Рубин Карашэхра — книга №1 серии «Рубин Карашэхра»

Мне едва не стало дурно от облегчения.

– Хозяин! – зашептал я, когда он отпустил меня. – Разве ж можно так пугать!

– Вставай, – демон швырнул мне одежду. – Она едет. Нужно достойно встретить нашу леди.

– Энджи будить? – спросил я, одеваясь.

– Нет. Пусть спит.

Довольный оказанным мне доверием (хоть раз в жизни обойдемся без ангелочка), я приладил к поясу ножны и сказал.

– Я готов.

– Тогда пошли.

Комната Виктории была в противоположном конце коридора. Не обращая внимания на стражу, прогуливающуюся неподалеку, мы прошли прямо в покои хозяйки, а бравые ребята в начищенных кирасах не заметили нас. Буллфер был мастер на такие штуки. Видимо, этот же фокус он проделал, когда пробирался в мою спальню.

Мы вошли в слабо освещенную комнату. Буллфер сел в кресло, я подошел к окну и отодвинул гардину. Через несколько минут в темноте замелькали огни факелов, послышались звуки рога, во дворе залаяли собаки, заржали лошади и загомонили люди. В замке поднялась суета. Госпожа возвращалась после увеселительной поездки. Скоро в коридорах раздались веселые голоса, обрывки песен, деликатный женский смех и смягченная мужская брань. Потом у самой двери кто-то остановился, прозвучало негромко: «Веселитесь, господа, я сейчас…», и в комнату вошла наша долгожданная леди. Негромко напевая, она швырнула хлыст в угол, подошла к зеркалу, посмотрела в него и вдруг стремительно обернулась, роняя на пол коробку с пудрой.

– Кто здесь?! – пролепетала она. Ее рука потянулась к колокольчику, стоящему на столе.

– Не нужно никого звать, моя дорогая леди, – сказал Буллфер негромко.

Виктория вскрикнула, дернула за шнур, и светильник под потолком ярко вспыхнул, осветив комнату, кресло, в котором сидел Хозяин, меня, почтительно и безмолвно стоящего рядом с ним.

– Святые небеса! – прошептала она. – Вы?!

Красивая девушка. Высокая, стройная блондинка. Немного эксцентричная и взбалмошная, но в целом очень даже… На ней была алая «амазонка», расшитая золотыми цветами, и длинный белый шарф, волосы убраны в сетку, блестящую драгоценными камнями. Красивая девушка, и испуг ей идет. Приятно было смотреть на ее лицо, теряющее надменность и высокомерие.

– Буллфер, вы?! А я слышала, что… – она прикусила губу, сообразив, что сказала лишнее.

Хозяин подался вперед.

– Слышали что? Что я мертв?

– Да, – выговорила она с трудом.

– Нет, моя дорогая, я жив. И вижу, ты очень рада этому.

Виктория покраснела, залепетала что-то невнятное, но быстро взяла себя в руки и лучезарно улыбнулась.

– Конечно! Простите, Хозяин. Я… я счастлива, что вы посетили мой скромный замок. Не хотите ли вина?

– Хочу, – сказал Буллфер, рассматривая ее в упор. Виктория снова потянулась к колокольчику, но стремительно отдернула руку:

– Нет. Я сама принесу.

Она почти выбежала из комнаты. Булф тихо зарычал и стукнул кулаком по подлокотнику.

– Боится. Ждет – не дождется, когда я уберусь отсюда. Уже смоталась к Хул и заверила ее в полной своей преданности. Дай мне ее перстень.

Я поспешно стянул украшение с пальца. Буллфер надел его, полюбовался золотым блеском и довольно усмехнулся. Спустя минуту прибежала Виктория с подносом:

– Красное вино. Как вы любите.

Буллфер лениво потянулся за бокалом, и Виктория вздрогнула, увидев на его руке свой перстень. Ее щеки снова побелели. Я отлично понимал девушку. В прежние времена, когда Булф был в зените славы, она, конечно, хотела добиться его расположения. И добилась в конце концов. Вот он, пожалуйста, сидит в ее спальне с дареным кольцом на пальце. Правда, поздновато. Власть успела поменяться. Виктория снова защебетала какой-то вздор, но встретилась с мрачным взглядом Буллфера и растерянно замолчала.

– Ты знаешь, что я проиграл в поединке? – спросил он после короткого молчания.

– Да, – прошептала она, опустив глаза.

– Ты клялась мне в верности, Виктория.

На лице леди отразилось глубочайшее смятение, но губы заученно улыбались.

– Я… вы всегда можете рассчитывать на мою преданность, Хозяин, но…

– Что?!

– Но поймите! – она всплеснула руками, и к ней неожиданно вернулись смелость и красноречие. – У меня маленький форт! Наши силы ничтожны! Чем я могу помочь вам?! У меня нет ни армии, ни денег! Десяток-другой солдат!

– Ну, это не так уж и мало, – сказал Буллфер, явно издеваясь, но она не заметила насмешки в его голосе.

– Не мало?! Это ничтожно мало! Из-за дождей уже третий год гибнет урожай. Замок ветшает! Мне нужно содержать свиту и кучу бедных родственников! А еще налоги!

– Поэтому на тебе новые драгоценности, а лошадей кормят овсом и яровой пшеницей? – спросил Буллфер.

Виктория стала пунцовой. Некоторое время Хозяин рассматривал ее с усмешкой, а потом сказал:

– Не бойся, дорогая, я не собираюсь просить у тебя армии и требовать денег. Мне нужно убежище. На несколько недель. Потом я уйду и больше уже не побеспокою тебя.

– На несколько недель? – недоверчиво переспросила она.

– Да. На две, может быть, на три.

Виктория вздохнула, опустилась на ковер у ног Буллфера, подняла голову, посмотрела в его лицо и сказала тихо:

– Я слабая женщина, Буллфер. Обо мне некому позаботиться, кроме меня самой, и защитить меня тоже некому.

– Некому? – хозяин недоверчиво прищурился. – А как же твой драгоценный брат?

Она улыбнулась грустно:

– Он не сможет защитить меня от гнева демонов… Я выживаю, как могу, Буллфер. Вы боретесь за власть: сегодня один Хозяин, завтра другой. Сегодня ты, завтра Хул, послезавтра, может быть, снова ты. А нам приходится подстраиваться под каждого… Две-три недели… Прости, Хозяин, но я не верю тебе. Ты пришел ко мне, потому что тебе больше некуда идти. Ты надеешься на что-то. На чудо?

Буллфер положил ладонь ей па голову и заглянул в обращенные к нему печальные глаза.

– На чудо, – сказал он хрипло.

Леди медленно покачала головой:

– Не бывает таких чудес. Конечно, ты можешь остаться здесь, ты можешь забрать все, что у меня есть. Но тебе не победить Хул.

– Мне нужно время! Только время! – Его пальцы сжали белокурую волну прически, разрывая когтями алмазную сетку. – Еще два десятка дней, и я получу силу, какую ты себе даже представить не можешь.

– Может быть, я не знаю твоих планов.

– Обещай мне, что Хул не узнает, где я. Ты не скажешь ей, что дала мне убежище.

Виктория опустила глаза:

– Она догадывается, что ты остался жив, и она ищет тебя… а когда найдет… Один раз ты уже проиграл.

– Второй раз не проиграю.

– Если Хул узнает, что я прятала тебя, она разрушит мой замок, убьет меня и моих людей.

– Я сам могу убить тебя, – спокойно сказал Буллфер. Виктория печально улыбнулась:

– Как дешево вы цените человеческую жизнь. Что ж, убей, если это доставит тебе удовольствие.

Булф взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

– Помоги мне, и я сделаю тебя королевой.

На ресницах Виктории заблестели слезы, она прерывисто вздохнула и прошептала:

– Простите, Хозяин.

Буллфер шумно задышал, пальцы его сжались в кулак, я невольно втянул голову в плечи, чувствуя, что еще немного и он сорвется. Виктория закрыла глаза, губы ее задрожали, но она не склонила головы, даже не пытаясь заслониться от ожидаемого удара. И Буллфер опустил кулак не на белокурую головку «предательницы», он треснул по хрупкой вазе, стоящей на столике рядом. Мелкие осколки со звоном посыпались на пол. Виктория не пошевелилась. Зато дверь в спальню распахнулась, и в нее стремительно вошел парень лет двадцати, светловолосый, светлоглазый, в темно-зеленой охотничьей куртке и высоких сапогах. Конечно, за пределами комнаты ничего не было слышно, поэтому он продолжал что-то легкомысленно насвистывать, помахивая левой рукой, ладонь которой была забинтована. Этот легкомысленный свист оборвался, едва парень увидел Хозяина.

– Буллфер! – сказал он, как будто не удивившись, и опустил взгляд на Викторию.

– Ричард! – воскликнула та, вскочила и бросилась к вошедшему, словно могла найти в объятиях брата защиту от гнева демона.

– Хозяин просит у нас убежища на две недели, – прошептала она.

Машинально проводя забинтованной ладонью по золотым кудрям сестры, Ричард вежливо улыбнулся Буллферу, хотя глаза его стали тревожными и настороженными.

– Мы будем рады, если вы станете нашим гостем, – сказал он все с той же неизменной вежливостью.

Виктория встрепенулась и отстранилась от него.

– Нет! Ричард, мы не можем этого сделать!

– Сестра, это наш долг.

– Подумай, что будет с нами! Если мы оставим их здесь… Я уже отказала ему.

– Виктория!

– Ричард, прошу тебя! – Она схватила брата за руку, и из широко распахнутых глаз хлынули слезы. – Подумай о нас! Подумай обо мне.

На лице Ричарда появилось выражение мучительной тоски, но он повторил:

– Мое приглашение остается в силе.

Тогда Виктория бросилась к Булфу:

– Мой брат не может отказать тебе, Буллфер. Он слишком благороден и честен. Наверное, я тоже могла бы смириться… если бы погибла только я. Но этот выбор может обернуться смертью для всех людей в наших владениях. Поэтому я прошу тебя – уходи. Не губи нас. В этом нет смысла…

Буллфер оттолкнул ее, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза ладонью. Несколько мгновений он сидел так, молча, не шевелясь, потом поднялся и пошел к выходу. Я поспешил следом за ним. У самой двери он остановился, снял перстень с пальца и, не глядя, швырнул его на пол. Золотая безделушка покатилась по ковру под ноги поникшей Виктории.

Глава восьмая,
в которой Энджи требует справедливости, но это не вызывает одобрения у присутствующих

Высокие башни замка давно скрылись из вида, а Буллфер все шагал и шагал, не обращая внимания на дождь, ветер и тревожные вопросы Энджи. Он забыл сменить образ, забыл, что может перенестись на нужное расстояние одним усилием воли, и просто шел, сам не зная куда. Мрачный, задумчивый… одинокий.

На краю поля он остановился, посмотрел назад, туда, откуда бежал, и сказал тихо, каким-то чужим голосом:

– Да, было бы проще, если бы я умер.

– Нет! – крикнул Энджи своим тонким мальчишеским голосом. – Нет! Слышишь, нет! Это несправедливо! Подло!

Он топнул ногой и бросился бежать, разбрызгивая грязь. Мы с Буллфером догнали его уже на вершине холма. Ползая по земле на коленях, острым обломком ветки ангелок рисовал пентаграмму. Я едва не спросил, не повредился ли он в уме от огорчения, но Буллфер, взглянув на меня, отрицательно покачал головой.

Энджи дорисовал последнюю линию, отбросил ветку, поднялся и шагнул в круг. Ветер тут же набросился на него и принялся трепать его волосы, воротник куртки, бросать в лицо ледяные капли дождя. Но ангелок не замечал этого. Он шептал что-то едва слышно, а потом крикнул пронзительно и тоскливо, протягивая руки к кому-то неведомому.

И его услышали.

Пентаграмма, окружающая Энджи, засветилась ослепительным светом, пространство вокруг замерцало и разорвалось. В лицо ударил горячий ветер и нарастающий гул, похожий на удар гигантского гонга. Мне захотелось упасть, закрыть глаза, вжаться в землю. Буллфер рядом со мной тоже попятился, прикрывая глаза от белого света, бьющего из трещины, пересекающей небо. В этом невыносимом сиянии фигурка Энджи была хрупкой, тонкой, казалось, еще немного – и его сметет. И вдруг из сияющей пустоты навстречу нашему мальчишке вышел… Впервые в жизни я видел боевого ангела. Во всем его великолепии.

Он был высок. Широкую грудь закрывали зеркальные доспехи, набранные из плотно прилегающих друг к другу пластин, на руке висел длинный отполированный щит, из ножен за спиной виднелась рукоятка меча. Размах белых крыльев казался огромным. Лицо было прекрасно и спокойно. Он равнодушно скользнул взглядом по нам с Буллфером… И не счел нужным увидеть нас. А мне вдруг подумалось, что это существо одним только взглядом смогло бы, наверное, отшвырнуть меня прочь. Что оно почти всесильно и почти непобедимо. Ему просто нет никакого дела до нас, мы для него мелкие уродливые твари, которые по какой-то причине живут под землей. Что-то типа крыс или летучих мышей. Пользы от них никакой, но зачем-то нужны. Так пусть сидят себе там и не высовываются. Я услышал, как рядом тихо зарычал Буллфер. Видимо, эти мысли пришли в голову не мне одному.

– Эрнолтинаор! – сказал наш ангелок.

– Ты звал меня? – Боевой ангел с легкой улыбкой смотрел на него.

– Да! Тебя… кого-нибудь!

– Тебе нужна моя помощь?

– Мне… нам, – он оглянулся на нас. – Нам всем.

Ангел чуть нахмурился, впервые «заметив» меня и Буллфера.

– Чего ты хочешь, Энджи?

Ангелок заволновался, крепко стиснул руки, заговорил сбиваясь:

– Понимаешь! Буллфер… он… его лишили власти, обманом. И теперь никто, совсем никто не хочет ему помочь! Его вызвали на поединок…

Па лице ангела появилось высокомерно-равнодушное выражение.

– Эти подробности меня не интересуют, Энджи. Мы не вмешиваемся в жизнь демонов. Извини, но я ничем не могу тебе помочь.

– Эрнол! А как же справедливость?! Какая разница: демон, человек или ангел?!

– Нет, Энджи, ты сам не понимаешь, о чем просишь. – Он говорил с нашим ангелочком, словно с неразумным ребенком. – Я не буду наводить порядок в логове демонов только потому, что тебе кажется несправедливым, если одного из них вышвырнули из стаи.

Боевой ангел повернулся, собираясь уходить, и Энджи отчаянно закричал ему вслед:

– Подожди! Подожди же! Позови Архэл! Пусть придет Архэл!

Белое свечение снова заклубилось, и у меня отвисла челюсть, когда я увидел… еще одного боевого ангела. Одну… На зов Энджи откликнулась девушка. Боевой ангел женского пола. Те же доспехи, щит, меч, крылатый шлем. То же ощущение непобедимой силы…

– Боже мой, Энджи! – воскликнула она, рассматривая нас с Буллфером. – Что это?! Что за демонский сброд?! На какой помойке ты их подобрал?!

Я крепко уцепился за локоть Булфа, чувствуя, что его начинает мелко трясти от бешенства.

– Архэл… – пробормотал смущенный Энджи, – это не сброд, это…

Но боевая девица не слушала его:

– Ты с ума сошел! Таскаешься бог знает где в компании этих… этого… Немедленно отправляйся домой!

– Архэл, нет! Я никуда не пойду! – Энджи упрямо тряхнул головой и, кажется, всхлипнул. – Я хотел просить тебя о помощи…

– Помогать им? Демонам?!

– Пожалуйста, хотя бы выслушай меня!

– Нет.

– Но послушай!

– И слушать ничего не хочу! Идем домой.

– Нет! Не пойду! Это мои друзья! Я их не брошу.

– Друзья?! – Архэл удивленно вскинула идеальные дуги бровей. – Это твои друзья? Кто же в таком случае мы? Я, Эрнол…?!

– Архэл, – сказал Энджи, чуть не плача, – послушай, это же тебе ничего не стоит. Помоги Буллферу вернуть власть, снова стать Хозяином.

– Буллферу?.. – выговорила она имя Хозяина. – Вот этому рыжему?.. Я вижу, в своих странствиях ты окончательно лишился рассудка.

– Архэл!

– Энджи, я больше не хочу слушать эту ересь о дружбе с демонами. Ты немедленно отправляешься домой.

– Нет! – сказал он твердо, но дрожащим голосом. Я останусь с ними и буду им помогать.

– Упрямец! – воскликнула Архэл, начиная сердиться. Твою свободу никто не может ограничить, но предупреждаю, мы снимаем с себя всякую ответственность за тебя. Последний раз спрашиваю, ты идешь?

Энджи демонстративно отвернулся, Архэл пожала плечами:

– Как хочешь. Но я тебя предупреждаю. Все это может очень плохо для тебя закончиться.

Ангелок промолчал. Боевой ангел еще некоторое время смотрела на него, но так и не дождалась ответа… Контуры ее тела замерцали, трещина стала затягиваться, и, как только белый свет померк, окрестные леса огласил рев взбешенного Буллфера.

– Па помойке, значит, подобрал?! Демонский сброд?! Рыжий?! Святоши чертовы! Боевые ангелы?! Высокомерные нахалы!!!

Он мог еще долго распространяться в том же духе, но я снова сжал его локоть и указал взглядом на Энджи. Ангелок стоял на коленях в центре пентаграммы, уткнувшись лицом в ладони, и плечи его вздрагивали. Буллфер замолчал, подошел к нему, разбивая магический круг, и сел рядом.

– Не надо, Энджи, не расстраивайся.

Я опустился па землю с другой стороны и поддержал хозяина:

– Да, Энджи! Ерунда это все. Мы сами справимся, без этих…

– Я… я просил их о помощи, о справедливости, – всхлипывал он. – А они…

– Да плюнь ты на них. – Я достал из кармана носовой платок и сунул ему. – Подумаешь, боевые ангелы! Видали мы таких!

– Ты не понимаешь! – воскликнул Энджи. – Они же… непобедимы. У них новые доспехи. Эта броня несокрушима! И зеркальные щиты! Они отражают любой удар, любую магическую атаку. И мечи… – Его плечи снова задрожали.

Я посмотрел на Буллфера поверх склоненной головы Энджи.

– Все правда, Гэл, – сказал он задумчиво. – И мечи, и щиты, и броня. Рядом с ними мы всего лишь безобидный крикливый сброд. Наше счастье, что они не хотят жить в нашем мире и боятся развязывать войну, чтобы не навредить людям. Иначе несколько десятков каких-нибудь Архэл или этих ангелов с длинным непроизносимым именем за сутки очистили бы наши подземелья от их обитателей.

– Буллфер, но ведь ты все равно сильнее их? – задал я тот же самый наивный вопрос, который совсем недавно задавал мне Энджи.

– Боюсь, что нет.

– Но ты же Высший демон! У тебя боевой облик…

– Клыки и когти против мечей, передающих энергию взрыва на расстоянии, и отражающих щитов?! Когда-то подобным оружием была сокрушена даже треть бессмертного ангельского воинства.

Энджи распахнул глаза, хватая его за руку:

– Как?!

Я тоже не нашел ничего лучшего, кроме как тупо моргнуть:

– Хозяин, я ничего не знаю об этом.

Буллфер хмуро усмехнулся:

– Есть древняя легенда о восставших ангелах, которые стали демонами, потому что их низвергли с Небес. Попав в грубую материю, они преображались до тех пор, пока различия между ними и нынешними ангелам и не стали очевидны. – Буллфер долгим взглядом окинул Энджи, потом опустил глаза на свою когтистую лапу и с ироничном улыбкой обернулся ко мне. – Мы с тобой, Гэл, можем считаться их прямыми потомками. Вместо белоснежных крыльев – черная кожа, вместо золотистых кудрей – жесткая щетина. И чувства: ярость, боль, жестокость, тоска – когда-то подобные нам тоже не знали этого. Но на дне Вселенной, куда упали, почти сгорев, восставшие, они потеряли и прежнее величие, и надежду, и самих себя, бывших когда-то.

– Как это ужасно, – прошептал Энджи, плача беззвучно.

– Поэтому ты добиваешься сверхмогущества, Бесценной Награды?! – догадался я, и тут же сообразил, что ляпнул лишнее.

Но Буллфер только усмехнулся горько, потер усталые глаза.

– Залез все-таки в мой дневник! Любопытство когда-нибудь погубит тебя, Гэл… Да, и поэтому тоже.

– Ну?! – спросил я жадно, уже не боясь заслуженной кары. – Что-нибудь изменилось?!

– Как видишь! Изменилось! Я сижу в чистом поле под дождем. Бездомный, грязный и никому не нужный!

– Ты нужен нам, – пробормотал Энджи, поднимая заплаканные голубые глазки.

Буллфер взглянул на него, вдруг откинулся на мокрую траву и захохотал. Слезы на глазах у ангелочка мгновенно высохли, мы переглянулись с одинаковой мыслью – а не сошел ли Булф в конце концов с ума от общего разочарования.

– Совершенство! – сумел наконец выговорить демон. – Высшее совершенство!.. Власть!.. Могущество!.. Вы только посмотрите на нас!

Он хохотал так заразительно, что мы с ничего не понимающим Энджи тоже начали смеяться. Громко, безудержно…

Дождь прекратился, порывистый ветер гнал но небу низкие косматые тучи и пытался расшевелить тяжелую мокрую траву.

Буллфер в задумчивости смотрел на узкую полоску неба, очистившегося от облаков на горизонте. Я грыз травинку и ковырял мокрую землю палкой. Энджи, пригорюнясь, зябко кутался в мою куртку. Кажется, он разочаровался в своих совершенных собратьях и явно потерял всякую надежду. Я решил его подбодрить.

– Ну что, Энджи? – спросил я, поворачиваясь к нему. – Выгнали тебя твои?

– Почему ты так решил? – удивился он, подняв на меня небесные глаза.

– Ну как же!.. – я кивнул в сторону полустертой пентаграммы. – Она же тебе сказала, что снимает всякую ответственность и все такое…

– Я не отвергнут, – возразил Энджи. – Я могу вернуться в любой момент, и меня примут. Но я не брошу Буллфера, раз виноват в том, что с ним произошло.

Подумайте, какая забота! Вот нашелся радетель о благе демонов!.. А если честно, что-то в его словах меня насторожило.

– Ну-ка, если можно поподробнее.

Энджи устроился удобнее под моей курткой, и глаза его заблестели в подозрительном вдохновении.

– Меня не могут изгнать, потому что любят. А любить для нас – это дать свободу. Каждый имеет право развиваться сам, как хочет, потому что однажды все равно придет к истинному пониманию мира, то есть сольется в своих чувствах с Высшей Справедливостью. Это неизбежно для всех существ. Хотя, конечно, – печально добавил он, – пока не все понимаешь, иногда совершаешь ошибки. Но за них нельзя осуждать, Гэл. – Ангел взволнованно всматривался в мое лицо, надеясь, что мне близки его переживания.

…То есть никто из ангелов не осудит…

Пока я понял только одно – похоже, Энджи начинает оправдываться. Вот только перед кем?.. Я взглянул на Буллфера, но тот продолжал отрешенно разглядывать небосвод и совсем не обращал на нас внимания. Тогда я решил сам придраться к странной ангельской логике.

– Значит, пока этой вашей справедливости высшей не поймешь и не знаешь точно, что делать, твори что хочешь? Как мы, что ли, демоны? Круши, грабь, убивай!.. И никто Не осудит. Я так понимаю?

– Нет, Гэл, – в голосе Энджи послышались мягкие наставительные нотки. – Нет. Поступки не должны причинять никому зла. Если любишь, не станешь причинять боль, наше представление о любви и есть понимание справедливости.

Любовь, справедливость, боль, свобода – в голове у меня все перемешалось, и как-то даже она стала побаливать.

– А ты попроще не можешь объяснить?

– Тот, кто любит, не должен принуждать, заставлять или требовать. Ангелы имеют право только предлагать сделать выбор.

– Чего?! – возмутился я. – А как же власть, закон? Неужели ваши ангелы такие размазни? У нас вот порядок потому что есть жесткая рука. Во всем должна быть ясность. Хозяин – правит, бесы – работают, демоны – воюют, а люди платят налоги.

– Требование подчиняться – это проявление эгоизма. А эгоизм противоположен нашей любви, – заявил Энджи.

– Почему? – не понял я.

– Заставлять других делать что-то так, как удобно тебе, неправильно. Истинно любящий только радуется, когда любимое существо идет своим путем. Поэтому мы не требуем ни поклонения, ни жертвоприношений от людей. Нам ничего не нужно. Мы хотим одного – чтобы они были счастливы.

– Это ты сейчас мне еще будешь рассказывать, что людям не надо платить налоги в казну Хозяина? – Очень меня всегда волновал этот вопрос, я аж дернулся от возмущения.

– Гэл, я понимаю. Вы, демоны, всегда хотите для себя какой-то пользы…

– А чего ж, объясни ты мне, бесполезных нахлебников вокруг себя плодить?!

Я не выдержал и закричал на ангелочка. Да и кто бы не закричал, выслушивая подобные глупости. Но он не обиделся, наоборот, посмотрел на меня едва ли не с жалостью и, вытащив руку из-под куртки, ласково прикоснулся к моему плечу.

– Да. Это сложно. Но… мне вот, чтобы я понял больше, позволили отправиться в путешествие, посмотреть разные миры и страны.

Ага. Спихнули, выходит, на других свою головную боль. Отправили это чудо от греха подальше. И надо же было Буллферу подобрать его. Я начал мрачно обдумывать это открытие и ничего не ответил. Мое молчание Энджи понял по-своему.

– Гэл, не стоит огорчаться. Мне кажется, что мы не понимаем друг друга потому, что говорим о разном. Все, что я сказал, ты применял к миру демонов, с точки зрения социальной. А наши представления предполагают идеальное отношение.

– Ладно. Ты-то сам соответствуешь этим вашим идеалам? – хмуро поинтересовался я.

– Я стараюсь, Гэл, – скромно ответил ангелок.

Ну ясно! Дурацкая ангельская философия. Ничего, кроме головной боли, от нее получить невозможно.

– Я знаю, – сказал Буллфер неожиданно. – Я знаю, к кому мы еще можем обратиться.

Ангелок посмотрел на него вспыхнувшими от нетерпеливого ожидания глазами. Я тоже заинтересовался.

– «Белые щиты», – коротко ответил Буллфер на наш общий вопрос.

– «Белые щиты»? – переспросил Энджи удивленно.

– Ты точно сошел с ума. – Я снова убедился в психической неуравновешенности потерявшего власть Хозяина. – Они четвертуют тебя… да и меня тоже, как только увидят. Это безумие.

– Это последнее, что у нас осталось, – сказал он сурово, и я понял, что Булф действительно собирается сунуть голову в капкан.

– Объясните мне, что это за «Белые щиты»! – воскликнул Энджи.