ISBN :
Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 27.08.2023
Заспанный хозяин выглянул в окошко. Задумчиво посмотрел на раннего визитера и вышел наружу.
– Ты чего?
– Это ты чего? Ушел вчера с этой. И на машине не покатал.
Автовладелец внезапно вспомнил об оставленной вчера у чужого двора тачке и метнулся было за ней, но сразу вспомнил о ключах. Вернулся. Взял. И бегом помчался за своей ласточкой.
Друг остался стоять в недоумении у открытых ворот.
****
Три недели – это целая жизнь для одних и короткий миг для других.
Парень просто прилип к юной столичной красотке. Всюду ходил с ней. Таскал ей разные подарочки. Оказывал другие знаки внимания. Все это было очень деликатно – даже без намека на что-нибудь, способное оскорбить ее светлый образ.
А она и не возражала. С радостью принимала его ухаживания и продолжала общаться как с хорошим старым другом.
Он забавлял ее своей простотой и детской наивностью в разных вещах. Порой удивлял рассказами о диких зверях, живущих рядом с горами, где он водил подчас свое стадо.
В это время он будто переключился в какое-то трансовое состояние.
Стал мало есть. Позабыл о делах и заботах, забросил овец. И даже машина пылью покрылась во дворе.
Ровно через двадцать один день все подошло к концу.
Аня попрощалась с новым, как ей казалось, другом и, хлопнув дверцей машины, умчалась в столичную даль.
Албай остался один. Подавленный и опустошенный.
Как будто выключился свет. Как будто исчезли вкусы и запахи. Как будто в одно мгновение закончилась жизнь.
Потерянный и разбитый горем, он бродил по деревне из края в край. Иногда выходил в степь и шарахался там, пялясь опустошенными глазами вдаль.
Жители села с испугом обходили его, если встречали случайно. Ходили слухи о злом духе, вселившемся в молодого пастуха и поработившем его.
На все вопросы о нем его близкие отмахивались и сохраняли молчание, не поддерживая ни одну из озвучиваемых версий о состоянии страдающего юноши. Сам же он не мог ни с кем внятно общаться и заниматься осмысленной деятельностью.
Отец с младшим братом взяли на себя обязанности «заболевшего» – так между собой родственники стали называть парня.
По мнению деда, в чем его поддержал и отец, через неделю-другую перебесится. Забудет и станет как прежде.
Прошло два месяца. Албай начал подавать признаки сознания, общаться с близкими, есть и ложиться спать дома. Но ситуация ухудшилась.
Раздражительный и нервный, он отказывался заниматься заготовками на зиму. Пасти стадо почти перестал. Скандалил по каждому поводу и пытался доказать старшим, что живут они неправильно и во всем неправы.
Родственники в основном мужского пола по возможности избегали прямых конфликтов с потерявшим адекватность, но женщины собачились почем зря, осложняя и так плачевную ситуацию.
Так тянулось еще месяц. Потом деды сговорились и решили всем собраться, надоумить юношу и поставить на место окончательно.
В самом большом доме расставили лавки вдоль стен. Рассадили всех родственников. Женскую часть разбавили крепкими инициативными мужчинами для подавления возможных скандалов или протестов от барышень. Старикам выделили особо почетное место по старым традициям.
Послали младшего брата за пастушком, который от избытка эмоций уединился за ближайшим сараем. Так что до общего собрания вести его пришлось недалеко.
Выйдя в центр комнаты, «больной» почуял неладное. Вышел из себя, начал оскорблять всех попавшихся ему на глаза присутствующих. Произошло это так внезапно, что собравшиеся обомлели и растерялись.
Албай быстро и резко «прошелся» еще по нескольким родственникам и напоследок выкрикнул:
– Ну и Уарликан[3 - Злой дух, похититель овечьего приплода из фольклора народа Республики. Его имя запрещено произносить, чтобы избежать беды, связанной с его приходом.] с вами! Я уезжаю к ней!
Взбешенный, он выскочил во двор. Препятствовать никто не стал.
Собирать в дорогу было нечего. Немного денег. Сменная одежда. Теплые штаны и куртка обязательно. В степи осенью можно крепко замерзнуть, если не озаботиться. На этом и все.
Постоял еще минутку: прикинул, все ли собрал. И прыгнул за руль, хлопнув гневно дверью.
Он знал только улицу в Усть- Беркаше, на которой живет его Анечка. Проспект Алаза Манжаева.
3.
Младший сын семейства Мархатиных прослыл ребенком тихим. Дружбы ни с кем на первый взгляд не имел. Занимался спокойно своими делами в уголочке и не мешал другим.
Такое поведение сильно напрягало работников детского сада. По их представлению, нормальный ребенок должен скакать на одной ноге, участвовать в общих играх и активно проявлять себя.
Множество раз они сигнализировали об этом его матери, дородной женщине с громким резким голосом и размашистой жестикуляцией. Она, как правило, отмахивалась от таких заявлений и утверждала, что мальчик вполне нормальный.
Причинами такого поведения ребенка был не только природный характер, но и действие психологической защиты от окружающего мира. А защищаться было от чего и от кого.
Старшие его брат с сестрой, двойняшки, уже учились к тому моменту в средней школе. Им доставляло радость потешаться порою над наивным братишкой. Они устраивали разные обидные розыгрыши и прочие шутихи. Хотя злобы в действиях старшаков вообще-то и не было. Просто возраст такой. Война всех против всех. И неуемную энергию вместе с обидами надо было куда-то выплескивать.
Средние брат с сестрой, погодки, только пошли в школу. Он во второй класс, а она – в первый. Эти двое вели себя в то время, как обычные дети, – с мелкими обидами, капризами и завистью ко всем, кроме себя, что тоже было в пределах нормы. Но малому и от них доставалось.
Довершало картину поведение матери. Она пыталась держать всю свою ораву в крепкой дисциплине. Поэтому постоянно орала на своих чад и мужа в попытках призвать всех к порядку. Получалось так себе, но остановиться не было сил и желания.
Со временем старшие закончили школу, продолжив учебу в техникуме. Давление с их стороны прекратилось, за исключением попыток надзора за мелкими и помощи матери в воспитании. Средние же в старших классах потеряли к мальчишке интерес и занялись своими делами.
В этот момент у юного Евгения Порфирьевича наступил звездный час. Все дети от него отстали, а мама все-таки относилась именно к нему с особой заботой и нежностью. Наконец-то у парнишки наступил период нескончаемой свободы.
Учился он средне. Особый интерес к наукам не проявлял, хотя оценки получал всегда хорошие. Вообще ребенок был какой-то «средний», обыкновенный что ли. Без особых увлечений, фантазий и проявлений.
В техникуме парень учился с таким же, средним, уровнем успеваемости, впрочем, как и позже в институте. Учебные задания выполнялись стандартно, без изысков, зато вовремя. Хвостов по сессии не было ни разу. Все экзамены сдавал своевременно в должном порядке.
С должности мастера начинали большинство ИТР ГОК[4 - ИТР ГОК – Инженерно-технические работники горно-обогатительного комбината] Синегорск-Восточный (или как его порой именовали по-старому «Омулецк 318»). Мархатин не стал исключением.
Отправили молодого специалиста в самый отдаленный карьер Медногорска и по причине неопытности, и по причине безропотности и кажущегося безволия. Там ему пришлось жить сначала в общежитии с работягами, а потом и на гоковской казенной квартире.
Мархатин спокойно пережил все невзгоды: и бытовые, и производственные. С чистой совестью делал все, что нужно, и ни о чем не беспокоился.
Со временем устойчивого и неамбициозного сотрудника приметил один начальник участка и перевел его обратно в Синегорск в свое подразделение. Руководителю хотелось собрать команду предсказуемых ребят, крепко знающих свое дело. Женя был работником толковым и совершенно безразличным к интригам и властным играм. Ему, вроде, всего всегда хватало, и он просто выполнял свои обязанности на уровне приемлемого.
Через полгода после перевода Евгения Порфирьевича будто подменили. Он начал лучше работать, проводить больше времени на работе, проявлять интерес к подчиненным и к происходящим в руководстве делам. А главное – стал рваться на более высокие должности, что показалось всем вокруг совершенной странностью.
Место начальника участка, того самого, что и привлек его сюда, Мархатин занял меньше чем за год. Видимо, на такой шаткой позиции сидел его бывший благодетель. Нужно все же отдать должное начинающему карьеристу за поддержку, оказанную своему покровителю. Пониженному в должности он нашел хорошее место с приличным окладом и потенциальной возможностью подняться в будущем снова. За такую заботу бывший начальник в будущем отблагодарит парня с лихвой.
Кардинальная смена поведения инженера на работе была вполне понятна и объяснима: молодой мужчина недавно женился, и его супруга была на раннем сроке беременности.
Как-то раз в административном здании, расположенном на краю одного из карьеров, затеяли отделочные работы. Ремонт в общем и целом обветшал и затерся, к тому же на него разрушительно воздействовали частые еженедельные вскрышные взрывы. От дикой вибрации все трескалось и сыпалось.
Сама постройка по своей конструкции была предельно простая и функциональная: вход с «предбанником», потом коридор с дверями справа и слева. Всего девять помещений вместе с коридором.
На объект завезли работников отделочного СМУ[5 - СМУ – строительно-монтажное управление] вместе с их пожитками и материалами. Выделили им один из кабинетов под склад, а другой – под бытовку. Содержимое архива и кладовки временно вывезли на фабричный склад, где разложили по двум контейнерам.
Веселые и подвижные отделочники начали работу с дальних от входа помещений. Выносили мебель, обдирали обои, потрескавшуюся штукатурку и побелку. Потом штукатурили по новой, шпаклевали и красили стены в темно-зеленый цвет. Шуму от них было много. Во-первых, от постоянных веселых разговоров и задорного смеха, а во-вторых, от работы механизмов по замесу штукатурки и другого электроинструмента.
В состав бригады входили три девушки и два плечистых высоких парня. Две подружки-хохотушки, похожие, как родные сестры (возможно, они и были сестрами, но кто их там разберет), круглолицые, щекастые, с темно-карими глазами с раскосым разрезом. По их лицам можно было подумать, что они с востока республики. Не исключено, что обе из села. Но и это было всего лишь предположением.
Третья девушка по внешности была метиской. Часто они бывают с яркими броскими чертами лица и сильно выделяются на фоне как русского населения, так и коренных республиканцев. Тут же был несколько иной случай. Безусловно красивая, она имела столь тонкие и аккуратные линии внешности, что в глаза не бросались. И чтобы распознать в ней писаную красавицу, требовалось остановиться, обратить на нее внимание и хорошенько приглядеться. А уже потом можно было бы ходить и удивляться, как такое долгое время ты не замечал этого самородка.
Она вела себя спокойно и скромно. На шуточки коллег отвечала сдержанными улыбками или легкими смешками.
Именно ее и приметил молодой инженер. Начал проявлять знаки внимания, а позже и в полную силу ухаживать.
Произошло это практически сразу после его перевода из Медногорска. Как раз под расширяющийся штат, среди которого был Женя, и наводился порядок в старой конторе.
Они встречались три месяца. Гуляли. Ходили в кино. В парк развлечений. Ездили на горную турбазу.
А потом она переехала жить к нему. И почти сразу после этого Санантуя забеременела.
Через два месяца сыграли свадьбу.
Первой родилась Адьяна, крепкая, здоровая девочка с небольшим перевесом. Спустя пару лет появилась на свет ее сестренка Аина. Примерно такая же крепкая, но с весом по норме.
Счастливый отец в это время вел бурную деятельность как дома, так и на работе. У его старых знакомых возникло ощущение, что парень готовился к этому всю предыдущую жизнь и теперь пытается за неделю отыграться.
Жили молодожены дружно. Санантуя была спокойной и покладистой. Перечить и не пыталась, а супруг в свою очередь очень заботился о ней и относился уважительно. В целом их отношения были почти идеальными: он мягко направлял – она так же соглашалась. Но… Как всегда, имеется «но»…
С точки зрения жены, молодой супруг тратил безосновательно много сил и времени на свою работу. Порой он буквально пропадал там и игнорировал повседневные потребности близких во внимании и участии в совместных мероприятиях.
У такого поведения было несколько причин, как и у любого сложного момента. С одной стороны, у парня не было устойчивого образа настоящего мужчины в семье, где он рос. Поэтому Женя изо всех сил искал способы самому стать таковым, особенно при появившейся потребности быть для кого-то примером в жизни. С другой, в воображении рисовалась прекрасная жизнь будущего, которую он непременно должен построить исключительно своими усилиями. Для этого он и рвался выше по карьерной лестнице, участвовал в интригах и вообще выкладывался по максимуму. Разумеется, было еще много чего, но именно эти два момента составляли авангард его мотиваций.
Поначалу все происходящее в их отношениях было терпимо, казалось мелочами и игнорировалось.
Пропустил из-за задержки на работе день рождения дочери? Все в порядке. Ей всего лишь годик. Она и не заметила.
Не смог отвезти семью к бабушке в деревню? Да пустяки. Добрались сами.
В важный для жены выходной был не в силах шевелиться от истощения? И это переживем.
Но у любых ситуаций в жизни и особенно в совместной есть накопительный эффект. И тут ситуация так же вышла из-под контроля с течением времени.
Сначала недочеты игнорируются. Позже слегка раздражают. Дальше сильнее. И еще, и еще.
Через несколько лет начались легкие упреки со стороны женщины. Но на это внимание так и не было обращено.
Потом начались мелкомасштабные скандалы. Но и это пролетело мимо.
При повышении должности объемы работы и ответственности разрастаются. На каждом новом месте приходится делать больше отчетной документации, воспитывать персонал, бороться с более серьезными противниками за власть. В такой гонке человек все более отдаляется от родной женщины и становится супругом своей работы. И, по сути, нет конца и края новым вершинам, до которых можно дотянуться в своем карьеризме.
После переезда в очередной новый кабинет Женя без предупреждения пропал на несколько дней. Произошло ЧП. Перевернулся вагон с реагентами, и пришлось лично участвовать в руководстве деактивацией. Мероприятие длилось четверо суток, а пятые обессиленный командир спасательной миссии проспал в своем кабинете.
Этот поступок вызвал у Санантуи самую бурную реакцию. В ней внезапно проснулся какой-то демон. Она кричала на объявившегося наконец супруга, кидалась предметами и, казалось, убьет его. Он отвечал вяло. Сил, видимо, не было.
Буря улеглась сама собой, но осадочек остался.
После этого случая общаться они стали значительно меньше. Каждый занимался своими делами, обменивались только дежурными приветствиями и прощаниями. Друг к другу обращались исключительно по особой нужде. И то крайне формально и сухо.
Женщина переехала в детскую. Мужчина остался в спальне, но там он только ночевал.
И даже после этого ситуация становилась все сложнее и сложнее. Супруг просто стал жить на работе, формально взаимодействуя с близкими.
Однажды вечером он и вовсе вернулся со службы в совершенно пустую квартиру. Мебель и вещи, разумеется, остались на месте, но детишек и любимой жены там не оказалось. Сообщений и записок тоже не нашлось… Но догадаться, что произошло, можно было проще простого: она забрала дочек и уехала в деревню к матери.
Подавленный и утомленный Евгений, медленно соображая, пытался осмыслить ситуацию, понять свое к ней отношение и найти решение, но силы совсем уже покинули его, и он забылся беспокойным сном прямо там, где он его застал.
Следующее утро, серое и безрадостное, тянулось бесконечно. Мысли, как сонные мухи, ползали в голове, и ни за одну из них ухватиться не получалось. На автомате он собрался и уехал в контору.
Так продолжалось несколько недель. Затем решение пришло само собой. Алкоголь он не пил совсем, посторонними женщинами не интересовался и тем более психоактивными веществами. Это все было исключено. Но все же оставалась его драгоценная работа. И ею была заполнена резко появившаяся в жизни Мархатина безграничная зияющая пустота. С этого момента человек целиком погряз в труде и отвлекался исключительно на свои основные физиологические потребности.
4.
Жить в столице республики интересно. Есть много мест, куда можно сходить. На концерт – послушать музыку и посмотреть на ярких артистов. На соревнования по компьютерным играм. В музей или просто в развлекательный центр.
Простой подросток Сережа Соколов из Усть-Беркаша, как и любой одаренный юноша, страстно тянулся к новому, но как-то своеобразно. По-своему. Хотелось ему в первую очередь новых ярких ощущений не столько от пассивного наблюдения, сколько от самостоятельной активной деятельности в чем-то совершенно новом. Но, как на зло, возможно, в силу возраста, возможно, и по другим причинам во что-то по-настоящему серьезное ему ввязаться пока еще не удавалось.
В семье его было трое детей. Взрослый Вадим намного старше остальных уже жил самостоятельно. Маленькая сестренка пока училась в начальной школе и считалась братьями еще совсем ребенком. Мадагма и не претендовала на что-либо, кроме своих детских дел и маленьких интересов.
Забавно так повелось в семье Соколовых (впрочем, это и есть народный обычай в республике): отец дает имена детям мужского пола, а мать – женского. Поэтому оба сына носят имена на русский манер, а дочь – на традиционный республиканский.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом