориентироваться в этом нагромождении загробных препон, но что было делать умершему земледельцу, ремесленнику или воину? Их шансы попасть на вожделенные Поля Камыша были ничтожно малы, какими бы достоинствами эти люди ни отличались при жизни.
Кое-какую надежду на благую загробную жизнь грамотным египтянам давали путеводители по Дуату, такие, как «Тексты пирамид», «Тексты саркофагов», «Книга мертвых», «Книга о вратах» и «Книга о том, что есть в подземном мире». Подобные бестселлеры, бывшие в большом ходу в Древнем Египте, предостерегали людей от многочисленных опасностей, поджидавших их на том свете, и содержали советы, как эти опасности преодолеть. В книгах приводились тексты гимнов, которыми надлежало задабривать тех или иных богов, перечислялись имена всех стражей подземных врат с упоминанием их слабостей (дабы знать, как улестить каждого из привратников), содержались магические заклинания для борьбы с загробными чудовищами, а также давались подробные описания дорог в Дуат с приложением карт потустороннего мира…
Если умерший был грамотным, а его близкие могли позволить себе роскошь приобрести такую книгу, ее клали покойнику в гроб – и тогда усопший мог в нужную минуту быстренько найти там подсказку, вычитать правильный ответ на вопрос подземных стражей или сориентироваться по карте, куда ему идти.
Вообще снарядить египтянина в последний путь было делом дорогостоящим и нелегким – покойника требовалось снабдить не только путеводителем по Дуату, но и едой, питьем, одеждой, утварью, статуэтками-слугами «ушебти», статуэткой бога воздуха Шу, дабы усопший не задохнулся в гробу, запасной головой из известняка (на тот случай, если бедняга ненароком забредет на место подземных казней и попадет под руку тамошнему палачу), а также каменным сердцем в виде скарабея и амулетом в виде Ока Уджат.
Положив все это в усыпальницу и совершив при помощи жреца сложные погребальные обряды, близкие умершего отправлялись к соседям просить в долг на пропитание, а усопший египтянин оказывался перед вратами «Дома Осириса-Хентиаментиу».
