– Сейчас совершенно нет времени на шутки, мы и так потеряли много времени. Кто-нибудь еще знает, что ты с ним встречалась?
– Нет, я никому не говорила.
– ОН об этом знает?
– Возможно… Вероятнее всего, знает…
– Твои ответы должны быть точными, от этого сейчас многое зависит.
– Да-а-а, он об этом знает.
Сергей вздохнул или имитировал вдох, ведь у мертвецов такая необходимость отсутствует.
– Значит, помощи со стороны не будет, и ему это известно. – Его глаза забегали из стороны в сторону, это происходило всегда в момент мозгового штурма, когда Сергей сталкивался со сложной задачей и прокручивал в голове возможные варианты ее решения. То же самое Лиза наблюдала и сейчас. – Расклад не в нашу пользу, нам нужен козырь…
Пока он соображал, она коротким и резким движением ноги попыталась ударить его в область колена. Удара не последовало. Нога провалилась в пустоту.
– Это еще что такое? – удивленно спросил Сергей.
– На всякий случай, чтобы убедиться.
– Убедилась? Моего трупа в гробу для доказательства было недостаточно? Хотя я рад, что ты пришла в себя и начала думать головой. Помочь я тебе сейчас ничем не смогу. Все будет исключительно в твоих руках. Теперь внимательно осмотрись.
Лиза вновь окинула комнату взглядом, не торопясь, снизу вверх и слева направо, как при разгадывании головоломки на внимательность. Все стены оказались обшиты каким-то материалом, даже дверь, немного выделявшаяся из однородной массы. Окон не было, возле двери стояла тумба, на которой лежали какие-то непонятные вещи. Лизе было очень трудно разобрать. Какие-то контейнеры. На потолке горела всего одна лампочка, очень тусклая. Рядом с тумбой была видна раковина с краном из нержавейки. Посередине комнаты расположился большой и широкий стол. С него свисало несколько ремешков, скорее всего, они выполняли ту же роль, что и наручники, висевшие сейчас у нее на руках.
– Фармацевт хренов… – тихо произнесла Лиза.
Еще несколько мощных светильников висели на стене вокруг стола, но в этот момент они были выключены. Возле мойки стоял круглый стул, табурет без спинки, а над дверью висело два черных квадратных предмета, тоже непонятного предназначения. В противоположном углу стоял еще один стул, на котором висела ее сумочка с шубой, а под ним стояли сапоги. Он перенес сюда все ее вещи. Все аккуратно разложено.
– Что скажешь? – спросил Сергей.
– Я не знаю, что сказать. Мои дела действительно плохи. Может быть, когда он появится, я все же смогу убедить его отпустить меня, – сказала он, хотя сама верила в это с большим трудом, но надежда, как всегда, вертелась в голове. Поистине, ей еще нужно уметь пользоваться. Именно в таких безвыходных ситуациях она и губит людей. – Мы же вроде с ним хорошо поладили.
– Серьезно? Настолько хорошо, что я обознался и оказался в центре сексуальных ролевых игр и сейчас только мешаю? Если бы он отпускал таких, как ты, в комнате не пришлось бы делать хорошую шумоизоляцию и обивать стены. Слышишь что-нибудь? Ни соседей, ни шум улицы – ничего. Мы с тобой здесь разговариваем полчаса с закрытой дверью, а он сидит в соседней комнате. Готовится. И тоже нас не слышит. Так что это значит?
– Что и меня никто не услышит, и предыдущих жертв никто не слышал, и будущих никто никогда не услышит. – Она мысленно загибала пальцы, удивляясь, почему делает это так спокойно. Казалось, что все нервные клетки были давно мертвы.
– Верно. Сейчас ты можешь рассчитывать только на себя, никто не придет, никто не поможет. Либо ты напрягаешь все свои силы и пытаешься спастись, либо ты дополняешь безграничные сводки пропавших без вести. Согласен, выбор так себе, но других вариантов не предвидится.
– Но у меня нет сил, ты его видел, он же сильный и здоровый мужик, а я хрупкая девушка… в мятом платье.
– Если бы дело было в размерах, то слон был бы царем зверей. Он, как и все мужчины, имеет завышенную самооценку, мнимое чувство превосходства и еще кучу слабых мест. Вспомни, что я тебе рассказывал, постоянно. Чем, как и куда бить, если на тебя нападают.
Она попыталась вспомнить. Это было тяжело, в основном потому что и раньше ей это всегда было неинтересно, Лиза всегда считала, что с ней такого случиться не может, такое не произойдет. В подобные страшные ситуации попадают другие люди, которые постоянно ищут приключения на свою задницу, она же не такая, она девочка хорошая. Всегда контролировала и обдумывала каждый свой шаг, самое главное, она всегда была защищена. У нее был муж, и он был рядом, поэтому слушала все его рассказы о самообороне лишь для успокоения самого Сергея. Он же подходил к этому вопросу крайне серьезно. Постоянно рассказывал, как следует себя вести в различных ситуациях, что и как делать. Показывал приемы и удары, которые под силу даже женщинам. Временами даже заставлял отрабатывать их на нем. В шутливой и легкой форме, но заставлял. Даже купил ей перцовый баллончик и принуждал все время носить с собой, не просто валяющимся в бездонной женской сумочке, а там, где его можно было достать без промедления и оперативно использовать. Сергей всегда очень ругался, когда она забывала его дома. Стоп!!! Баллончик. Ведь он так и лежал в ее сумке. Уже наверняка давно просроченный, но разве от этого он станет безобидным? Разве от этого перец стал менее жгучим?
– У меня в сумке лежит баллончик, который ты мне покупал, – сказала Лиза. – Только вот как до него добраться? Если, конечно, он не вытряхнул ее содержимое в мусорное ведро.
– Неплохо. Держи это в голове. Он может пригодиться.
Лиза вспомнила: как только Сергей сказал ей, что купил такое средство самообороны, она очень испугалась. Боялась первое время брать его в руки. Ей было страшно, что в спешке она перепутает направление и выпустит струю этой страшной жидкости прямо себе в лицо, а не в нападающего. Этот страх преследовал ее. Пока, наконец, о нем не узнал Сергей, не купил еще один и провел с ней практическое занятие на природе. Тогда и стало понятно, что на них устанавливают предохранители. Специально на такие случаи. Ты можешь нажать на него, только если он направлен в противоположную сторону от тебя. Страх сразу улетучился. Практика решает все.
«Только помни, что, даже если ты попала в лицо нападающему, это не гарантия того, что он остановится. У всех людей разный болевой порог, и все люди по-разному на это реагируют. Существует вероятность, что ты так только еще больше разозлишь своего противника», – вспоминала она его слова. Видно, не все до конца стерлось из девичьей памяти. Вся эта информация хранится в подкорке головного мозга годами. Возможно, что именно для таких случаев. Это не могло не радовать.
– Я не знаю, кто он и что собирается делать, это уже и неважно. Все целиком и полностью теперь зависит от тебя. От твоих действий, от твоих слов, от твоей игры. Ты должна понимать, что существует вероятность, что он не предоставит тебе ни единого шанса на спасение… И ты умрешь. Да-да. Не думать об этом прикованной к стене достаточно глупо, но ты не должна оказаться для него легкой прогулкой перед сном. Нет, ни в коем случае. Типаж таких людей мне вполне ясен. Он ничем не отличается от других тысяч и тысяч ненормальных, пойманных и запертых в местах, где они не причинят никому вреда. Да и тех, что до поры до времени гуляют на свободе. Как бы они не хотели отличаться, они все одинаковые. В таких ситуациях люди хотят, чтобы все шло по сценарию. Они создают этот театр, где каждому отведена своя роль. Твоя, к сожалению, жертвы, он будет получать удовольствие, только если ты будешь соответствовать этой роли. Эти люди теряются, когда все начинает идти не по плану. Когда жертва не хочет быть жертвой. Это первое. Второе, что я хотел сказать… Ты сейчас выглядишь очень ослабленной, но знай, что возможности человеческого организма поистине потрясающие. Многие люди даже не знают, на что способны в критической ситуации. Организм выделяет в кровь такой адреналиновый коктейль, что в этот момент человек способен свернуть горы. Рассчитывать на это все достаточно глупо, но у тебя нет больше никакого выхода. Либо ты мобилизуешь все свои силы и в случае появления возможности делаешь последний рывок, либо тебя, как скот, ведут на убой. Больше я тебе помочь ничем не смогу. Теперь извини, мне пора.
– Сережа, подожди… Ты когда-нибудь меня простишь? Ну, за все.
Он улыбнулся и сказал:
– Я живым-то тебя простить не смог, а у мертвых даже возможности такой не бывает. Думай сейчас о другом, а эти женские глупости оставь на потом. Ой, да и чуть не забыл. Я могу сделать еще кое-что для тебя, не более того. Я все же не так бесполезен, как могло бы показаться на первый взгляд.
Он медленно и бесшумно поднялся и подошел раковине. Взял со стола стакан и наполнил его водой. Затем вернулся к Лизе и подставил его к ее пересохшим губам. Она с жадностью начала пить. Струи воды побежали по ее подбородку, и несколько капель капнули на платье. Вода была с металлическим привкусом труб, но Лизе она показалась самой вкусной жидкостью, которую ей довелось пробовать за всю свою жизнь. После того как стакан опустел, Сергей вернулся к столу и поставил его на место.
К Лизе постепенно возвращалась способность соображать, и это было как никогда вовремя.
Черные квадраты над входной дверью оказались музыкальными колонками. Из них неожиданно стала доноситься легкая мелодичная музыка. Вместе с тем в комнате включились настенные лампы. Стало очень светло. Яркий свет ослепил Лизу, она зажмурила глаза. Спустя немного времени, как только глаза привыкли, она осмотрелась. Сергей исчез, она вновь оказалась в комнате одна. При ярком свете помещение выглядело не менее жутким, сковывающий страх перед неизбежным вновь окутал все ее тело.
– Я не буду для тебя легкой прогулкой, дружок… не сегодня, – тихо прошептала она, готовясь к самому худшему.
3
Резким движением дверь в комнату отворилась, и туда зашел Григорий, быстро закрыв ее за собой. Вероятно, чтобы Лиза не успела ничего крикнуть, и лишние, привлекающие соседское внимание звуки не смогли покинуть это помещение. Вид у него был совершенно другой. Белый халат и фартук придавали ему сходство с зубным врачом. Не самая приятная ассоциация, но в голову Лизе пришел именно он. Возможно, потому что эта категория врачей сильнее всего отталкивает людей. Не сказать, что венерологи более привлекательны, но то, что испытываешь сидя в стоматологическом кресле и наблюдая, как человек в маске лезет острыми предметами тебе в рот, мало кого приводит в восторг.
На лице у Гриши наблюдалась легкое волнение и что-то еще. Вероятно, возбуждение. Лиза тем временем уставилась на него своим уставшим взглядом. Она продолжала его изучать, как недавно в кафе японской кухни. Только по другим параметрам. Теперь куда более глубоко и внимательно.
Мысли одна за одной выделялись из общей каши, варившейся в голове.
«Нужно было все-таки притвориться спящей», – всплыла идея, но было уже поздно. Да и потрясывающиеся колени выдали ее незамедлительно.
– Надеюсь, ты тут не скучала? – в комнате прозвучал голос, который еще совсем недавно ей было так приятно слушать. Теперь он вызывал только страх и отвращение. – Уж извини за весь этот цирк, но по-другому нельзя…
Лиза молчала.
– Ты себя хорошо чувствуешь? А то, знаешь ли, многие после этого препарата даже в себя не могут прийти. Лежат тут, закатив глаза, пускают слюни на стол… Обссываются… Да, да, представь себе, и такое бывает. Тоже мне… леди… Мерзость, не правда ли? Надеюсь, ты, Лиза, не из таких. Не хотелось бы портить о тебе свое первое впечатление. – Он перебирал на столе какие-то инструменты, изредка бросая взгляд в сторону своей жертвы. – Хотя, может быть, бесчувственный сон – это даже и хорошо… Для тебя. Лично я другого мнения. Человек должен знать, что с ним происходит, поэтому я всегда пытаюсь привести его в чувства. И знаешь… это почти всегда получается, сознание возвращается. Оно приходит либо до, либо в процессе операции, но приходит. Обязательно. Жерт… ой-ой-ой…
Он засмеялся. Искренне. Громко. Ему это все казалось весьма забавным. От этого общения он получал гораздо больше удовольствия, чем от разговоров за чашкой чая, а по его движениям было понятно, что проделывает все это он далеко не первый раз.
– Чуть было не сказал запрещенное слово. Поставил на него табу и теперь пытаюсь искоренить из своего лексикона. Жертвы бывают только у маньяков и убийц, а я деловой человек. Практически бизнесмен. Я заменяю это слово на «пациент», более подходящее для рода моей деятельности. Так вот. Пациенты смотрят на меня удивленными глазами, мычат себе что-то под нос и все пытаются понять, где они, что с ними происходит и почему так больно.
– Операции? – переспросила Лиза так, чтобы казалось, что ее голос звучал более ослабленным, чем есть на самом деле. Вроде бы ничего серьезного, но этот стакан воды оказал на нее действительно живительное воздействие.
Гриша бросил на нее довольный взгляд.
– Ты действительно сильная, раз уж так быстро приходишь в себя. У нас есть еще немного времени на разговор, пока я подготавливаю все необходимое. Знаешь ли, в принципе, я тебя не обманывал насчет своей деятельности, но немного недоговорил. Некоторые мелочи. Например, то, что продажа фармацевтического оборудования не самое прибыльное дело. Рынок завален этим барахлом. Да и не мое основное, но необходимое. – Он поднял вверх перед собой указательный палец. – Оно позволяет мне заводить новые знакомства, расширять круг общения, крутиться в медицинской сфере, а самое главное – находить новых покупателей… Органов, если ты еще не поняла. Я занимаюсь продажей органов. Спрос на этот товар куда более активный, чем может показаться на первый взгляд. Прибыль он приносит сравнимую, например, с продажей огнестрельного оружия. Ты не задалась вопросом, откуда у меня такая хорошая квартира прямо в центре города? Хотя твой мозг после снотворного, должно быть, еще сильно подтормаживает. Оно, как-никак, сильнодействующее. Но не переживай: все вернется на свои места… Если успеет… «Все вернется на круги своя, рок-н-ролл – это когда ты да я», – пропел он последнюю строчку.
Что-то в его словах показалось ему смешным, и он вновь засмеялся. Лиза смотрела на него и поражалась, как можно было так ошибаться. Ведь она всегда умела довольно быстро определять характер человека. Буквально по первым минутам разговора. Этот случай оказался исключительным. Сталкиваться с таким ей раньше не доводилось.
– Человеческие органы очень востребованы… в определенных кругах, – он продолжал говорить медленно и спокойно, не глядя на Лизу, а занимаясь все теми же приготовлениями. – Особенно, если человек не курит и не пьет, ведет здоровый образ жизни. Выглядит, в конце концов, красиво, что у тебя не отнять. Да… Этот сайт знакомств – настоящая золотая жила. Для тех, кто знает, чего ищет. Просто так в жизни не встретишь много подходящих кандидатур, а там вы сами просто норовите рассказать как можно больше о себе, да еще и выкладываете кучу фотографий. Ох уж ваша врожденная женская самореклама. Это просто самый настоящий каталог товаров. И придумывать ничего не надо. Готовый бизнес. Заказчики сидят, листают и выбирают, затем передают список предполагаемых кандидатур дальше. По цепочке. Конечно же, вся основная работа ложится на мои плечи. В этом вопросе доверять никому нельзя – все лучше делать самому. Хотя, знаешь ли, сейчас мне даже нравится эта работа. От самого начала до конца, от знакомства до получения денег за товар. Все это так интересно. Так захватывающе. Иногда я даже мечтаю… Да-да, такие, как я, тоже умеют это делать, ты не подумай. Мы тоже люди. Так вот, я мечтаю, что однажды повстречаю ту единственную, от которой мое сердце затрепыхается, словно птица в клетке, а мысли перепутаются местами. Понимаешь? Да, иногда я представляю себе, что влюбляюсь в пациента. Прямо на свидании, с первого взгляда, искренне, всем своим телом и всеми мыслями, и решаюсь в конце концов на самый отважный и опасный шаг. Я открываюсь ей полностью. Она меня понимает, а не осуждает. Я оставляю ей жизнь и помогаю выбраться из этой западни. Она принимает меня таким, какой я есть, помогает мне, а я – ей. Мы убегаем от всех преследователей и исчезаем навсегда. Растворяемся в этом сумасшедшем мире, полном слез и разочарований, где плавают лишь крупицы истинного счастья. Одной из них становимся мы сами. Видишь… Я тоже умею мечтать. Как думаешь, ты могла бы стать… ну моей второй половинкой? – он внимательно посмотрел на нее и, не дождавшись ответа, продолжил. – Ладно. Вряд ли тебе интересна все эта чушь…
Лиза слушала очень внимательно, пытаясь показать, что держится в сознании из последних сил.
«Надо же, чудовище ищет себе вторую половинку, и правда, какая романтика, – подумала она. – Упырь в поисках упырихи. Для таких людей нужно создать отдельный сайт знакомств, где маньяки и извращенцы могут откровенничать друг с другом на общие темы».
Нет, притвориться одной из них у нее сейчас вряд ли получится. Гриша не такой доверчивый и глупый. Нужен был другой ход. Ее голова качалась, глаза периодически закрывались, будто она не спала несколько ночей. Единственное, что было настоящее и что она никак не могла контролировать, – это дрожь в ногах, она никак не унималась. Трясущиеся коленки были заметны даже через платье.
– Да ты мне даже и не понравился. Я не собиралась тебе перезванивать, – тяжелым голосом произнесла она.
– Ну да, ну да, – сказал Григорий, улыбнувшись. – Вот… все почти готово. Осталось только положить пациента на стол. Пациент готов? Пациент готов… Не волнуйся, я делаю все быстро. Опыту поднабрался, конечно, прилично. Видела бы ты мои первые работы… жуть. Руки тряслись, как у эпилептика, все падало, ничего не получалось. Да уж… Единственное, о чем, вероятно, тебя все-таки нужно предупредить, небольшая такая деталь, – Гриша задумался на несколько секунд, – я не использую наркоз, но не подумай ничего такого, это все не со зла. Уж поверь мне. Просто, когда я оперирую, все равно начинаю немного волноваться, от этого никуда не деться, ведь на врача я не учился, а когда волнуюсь, много болтаю, это меня успокаивает. Мне нужно вести с кем-то разговор. Выговариваться. Так все получается быстро и аккуратно. Ну а поскольку, кроме нас, здесь никого нет, то в роли слушателя вынужден выступать пациент, то есть ты. Хотя бы в начале операции. Не беспокойся, для тебя у меня тоже кое-что есть.
Он указал пальцем на висевшую над дверью колонку, из которой доносилась легкая классическая музыка.
– Музыка. Она поможет тебе отвлечься и расслабиться. На меня, к сожалению, она так не действует. Это было бы слишком просто. Ну что ж… Пора и начинать, нечего тянуть время. Сделал дело – гуляй смело.
Лиза совсем опустила голову на грудь. Изобразив потерю сознания, но сердце стучало предательски быстро, с такой силой, что, казалось, он услышит его грохот даже на другом конце комнаты. Страх не давал покоя. В то же время психологически она была готова драться за свою жизнь. Хоть с ним, хоть с десятью мужчинами, если бы потребовалось. До последнего вздоха. Ставки были слишком высоки, чтобы уйти из этого мира без сопротивления.
Лиза была напряжена, как кошка перед прыжком на добычу. Только бы тело не подвело, этого она боялась больше всего. Что в самый ответственный момент ноги или руки перестанут слушаться. Препарат, которым она была отравлена, до сих пор оставался в ее крови. Его действие не пропало бесследно.
Но все это было совершенно бессмысленно. Ведь весь план строился на том, что он должен будет отстегнуть ее от стены и перенести на стол, к которому привяжет на болтающиеся ремешки. Все это сходилось в ее голове, но вместе с тем все это были лишь догадки. Только предположения. Вдруг у него какой-то другой план действий. Да, она выглядела беспомощной. По большей степени она такой и являлась, он мог действовать по-другому. С его же слов было ясно, что она попала сюда далеко не первая. Вдруг кто-нибудь уже пробовал сопротивляться, и теперь он будет подстраховываться. Например, свяжет ей ноги до того, как отстегнет от стены, или же просто достанет молоток и переломает их. Да даже просто ударит ее. Этого будет вполне достаточно, чтобы ее далеко не безупречный план, основанный в основном на везении и импровизации, был полностью перечеркнут. Одним резким движением.
«Нет, нет, он слишком самоуверенный и не будет прибегать к таким методам, он сильный и считает, что справится с любой девушкой, тем более такой ослабленной», – подытожила Лиза свои мысли, не открывая глаза, когда Григорий начал приближаться к ней, позвякивая ключами от наручников.
Легче ей от этого не становилось.
Дальнейшие его действия она могла только представлять, основываясь на ощущениях. Он нагнулся и слегка приподнял ее лицо за подбородок, повернул влево и вправо и вновь отпустил. Голова грузно бухнулась на грудь. Даже слишком. Виски пронзила стрела боли.
Затем он не спеша расстегнул наручники и убрал их, скорее всего, в карман халата. Ее руки упали вниз, лопатки взвыли, с трудом Лиза сдержалась и не подала внешних признаков. По крайней мере, ей так показалось.
– Ну вот, и эта отключилась, но ничего, она сильная. Ты же сильная, да, Лизок? – спросил он тишину. – Ну да, скоро очнешься. У тебя есть много всего, что мне пригодится. Работы… предостаточно.
Затем он легким движением приподнял ее и, закинув на плечо, двинулся к столу. Лиза приоткрыла глаза. Сумка лежала в углу на стуле и медленно приближалась. Этого было недостаточно. Нужно нанести самый первый, максимально болезненный удар. Другого шанса не будет. Она попыталась осмотреться, не привлекая его внимания, но, кроме стула и кровати, ничего больше увидеть не удалось. Кровать, кстати, оказалась прикручена к полу. Видно, «пациенты» сильно дергаются, во время «процедур».
В эти секунды, так быстро проносившиеся, но такие важные для нее, ей снова вспомнились уроки мужа:
«У тебя, как и у каждого человека, всегда есть с собой очень опасное оружие. Многие по незнанию им пренебрегают. Напрасно. В ближнем бою оно просто незаменимо. Это зубы, ими, как и любым другим оружием, еще нужно уметь пользоваться. Запомни мои слова. Надеюсь, тебе это не пригодится, но все же… Ты должна вцепиться ими со всей скопившейся в тебе силой и злостью за любую конечность, которая ближе всего. Лучше, если это будет лицо или шея… – тут он немного замялся, – или пах. Что-то, что помягче и почувствительнее. И самое главное – ты должна не укусить за это место, запомни, это важно, а ОТКУСИТЬ. Стиснуть зубы со всей силы. Только это возымеет нужный эффект. Поняла? Это страшно и неприятно, но если стоит вопрос жизни и смерти, то это необходимо. Твои зубы должны сомкнуться как тиски».
Затем муж несколько раз заставлял ее кусать себя за руку и был крайне недоволен ее укусами. Она же, в свою очередь, больше смеялась:
«Я что, должна сейчас тебе кусок мяса вырвать?».
«Да, должна, чтобы я закричал от боли».
«Да ты просто мазохист и используешь меня в своих коварных целях, прикрываясь тем, что учишь самообороне», – отшучивалась она. В итоге Лиза так и не смогла его укусить. После нескольких укусов все закончилось сексом. Несмотря на это, муж остался недоволен ее обучением.
Гриша тем временем начал укладывать ее на стол. Ему давалось это очень легко, он и вправду был очень силен. В этот момент она решила, что пора. Сейчас или никогда. Другого шанса у нее не будет. Прихватив болтающейся до этого момента рукой его за шею, она резким стремительным броском вцепилась зубами ему прямо в нос. За его прямой красивый нос, которым он с гордостью ворочал перед многими девушками. Ворочал до сегодняшнего дня.
«Откусить, откусить…» – повторялась одна и та же мысль в ее голове. Когда этот барьер страха, что можно причинить человеку серьезную травму, в голове оказался опущен, все стало гораздо легче. Лиза даже сначала хотела представить себе, что откусывает очень твердое яблоко, чтобы было легче. Этого не потребовалось. Зубы вошли в плоть легче, чем она думала.
Сказать, что Гриша закричал, – это не сказать ничего, он заскулил как побитая собака. В его вое даже не присутствовали звуки человеческой речи. Когда он понял, какую ошибку допустил, то попытался отдернуть голову. Это была его вторая ошибка за одну минуту. Лиза вцепилась очень крепко, а от резкого и амплитудного движения его головы ему стало только хуже. Зубы ее начали углубляться все больше и больше в его мягкие ткани лица. В рот брызнула горячая кровь, как ей показалось, вперемешку с соплями. Лизе было все равно. Она держалась изо всех сил и была готова даже разжевать и проглотить его нос, если это потребуется. В этот укус была вложена вся накопившаяся злость и все отвращение к этому человеку.
Гриша несколько раз пытался оторвать ее руками, но становилось слишком больно, несколько раз он пытался ее ударить, что тоже не имело большого успеха. То ли ему не хватало размаху для хорошего удара, то ли боль в носу настолько сильно его сковала. Его ударов Лиза не ощущала. Он же продолжал кричать, используя уже более человеческие выражения, и пытался всеми силами всячески стряхнуть ее со своего лица. Эта сцена длилась короткий отрезок времени, но только не для ее участников. Для них время тянулось очень медленно.
– Сука… тупая сука… – доносился до ее ушей его дикий вопль.
В конце концов, это не могло продолжаться вечно, и Гриша все же нашел выход из своего затруднительного положения. Одной рукой он прихватил ее лицо и, нащупав большим пальцем приоткрытый глаз, с силой надавил на глазное яблоко. Это подействовало. Лицо пронзила такая боль, терпеть которую добровольно было невозможно. Наверное, что-то такое сейчас ощущал и ее «кавалер». Это было невыносимо, и Лиза мгновенно разжала зубы и повалилась на пол. Гриша продолжал что-то кричать и держался двумя руками за лицо. Кровь сочилась через пальцы и заливала белоснежный халат.
Лиза упала на спину, ударившись о стол, на котором ее с нетерпением ждал скальпель и мучительная смерть, брезгливо и смачно выплюнула кусок носа, который все же остался у нее во рту, и попыталась нанести удар в самое слабое место мужского организма – пах. Удар получился, но либо слишком слабый, либо не совсем точный, ведь видела она только одним глазом: второй не открывался и быстро начал опухать. Желаемого результата в итоге не получилось. Гриша отшатнулся, прихватил одной рукой ушибленной место, но продолжал стоять на ногах.
– Гребаная сука, – кричал он в истерике, надрывая горло, – ты же мне нос откусила, я убью тебя, гребаная сука.
– А ты музыку послушай, это тебя успокоит, – крикнула она ему, пытаясь быстро доползти до своей сумочки. Быстро показалось только ей. На самом деле ее движения оставались вялыми и заторможенными.
Отвечать ему оказалось ошибкой: ее крик вернул Грише некоторое самообладание и решимость. В мозгу заиграло всеми невиданными красками мучительное желание как можно быстрее и жестче ей отомстить. Даже если придется просто убить ее на месте, потеряв при этом все, ради чего это делалось. Оторвав одну руку от окровавленного лица, Гриша резко схватил со стола тонкий металлический предмет, похожий на скальпель, и двинулся за своей добычей, прикрывая окровавленное лицо другой рукой.
Лиза старалась перебирать ногами как можно быстрее, но они никак не хотели слушаться. Она старалась изо всех сил. Все было как во сне, она бежала, но ноги буксовали на месте. Она тянулась к цели, но цель все удалялась. Казалось, что не хватало всего нескольких сантиметров. И в тот момент, когда Лиза дотянулась до свисающей со стула ручки своей любимой сумочки, купленной на осенней распродаже с пятидесятипроцентной скидкой, и потянула на себя, Григорий настиг ее.
Почувствовав его приближение, она быстро перевернулась на спину и судорожно рыла внутри сумки рукой, пытаясь вспомнить, где же лежит баллончик. Их взгляды встретились. Маски были сняты. Еще совсем недавно люди, пытавшиеся привлечь друг друга своим внешним видом, несколько секунд смотрели друг на друга в полном молчании, глазами (а в случае с Лизой – глазом), наполненными болью и ненавистью. Лишь их тяжелое дыхание дополняло доносившуюся из колонки тихую мелодию. Сейчас внешний вид волновал их меньше всего, в отличие от первой встречи. Ее правый глаз опух и налился синим цветом. Губы, щеки и платье были заляпаны свежей кровью. Она выглядела как вампирша после сытного обеда. Гриша смотрел на нее и, видимо, почувствовав страх и беспомощность, немного расслабился. Она использовала свой единственный шанс на спасение, и, по его мнению, безрезультатно. Он медленно убрал руку от своего лица и зловеще улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. Его лицо было еще менее привлекательным в этот момент, чем ее. На носу виднелись глубокие следы от зубов, из которых все еще сочилась кровь и капала на пол. К тому же сверху, прямо на переносице, отсутствовал небольшой кусок, который Лиза, судя по всему, выплюнула прямо на пол.
– Сука… Подпортила мне лицо, – сказал он, не переставая улыбаться. – Но ты даже не представляешь, что я теперь сделаю с твоим лицом. С твоим милым и красивым личиком.
«Есть!» – Лиза нащупала баллончик, он лежал во внутреннем боковом кармане вместе с помадой и духами. Странно, что Гриша его не заметил, когда осматривал ее вещи.
Григорий уловил отобразившуюся на ее лице секундную радость и пошел вперед. Лиза пыталась отбиться ногами или хотя бы оттолкнуть его, пока не вытащит баллончик, но он ловко схватил ее за ступню, потянул на себя и нанес несколько точных и коротких ударов скальпелем по икроножной мышце. Боль практически не ощущалась. Адреналин заполнил все ее тело. Боль вернется позже. Если это позже наступит. Затем он рывком отбросил ее дергающиеся ноги в сторону и попытался сократить дистанцию. В тот момент, когда ему это почти удалось, острая обжигающая боль затмила его глаза.
Она успела. На последних секундах, не ощущая ничего вокруг, борясь за свою жизнь, трясущимися руками Лиза нацелилась и нажала на кнопку со всех сил. Струя перца ударила ему по глазам, по кровоточащим новым ранам, по открытому мерзко улыбающемуся рту. Гриша отскочил. В этот момент она поняла, что кричат они оба. Одновременно. Он – от боли, она – от страха.
Он вновь схватил лицо руками, уронив на пол скальпель, и сделал несколько шагов назад. Лиза попыталась встать, не выпуская из рук баллончик. Не без труда поднявшись, прихрамывая, она быстрыми шагами направилась в сторону двери.
«Только не упади, только не упади… смотри под ноги…», – крутились мысли в голове.
Дверь закрывалась на внутреннюю щеколду. Открыть ее не составило труда. В этот момент она прямо ждала всем телом, что в последний момент Гриша возникнет у нее за спиной, страшный и нереально злой, и не даст открыть ее до конца. Дверь захлопнется для нее навсегда.
Но этого не произошло. Она быстро протиснулась в образовавшуюся щель и оказалась уже в знакомой квартире. В коридоре Лиза мельком посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Входная дверь оказалась закрыта так же – на внутренние замки, которые легко поддавались.
«Нельзя же быть таким самоуверенным», – подумала она.
Под Гришины стоны и завывания за спиной Лиза как могла бежала по лестнице подъезда, оставляя за собой лишь кровавый след.
4
Его задержали сразу же приехавшие по адресу на вызов полицейские. Гриша не оказывал никакого сопротивления. Он стоял возле забрызганной кровью раковины и пытался промыть горящие от перца глаза. Это занятие оказалось не таким простым.
Семейная пара, прогуливающаяся во дворе дома с коляской, чьим глазам предстала ужасная картина, оказала Лизе первую необходимую помощь. Усадили напуганную девушку на лавку, перевязали подручными средствами раны и пытались успокоить, а в дополнение и себя. Но самое главное – они позвонили в полицию. Все это время Лиза периодически оборачивалась и наблюдала за выходом из подъезда. Страх неожиданно увидеть его, бегущего к ним с ножом в руках, не отступал. Хотя это только продолжение сюжетной линии для голливудских триллеров, когда маньяка может остановить лишь жестокая смерть от рук главного героя. В действительности это оказалось под силу и обыкновенным полицейским, которые прибыли на место уже спустя несколько минут. Да-да, бывает и такое.
«Сережа бы не поверил», – подумала Лиза, глядя на то, как вооруженные люди выволакивали закованного в наручники Гришу на улицу. Его глаза были зажмурены. Он так ничего вокруг и не видел. И слава Богу. Больше встречаться с ним взглядом ей уж точно не хотелось.
Месяц спустя…
Все ее раны оказались поверхностными и довольно быстро заживали. Больше всего пугал глаз и пиратская повязка, которой она была вынуждена его прикрывать, но и он, примерив на себя все оттенки синего и желтого цвета, вернул себе былую женскую красоту. Следы от порезов на ноге, конечно, останутся и преобразятся в шрамы, это ее нисколько не тревожило. Множественные синяки на ногах, полученные, как подтвердили врачи, в момент борьбы, тоже сошли довольно быстро. Хотя об их происхождении Лиза была совершенно другого мнения. Их оставил Сергей, когда пытался привести ее в чувства. Этого она, конечно же, никому не сообщила. Чего доброго подумают, что после произошедшего и ее психика пошатнулась. «Травмы, полученные в борьбе» – это обоснование всех вполне устраивало.
Сейчас, по прошествии такого количества времени, все воспоминания о том роковом вечере отступили. Их все больше покрывает пелена прошлого, они становятся далеким кошмарным сном, просто приснившимся ей. И только периодические звонки следователей и заголовки новостей, в которых ее изображали героиней, сумевшей сделать невозможное, напоминали, что все это произошло в действительности. И именно с ней.
«Обаятель» – так журналисты прозвали Гришу. Это, кстати, оказалось его подлинным именем. В настоящее время следствию только предстояло точно узнать полный список его жертв и всех причастных к этому кровавому бизнесу. Все это будет тянуться еще много времени, но одно можно сказать наверняка: сядет этот идеальный незнакомец в тюрьму надолго.
Жизнь Лизы же постепенно возвращалась в привычное русло. Работа, дом, кот. Стоит отметить, что в первые же выходные она съездила на кладбище к бывшему мужу. Постояла молча возле его могилы некоторое время. Тихонько поблагодарила и уехала, но с этого времени она стала посещать место его захоронения гораздо чаще, чем раньше. Теперь все воспоминания о нем перестали причинять ей боль. Теперь она знала, что он был всегда рядом. Человек смертен, а любовь вечна.
Второе, что она сделала после поездки, – залезла на сайт знакомств. Там, кстати, у нее уже было много новых сообщений. С картинок смотрели такие же красивые и почти идеальные мужчины в поисках любви, секса и, как оказалось, не только этого. Не вникая в содержимое писем, она открыла настройки профиля и удалила его. Так на этом сайте появилась еще одна мертвая душа, не нашедшая здесь того, что искала. Вместо улыбающейся с фотографии девушки по имени Лиза в ленте новостей возник серый пустой квадрат, своего рода интернетовское надгробие, с надписью: «deleted».
Арсений
В детстве меня каждое лето отправляли к бабушке в жаркую советскую республику. Нынче новую страну со своими законами и порядками, а на тот момент, ввиду недавнего разъединения, не сильно отличающимися от наших. Если быть совсем точными, то статус этой страны звучит в настоящее время как непризнанная республика, большую часть жителей которой даже в наши дни составляют русские, украинцы и молдаване.
Время, проведенное там, я вспоминаю с невероятной радостью и теплотой, свойственной лишь детям. Им не нужны великие блага, для детского счастья порой достаточно ясного неба над головой и улицы со всеми ее потенциальными возможностями для приключений. Еще очень важным составляющим естественного детского счастья является отсутствие тотального наискучнейшего родительского контроля и наличие под боком друзей, с таким же открытым и ясным взглядом познающих таинственный и загадочный окружающий мир.
Находить друзей в детстве было гораздо проще. Я мог выйти во двор и завязать дружбу практически с любыми повстречавшимися мне мальчишками и девчонками. Все было проще, все было прозрачнее, все было легче и, конечно же, все было ярче и вкуснее.
Бабушка не переставая готовила различные блюда. Да, она практически не вылезала с кухни и огорода, чтобы порадовать любимого внука и свору остальных родственников и друзей, лица которых можно встретить теперь лишь на старых фотографиях в семейном альбоме или на мраморных надгробиях городского кладбища.
Мне, как выросшему в суровых сибирских условиях мальчишке (до переезда в столицу), летний отпуск казался путешествием в иной сказочный мир, совершенно непохожий на повседневные школьные будни. Яркое палящее солнце, освежающая быстрая река, красочные сады из невиданных доселе фруктов и овощей, многие из которых доводилось видеть раньше лишь в продуктовых магазинах. Все это вызывало у меня дикий восторг и наполняло юное трепещущее сердце необъяснимым счастьем.
– Что там такое красивое растет на этом величественном дереве? Черешня? Серьезно?
Я видел ее только по телевизору. Хотя вру… Еще в книжке она мне попадалась. В какой-то сказке… Большие грузные ветки прогибались под тяжестью сочных наливных ягод, от невероятного количества которых издалека дерево казалось красным, а главное правило поедания черешни прямо с веток я узнал довольно быстро и, к сожалению, на своем личном опыте, но с вами я им поделюсь. Правило гласит: никогда не вскрывайте ягоду, пока окончательно не наелись! Да и после не вскрывайте тоже. Пусть тайное останется тайным, иначе будет очень трудно заставить себя в будущем есть ее снова. В каждой из этих красивых сочных ягодок живет по одному, а иногда и по несколько маленьких белых безобидных червячков, уютно свивших внутри себе гнездышко. После увиденного эйфория от сладкой ягоды сходила на нет, а выковыривать незваных гостей из каждой – удовольствие весьма сомнительное.
– Это значит, что там нет никаких нитратов. Все чистое и полезное, все от природы, а червячки – так это вообще белок… так что не переживай, жуй. Ну и что, что больше ста съел? Переварится! – махала рукой бабушка, видя мои сомнения.
Скажу честно: успокаивало это несильно, но на следующий день, поддаваясь этому темно-красному дурману, я обо всем забывал и вновь бесконтрольно забивал ягодами свой, казавшийся небольшим только снаружи желудок.
– А это что? Горох?
– А это? Слива?
– А это? Персики?
– Не может быть!
– А это что за странные зеленые фрукты на таких громадных деревьях? Это, Димка, грецкий орех! Так он же коричневый должен быть, ты меня дуришь! Это они потом цвет поменяют, когда созреют, а пока такие…
Для ребенка, видевшего лишь кедровые шишки, таежные ягоды, грибы и снежную-преснежную зиму, длиною в девять месяцев, это действительно было волшебством.
И лишь постоянные экстренные посещения туалета из-за частого переедания этих самых фруктов и ягод, временами совсем еще недоспелых, напоминали мне, что никакая это не сказка, а самая настоящая жизнь. Только совсем юная и беззаботная.
Даже экскременты домашнего скота назывались здесь не привычным моему слуху словом «говно», а таким необычным и загадочным «навоз». Признаюсь, впервые заметив козий навоз, я не поверил. Казалось, что это чья-то большая шутка. Кто-то просто рассыпал на дорогах круглые шоколадные конфеты. Очень много конфет на всех дорожках, но мои предположения были развеяны пастухом, прогнавшим мимо стадо коз. Увидев своими глазами появление на свет этих самых «шоколадных шариков», я потерял мой сказочный мир, он дал очередную трещину. Прямо в фундаменте.
Еще я открыл для себя удивительное и незнакомое ранее удовольствие – ходить босиком. Я топал маленькими кривыми ножками прямо по теплой и мягкой земле. На речку – босиком, по двору – босиком, на огород – босиком, и, лишь выходя в город, я должен был мыть почерневшие от грязи ноги и надевать кеды, потому что так заставляла бабушка. Я чувствовал некую теплоту, исходившую от земли и проникающую прямо в меня. Это доставляло мне истинное наслаждение, в отличие от большинства других детей, которые ходили так не ради удовольствия, а исключительно по причине бедности. У многих семей в этой стране просто не было денег на обувь.
Но самым фантастическим и захватывающим приключением оказалась охота за раками. Да-да, самые настоящие живые раки, с двумя клешнями и двумя длинными усами. Прогуливаясь с родным дядькой вдоль берега реки, мы искали небольшие размытые волнами обрывы, заходили по колено в воду и ощупывали руками эти выступы в поисках норок. Такие места просто кишели маленькими подводными пещерками, в которых с легкостью помещались среднего размера раки и моя тонкая рука. Принцип ловли был простым до невозможности: рак хватал меня за палец, а я, превозмогая боль, вытаскивал его на поверхность. Страшно было только в первый раз. Ну, или первые несколько раз. После пятой, десятой, двадцатой норки боль от клешней притуплялась и практически не ощущалась, оставался лишь охотничий азарт. Таким образом, обойдя за пару часов несколько километров берега, мы собирали два пакета раков и кормили вечером свежим деликатесом всю многочисленную семью. Я настолько впечатлился данным процессом, что по возвращении домой к родителям на протяжении нескольких недель видел во снах, как брожу по колено в воде вдоль теплого живописного берега в поисках маленьких темных норок. Просыпаясь с ощущением тоски и разочарования, я надеялся, что следующий год пролетит скоростным поездом и вновь наступит лето. Я снова туда вернусь и снова стану счастливым.
С тех пор миновало много лет. Практически все некогда здоровые и счастливые родственники переместились из просторного светлого дома на небольшое хмурое поле, обнесенное бетонным забором и усеянное крестами да надгробными плитами. А те, кто еще держался за этот мир, уже давно меня не помнили, как и я их. Я благополучно окончил школу, даже без троек. Затем последовало пять лет гулящей институтской жизни, во время которой похвастаться примерным поведением и хорошей учебой я вред ли смогу, но диплом у меня на руках появился. Дальше армия, свадьба, дети и все то же самое, что происходит с большинством людей на пути из роддома в могилу. Это все и называется жизнью. Этот путь обманчиво скоротечен, он оставляет за собой лишь яркие воспоминания, и то на какое-то время.
Но память о поездках к бабушке продолжает надежно храниться на заслуженном месте моей памяти в разделе «ах, это счастливое детство».
Поэтому, когда на работе мне предложили слетать в месячную командировку в места моей беззаботной юности, я просто не смог отказаться. Конечно, это все было чем-то совсем другим, но мною сразу овладело некое воодушевление.
Жена восприняла новость о моем отсутствии весьма спокойно, дети немного покапризничали, но современные технологии позволяют видеться и общаться с кем угодно на любых расстояниях в любое время дня и ночи. Поэтому уже через неделю, собрав сумку и вылетев на самолете, я был в лучшей городской гостинице этой солнечной страны на расстоянии нескольких тысяч километров от своей семьи.
Днем я работал в офисе, участвовал в постоянных встречах и совещаниях, а вечерами созванивался по видеосвязи со своими родными.
В первые выходные я запланировал поездку по местам своей юношеской славы, первым делом посетив главную достопримечательность этого чудесного, наполненного общительными и приветливыми людьми города – городскую гидроэлектростанцию. На простом языке – плотину. Она обеспечивала электроэнергией не только сам город, но и всю небольшую республику. Бабушкин дом располагался прямо за ней, вниз по течению.
Доступ на саму плотину в течение дня был открыт. Любой желающий за символическую плату мог пройтись по ней и понаблюдать за тем, как тонны прохладной воды слетают вниз прямо на гигантские лопасти, заставляя их довольно быстро крутиться и вырабатывать жизненно необходимую современному человеку электроэнергию. Это зрелище весьма захватывающе – большие волны, потоки взбивающейся пены, жуткий гул, разносящийся на километры вокруг и надолго сохраняющийся в памяти, выступает будто свидетелем покорения природы человеком.
К сожалению, у всего, что подчиняет себе человек, есть обратная сторона. Для природы это практически всегда заключается в непоправимом вреде. Вот и у этого чуда инженерии существует небольшой изъян. Он состоит в том, что большая часть рыбы, будь то крупная или не очень, проходя через лопасти ГЭС погибает. Я неоднократно оказывался этому свидетелем в детстве. Живая речная вода, отдав людям немного света и тепла, становится мертвой. Для того чтобы поймать хорошую рыбу дальше по течению, не обязательно иметь в руках удочку. Временами, купаясь, мы просто вылавливали из воды контуженных или раненных ударом лопастей гигантских, по мальчишьим меркам, толстолобиков. Они были еще живы. Мы доставали вяло сопротивляющуюся из последних сил рыбу из воды, просовывали длинную палку через жабры, закидывали ее на плечи и тащили этих жертв современного мира домой на ужин. Бабушка всегда радовалась подобным находкам. Таким большим «зверем» можно было накормить всю семью, и не единожды.
Осмотрев плотину, я медленным шагом пошел вниз по течению вдоль реки, по возвышенной насыпи, которая тянулась с обеих сторон от воды чуть дальше берега и выступала гарантом того, что соседние районы не затопит в случае чрезвычайного происшествия скопившейся сверху водой. Внизу, поодаль, мелькали бесконечные огороды, засеянные в основном кукурузой, картошкой и горохом. Сады с фруктовыми деревьями, огурцами и помидорами люди старались держать поближе к дому и обеденному столу, а более неприхотливые и менее востребованные – в поле.
Спускаясь по наклонному пригорку, я окунулся в тень многолетних тополей. Как странно, в детстве они казались мне такими громадными, словно касались макушками облаков. Они и сейчас сохранили свое величие на фоне такого незначительного маленького существа, как человек.
Как я.
Правда, теперь я вижу, что до облаков им еще расти и расти.
Пыль от шагов рассеивается, набиваясь в бесконечные трещины на сухой земле. Засуха в этих краях не является чем-то неожиданным, как, например, снегопад в России каждую зиму для коммунальных и городских служб. Она составляет полноценную часть летнего сезона, такого жаркого и долгого.
Холмистый хребет тянется от плотины до самого горизонта. В детстве и он казался выше. Чтобы забежать на самый верх, требовалось немало усилий. Подготовиться, отдышаться, размяться, а заехать на него на велосипеде было несбывшейся мечтой, просто нереальной. Зато с каким удовольствием с него можно было съехать… Ветер дул в лицо с бешеной скоростью, колеса неслись по бугристой дороге так быстро, что казалось, быстрее могут летать лишь истребители. Очень важным в процессе скоростного спуска было не налететь на слишком большую кочку или не попасть в яму, чтобы не кувыркнуться вместе с велосипедом на полном ходу. На такой скорости с тобой может произойти лишь одно – ты превратишься в пыль. Ту, что разлетается под ногами при каждом шаге.
На моей памяти ни с кем такого не происходило, и после очередного спуска велосипед вновь затаскивали наверх для нового рывка.
Вот вдали на тропинке показались коровы. Они шли не спеша, подгоняемые пастухом на новое место кормежки. Пастух плелся сзади и временами слегка вскрикивал на отстающих и пытающихся отщипнуть пучок свежей зелени с ближайшего огорода буренок. Он держал в руке тонкую гибкую ветку и делал показательный амплитудный замах в сторону нарушителя. В принципе, этого было достаточно. Коровы за множество однообразных дней своей жизни хорошо запомнили, где расположен их дом, где самые аппетитные пастбища, а еще они хорошо запомнили, что удар веткой – это больно. И видя замах своего сопровождающего, сразу бежали вперед догонять остальное стадо.
По округе раздался яростный крик петуха, который кукарекает не только по утрам, как я считал в детстве, а практически всегда, когда ему вздумается. Ему в ответ с другой стороны улицы раздался рев молодого быка. Не знаю, понимали ли они друг друга…
Я шел медленным шагом вдоль улиц частного сектора, рассматривая окрестности. Земля под ногами в этом районе была обильно засыпана мелким щебнем и плотно истоптана ногами и копытами. Автомобили здесь довольно большая редкость, поэтому и асфальт считается ненужной роскошью, по мнению администрации города. Вдоль дороги и всей улицы, прямо у заборов, тянется небольшой ручеек. Сейчас, в период засухи, он полностью пересох, но я помню, какую он обретает силу и могущество в сезон обильных ливневых дождей, просто смывая все накопившиеся в русле камни и мусор, разливаясь по всем улицам, грозно напоминая забывшим жителям о своем существовании.
Ближе к центру города дома становились выше, а дороги – ровнее. Изобилие домашнего скота на окраинах постепенно сменяется изобилием машин и людей. Ностальгия и легкое чувство восторженности наполняли меня изнутри и лились через край. Я мог бы посвятить этой прогулке целый день до самой глубокой темноты, но этим планам не суждено было сбыться. По крайней мере, сегодня.
Жуткое трагическое событие, непроизвольным свидетелем которого я удосужился стать, нарушило всю мою идиллию и вывело меня из тумана ностальгических воспоминаний. Гуляя по тротуару одной из центральных улиц, название которой я никогда не знал, я услышал резкий свист автомобильных тормозов. Обернувшись, я увидел, что выскочившая на слишком высокой скорости машина не вписалась в довольно крутой поворот и начала петлять из стороны в сторону, потеряв управление. Все произошло так быстро, что я не успел даже пошевельнуться, я успел только увидеть. Я всегда думал, что если на меня когда-нибудь вылетит с дороги автомобиль, то я со своей холодной, расчетливой головой и быстрыми ногами имею неплохие шансы от него увернуться. Если, конечно, машина не мчится со скоростью гоночного болида. И да, это были сказочные догадки человека, никогда не оказывавшегося перед несущимся навстречу поездом или быком. Человека, незнающего, что такое чувство оцепенения.
А сейчас, в эту самую минуту, мне предстала подобная картина, только с пометкой: «реальность такова», как по учебнику. Идущая на противоположной стороне дороги по тротуару парочка, оказавшаяся на пути смертельной траектории движения железного убийцы, застыла на месте, будто вкопанные статуи. Всего несколько секунд, разделяющих жизнь до и после. Всего несколько секунд, таких же быстрых, как миллионы до и миллионы после, но ставших роковыми. Всего несколько секунд и жесткий глухой удар, сопровождающийся хрустом ломающихся костей и шмяканьем упавшего на асфальт разбитого тела. Всего несколько секунд, и тишину нарушает истошный женский крик, наполненный необъятной болью и страхом. Такими глубокими, что их горечь прочувствовал даже я, находящийся в сотне метров.
Машина пронеслась еще немного и врезалась в бетонную ограду. Женщина стояла над неестественно скрюченным мужским телом, наблюдая за тем, как под ним разливается все большая и большая лужа крови, истошно кричала и рвала на себе волосы. От всей этой картины и звука по спине у меня пробежали мурашки. Ее машина, видимо, даже не задела, а вот спутнику досталось по полной. Он перелетел через капот, разбил головой лобовое стекло, взмыл вверх и рухнул прямо у ее ног.
В один миг мне даже почудилось, что в момент удара они так и продолжали держаться за руки, но это было неточно…
Набирая на ходу номер местной службы спасения, я подбежал к пострадавшему. Давясь слезами, девушка нервно суетилась вокруг, пока не пришла, как ей показалось, к вполне логическому, но смертельно опасному во многих случаях действию – потянулась к потерпевшему руками и попыталась его перевернуть.
– Не трогайте, ради бога! – рыкнул я так громко, как только мог. – Я уже вызвал скорую помощь, а его шевеление может только усугубить ситуацию.
К слову, при каждой командировке в другую страну первым делом я записываю в телефонную книгу мобильника номера местной службы спасения. Это выработалось в довольно полезную привычку, спасибо жене. Сказать пару слов по-английски и назвать ближайшую улицу не составляет большого труда, а здесь и того проще: по-русски понимают все без исключения.
Женщина мигом отдернула от него свои трясущиеся руки и взглянула на меня:
– Вы доктор? Посмотрите на него, вы сможете ему помочь? Пожалуйста, скажите, что вы доктор!
Мужчина лежал на животе вниз лицом, его нижняя половина туловища была слегка вывернута наверх на угол, явно превышающий возможности тела здорового человека, если, конечно, он не был акробатом из цирка, в чем я сильно сомневался. Ноги неестественно смотрели друг на друга. Рубашка порвана и заляпана пятнами чернеющей крови. Сейчас он был похож на умирающего бомжа. В этом человеке было очень трудно распознать чистого, здорового и счастливого мужчину, еще несколько минут назад спокойно прогуливающегося под руку со своей девушкой. Сейчас он вызывал легкое чувство отвращения и брезгливости.
Но он еще дышал. Тяжело и прерывисто, чувствовалось, что каждый вздох давался ему неимоверными усилиями и приносил такую боль, которая способна повергнуть в шок весь скапливающийся вокруг аварии народ. Эта боль не могла вырваться наружу и, к его большому сожалению, скапливалась внутри умирающего тела.
Плач девушки усиливался.
– Господи, да как такое могло случиться? – навзрыд кричала она, обращаясь ко всем присутствующим разом, пробегая по напуганным и сопереживающим лицам заплаканным взглядом. – Скажите, он выживет? Пожалуйста, скажите мне, что он выживет…
– Да, конечно, выживет… – сказал негромко человек из общей массы, но встречаться с девушкой глазами не решился и сразу опустил взгляд. Всем было ясно, что с такими ранами люди не живут. Скорее всего, один из этих прерывистых резких вздохов в ближайшие минуты окажется для потерпевшего последним.
Она тянула к нему руки в надежде хотя бы коснуться своего любимого, но затем резко отдергивала обратно и прижимала к своему лицу. Я находился к умирающему ближе всего. Его голова слегка дернулась и повернулась на бок, в мою сторону. Со лба мужчины стекала на асфальт тонкая струйка алой крови. Но то, что я увидел дальше, повергло меня в куда больший шок, чем последствия всей аварии, а казалось, что сегодня сделать это уже было невозможно. Мужчина резко поднял тяжелеющие веки и посмотрел на меня.
«А ведь я его знаю!» – молнией вспыхнула в голове мысль под тяжестью этого предсмертного взгляда. Он пристально на меня посмотрел, и губы слегка зашевелились. Я был готов поклясться перед кем угодно, что он меня тоже узнал и перед смертью произнес мое имя: «Дима». Только сил издать нужные звуки у него не оставалось. Он просто произнес его беззвучно губами, закрыл глаза в последний раз и затих навсегда. Его спутница несколько раз порывалась сделать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, хотя, вероятнее всего, не умела ни того ни другого. Благо стоящие рядом люди не позволили ей издеваться над переломанным, умершим любимым человеком.
Все это время я сидел на корточках как изваяние и не мог оторвать от его лица свой взгляд. Мои конечности охладели и налились свинцом. Мужчина умер, испустил свой дух, а я продолжал пялиться и узнавать в нем все больше и больше знакомых мне черт. Этот лоб, на котором подсыхала остывающая кровь. Этот нос с небольшим аккуратным шрамом, который он получил в детстве, сбивая с крыш дома снежками сосульки. Этот подбородок с небольшой ямочкой, которая ютилась на его лице еще с юных лет.
Этот взгляд… Предсмертный, но такой знакомый… Он узнал меня, сомнений не оставалось.
Это был Арсений – мой одноклассник и давний школьный приятель!
Под страшный и несмолкаемый плач, временами переходящий в самый настоящий вой женщины, потерявшей близкого и, должно быть, горячо любимого человека, я стоял и рассматривал своего давнего знакомого. Теперь уже мертвого давнего знакомого. Что за дьявольское стечение обстоятельств? Кто дергает за эти злобные нити судьбы? Как такое вообще могло совпасть?
Я был искренне поражен случившимся. Стать свидетелем трагической гибели своего школьного одноклассника, которого ты много лет не видел, да еще и в совершенно другой стране. Да еще и от действий наверняка пьяного водителя, который к тому же под шумок умудрился благополучно покинуть место аварии, пока народ был отвлечен потерпевшим. Это все казалось немыслимым.
Но оно случилось и произошло именно со мной.
Жизнь удивительна, она способна на что угодно. Запутаннее и чуднее историй, происходящих в реальной жизни, не способен придумать ни один писатель.
Пока прибывшие медики осматривали остывающее тело, временами перешептываясь, будто видели мертвеца впервые в жизни, я сел на деревянную скамейку прямо перед местом аварии и глубоко и скорбно задумался.
Арсений… Не Сеня, как он любил поправлять – «имя деревенского простачка», и не Арсен – «с кавказским акцентом», а именно Арсений. Других вариантов он не приветствовал.
Я всегда думал, что он добьется в жизни всего, чего только захочет. Что повстречаю его не на аллее парка страны СНГ, а как минимум увижу по телевизору, а жить он будет исключительно в престижном районе Майами.
Арсений был самым удивительным человеком не только в нашем классе, но и думаю, что во всей школе. Да-да, я не побоюсь этого заявления. Такие рождаются лишь один на миллион.
Помню, классе в седьмом-восьмом, когда нам начали преподавать уроки физики, он сидел за партой с круглой отличницей. Преподавательнице, находящейся уже давно в преклонном возрасте, все это жутко не нравилось. Особенно то, что он все время был весел и часто баловался, а все контрольные работы сдавал на отлично. Физика – это не тот предмет, где можно веселиться, считала она, а его отличные оценки объясняла хорошим умением незаметно списывать у своей соседки по парте. Поэтому накануне итоговой годовой контрольной работы учительница, не имея никаких фактических доказательств, кроме личных догадок, подняла Арсения перед всем классом, обвинила в систематических списываниях и предупредила, что на самой контрольной посадит его рядом с собой. Там как раз пустовала одна парта, на которой обычно хранился инвентарь для практических экспериментов.
Арсений воспринял этот укор весьма болезненно, как личное оскорбление, но сразу виду не подал. И когда наступил день икс, день той страшной контрольной работы, учительница в силу возраста благополучно позабыла обо всех обещанных угрозах. Зато о них не забыл Арсений. Первым делом после прозвеневшего звонка он сам подошел к ней и поинтересовался, куда ему нужно сесть, чтобы не списывать. Учительница освободила от лишних вещей парту у самой доски и посадила его за нее, одного, перед всем классом, раздала листочки с заданием и села читать газету за свой стол. Спустя полчаса под удивленные и волнительные взгляды всех остальных, даже круглых отличников Арсений сдал свою работу самым первым и вышел из класса. Учитель физики не держала тех, кто заканчивал раньше отведенного на работу времени. Он просто положил листок на край ее стола, попрощался и вышел. Как только дверь за ним захлопнулась, она бросила немного надменный взгляд на его сданную работу, пробежалась по ответам, ухмыльнулась и слегка покачала головой.
На следующем уроке, через неделю, когда объявляли оценки, она снова его подняла, но уже не с упреками. Я первый раз видел, как взрослая, вредная и весьма сварливая учительница хвалила ученика и весьма скованно извинялась. Никогда до и никогда после подобного за ней такого не наблюдалось. Одним из немногих Арсений получил за контрольную оценку отлично, даже его соседка могла похвастаться только отметкой хорошо.
Арсений был с характером с самого детства.
Я всегда восхищался такими людьми. Люди с подобным складом ума встречаются довольно редко. Это люди, которые получают хорошие оценки не потому, что весь день накануне бездумно зубрят нужный материал, а потому что понимают его. Просто разбираются что, как и для чего. Он им интересен, они проникаются им. И если б они не ленились, а систематически делали домашнее задание, то стали бы любимчиками большинства учителей. Таким был и Арсений во всех так называемых точных науках. Математика, физика, геометрия… Он практически никогда не делал домашнюю работу, но зато всегда уверенно рассказывал у доски, поэтому его годовая оценка балансировала между тройкой и четверкой, но ему было все равно: эти оценки не отражали реальный уровень знаний и умений.
Интересовавшие его вещи, к которым Арсений был неравнодушен, были изучены досконально. Он углублялся в них с головой и на все свободное время. Жаль, что они лишь изредка пересекались со школьной программой. Таким образом, все остальное проплывало мимо него.
Мы частенько с ним пересекались, даже сидели на уроках труда за одной партой. Порой он вырезал из дерева какую-то деталь и увлеченно мне о чем-то рассказывал. Эта картина стояла у меня перед глазами, словно происходила не 20 лет назад, а вчера.
Еще мы пересекались на тренировках по греко-римской борьбе, которую, кстати, преподавал после школы опять же наш учитель труда. Или просто трудовик. Я нечасто боролся с Арсением, ибо был с детства довольно щупленьким, не в его весовой категории. Это сегодня, благодаря моему пивному животу и офисному образу жизни, наши веса наверняка сравнялись, а раньше я был гораздо стройнее, но уже и тогда, в далеком детстве, все знали, что Арсений обладает хорошей физической силой. Он был очень трудолюбивый, я бы даже сказал, упертый и целеустремленный. Ближе к выпускному его плечи сравнялись по ширине с плечами нашего учителя физкультуры, не говоря уже о кубиках пресса, по которым сходили с ума толпы девушек, которым случайным и не только образом довелось их лицезреть.
Сильный, красивый, сообразительный и умный – разве не это образ идеального мужчины? Я забью еще один гвоздь: он был не просто умным, а остроумным. По идее, при таком наборе качеств подросток должен быть слегка (а может, и не слегка) высокомерен по отношению к остальным мальчишкам и являться бездумным пожирателем женских сердец. Однажды я оказался свидетелем, как две бойкие его поклонницы, которых всегда было хоть отбавляй, за школой пытались вырвать друг другу волосы со всей женской яростью, свойственной лишь прекрасной половине человечества. Не знаю, был ли в курсе происходящего сам Арсений. Думаю, он был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить такому произойти в своем присутствии, но его там не оказалось. Не знаю, что по итогу досталось победительнице, кроме расцарапанного лица и клока выдранных волос побежденной…
Он любил девушек, но какой-то не подростковой любовью, когда мальчишки норовят залезть под юбки и скорее бегут похвастаться перед этим своим друзьям, зарабатывая себе авторитет, который с каждой последующей юбкой только возрастает. Чем больше, тем лучше. Арсений же был совершенно другим.
– Знаешь, Дима… – говорил он мне на уроке труда, зажав в настольных тисках маленькую деталь и аккуратно обрабатывая ее небольшим напильником. – Я недавно открыл для себя довольно странную мысль… Что мне больше нравится общество девушек, чем пацанов. Я чувствую себя в их окружении даже более комфортно.
– Ну, ты это поосторожнее с такими желаниями, а то в 21 веке возможно все. И грудь пришить, и пол поменять, и всегда в окружении женщин быть.
Он улыбнулся, даже не взглянув на меня:
– Я не об этом. Я восхищаюсь девушками, их природой и их натурой. Они весьма забавные, ну, в другом смысле… Любят придавать значение незначительным вещам: им значимо то, что в действительности неважно, и малоинтересны важные вещи. Для них вся жизнь состоит из мелких деталей. Чем больше я общаюсь с девушками, тем восторженнее реагирую на их склад ума и на несправедливость окружающего мира, который создали именно мы, мужчины. Понимаешь, о чем я?
– Не совсем.
– Мир существует в гармонии – всеми известные инь и янь, черное и белое, день и ночь. Так и у людей. С одной стороны находятся хрупкие, волнительные, эмоциональные во всем, что можно сделать красивым, если оно не считается таким с рождения, и чувственные, в конце концов, женщины. Ты обращал внимание, как щепетильно они следят за каждой своей деталью, например, ноготками? Ты видел, какие они у них ухоженные, ровные и аккуратные? Многие из нас стригут ногти, лишь когда они действительно начинают мешать, а некоторые и вовсе не пользуются ножницами… Зачем, думают они, есть же зубы, можно их просто сгрызть! Так вот, а с другой стороны находимся мы, грубые заготовки под человека, в большинстве своем страшные и неотесанные деревенщины. У нас есть они, и мы становимся от этого нежнее и счастливее. А у них, к сожалению, мы, которые чаще всего даже не способны их понять. Порой мне их даже немного жалко. Они видят в нас гораздо больше, чем там есть, они видят нас лучше, чем мы являемся на самом деле. Они заслуживают гораздо больше, чем мы в силу своей природной ограниченности можем им дать.
– От всей твоей речи я не стал понимать больше, кроме одного… Я понял, что ты действительно загнался….
Даже сейчас, вспомнив тот давнишний диалог с высоты моего достаточно объемного жизненного опыта, он кажется мне несколько странным и необычным для подросткового возраста. А тогда мне оставалось лишь посмеяться да покрутить мысленным пальцем у мысленного виска. Мой круг интересов не распространялся на такие глубокие философские темы. Я был намного проще, таким же и остался по сей день.
Но тот разговор все же запомнил. Ту странность и нестандартность мышления, которой обладал Арсений. Специфичность ума и взглядов на мир были его яркой особенностью. С того момента я действительно стал замечать, что он гораздо чаще оказывался в обществе девушек всех мастей, чем парней. Отличницы, троечницы, красавицы и не очень, постарше и помоложе. Казалось, что в их окружении он чувствует себя рыбой в воде, счастливым и заинтересованным.
Наглые и задиристые мальчишки временами озвучивали ему претензии, но старались делать это в более шутливой форме:
– Ну, чего… потрахиваешь их? Всех девок у нас увел…
Арсений отвечал не менее весело:
– Вам-то они зачем? Вы и с Серегой-Колей-Мишей близко дружите!
Порой ребята пообидчивее и постарше пытались его проучить и надавать тумаков за излишнюю… Да за что угодно! Разве мало поводов? Даже не так! Разве нужен еще какой-то повод? Но их интерес быстро поиссяк.
Вскоре все узнали, что Арсений любит посмеяться с кем-то, но не любит смеяться над кем-то (исключением был лишь он сам) и очень-очень хорошо дерется. Спасибо за это тренеру по борьбе, мальчишка хорошо стоял на ногах, быстро двигался и не давал сопернику ни опомниться, ни повалить себя, ни подняться. Это фактор вообще играл ключевую роль во всеобщем уважении в дворовых мужских взаимоотношениях. Он был компанейский, но при этом оставался сам по себе и себе на уме, со своими мыслями и мнением.
После окончания школы Арсений поступил в довольно известный столичный институт на физико-математический факультет. Причем, насколько мне было известно, факультативно он занимался чем-то вроде углубленного изучения ядерной промышленности или чего-то вроде того. В общем, такой набор слов, что вызывает во мне дикий ужас и по сей день.
