Дар

В моем распоряжении оказался мой любимый арбалет с колчаном болтов, смена одежды, запас еды на несколько дней, котелок, палатка, кремень и кресало, абсолютно для меня бесполезные, подорожная, подписанная канцлером, и тупая непослушная упрямая скотина по имени Соня. Через полчаса уговоров и физического насилия мы нашли общий язык. Лучшим средством убеждения оказался Бундессверт, именно так назывался доставшийся мне магический меч, если конечно местные руны соответствовали скандинавским. Пара ударов плашмя заставила осла двигаться в нужном мне направлении, и только потом я заметил в описании предмета, появившуюся строчку: "+10 к навыку верховой езды".

Дорога через холмистую степь была скучной, изматывающей и чрезвычайно пыльной. Встречные обозы и торговые караваны после свежих новостей из Ароса, рассказанных мной, останавливались, купцы хватались за головы, женщины начинали плакать.

К вечеру я, как и обещал Якоб, остановился у таверны на перекрестке. Мой путь лежал на юг, в вольный город Оркус, располагавшийся на вершине залива, глубоко вдававшегося в субконтинент, на котором располагалась Двуединая Империя Нидерле. Вместе с Аросом эти два города находились на концах важного торгового тракта, позволявшего сэкономить много времени путешественникам и торговцам. По земле дорога между ними занимала четыре-пять дней, а путь морем мог потребовать несколько недель из-за прибрежных течений.

На западе располагался форт Ингельхайм, прикрывавший Арос от атак кочевников Вестфолла, и куча поселений мелких горных племен, мечтающих о независимости. Дорога на восток вела к северной имперской столице – Конунгбургу.

Уже почти наступила ночь, когда я вошел в таверну. Зал был забит путешественниками. Заказав себе рагу с настоящим, по заверениям официантки, мясом, я осведомился, не найдутся ли для меня попутчики в Оркус. Она тут же подсказала мне, где сидит начальник каравана, направляющегося туда.

– Как не найтись! Вон, в углу герр Шмульке сидит, он со своим караваном туда едет.

Я спросил разрешения и подсел к краснолицему гогочущему во все горло толстяку с восклицательным знаком над головой. Похоже у авторов игры нашлось для меня новое задание.

– Герр Шмульке, позволите, я знаю, вы направляетесь в Оркус. Не нужен ли вам охранник для ваших товаров?

– Ха! Да, у меня своих хватает! Лошадь есть?

– Нет.

– Да ты еще и безлошадный? Зачем мне такой? Хочешь с нами – плати три монеты серебром.

– Позволите демонстрацию? – Я скинул арбалет с плеча и натянул тетиву. За открытым окном порхали ночные мотыльки.

Я вложил болт на ложе и сбил одного.

Шмульке прищурился.

– Еще, – скомандовал он.

Я повторил.

– Такого еще не видел. Хорош умелец! Платить не буду, но место у костра и еду получишь. Посмотрю, какой ты из себя. А в город приедем – серьезно поговорим. Есть у меня одна работенка… – он многозначительно подмигнул, и сменил тему – Как там дела идут в граде Аросе?

И я в который раз за день рассказал недавние события. По мере рассказа в зале становилось все тише. Кто-то уже собирался выезжать в ночь к родным. Приказчики судорожно думали о смене маршрута, большинство кляло проклятый клан Волка и грозилось мстить республиканцам при первой возможности.

Свободных комнат не оказалось, и моим приютом на ночь стала конюшня. Впрочем, это гарантировало, что я не просплю ранний отъезд.

/quit

Saving game…ok

Есть много разновидностей тишины – тишина зимнего леса, обжигающая холодом и тишина горной долины заполненной ветром и ароматом цветов. Тишина пустого дома, которая нет-нет, да и нарушится скрипом рассохшихся половиц или шорохом мышей.

Тишина умирающего космического корабля тоже имеет свои оттенки. Вибрация ионных двигателей бессильно пытающихся выправить курс. Изредка включающиеся сервоприводы и вентиляторы системы жизнеобеспечения. Сегодня какой-то скребущий звук на грани сознания добавился в эту палитру. Еще минуту я лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять – что же это, а затем открыл глаза.

Посреди каюты, в которую я его отнюдь не звал, висел Олег. Я подмигнул ему. Бундессверт стоял в углу, а в бок мне упирался кошель с полусотней золотых. Похоже реальность для меня окончательно смешалась с игрой… Забавно что там, в Мире, от меня требовалось все больше усилий, чтобы вызвать игровое меню или выполнить какое-либо действие с помощью панели интерфейса.

Положив Олега обратно в мастерскую, я строго сказал ему: "место!". В моих планах было добраться до посадочной палубы и оценить состояние доступного мне транспорта. А заодно попробовать сделать несколько ловушек для атакующих, если они, конечно, появятся. Нагрузившись инструментами и кристаллами с прошивками для компютера челнока, я ввалился в шлюзовую камеру, ведущую в складской отсек, а через него к ангару. Скребущий шум в шлюзе был слышен значительно сильнее.

Это был первый раз, когда со мной не было плазменного резака. Видимо, это и запустило в действие закон подлости.

Насосы с шипением откачали воздух, люк отъехал в сторону, и я увидел тянущиеся к себе руки, раскрытые в беззвучном вопле рты, лица, некоторые ссохшиеся как у мумий и другие, с которых пластами отваливалась плоть… Неживые пальцы, похожие на червей, извивались. Мертвецы плыли ко мне в невесомости и тишине вакуума.

Мой разум был парализован ужасом. Как я не старался, я не мог убедить себя, что это всего лишь галлюцинация. Я замер. И только рука судорожно искала кнопку аварийной герметизации отсека, но, когда я обнаружил ее, было поздно. Нежить уже вплывала в шлюзовую камеру, и система распознавания образов не хотела закрывать люк, пока члены экипажа не окажутся внутри… То, что они уже мертвы, было ей невдомек.

Их руки пытались сорвать с меня скафандр, зубы впивались в пластик. Я в панике пытался отпихнуть тварей от себя, зажмурив глаза, но их было слишком много. Вот одному удалось повредить воздуховод, другой надорвал крепление перчатки. Жить мне оставалось от силы полминуты…

Ревущее пламя взялось из ниоткуда. Оно заполнило комнату, в долю секунды выжигая мертвецов, оторванные в потасовке от них куски плоти и мои инструменты, разлетевшиеся в стороны. Термостойкий пластик скафандра поплыл, забрало шлема помутнело в попытке защитить мои глаза. Взвыла сирена системы пожаротушения.

Люк наконец-то захлопнулся, разрезав одного из зомби пополам. Лихорадочно жужжала система воздухообмена, выравнивая температуру и удаляя токсины. Посреди комнаты стояла Ингрид в полупрозрачной ночной сорочке и повязкой на руке. Самая прекрасная женщина на пару десятков миллионов километров вокруг. Я откинул забрало шлема.

– Кверти, а оказывается во сне так просто колдовать! – удивленно глядя на свои руки, сказала она мне и улыбнулась. А затем, подплыла ко мне и чмокнула в кончик носа, -Спасибо тебе… – прошептала она медленно растворяясь в воздухе.

Вот "везет" мне с женщинами – отожгут, и исчезают, подумал я. Потом мне пришлось сидеть долгие четверть часа в компании с половиной трупа в ожидании сброса блокировки. За это время мне пришла в голову одна простая до безобразия идея.

Кое-как я доплыл до мастерской и выковырял себя из частично заплавившегося скафандра, а затем загрузил данные систем видеонаблюдения, установленного в каюте. И расхохотался. Все же я абсолютно нормален!

Вот я ложился спать. Вскоре запись на несколько миллисекунд прервалась, и на ней появился камень, а еще через минуту из кровати исчез я. Совсем. Бесследно. Чтобы появиться за несколько мгновений до пробуждения. И Бундессверт в углу, и полсотни золотых под матрасом койки не были галлюцинациями. Анализ систем жизнеобеспечения подтвердил – кислород не потреблялся, да и вообще, за последние несколько недель в цикл жизнеобеспечения инженерного отсека попало несколько лишних литров воды и килограмм углерода.

А свежее происшествие смотрелось просто эпично. И тоже было подтверждено всеми датчиками и системами.

Это было все что угодно, секретный эксперимент спецслужб, магия, сбой Матрицы, банальный божественный произвол… но только не сумасшествие! И я, кажется, знал виновника.

– Ну, что, Олежка, поиграем? – ухмыльнулся я, засовывая каменюку в сумку с кошелем, когда вернулся в каюту. Затем положил рядом с собой меч и надел нейрошлем.

/continue

Loading saved game…ok

Однако Олег был иного мнения. Деньги и меч оказались на месте, как и сумка из пластиткани. А вот камень мне с собой прихватить не удалось. Не могу сказать, чтобы я сильно расстроился. Мы еще посмотрим кто – кого!

Одежда за ночь пропахла лошадиным потом. Отовсюду торчала солома. Кое-как приведя себя в порядок, я нагрузил Соню и пинками выгнал его во двор, где караван герра Шмульке уже готовился к выходу. Процессия состояла из четырех телег, груженных тканями, еще одного возка с припасами, шестерых охранников на лошадях, вооружённых копьями, небольшими щитами и саблями. Так же были вооружены и погонщики. Привязав осла сзади к одной из телег, я устроился на тюках, твердо намереваясь поспать еще пару-тройку часов.

Имперские дороги, как оказалось, для сна не очень предназначены. Через полчаса я растряс себе на колдобинах все кости и счел за благо пойти пешком. Путь наш петлял между холмов. Начали встречаться отдельные деревья и небольшие рощицы. Солнце поднималось все выше, и я в серьез задумался выпросить у кого-нибудь шляпу, пока мне не напекло голову. Разговоров почти не было. Охранники изредка ржали над какими-то непонятными мне шутками, да погонщики материли волов.

Чем дальше мы шли, тем более хмурым становился купец. После привала он, переговорив с охраной, подошел ко мне.

– Держи арбалет наготове. Не нравится мне это. Мы уже несколько встречных обозов встретить должны были. И видишь дымок на горизонте…

Я присмотрелся, действительно, дым имел место быть.

– Зуб даю, таверна Юхана горит. Попробуем обойти. А Карл пока съездит и глянет.

Мы продолжили пока медленно ехать по дороге, а один из парней вырвался рысью вперед на разведку. Но далеко нас обогнать он не успел. Едва Карл начал огибать следующий холм, как что-то ударило его в грудь и выбило из седла. Раздались крики и конский топот.

Мы увидели, как на нас из рощи на склоне холма вылетел отряд человек в двадцать с мечами наголо. На их щитах были нарисованы змеи на черном фоне, примерно в том же стиле, как и волки на щитах республиканцев в Аросе. Я снял одного, как только враги оказались на расстоянии выстрела. Вопреки моим ожиданиям, охрана оказалась не робкого десятка. Ребята ухватили копья, позволив противникам приблизиться, и бросились им навстречу. Раздался треск ломающегося дерева. И пара республиканцев вылетела из седел. Охранники, без потерь прорвавшиеся через вражеский строй, достали мечи и разворачивали коней.

– Ять! Откуда тут взялись эти ублюдки?!– Негодовал Шмульке, доставая из-под скамьи двуручную палицу. – До берега же больше дня пути!

После этих слов купец с ревом бросился в начинающуюся рубку. Я разрядил арбалет еще раз. Ситуация была тяжелой, но если ребята продержаться, то моя магия и арбалет дадут нам шансы на победу. А потом все пошло наперекосяк. Воин в чешуйчатом доспехе и шлеме, похожем на голову змеи, выбросил вперед руку, и вылетевшее из нее ледяное копье пробило одного из наших. Потом сконденсировавшимся из воздуха водяным бичом он перерубил Шмульке пополам.

После этого охранники, не сговариваясь, побежали. И в спину им тут же полетели ледяные стрелы. Погонщики уже давно попрятались в придорожных кустах. И единственным дебилом, оставшимся оборонять чужое добро, остался я. А душа Змей хотела крови. Они хотели отомстить за погибших, и я как нельзя лучше подходил на роль жертвы. Я стоял в полный рост на телеге с заряженным арбалетом в руках.

– Что, от страха ноги отнялись?! – Гоготали ублюдки, подъезжая. – Что не бежишь то? Не лишай нас потехи! Гляньте, да он как стрелять забыл!

Между мной и приближающимися висела тонкая водяная завеса, готовая в любой миг стать твердокаменным льдом. Они смеялись надо мной. А ждал, когда их маг совершит последнюю ошибку в своей жизни и окажется в радиусе "удушения". И как только он пересек невидимую черту, вокруг его головы образовался вакуум. Воздух со свистом вышел из его легких, лицо покраснело, глаза слегка выкатились. Воины смотрели на него, один стучал по спине думая, что волшебник подавился. Было видно, что маг пытается кричать, он хватался за горло, махал руками, а затем потерял сознание и упал с лошади. Противники замешкались, я перенес заклятье на другого воина, и, пока враги пытались привести волшебника в чувство, довел новую жертву до остановки сердца.

У моей магии один большой минус – отсутствие визуальных эффектов. Да-да, та самая проблема, описанная в рассказе Шекли "Пушка, которая не бабахает". Никто меня не боялся. Порази я врага молнией, заставь землю разойтись под ним или хотя бы кинь я в них огненной стрелой – все точки на "и" были бы сразу поставлены, и эти твари бы драпали до горизонта. А так… маг подавился, Мишель споткнулся и отдыхает, Жан что-то руками машет и потешно рожи корчит. И чё?

Когда я душил уже четвертого, до них стало доходить что происходит что-то странное, и первой реакцией было прикончить меня и уехать отсюда поскорей. Я разрядил арбалет, выбив еще одного из седла, и достал Бундессверт из ножен, готовясь к неминуемой смерти и последующему созданию нового персонажа.

Удар огня, обрушившийся с неба, заставил вола дернуться, и я упал с телеги, больно приложившись головой. Когда пламя спало, от республиканцев не осталось и следа.

Ингрид на невысокой пегой лошадке спускалась с холма. Левая рука висела на перевязи. Одежда была в пыли и поте.

– Вовремя я.– выдохнула она, отпивая воду из фляги и откашливаясь,– как всегда, впрочем!

– Да уж, спасибо. Куда я без тебя! – ответил я улыбаясь, как идиот, – какими судьбами? Готфрид обещал, что вам еще минимум неделю отлеживаться.

– Так и должно было быть, если бы не клан Лиса. Их корабли пришли вчера вечером в бухту, а утром они осадили замок. Готфрид с оставшимися в живых горожанами никакого сопротивления оказать не мог, я уж молчу про пару повелителей вод на стороне противника… Поэтому он открыл ворота и принес присягу представителям республики, чтобы спасти людей. А Якоб в это время вывел меня через потайной ход. В общем, теперь не только вы, ваша светлость, но и я значусь в списках погибших.

-А, как же Трикс?

-Поскакал в Ингельхайм, предупредить гарнизон. Похоже, начинается большая война. Ты мне лучше скажи, это кто и откуда?

– Это, видимо, клан Змея. Ждали в засаде. Ингрид, пойдем, поищем выживших, может, узнаем что-нибудь интересное…

К счастью один недодушенный мной боец не попал под огненный удар и поведал нам очень нерадостные новости. Республика начала войну с Империей Нидерле. Месяц назад решение было принято Ассамлэ Кланиаль*, и утверждено Первым Консулом республики. Все шло по планам, Оркус без боя открыл ворота клану Змея. Ворон, Кошка и Горностай высадили десант на северном побережье, Медведь и Бык заходили к Конунгбургу, северной столице империи, с юга. Подвел только клан Волка, ему единственному не удалось выполнить боевую задачу, но клан Лиса вовремя переориентировался, и Империя была рассечена пополам.

*парламент Республики.

По всему получалось, что единственной открытой для нас дорогой оставался запад – форт Ингельхайм. Там должен был гарнизон воинов Ароса и Трикс.

– Ну что, поехали? – спросила меня помрачневшая волшебница, залезая в седло.

– Эмм… есть одна проблема. Я не умею, – лицо Ингрид передернулось.

Впрочем, проблема быстро решилась. Я выкинул часть припасов, и мы вместе поехали на телеге обратно, к таверне на перекрестке. Почти сразу моя спасительница отключилась, положив голову на мое плечо. Было видно, что сегодняшняя скачка и слишком интенсивное использование магии утомили ее. Ночь мы встретили у очередного придорожного колодца. Из-за усталости нам пришлось лечь спать, не поев, только успели распрячь животных, даже костер разводить не стали. Было видно Ингрид мучает какой-то вопрос. Хотя нет, не какой-то. Скорее всего, вполне конкретный вопрос о моей магической ориентации, но она махнула рукой и, прижавшись от холода ко мне поплотнее, заснула.

Утром на знакомом перекрестке нас встретили руины таверны. До Ингельхайма было еще пара дней пути.

***

Мы с Ингрид сидели у костра в небольшом овраге и пытались есть приготовленную ей похлебку. Что сказать, боевая магия ей удавалась значительно лучше, чем кулинарная…

– Ингрид, ты прочитала мое письмо? – набравшись смелости, спросил я.

– Да, – коротко кивнула она, не поднимая взгляда от миски.

– Тогда, позволь спросить, а почему ты приехала спасать меня, тварь воздушную?

– А разве я могла упустить такой шанс? – она посмотрела мне в глаза. В глубине ее расширившихся зрачков играло отражение пламени костра, – Ты первый за почти пятьсот лет. Все думали, что ваша порода уничтожена навсегда! Мне ничего не светило в ордене и назначение в Арос – лучшее, на что я могла рассчитывать. А теперь я наконец-то смогу оставить свое имя в истории. Неужели ты думаешь, что я, как какая-нибудь крестьянка, буду тебя бояться? Тебя, личинку мага?

– Вот за червяка, спасибо! – обиженно сказал я.

– Ты прекрасно понимаешь, про что я тебе говорю! У тебя нет Учителя. И не будет. А я знаю, где находится пара книг по магии воздуха.

– Но зачем тебе это?

– Забудь про то, что написано в официальной истории – ее писали победители для оправдания себя и управления быдлом. Любой волшебник понимает – для того что бы снять проклятья воздушной магии над северным континентом Аэрин нужен маг воздуха.

– Хм. Логично.

– К тому же, неизрасходованная сила копится в стихии воздуха и уже начала прорываться в виде штормов и ураганов. Последний из них опустошил острова Республики сильнее, чем Война магов. Они не просто так хотят захватить земли на континенте. Но самое главное,– ее лицо опасно приблизилось к моему, и два месяца воздержания не вовремя напомнили о себе, – Если никто не начнет в ближайшее время тратить эту силу, то может родиться бог.

Она смотрела пристально на меня, пытаясь удостовериться, осознал ли я всю опасность последнего утверждения. А я прикидывал, какие у нее отношения с Триксом, смогу ли я отбить огненную стрелу (а, учитывая ее взрывной характер, одной могло и не ограничится), и будут ли у меня хоть какие-нибудь шансы в рукопашной с герром Треллони.

– Я до сих пор не сказала тебе спасибо за то, что спас мою жизнь.

– Сказала,– улыбнулся я. – Или ты забыла про сон с мертвецами?

– Это было во сне!

– Можешь повторить, я не обижусь.

И она попробовала поцеловать меня в кончик носа. Но я перехватил инициативу, и поцелуй вышел… в этом мире его бы, наверное, назвали республиканским. Пальцы непроизвольно сжались для вызова ветра, чтобы отразить потенциальный файербол направленный в печень, однако, продолжение поцелуя было куда более традиционным и приятным.

Проснулись мы на следующий день ближе к полудню. Я улыбался как идиот, а волшебница не торопясь залечивала ссадины на коленях.

– Это был первый и последний раз! – с серьезным видом заявила она.

Очень хотелось съязвить, что раз был не один, и что эту фразу я уже слышал дважды за ночь, но инстинкт самосохранения заставил меня промолчать. Я поцеловал ее, начал собирать вещи и тут увидел Олега. Он видимо решил развлечься этой ночью, подглядывая за нами.

– Попался голубчик! – прошептал я и провел мизинцем вдоль одной из граней, вызывая окно информации о предмете.

"Краеугольный камень мироздания

Двуручное метательное

Неуничтожимый

Урон 1-6

Пассивное: изменяет реальность вокруг себя согласно вере окружающих

Активное: Сотворить мир Заряды 1\2

Необходим класс Бог

Необходим уровень 100"

/quit

Saving game…ok

Сигнал входящего сообщения вырвал меня из объятий дремы на месте кучера. Эсминец "Lunar Inc." пытался выйти со мной на связь. Олег снова висел в центре каюты.

Я включил наконец-то починенные камеры передней полусферы и увидел три корабля луняшек на расстоянии двух часов пути от меня. Крейсер и два эсминца. Рад ли я был? Да ни фига! В новостной ленте, переданной мне с Цецеры, было однозначно отмечено, что "Lunar Inc." поддерживает сепаратистов и готова оказать им всю возможную помощь.

Само по себе это было забавно с точки зрения истории, учитывая, сколько веков предки луняшек воевали с членами лиги арабских государств. В двадцать втором столетии, использовав несовершенство международной правовой системы, Израилю таки удалось купить Луну. Но не как государству, а как одной из корпораций под госконтролем. После этого оккупационные войска покинули Анкару, Дамаск, Каир и Багдад. Нация уставшая от бесконечных войн, смогла вздохнуть спокойно, а арабские страны начали зализывать раны и лихорадочно убирали кяфирскую Луну со своих флагов и машин скорой помощи.

– Шалом, ма нишма? А коль беседер? Ма шломха? Ви-таки хотите шо би вас спасли? – произнес картавый голос в динамике.

– Беседер! Конечно, кводо, очень долго ждал! Надеюсь, это не будет стоить мне ни шекеля? – ответил я, вспомнив этикет общения в корпорации Луны. – Если хотите, можете причалить к посадочной палубе, абсолютно бесплатно!

Все надежды на оборону, которые у меня оставались, были связаны с зомби все еще скребущимися в шлюзовую камеру и гауссвинтовку. В способности Ингрид, в обнимку с которой я проснулся, я не очень верил. С нее станется развеяться туманом в самый ответственный момент. Да и силы ее не до конца восстановились. Плазмомет же против серьезных военных кораблей был не более чем игрушкой.

Время, прошедшее до стыковки, я занимался в проверкой оружия и последнего оставшегося у меня скафандра, и попытках использовать боевую магию. Абсолютно безуспешных, к моему разочарованию. Ингрид храпела, как медведь в берлоге. Когда мое беспокойство победило жалость, и я решил-таки разбудить ее, она растворилась в воздухе, прошептав: "Трикс я так устала…". Ожидаемо!

Эсминец "Ливьятан" пристыковался к посадочной палубе. Крейсер "Кидон" и эсминец "Херев" держали дистанцию в полтысячи километров. Я видел, как десантики в силовой броне, наплевав на радиацию, выгружались из шлюзовой камеры.

Защитные поля луняшек засветились, и связь пошла помехами. Космоатмосферные истребители Евразийского союза скинули стелсполе на расстоянии в десять тысяч километров и начали атаку в самый неудобный для противника момент. Их дисковидная форма напоминала корабли пришельцев. Решетки электрогравитационых ускорителей мерцали статическими разрядами.

Магнитные щиты крейсера и эсминцев расцвели радугой, как миниатюрное северное сияние под потоком ионов и элементарных частиц. Невидимые в вакууме лазеры вырывали фонтаны испаряющегося металла из обшивки кораблей луняшек. Ливьятан обломил стыковочную палубу и начал маневрировать, прикрываясь моим Санвеллом, как щитом. Кидон отстреливался из линейного ускорителя и методично испарял все оказавшиеся в радиусе огня торпеды и снаряды гаусспушек. Хереву повезло меньше. Оказавшись первым на векторе атаки, он уже беспомощно дрейфовал в облаке обломков.

Один из СУ-437 завис рядом с крейсером, наплевав на ответный огонь, и стометровая туша Кидона через несколько миллисекунд начала сминаться, как фигурка из фольги в кулаке армлестлера.

– Неужели безумные русские довели до ума коллапсарный генератор! – ужаснулся я.

Струи конденсирующегося газа вырывались из швов обшивки, пока корабль приближал свою форму к шару. Даже в своей каюте, удаленной на несколько сотен километров от эпицентра, я ощутил, так не хватавшую мне в течение последнего месяца, силу тяжести. А затем невидимый со стороны поток частиц от Ливьятана пробил хлипкое защитное поле истребителя и запасы антиматерии сдетонировали.

Я уже говорил, что война в космосе несправедлива? Говорил! Вторая несправедливость состоит в том, что победивших в космическом бою не бывает. Мощный импульс электромагнитного излучения при взрыве истребителя вывел из строя из последних сил державшуюся магнитную ловушку антиматерии на Кидоне, а затем последовал локальный Армагеддон, или, учитывая национальность одной из сторон битвы, Холокост.

Вся электроника, которую можно было вывести из строя на Санвелле, уже давно умерла, и единственной моей потерей был радиопередатчик. Чего не скажешь про сражающихся. Беспомощные истребители дрейфовали, ведя огонь из уцелевших орудий по спасательным капсулам с Ливьятана.

А я, переключившись на камеры внутреннего обзора, смотрел, как мертвецы рвут на части десантников в тяжелой броне. Гауссоружие, делающее аккуратные отверстия в плоти, показало себя абсолютно неэффективным против зомби. Капли крови плавали в ангаре вместе с недоеденными кусками мяса и обломками брони.

Через каких-то полчаса я продолжал свой путь к Земле в тишине и одиночестве. Обломки мертвых кораблей разлетались в разные стороны, зомби привычно уже скреблись в шлюзовой люк, а я тащился к радиопередатчику по обшивке, надеясь, что мне удастся заменить сгоревшие платы усилителя сигнала. Ремонт не задался. Да, собственно, чинить было нечего. Шальной выстрел лазера рассек передатчик вместе с куском обшивки. И это, по большому счету, не имело никакого значения. То, что за мной прилетят, было понятно. Оставался большой вопрос – кто?

В ответ на него новая эскадрилья истребителей Евразийского Союза заняла позиции вокруг корабля. Их неспешно нагонял авианосец "Император Борис I Ельцин", названный так в честь одиозного российского тирана и диктатора конца двадцатого – начала двадцать первого века, известного борца за трезвость, на склоне своей жизни провозгласившего новую Российскую империю. Группа прикрытия авиаматки состояла из почти трех десятков разных кораблей. Наперерез им летела пара фрегатов китайцев, но было очевидно, что они не успевают. На расстоянии в пару миллионов километров разворачивалась в атакующую формацию ударная группа американцев. Похоже, о былом единстве Земли можно было забыть. Я бы дорого отдал в тот момент за то, что б услышать творящиеся в эфире диалоги командующих.

А в тот момент в Солнечной системе происходило еще много чего интересного. Флот ООН наносил удары по объектам инфраструктуры "Lunar Inc.". Луняшки вяло отбивались и гораздо более эмоционально подсчитывали убытки.

Когда челнок с десантом ЕАС высаживался на многострадальной посадочной палубе Санвелла и карал мертвецов силой света, традиционно их спецназ использовал лазерное оружие, Имамат Юпитера доказал, что радиацией можно уничтожать не только корабли. Потоки элементарных частиц, разогнанных до релятивистских скоростей с Калипсо, Ганимеда и Европы обрушились на восточное полушарие.

Концепция "Золотого миллиарда" не устарела и в наше время. Европейский союз и евразийцы прикрылись планетарными щитами, системой, развертывание которой вызывало дикое недовольство налогоплательщиков по поводу бесцельно потраченных денег. А вот Африка, Индия, южный Китай, до которого не доставал генератор расположенный во Владивостоке, и, по иронии судьбы, Арабская Лига за два часа превратились в радиоактивную пустыню.

Обыватели любовались северным сиянием, видимым в Москве и Брюсселе посреди дня, отправляли фоточки в социальные сети, ужасаясь произошедшей трагедии. Биржевые сервера перегревались и выходили из строя. Спутники, потеряв управление, сгорали в атмосфере. Уцелевшие погодные станции готовились переориентировать воздушные потоки и не допустить распространения радиоактивного заражения.

Пока Европа, русские и американцы составляли резолюцию Совбеза ООН, озверевшая от потери двух третей страны генеральный секретарь компартии Китая выслала в направлении Юпитера весть национальный запас антиматерии. И галлилеевы спутники на пару недель обрели жидкие океаны и атмосферу.

Все это я узнал чуть позднее. А пока в дверь моей каюты постучали.

– Зайдите, открыто!

– Добрый день, Артур Кларк!

В каюту вплыл человек высокого роста, в просторном сером комбинезоне. Он тихо притворил за собой дверь и, несколько наклонив голову, принялся рассматривать меня. Физиономия его очень живо напомнила виденные когда-то фотографии каменных истуканов острова Пасхи – узкая, длинная, с узким высоким лбом и мощными надбровьями, с глубоко запавшими глазами и длинным острым вогнутым носом. Черные волосы падали ему на глаза. На роговице было заметно легкое свечение напыленных наноэкранов.

– Добро пожаловать,– сказал я.

– Меня зовут Леонид Горбовский. Я глава комиссии по контролю Евразийского союза.

Ого, какая птица, подумал я. Практически второй человек после президента!

– Приятно познакомиться, господин Горбовский.

– Если позволите, я бы хотел сразу задать несколько вопросов. Это сэкономит нам много времени.

– Как будто я могу вам помешать,– улыбнулся я.

– Вопрос первый. На корабле имелся какой-нибудь особый груз?

Отпираться не имело смысла, десантники наверняка сейчас потрошили инженерный отсек, а киберподразделения анализировали базы данных, отредактировать которые у меня не было ни единой возможности.

– Да, господин Горбовский.

– Можете звать меня Леонид. Судя по встрече, которую нам оказали, ммм… останки экипажа и пассажиров, вы вскрыли транспортный контейнер?

– Да, это так.

– Зря вы это сделали, мистер Артур. Еще один вопрос, где Камень?

– А, вот на этот вопрос я ответить не могу, к сожалению. Он, скажем так, несколько своеволен. Перемещается по кораблю как захочет.

– И последний вопрос, ваша кровь попадала на Камень?

Я призадумался.

– Точно не знаю, но, когда я только с ним "познакомился", он устроил мне сотрясение и рассек бровь. Так что скорее да, чем нет.

Только договорив фразу, я увидел, что Горбовский возвращает пистолет, неизвестно как оказавшийся в его руке, в кобуру. Похоже, я только, что был на волосок от смерти.

– Артур, не буду скрывать, своим любопытством вы чрезвычайно усложнили жизнь мне, себе, правительству, и скорее всего всему человечеству. Что же, раз быстрого решения у нас не получится, то я прошу вас следовать за мной.

За дверью каюты в коридоре висели два десантника в легкой броне.

– Кирилл, Антон, отведите, пожалуйста, молодого человека в спецкаюту на флагмане,– распорядился председатель. – И сворачивайте поиски. Он Связанный, Камень никуда от него теперь не денется, как и он от Камня.

– Так точно! – Хором ответили ребята. – Базы данных уже скопированы.

– Хорошо, тогда взрывайте это корыто.

Десантники проконвоировали меня через сожженную Ингрид шлюзовую камеру в десантный челнок, и через полчаса я впервые в жизни оказался на настоящем боевом корабле. Гравитация была на уровне лунной, но даже этого мне хватило, чтобы упасть с непривычки на колени. Мои провожатые подхватили меня под руки и довели до тесной каюты с серыми стенами. Из всей обстановки была только койка и сортир.

– И что теперь со мной будет? – Спросил я своих конвоиров.

Кирилл с Антоном переглянулись и пожали плечами.

– Это решать не нам, и даже не Леониду Андреевичу. Вы мистер Кларк даже не подозреваете, во что вы влезли из-за своей любознательности… Ложитесь, отдыхайте, поспите. Господин полковник вами сейчас заниматься не будет. Ему с американцами отношения еще выяснить надо.

Дверь закрылась, и я последовал совету.

***

Оставшийся день пути до Ингельхайма прошел под сонное сопение Ингрид, пару раз она меняла меня на козлах. Так что и мне удалось подремать после бессонной ночи. Пару раз нас обгоняли курьеры.

Я много размышлял над беседой с Горбовским, и по всему получалось, что ничего хорошего мне не светит. То, что от меня не избавились сразу, еще ничего не значило, возможно, магия камня и могла меня как-то защитить, но было очевидно, что про его свойства КомКону известно больше чем мне.

Мы с волшебницей договорились, что я буду называть себя не князем, а ее слугой, благо отросшая бородка и усы обеспечивали мне какую-никакую маскировку. Не стоило усложнять жизнь канцлеру, да и слухи могли привлечь к моей персоне нежелательное внимание.

Дорога постепенно поднималась все выше и выше, и, хотя настоящие горы все еще виднелись где-то далеко на горизонте, каменистые крутые холмы, покрытые лесом, мимо которых петляла наша дорога, тоже внушали уважение.

Ингельхайм-форт располагался на вершине одного из таких холмов. У подножья раскинулась небольшая деревенька. Сама крепость выглядела не очень внушительно -стены, сложенные из булыжника в два человеческих роста высотой, с частично осыпавшимися зубцами, слегка покосившиеся ворота, у которых стояли два стражника в кольчугах с копьями.

Солдаты хотели остановить нас, но быстро узнали Ингрид и пропустили нас во двор. В центре форта располагалось большое четырехэтажное строение, сложенное из того же серого невзрачного камня. Никаких украшений, чисто утилитарная прямоугольная коробка под покатой крышей. Волшебница последовала в основное здание, а я повел телегу вслед за мальчишкой к конюшне. Сунув пару медяков местному конюху, чтобы он позаботился о животных и грузе, я тоже последовал за Ингрид.

Я застал ее в холле, беседующей с одноглазым бритым наголо мужчиной в бордовом камзоле. Этот тип чем-то неуловимо напоминал стервятника, то ли крючковатым носом, то ли осанкой, то ли красноватыми глазами навыкате…

– Юрген, так значит Трикс выехал с остатками стражи на север два дня назад?

– Да, фрекен Торвальдсон, сейчас в замке только мои солдаты.

– Жаль, я рассчитывала застать его здесь… – волшебница выглядела расстроенной.

– Я думаю, вы без труда его догоните. У него большой обоз и много пехоты. А сегодня, я бы рекомендовал остановиться у меня в Ингельхайме. Я распоряжусь выделить вам покои и организовать праздничный ужин.

-Да, и пожалуйста, устройте моего слугу, Кверти.

– Конечно, фрекен! – Ответил Юрген, скользнув по мне равнодушным рыбьим взглядом.

Мне выделили каморку на втором этаже под лестницей, недалеко от покоев Ингрид. Я только успел перетащить вещи, как меня позвали на праздничный ужин в честь приезда волшебницы.

В небольшой зал набилось человек восемь ветеранов с лицами украшенными шрамами. Стол, конечно, не ломился от яств, но запечённые гуси, свиные рульки и маринованные грибочки заставили меня истекать слюной. К моему глубочайшему сожалению, моей обязанностью было прислуживать Ингрид за столом, не наслаждаться изысками местной кулинарии. Назвался груздем – полезай в кузов.

Все расселись и комендант форта, Юрген Бремер, собственноручно наполнил чашу своей гостьи вином, а затем произнес витиеватый тост про подлость врагов и неизбежную победу империи. Немного вина плеснули и мне. Ингрид успела выпить только пару глотков, когда ее лицо посинело, и она начала судорожно кашлять и потеряла сознание. Я едва успел дернуться ей на помощь, как меня под ребра больно уколол кинжал одного из бойцов. На тыле его кисти была видна татуировка волка.

– Вы куда спешите, ваша светлость? Думаете, не узнали вас? Как не узнать то!

– Что вы с ней сделали, ублюдки? – прошипел я, боясь, что если вдохну глубже, то клинок пропорет кожу.

Юрген рассмеялся. Его смех был похож на кашель астматичной гиены.

– Ничего страшного, всего на всего настойка радужной полыни в вине. Отбивает магию напрочь на пару дней. Мне она нужна необязательно целой, но живой, как и вы. Знаете, сколько за ее голову обещал заплатить клан Волка? А вы так вообще неожиданный сюрприз!

– Так канцлер же объявил, что мы умерли! – я был в недоумении.

– Так и было, но под пытками перед смертью, он все рассказал.

– Он же сдал город!

– Кнуд, вы такой наивный, им была нужна крепость для плацдарма, а не партизанский отряд в тылу, там уже к вечеру не осталось никого живого из жителей. Господа, отведите его светлость в темницу. А эту сучку свяжите и ко мне в спальню. Я подожду, пока она придет в себя, иначе она не сможет меня достойно позабавить.

Я скрежетал зубами от бессилия, но на краю зрения виднелась иконка, уведомляющая меня, что токсин, запрещающий мне пользоваться магией, должен был действовать еще пару часов. Темница оказалась обычным подвалом без окон, зато с толстой деревянной дверью. Из оружия я взял с собой на обед только маленький кинжал, который у меня отобрали перед уходом. Хорошо, что хотя бы оставили пару свечей. Тюфяк на полу набитый соломой был единственным предметом обстановки.

– Из огня да в полымя,– недовольно сказал я, когда остался в одиночестве и вспомнил обстановку спецкаюты.

За первые полчаса я простучал все стены, проверил все швы между камнями, несколько раз проверил на прочность дверь пинками и потерял единицы жизни, ушибив палец. По всему получалось, что даже с киркой побег занял бы у меня не один день… Оставалось ждать возвращения магии. Хотя, что я ей мог сделать? Выбить дверь порывом ветра? Нереально. Придушить стражника и забрать ключи? Да, когда за мной придут, но что за это время Юрген сделает с Ингрид? Да и если конвоиров будет несколько, они могут успеть меня вырубить. Однако, одна идея у меня таки возникла.

Меня уже трясло от волнения, когда таймер "запрещенного волшебства" отсчитывал последние секунды. И когда проклятая иконка исчезла, я подлетел к двери. Дерево, в сущности, губка. В нем полно воздуха или воды, и если я могу управлять стихиями, то смогу справиться и с этим материалом. Сначала я повысил давление внутри досок около петель до десяти атмосфер, затем резко создал вакуум вокруг. И тут же проклял свой идиотизм. Только чудом фонтан щепок не попал мне в глаза, а только посек лицо. Негромкий хлопок, с которым все произошло, судя по всему, не привлек внимания. Я поднял тюфяк, чтобы использовать его как щит и увидел под ним Олега.

– Что, любопытно, тварь?! Лучше бы ты помог, скотина!

Однако, булыжник не проявил ни малейшей склонности к кооперации и я, вознеся молитву духу бобра, вернулся к своей экспериментальной методике деревообработки. После пятого раза, я восстановил ману вторым дыханием, подобрал Краеугольный Камень Мироздания и несколько раз от души жахнул им по покалеченной двери, предварительно создав вакуум вокруг точки удара что бы не нарушать тишину, и она нехотя начала заваливаться на меня. Я постарался как можно тише опустить ее на пол и выбрался наружу.

В коридоре прямо на полу спал мертвецки пьяный стражник, охранявший мою темницу. Я приложил его по голове Камнем на всякий случай, забрал меч, кинжал, плащ и поспешил на помощь Ингрид.

Я тихо проскользнул за спинами бойцов, охранявших вход в подвал. В большой обеденной зале на втором этаже несколько десятков воинов с топорами в кольчугах и хорошо знакомых мне волчьих шлемах распевали песни на островном наречии:

Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrivé !

Contre nous de la Imperie,

L'étendard sanglant est levé *

*начальные строки республиканского гимна.

Я затаился под лестницей пропуская прислугу и под громовое "Aux armes, citoyens! Formez vos bataillons!" прошмыгнул выше. И только тут до меня дошло, что я совершенно не знаю куда идти. К счастью, я почти сразу наткнулся на аппетитную служанку, которая тащила вниз поднос с пустой посудой. Без всякой тайной мысли она рассказала мне дорогу к обители Юргена, приняв за одного из клановцев, а затем недвусмысленно намекнула, где я могу ее найти минуток через десять, чтобы утолить ее одиночество.

В холле четвертого этажа знакомая компания ветеранов распивала вино, закусывая сырами. Порывом ветра я распахнул окно и потушил факелы, а затем вдоль стены проскользнул незамеченным дальше за поворот коридора, пока они кляли непогоду. Я оказался перед запертой дверью в покои коменданта. Пьянка в холле продолжилась. В этот раз я, наученный горьким опытом, встал в стороне и начал методично ломать дверь прикрывая шум вакуумом 'удушения'.

Наконец, дождавшись очередного громогласного "Aux armes, citoyens!", я пинком выбил дверь, вломился в темную комнату и тут же получил чем-то тяжелым по голове.

Очнулся я на полу. Голова болела, потолок плыл перед глазами. Ингрид сидела рябом со мной на коленях. Я с трудом сел. Помещение, в котором я оказался, больше напоминало интерьер роликов сайта BDSM.com.mars, чем спальню коменданта форта. С потолка свисали кандалы, в углу располагалась кровать под балдахином. У стены стояла пара станков непонятного предназначения. Хотя нет, предназначение, на самом деле, было достаточно понятно…

– Прости, пожалуйста, я не думала, что это ты! – Прошептала волшебница.