Ридс Мила
В рядах королевской династии
Глава 1.
Порой кажется – вот оно. Хуже и быть не может. И дело не в настоящей оценке обстоятельств. Дело – в том, каково у вас настроение. А, понимаю. Вам кажется – женское настроение… Подумаешь! Подожди пять минут – и оно поменяется. Даже если эта женщина серьезна, или – относительно постоянна, или – если она феминистка, и пр. Все мы люди, и это здорово. Впрочем, я отвлеклась. В то утро я еще была размазней. Это сейчас мне стыдно вспоминать те времена и то уныние, в котором я пребывала. А тогда мне казалось иначе. Мне казалось, что я этакий философ, отшельник, на котором жизнь забила. И это давало мне право ныть.
В те времена я еще была обычной студенткой обычного провинциального учебного заведения – так мне кажется теперь. Я училась в лучшем учебном заведении родины России – Великого Новгорода. Мне повезло оказаться на отделении электронных и информационных систем. Я жила в общежитии, так как моя родина – не совсем Великий Новгород. Это сейчас я вспоминаю те времена как кладезь нормальной жизни и стабильности. А тогда я оплакивала тяжкую бесперспективную судьбину. А теперь я Анженесса, Поклоняющаяся прекрасной диадеме, Вольная, как ветер… В общем, до того, как я так низко пала, я была обычной студенткой. Более того – мне удавалось вести достаточно разнузданный образ жизни. Нет, я не о парне. Он у меня был – бедный Славик, натерпелся от меня… Мы познакомились по интернету. Тогда я уже отчаялась, была уверена, что меня никто не любит, и что надо скорее строить отношения из того, что есть рядом – из первого попавшегося. Третий курс, конец надежды, детородный возраст проходит… В общем, я вышла на местный сайт знакомств и познакомилась с ним. Он терпел сколько мог. Впрочем, я опять тороплюсь.
Утро началось ужасно. Надо сказать – не только у меня. Вчера наш бармен, Саша, отмечал день рождения. Мы все его знаем…А, вас удивляет слово «бармен»? Ну, просто у нас есть бар, куда могут себе позволить ходить студенты. У меня была какая-никакая работа, и я туда ходила – была среди избранных. Там работал один из студентов, Саша. Хороший парень, хоть и голубой. А, я опять отвлекаюсь? Ладно, к делу. Мы его уважаем и смирились с некоторыми его недостатками. А дни рождения он закатывает для всех посетителей бара – кто придет с подарком. Я пришла с подарком. Точнее, мы. К девушкам он более лоялен. Мы – это жительницы нашей комнаты: я, Клара и Даша. Мы учимся на разных факультетах. Но курс один. Итак – вчера мы гудели. Сашка получил от нас внешний диск на 2500 гигов. Не буду грузить вас описанием подарка. Боюсь, что большинству читателей эти показатели безразличны. В общем, хорошая штука, и мы такие красивые… Да, такая собралась компания. Мы все работали – правда, не по специальности. Но это неважно. Теперь это все неважно…
На следующее утро меня растолкали нежные руки. При этом, изо рта будившей меня Клары пахло вчерашним гульбищем. Голова гудела. Я гнусаво пожаловалась на жизнь.
– Какой у тебя противный голос… – поделилась Клара. – Вставай, Аська.
Ася – это я. Такое имя идиотское. Ужас, да? Ася Николаевна Радистова. И фамилия не лучше. Говорят –нам ее дали за то, что у нас среди предков был отличный радист.
– Не хочууууууууууууууууууууууууу…
– Не скули. У нас экскурсия.
Я застонала и села. Действительно, сегодня утром всего-то надо было сходить на экскурсию. На скучную до зубовного скрежета – в музей истории, на какую-то особую выставку. Вообще-то, у нас история уже преподается последний год. Со следующего курса нас ждут только специальные предметы. Нас почти перестали строить. Эта безобидная прогулка – дань зачету в четверти. Это намного легче, чем лекции. Мы погуляем по музею, нам поставят палочку в журнале и отпустят трезветь. Ой. В смысле – заниматься дальнейшими делами. Потому мы перестали возникать и возражать. К тому же, преподавательница – Ольга Петровна, интеллигентная умная дама, с седыми, всегда уложенными волосами и кучей перстней на пальцах, а также с занятным амулетом в форме ключа – понимала, что наладить отношения можно с любым потоком. Нужно только осознавать степень потребности в своем предмете. В школе многие любили историю. Но теперь мы взрослые. Некоторые из нас даже с семьями. А некоторые – неудачницы, вынужденные подрабатывать, так как своя семья тратит свои средства на других двоих детей… А я разве не говорила? Это нудная скучная семейная история. О ней – в другой раз.
Мы быстро привели себя в форму. Синяков под глазами почти не было. Мы давно освоили некоторые хитрости – с утра кто-нибудь бежал за свежей петрушкой, и она накладывалась на глаза. Похмеляться мы не решались – еще не хватало вонять на нашу милейшую Ольгу Петровну. Конечно, она делает вид, что не замечает. Но на фоне холеной умной преподавательницы смотреться мавром как-то стыдно и… ну, обидно, что ли.
Сохраняя каменные выражения на лицах, мы добрались до проклятого музея. Я не даром его так величаю. Ведь из-за этой экскурсии все и началось. Мы бродили следом за экскурсоводом, энергично объяснявшем разные интересные вещи. Великий Новгород – это город, где разные исторические вещи чувствуют себя, ну будто как на своем месте. Тут пахнет зарождением цивилизации. Когда я еще не была противным нытиком – я радовалась, приехав в этот город. И меня не расстраивало, что я в своих драных недорогих джинсах, льняной приталенной вышитой рубашке в стиле этно здесь смотрюсь странно. Верх вроде бы соответствует. К тому же, я люблю заплетать свои волосы в косы. Волосы не пышные, но длинные, и я втайне ими любуюсь. Да, а вот джинсы и кроссовки унисекс – каково это Великому Новгороду? Впрочем, столичный город был рад любым гостям – если они согласны соблюдать хотя бы минимальные правила поведения. Впрочем, это все из серии – как я стала вечно жалующимся отшельником, проживающем в столичном городе, учащимся в хорошем вузе. В музей я не переодевалась. Смысла нет. Одета я не очень позорно. Вообще у нас факультет отличался гламурностью. Мужская часть учащихся в большинстве прихорашивалась и косила под унисекс. Это было смешно, так как девушек у нас учится немного. Опять отвлекаюсь, да? Это все от смены событий…
Мы гуляли по музею. У экскурсовода был такой тон, будто она рассказывала некую сказку детям-дебилам, нуждающимся в эмоциональности. Сначала это раздражало, но потом даже показалось смешным и забавным. С нами давно так никто не разговаривал. Нас обычно держат за стадо переростков, которым уже ничего неинтересно и которым достаточно зачета. Но на самом деле это не совсем так. Интересоваться историей или нет – дело каждого. Чтобы не сочли снобом – достаточно проявлять активную реакцию. Проще говоря – громко ржать в нужных местах, временами нагло переговариваясь вслух.
Итак – наша экскурсия шла к концу.
– А теперь взгляните на эту диадему. Она похожа на одну нашу известную корону времен Николая Первого, которую хранили в Царских палатах. Но эта диадема создана особым образом.
Глаза женщин восхищенно горели. В музее на выставке были разные украшения, среди них много – ювелирных, из разных стран. Это была суперкрутая выставка, которую завезли всего лишь на три дня. И сегодня был второй.
– … ее отличие – в том, что она не одевается как обруч. Основание расходится на затылке. Она будто не соединена. – продолжала экскурсовод. Мы охотно рассматривали и внимали. Вещица действительно была очаровательна – и не успела я это подумать, как мой телефон зазвонил. Я вздрогнула. Вообще-то, я ни от кого не ждала звонка. Я сунула руку в сумку, нащупала трезвонящую чушку. К счастью, все делали вид, что их совсем не бесит моя рассеянность. Я отменила вызов и с глупой улыбкой отключила аппарат.
После занятий мы пошли в бар. Да, мы – из работающей элиты. Но средств на опохмел у нас немного. Одна из причин моей обширной депрессии – это недостаток средств. Мне, правда, много для счастья не надо. Я ношу одни джинсы по несколько месяцев, не брезгую магазинами эконом. Пыталась заходить и в секонд-хенды. Но там надо знать даты, когда приходят новинки. Пару раз мне звонила милая продавщица из одного секонд-хенда, как раз в день привоза. Я взяла вполне приличную сумку и высокие сапоги – а нафига они мне?.. В общем, телефон был еще у нескольких женщин. Мы разобрали лучшие шмотки, но мне показалось, что я беру то, что не является предметами первой необходимости. Да что там – просто необходимости. Так, на второй раз мне достался хороший пояс для чулок, и не очень дорого. Вопрос в том, что я такие вещи никогда не одену! Мне тогда казалось, что моя никудышняя жизнь кончена, и мне они не нужны. К тому же, сказать по совести – лучше немного прибавить и купить новую шмотку. Одно мне понравилось при таких диких закупках. Во мне просыпался интерес – да, низкий и недолгий, но я внезапно начинала хотеть что-то отбить для себя. Да и не надо мне много вещей. Я не выношу хлама в нашей милой комнате. Да и с деньгами у студентов сложно. Мне звонили в разное время, и если в этот период средств не будет – звонок пропадет… Об этом я размышляла в баре, пока мои подруги весело употребляли шампанское. На меня уже подействовало спиртное. Пьянею я быстро. Снова вспомнив, как мне тоскливо, я начала безвольно жаловаться бармену. Сегодня Сашка благоразумно взял отгул, о чем все знали – он всегда его берет после крупных гулянок. Сегодня вместо Сашки за стойкой дежурила незнакомая девица. Она казалась такой… не от мира сего. У ней была идеальная кожа. От ее улыбки даже безнадежный несчастный почувствовал бы радость. У ней были такие пальцы… В общем, я расклеилась окончательно.
– Ты хы-ыыть знаешь, что такое тоскааааа? – плакала я, запивая слезы очередной порцией алкоголя. Я все же была целенаправленна – шла на повышение градуса. – Чтыбы челов. Ик.. ик был щаслив – ему нужна обстновка. Ты хоть знаешь, что значит – грустно и… и сушчно…
– Вам скучно? – вежливо поинтересовалась барменша, протирая стакан.
– Скушно.. Мну… Одноко. Все надоело, и скууучно… Этот мир скучччный… – меня жестоко вело, но я еще держалась. В моей руке оказалась следующая порция – с водкой. Я залпом все выпила не закусывая.
– Вам кажется, что мир скучный. – равнодушно подитожила барменша.
– Нет! – гаркнула я решительно – так, что парня, который пил рядом со мной, старшекурсника – кажется, Василия – повело, и он отклонившись повалился окончательно. Впрочем, от удара видимо он пришел в себя и заполз обратно.
– Нет. – несколько аккуратнее икнула я. – Не кажется. Этот мир скучный. Вася! – я затрясла соседа. – тебе весело?
Васе не было весело. Я не знаю, разделял ли он мою точку зрения. Но он был зелен лицом, и явно не желал веселиться. Он молча помотал головой и снова начал корениться назад.
– Мне не кажется. А жизнь проходи…ик… А так хочитсса… этого… сщастья.
– Желания иногда исвполняются. – загадочно ответила барменша. Я помахала перед глазами рукой. Все плыло. Надо идти домой. Хде туд мой Славка? Я оглянулась и вспомнила, что я ему должна была позвонить, чтобы он меня забрал. У него вечерняя практика. Но он изловчится и отведет меня. Я погрузилась в поиски телефона. Его не было. У меня большая сумка, но там сейчас ничего нет, кроме кошелька и документа.
– Блииин… – я в ужасе схватилась за голову. Я потеряла телефон. Он не то чтобы дорогой. Но лучше бы его найти. Где я видела его в последний раз? В голове всплыла ситуация, когда мне пришлось из-за него краснеть. Где ж это было?
В общем, я не помню, как я оказалась возле музея. Кажется, кто-то пытался меня остановить. Но меня вела одна мысль – телефон. Перед входом меня осенила мысль – ведь уже поздно, и заведение культуры закрыто. Но я так бежала – боялась потерять телефон, пыталась сбежать от преследователей и т.д. – что с разбегу стукнулась лбом о дверь. Может быть, мне бы повезло – как Васе, который от удара об пол только взбодрился. Но дверь была предательски открыта. Точнее – открыта, но прикрыта. И я оказалась на входе.
Странное это чувство – быть ночью в общественном заведении. Особенно среди таких ценностей. Конечно – они все подключены. Моя пьяная голова вспомнила, что говорила экскурсовод. Кажется, эта коллекция собиралась с привлечением частных лиц – очень состоятельных или влиятельных. Здесь море суперпуперсовременной сигнализации. Из-за выпитого голова кружилась. Из-за беготни страшно болел живот. Из-за пролитых пьяных слез щипало опухшие глаза. Я поплелась по лестнице. Запоздало стукнула идея, что здесь навалом скрытых камер. А может – и не скрытых. Ну и ладно. Я оправдаюсь. Я ничего не ворую. И вообще, у них дверь открыта. Я повертелась вокруг оси и поплелась к месту, где предположительно упал телефон. Никто не ехал. Охраны по дороге не попалось. Хотя я слышала чьи-то шаги – но они были торопливы и вообще были легкими, женскими, что ли. Мой телефон валялся перед диадемой. Я еще раз полюбовалась на это чудо. Я хорошо запомнила, что она была неизвестного происхождения и походила на нашу российскую реликвию. Она была очень изящная – сияющие прутья переплетались, а на пересечении сверкали драгоценные камни. Мои пьяные руки потянулись к этой красоте…
Вы думаете – сверху упала гильотина и отрубила мне руки? Или хотя бы забегали разные лампочки и послышалась сирена? Как бы не так! Великолепное изделие оказалось у меня на голове. Я затаила дыхание. Надо же… Я тут подыхаю от тоски. А где-то девки носят такую красоту только из-за того, что у них другие родители. Это были мои обычные мысли. Сейчас я должна была вспомнить, как я несчастна, как плохо со мной обращались родные, и начать ныть. Но неожиданно пол под ногами затрясся. Я оглянулась. И не с тем, чтобы сбежать. Не знаю, что случилось с моей головой. Но я оглянулась с тем чувством, которое означает: «Что это тут еще беспокоит мою высокую особу?». Мне показалось, что за дверьми раздаются шаги. Я церемонно накинула на голову капюшон туники. Да, ее я тоже урвала в секонд-хенде в один из немногих крестовых походов – это небывалая туника до колен, с неровным волнистым краем, а еще – с романтичными рукавами, карманами и капюшоном. Но смотрелась туника очень изящно и гармонично. Шла к любым джинсам и даже к брюкам, к кроссовкам или скромным туфлям.. В общем, вещь занятная. Если бы еще не прозрачная та часть, которая должна из-под выреза закрывать грудь – она была прозрачной, с вышивкой. Я про часть, не про грудь. С грудью дела вообще плохи… Впрочем, не о том речь. У ней был капюшон – и я прикрыла голову. Нафик? Не знаю. Захотелось подержать эту красоту на голове подольше. И вообще – надо уйти. А то, по-моему, сейчас начнутся беспорядки…
Тут из тени вынырнула женская фигура. Она бежала к стояку, где была диадема. Как бы не так. Когда фигура вышла на свет – стало ясно, что это не голубой на каблуках, а женщина, стройная, высокая, с длинными волосами и острыми ушами… Я медленно моргнула, гордо держа голову. Было в появившейся что-то странное, пока что непонятное мне. Она в замешательстве замерла. Ее странные уши никуда не исчезли. Но дело было не в них. Просто несмотря на ухоженный вид, здоровую кожу и блеск в глазах в ней было что-то, близкое мне. Но развить блаженную мысль я не успела. Поодаль послышался топот. Появившаяся остроухая тихо скользнула в тень, за угол. Мне были видны очертания – и я видела, как остроухая приложила палец к губам. Минутку… Остроухая… Она что – эльфийка? Спасаясь от скуки и тоски, я прочла много книг. Среди них были и фэнтези. Но у ней косы как у меня, и также нет груди, как у меня… Тут мысль о странности незнакомки несколько развилась. Додумать я не успела. Топот приблизился. На меня бежала компания мужчин. Именно – мужчин, а не мужиков. Они были странно одеты. На них были доспехи. И их взгляды были странными и злобными.
– Вот она! Хватайте! – гаркнул один из них, указывая на меня мечом. Откуда я знаю, что это меч? Ну, у студентов перед обычным людом есть некоторые преимущества. Например – школьные знания еще свежи. К тому же, я читала много разных книг про сражения и… Тут я поняла, что они бегут на меня.
Я ахнула и бросилась бежать. Но орава меня догнала. Я в ужасе приготовилась к смерти.
– Ведите ее к Энаису! – орал тот же тип. Видимо, главный. Впрочем – это я сейчас так уверенно описываю. А тогда мне послышался набор звуков.
И они поволокли меня. Я не очень-то сопротивлялась. Радовалась, что меня не изрубили на кусочки. Чувство опьянения отступило, только сильно хотелось спать. Но в меня будто бес какой-то вселился. Я упорно пыталась вести себя церемонно.
Меня тащили по музею. Впрочем – я могла видеть только пол. Шея немилосердно болела, призывая бросить пить. Ситуация уже перестала казаться занятной. Это не была охрана. У них были настоящие мечи, хотя в моей позе было трудно их рассмотреть. От неудобной и жестокой для моего состояния позы меня мутило. Когда пришло время спускаться по каменистой средневековой лестнице – меня поставили на ноги. Я смутно вспомнила, что никакой лестницы в музее не было. И тут земля под ногами затряслась.
– Проход закрывается! – раздался зычный голос. Я вжала в болтающиеся плечи шею и неровно пошла с теми, кто меня волочил. Эта жуткая фраза, услышанная так невовремя, вызвала у меня только одни ассоциации – эротические. Действительно, ужас – закрывается, сволочь, проход… Тут я невольно сосредоточилась и перевела озабоченный взгляд на эротическую часть одного из моих похитителей. Там была кольчуга. Мне стало совсем не по себе. Где я? Тут декоративная каменная лестница закончилась. Меня сволокли на неровный пол из старинного булыжника. Меня освежило воздухом – мы были на улице. Меня целенаправленно толкнули, и руки наконец-то отвязались. Я пролетела несколько метров и еле удержалась в позе «на четвереньках». Перед моим носом оказались чьи-то ноги. Точнее – только их нижняя часть. Я с трудом удержалась от рвотного порыва. Половую принадлежность ног определить сразу не удалось. Да, они были широковаты. Но это теперь вроде не показатель. Сапоги были – так, очень даже ничего, на хорошем устойчивом каблуке, хоть и на небольшом. Я бы от таких тоже не отказалась. Они были кожаные, с довольно изящным рисунком – нечто а ля рококо. Ноги тоже казались стройными. В это время приглушенный свет забегал по плитке. Это казалось был свет огня. Из-за бликов мне снова стало плохо. Сапоги предусмотрительно и очень изящно сделали пару шагов назад. И наконец мужской голос оповестил:
– Да она пьяна. Инжен, сюда!
Странное имя с французской экзотикой подействовало на меня. Я поняла, что это второе непонятное имя, которое я слышу. А как зовут сапоги – я ни в жизни не вспомню.
В это время стражники довольно агрессивно выпрямили меня. За долю секунды я увидела человека в сапогах – высокий, с худым лицом и глубоко посаженными пронзительными глазами. У него были капризно длинные прямые темные волосы. Он смотрел на меня высокомерно и внимательно. Эта смесь действовала как гипноз. Наконец он сдернул с меня капюшон и едва заметно поморщился. В это время за его спиной появилась светлая фигура.
– И она не эльфийка.
В его заявлении звучало такое откровенное разочарование, что у меня зубы свело. Надо ж, какой сердобольный.
В это время темный тип со сложным именем повернулся к светлому типу со сложным именем. Тот был совсем другого типажа. У него оказались большие глаза, подернутые отстраненностью, и даже щеки были. Это немного утешало – признаться, у меня была мысль, что меня притащили к этим дикарям, чтобы съесть… Чтобы провести окончательное сравнение – я опустила взгляд. Ведь, по совести говоря, кроме глаз и ботинок я мало что успела разглядеть. На светлом было странное подобие лаптей, напоминавших кроссовки. Даже шнуровка была. Больше разглядеть не удалось – во-первых, на светлом была непонятная мешковина наподобие длинного фартука, вся в зеленых потеках и разноцветных пятнах, а в одном месте зияла прожженная дырка. А во-вторых, он попытался расценить мой взгляд и попятился.
– Забери эту… гостью – сквозь зубы процедил темный. – Она пьяна и наверняка ничего не понимает. Что с проходом?
– Он закрыт. Сил набраться должен. – ответил светлый.
Выражения лица темного я не увидела – он несколько секунд молча смотрел на Инжена. Светлый с французским именем с ударением на последнюю гласную терпеливо ждал.
– Ясно. – хладнокровно ответил темный. Впрочем, потом я уже выяснила, что это был Энаис. Так что не буду его больше звать темным, хоть это слово вполне отражает его неспокойную натуру. Инжен уверенно, хотя достаточно мягко подхватил меня под руки и уже почти повел туда, где он ставил пятна на длинный фартук. Но я медлила, пытаясь принять достойную позу.
– Ее сводит с ума диадема. – процедил Энаис и потянул к ней руки.
– Но лучше ее не снимать. – спокойно и крайне уверенно добавил Инжен. Энаис убрал руки.
– Делай свое дело. – равнодушно бросил он. И Инжен снова повел меня. Слова о действии диадемы подействовали на меня. Действительно, с ее появлением я сама не своя. А потом это заявление, что я – де не эльфийка. Я вздохнула – как мне показалось чуть заметно – и попыталась отклониться от Инжена. Это мне удалось, но в это время он остановился.
– Мы пришли. – тихо пояснил но. Мы стояли перед открытой дверью. Я вспомнила, что он действительно быстро примчался. Направляя меня за плечи, он провел меня к креслу с низкими ножками. Я села в него и поняла, что больше не могу. Меня стошнило. Инжен мастерски подставил мне тазик.
Глава 2
Пока я умывалась – Инжен пытался объяснить мне, где я. На терраске, где я сейчас ползала на карачках, был Энаис – демон подземного мира. Но замок не под землей. Вообще дом Энаиса далеко, а здесь – временное пристанище. По причинам, известным одному Энаису, он пошел войной на земные города. Эту крепость удалось отвоевать почти сразу. Просто прошли сюда ночью и сделали свое гнусное дело.
– Ваши часто сюда попадают. – спокойно растолковывал Инжен, глядя, как я пытаюсь освежить лоб. – У вас есть неизвестные нам проводники. Вот ты – наверняка попала сюда после какой-нибудь непредвиденной встречи.
Я задумалась, на секунду перестав фыркать и брызгаться в струе воды, текущей и призналась:
– Не припомню.
– Твой разум сейчас трудно назвать четким. – на полном серьезе заявил Инжен. Я надулась и снова взялась умываться. – Тебе имеет смысл лечь спать. – уже тише добавил он.
Я постаралась не выдать реакции. Как и у Энаиса, у Инжена были длинные волосы. Других обитателей этого мира я пока не видела. У меня уже родилась дикая мысль – что этот мир населяют парни нетрадиционной ориентации, и сейчас меня будут мучить. Признаться, оба также казались невозмутимыми как танки. Только у Энаиса отчетливо проступало высокомерие. А Инжен казался и вовсе непробиваемым. Его комната была уставлена разными колбами, стеклянными штучками. В углу валялся ноутбук – не работающий. Ведь сети здесь еще не было. Правда, Инжен успел буркнуть, что это в проекте, так как гости моего времени умудрились объяснить ему, что это такое. Проход заряжается частенько, сегодня энергии было и вовсе мало. Я не стала достойно реагировать на заявление, что мне придется здесь побыть недельки две.
Лечь спать я не успела. Хотя, наверное, это к лучшему. Пока наконец снявший свой странный фартук Инжен разогревал воду для чая – раздался неимоверный для такого времени суток шум. Я насторожилась. Но Инжен сохранял противотанковое спокойствие.
– Что это? – нервно поинтересовалась я.
– Наверное, происшествие в ночной крепости. – равнодушно ответил Инжен. Конечно, в такое время суток трудно бить эмоциями, сама с ног валюсь….
В это время шум временно стих. Потом снова возник. Потом снова стих. Я уже начала привыкать к этому дурдому, несмотря на то, что в коридоре явно царила беготня. Но в это время в комнату ворвался дикий вихрь. Нет, это был смерч. Он не глядя на притаившуюся в углу меня подлетел к отшатнувшемуся Инжену и громогласно объявил:
– Покажи мне выход!
Тут я разглядела, что Инжен держит руку ворвавшегося. А тот – ну как предыдущие двое, высокий, стройный, длинноволосый, только… с острыми ушами.
– Тебе не уйти, Залар. – ответил запыхавшийся Инжен. Вновь прибывший крепко держал его за шею сзади и пытался схватиться за нее и спереди, но Инжен сопротивлялся. В это время ураган оглянулся и увидел что-то на столе. Это было что-то железное. Я поняла, что сейчас будет кровопролитье и вскрикнула. Ураган изволил меня заметить. Его по-лисьи раскосые глаза заморгали. Инжен немедленно вырвался.
– Тебе не уйти. – повторил он.
– Это не Руаза! – взревел Залар и попытался броситься на меня с кулаками. У него был такой безумный взгляд, что я уже успела подумать: «Все-таки замучают, извращенцы проклятые». Но Инжи успел завернуть урагану руку за спину. По дороге Залар помял то, что попалось на пути – столы с какими-то приборами, но тут ворвалась стража. Залар обернулся и прокричал:
– Беги! Спасай диадему!
И я поняла, что это он мне. Лицо его было походило на лицо эльфийки, которую я встретила в музее. Хотя… может, все эльфы похожи? Я видела-то всего двух. Ну, еще одного демона и этого ботаника, прислонившегося после урагана к двери. Залара увели. Тут же из коридора кто-то громогласно потребовал Инжея. Он устало отбросил с лица волосы и пошел давать свидетельские показания.
Слова Залара словно стукнули мне в мозг. Я чувствовала, что это были толковые рекомендации. Я метнулась к двери. Заперто. Вот гад… Инжен меня запер здесь, демонская шестерка. Не даром говорится – развели интеллигенцию на свою голову. А с виду такой нормальный…
Тут инстинкт самосохранения вдарил мне в голову. Я накинула капюшон, открыла окно и обозрела спуск. Весь склон стены увивал плющ. Правда, до окна он доходил совсем немного. Но, видно, алкоголь еще бродил в моей голове. Я оглядела комнату. На одной из вешалок висел моток веревки. Я не раздумывая закрепила ее за каминную решетку – конца как раз хватало для спуска. Мне показалось, что один из столов ящика выдвинут слишком заманчиво. Время поджимало. Но я засунула туда нос и обнаружила там мешочек – такой показывали в исторических фильмах, и там обычно хранят деньги. Наощупь действительно казалось, что там деньги. Я закрепила концы веревочки за ремень и нырнула в окно – на свободу.
На свободе шел дождик. Внизу, на непонятном в темноте расстоянии, я увидела стражу. Они вели светлое пятно – урагана Залара. Я осторожно пощупала ногой участок стены под собой. Там был плющ. В темноте было трудно разобрать, что там подо мной. Наконец, нога-разведчик, ощупывавшая, что внизу, уперлась в твердую поверхность. Следом я поставила ногу-крюк, в которую она превратилась, пока висела на узеньком стебле плюща. Нужно было найти Залара и кое о чем его повыспросить.
Было очень легко проследить, куда его ведут. Он быстро выветрился и шел себе спокойно, белея своей рубашкой. Видимо – я еще не совсем спустилась со стены. Я оказалась на лоджии без перил. Практически на карачках я пролезла вслед за стражей. В слабом освещении я увидела, как его ведут в какую-то башню – она была круглой, и казалось в ней не было дверей, кроме одной. Я бесстрашно сползла вниз по плющу, не видя куда ползу. Был велик риск, что я с разлету сяду на копье, или просто стражнику на голову. Надеюсь – он хоть будет симпатичный. В башне были окошки подвального типа. Они с трудом виднелись над землей. Но вот в одном мелькнуло подобие тусклого света. Я торопилась туда. Стража тем временем снова высыпала у двери. Окно выходило, кажется, на закрытый двор с высоким забором – под ним со стороны входа тоже прогарцевали верхушки копий, сверкнув в тусклом освещении. Как спуститься? До земли оставалось совсем немного. Но если я спрыгну – шума будет много. Впрочем, я быстро увидела поленницу и слезла с ее помощью.
Зарешеченное окно было крошечным. Я еле умудрилась скрючиться и шепотом позвала Залара. Он немедленно оказался у окна.
– Ты кто такая? – зашипел он.
– Слушайте, я сама ничего не понимаю.
– Откуда у тебя диадема?
– Я ее того… взяла…
Воцарилось молчание.
– Она тебя выбрала. – понимающе прошептал Залар и успокоился. – Слушай. – яростно зашептал он. – Беги из крепости. Ты похожа на мою сестру, принцессу Руазу. Тебя могут использовать, или просто обменять на нее, когда проход откроется. Беги отсюда на синюю звезду, ты ее увидишь над лесом. Там будет архив. Найти архивариуса! Он все расскажет. Берегись гаргулий, троллей и вампиров. Но ждать тебе нельзя!
Я часто заморгала. Но тут от башни донесся шум.
– А ты как ушла? – спросил он.
– Через окно.
– Сейчас тебя хватятся, этот Инжен доносит все, что не лень. У тебя деньги есть?
– Есть. Я их того… взяла.
– Где?
– В комнате Инжена.
– Так это воровство! Тебя могут осудить и посадить. Беги, больше медлить нельзя!
Я понятливо закивала и встала. Прильнув к стене, я проделала небольшой обратный путь. У башни был только один край, где охраны не было. Я высунула голову из окна и убедилась – там внизу течет вода. В свете луны и звезд было хорошо видно, что лететь придется не так много, но шума брызг могут и не услышать. Я призадумалась. Но тут шум усилился.
– Обыскать дворец! – раздался зычный голос. – Она здесь!
Я прижалась спиной к стене рва. Было ужасно страшно. Но что-то смиряло меня с этим страхом, и я на него забила…
– Она стащила у Инжена деньги за открытие прохода. – со смехом тихо поделился кто-то совсем неподалеку. Мимо двигались шевелящиеся тени.
– Говорят, Энаис заподозрил Инжена в измене – ну что он нарочно не закрыл окно.
– Ему замечания только на пользу. Разве можно так доносить?
Похохатывая, пара стражников прошла мимо. Если честно, меня сильно напрягало, что вокруг одни мужики. Может, они женщин просто вырезают как класс? Иначе отчего мне еще ни одной не встретилось? Я прислушалась. Казалось – все ушли. Я разбежалась и спрыгнула вниз. Только в полете меня осенило, что погода-то осенняя, а я лечу в ночную воду, не зная ни глубины, ни берегов… я приготовилась к погружению. Но погружения не было.
Еще в воздухе я увидела, как что-то вылезает из воды – как белое пятно. Оно быстро двигалось. Это было явно четвероногое. Меня словно кто-то подхватил за руки – несильно, но я притормозила в полете. Я села на то, что вышло из воды. Это была лошадь. Не успела я восхититься, как вспомнила, что никогда в жизни не ездила верхом. А лошадь шла ровно и быстро – по волнам. Это была странная лошадь… Тут кто-то в наглую разместился у меня за спиной и стал держать меня. Вперед вытянулась рука, взялась за гриву. Мне показалось, что рука была женская. Впрочем, и к спине прижималось нечто вполне похожее на грудь. Вторая рука схватила меня за предплечье.
– Мне надо на синюю звезду… – прошептала я.
– Отдыхай, иноземка. Мы знаем, что сейчас тебе надо. – услышала я голос из-за спины.
Росная воздушная скачка усыпила меня. Я расслабилась и даже как-то не замечала, что меня будто не хотят отпускать. Это была дивная лошадь. Скачка шла долго, и я из-за быстроты событий – да и просто из-за усталости – пригрелась непонятно у кого на груди и вздремнула.
Когда я проснулась – уже светало. То есть, сначала, когда я проснулась – у меня закружилась голова. Я не умею пить, и сама не объясню, как я до такого докатилась. Похмелье мучает меня после каждой бутылки пива. А уж вчера я… кажется… Вообще где я?
– Пиваааааа… – прокряхтела я.
Чьи-то женские руки приподняли мою голову. В рот влилась какая-то странная жидкость. Это определенно было пиво, только какое-то странное…
– Даша… Клара… – проскрипела я. Темные пятна перед глазами расступались. Только что-то мои соседки по комнате как-то повзрослели и похорошели, что ли… Когда туман развеялся – я увидела лица окружавших меня женщин и вспомнила, где я.
– Во блиииин… – простонала я.
– Ваши часто говорят это слово – сочувственно поделилась одна из женщин – у ней были длинные волосы, светлые и шелковистые. Вообще окружавшие меня дамы были очень симпатичные. – И еще некоторые другие слова. – поспешно добавила она, решив, видно, не казаться отсталой. Вот уже второй раз я слышу, что в этот мир часто попадают наши. В этот мир, где есть эльфы и демоны. А еще гаргульи, вампиры, и, кажется – тролли. Интересно, а норвежские водные демоны – дяди со скрипками, которые заманивают женщин своей томной игрой в водопады – тоже здесь живут? Всегда мечтала на них посмотреть.
– А вы кто? – напрочь потеряв нить реального разговора и сосредоточившись на собственных размышлениях, поинтересовалась я. Ударение в моем наивном вопросе было на слово «вы».
Женщины без удивления переглянулись. Среди них, кроме блондинки, была еще рыженькая и третья – с русыми волосами. Переговоры продолжила вести блондинка.
– Ты хорошо знаешь мифологию?
– Э…
Я покраснела. Как-то раз, бродя по интернету, я поддалась темному воздействию непонятно чего и начала изучать мировую мифологию. Ну, как сказать – изучать… Я просто тупо штурмовала картинки с мужскими персонажами и иногда тяжело дышала. Выяснилось, что среди них есть вполне симпатичные, но они в большинстве вредные. Есть и страшные – к примеру, пострадавший в бою Один, но более привлекательные из-за характера. И выяснилось, что в любом случае у них обычно есть подруги, жены и орава детей. Это меня вогнало в дикую депрессию, поскольку тогда я уже вошла в стадию, по причине которой, очевидно, оказалась здесь – «все наскучило»…
– Немного. – расплывчато ответила я.
– Мы – агуане. Мы есть в этом мире, и в твоем, и в других. Мы охраняем водоемы. К людям мы относимся, в общем, дружелюбно. И даже война демонов ничего не изменила. Раньше этот мир был процветающим. Сюда собирались волшебные существа разных стран.
И полился рассказ. Я сейчас находилась в поселении агуане. Это были привлекательные дамы. Правда, перед людьми они появляются в другом виде. Но я им напомнила уже порядком задолбавшую меня Руазу. Вполне добродушные тетки помогают людям по мере возможностей. Так и меня спасли – ведь летела я на каменистое дно неглубокого ручья. Конь, появившийся из воды – это Агиски. Это волшебные создания. Они живут в морях и появляются в определенное время. Но агуане – сущность волшебная. Они позвали одного из морских коней, чтобы помочь странно ведущей себя эльфийской принцессе. Впрочем, Руаза давно прославилась своим сумасбродством. Девочки представились. Имена их сложные. Они привыкли, что наши современники почти не воспринимают их имена, и назывались, так сказать, облегченными вариантами – блондинку звали Линда, рыженькую Эльмира, а русоволосую Каролина.
– Вы путешествуете между мирами? – мечтательно переспросила я, подумав, не попроситься ли к ним.
– Раньше мы имели такую возможность. Но после войны все стало строже. Проход контролировал кто-то из эльфов. У них жизнь долгая, они обладают волшебной силой и умеют отстоять свое. Последний хранитель погиб при странных обстоятельствах. Никто не может найти убийцу. Руаза попыталась захватить диадему, но ей это не удалось. Диадема – это символ моста. Ее форма не завершенного кольца не случайна. Она волшебная. Гном, ковавший ее, дал ей по заказу небывалую силу. Она сама решает – кто будет новым хранителем. Руаза попыталась спрятать ее. Но ей это не удалось… Как эта диадема оказалась у тебя на голове, неразумное дитя?
Неразумное дитя открыло рот, дыхнуло перегаром и ответило:
– Я ее взяла против своей воли.
– Она спутала… – размышляла Линда. – Твое лицо так похоже на Руазу. А запах от тебя, наверное, помешал идентифицировать личность.
Я слушала. Не говорить же им, что я ни за что не отдам диадему, хоть эта железяка что-то там перепутала.
Оказалось – эта земля, на которой я сейчас находилась, называется Надземным государством. Правил в нем человек, но каждая раса обладала своей властью, и всем нужно было искать между собой возможностей жить дружно. Этот мир был населен большим количеством волшебных существ. Они все жили в своих королевствах, границы которых были более чем абстрактными. Демоны жили в Огненном, гномы – в подземном, ангелы – в небесном и так далее.
– Ангелы существуют? – успел брякнуть мой опухший язык.
– Слушай. Но ты только что видела демона, и даже пару эльфов, и других мифических существ. Хотя, наверное – ты на них не обратила внимания… – терпеливо ответила Линда. – Как они тебе, настоящие?
Я задумалась. До сих пор у меня просто не было возможности осознать новую реальность. Ведь я действительно видела эльфов – целых двух. Ну, они… привлекательные. Хоть Руаза и похожа на грешную меня. И от них веет какой-нибудь стихией, и причем – оба достаточно бурные, гибкие в мышлении, кажется темпераментные. Ну, остроухие, с раскосыми глазами, чистой кожей и гармоничными телами, с бледной благородной кожей. Демон Энаис, первый понявший, как лоханулась диадема – о нем трудно что-то сказать. В возрасте, кажется, но в прекрасной форме. А агуане просто веют магией. И до сих пор я помню ауру морских коней – они выглядели как обычные, но они появились из воды и по просьбе волшебных существ. Это было чудо.
За то время, пока на моей физиономии выражалось движение мысли – Линда собралась с силами. Потом я узнала, что у девочек со временем сложилась традиция. Если сваливался кто-то на голову – вроде меня – то они тянули жребий. Проигравший должен был объяснять, что происходит в этом мире. Но пока они следили за моей реакцией.
– Э… Ну… – начала было я. – У вас тут классно.
Агуане переглянулись. Мне показалось, что мой ответ их приятно удивил.
– Обычно твои соотечественники говорят, что тут полный дурдом. – виновато пояснила Линда. – Но мы любим наш мир. И мы рады, что кто-то находит его привлекательным. К тому же – кажется, тебе придется тут задержаться?
– Как? Но я не могу.. – вяло сопротивлялась я. – У меня это… сессия.
– Тебе придется. Тебя выбрала диадема. Не напрягайся раньше времени. Договоритесь с ней – и ты сможешь путешествовать из мира в мир.
Я промолчала, пытаясь не представлять себе, как я договорюсь с диадемой. Но в голову лезла сцена: диадема, вся крутая, сидит за столом с сигарой и в шляпе как у крестного отца. У нее за спиной стоят парни-шкафы в крутых солнечных очках, с оружием, в крутых костюмах. А я сижу, держу в руках бумажку, читаю ее и чешу голову, неуклюже расположившись на стуле. А над нашими головами мерно покачивается захудалая лампочка, как из фильмов про детективов…
– Надо ее отпускать. – тихо объявила Каролина. Голос ее был такой грустный, что мне захотелось крикнуть: «Нет, не отправляйте!» – и пустить щедрую слезу. Но я как-то сдержалась.
Три головы одновременно появились передо мной. От их участливых взглядов и искренне добрых выражений лиц мне должно было стать тепло. Но мне стало страшно. И я, только что искренне собирающаяся рвануть, спряталась за собственные колени и тихо заскулила.
– Ты ее пугаешь. – зашипела кому-то Линда – видимо, всем, кроме себя.
– Извини… – хором ответили Эльмира и Каролина.
Линда фыркнула и снова обратилась ко мне.
– Слушай. Архивариус – милейший маг, Гильберт.
Имя мне понравилось. Я мечтательно улыбнулась.
– Ему 350 лет.
Я погрустнела.
– Но выглядит он лет на 40, в отличной форме, страшно умный и приятный в общении.
Я поняла, что у меня рот снова растягивается в улыбке. Ну, и что, что в возрасте. В возрасте с ними даже интереснее общаться. Если он действительно такой…
– И он кобель. – с каким-то особым выражением сказала не по очереди Каролина.
Моя улыбка снова растаяла. Девочки почему-то стали утешать ее, а она отмахивалась и со слезами на глазах бормотала:
– Да не надо… Да я случайно… Нет, не трепещу…
Настроение безнадежно упало. Ведут меня к какому-то обаятельному, умному, опытному кобелю – магу, который даже обаятельную агуану бросил. А ведь у них страшно сильное обаяние – даже лежа не устоять. Тьфу, о чем это я? У них тут война, а они о чем думают?!
Тем временем драма закончилась, и вместе с ней – военный совет. За окном вдалеке прокричал петух. А у меня еще было столько вопросов…
– Ты не бойся. – втолковывала мне Линда, пока они втроем выталкивали меня из кровати. – Этот мир отличается от твоего в основном тем, что здесь все возможно.
– Главное не теряйся. – успокаивала меня Эльмира, пока они втроем пихали мне в руки узелки, кинжальчик и одежду. – Ты похожа на Руазу, и у тебя диадема – играй на этом!
– Не забудь у него выведать правила обращения с переходом. Ведь ты теперь – его хранительница. – подбадривала меня Каролина, когда они вталкивали меня в седло обычной лошади. После этих слов они одновременно замолчали. Их глаза стали грустными. И мой настрой упал окончательно. Зачем мне кинжальчик? Как мне обращаться с лошадью, если я не умею? Что это значит – я теперь хранительница перехода? Помнится – туда могут проникнуть демоны. В мой мир!
– И главное – если попадутся враги Руазы, говори всем, что ты не онаааааааа! – услышала я за спиной, когда уже отдалялась от хижины агуане. И я пала духом окончательно. Враги Руазы… Замечательно! А с виду такая милая! И брат у ней… Ну, скажем – скипидар с шоколадом. Вредный, конечно, и от него высокомерием пахло даже из темницы сырой. Интересно, он еще жив?
Вокруг наступало утро. Девчонки дали мне длинную накидку с капюшоном. Она казалась легкой, но плотной, и была чем-то подбита по краю – каким-то пушистым мехом. Надеюсь, не кошкой. Это было кстати, так как здесь, как и у нас, была прохладная погода. Какое было время года – сказать затрудняюсь. Не догадалась спросить. Весна, или лето, но холодное. Деревья вроде не желтые… Еще мне дали с собой кинжальчик. Я вспомнила о нем, когда стала меньше заваливаться на бок. По дороге попадались мирные пейзажи, красивые, но однообразные. Лес, временами поляна. Болот нет, рек и озер не видно. Я соскучилась и вытащила острое оружие. Враги Руазы… И как этой мелочью от них обороняться? Я пыталась припомнить то, что знала об эльфах из мифологии. За этих существ принимали все что не лень, начиная от человекоподобной расы, считающейся первородной, до маленьких жучков. И даже троллей и гномов порой относили к ним. В любом случае, у них были разные способности. Кажется – они любят леса и природу и не очень жалуют людей. Их оружие разнообразно, кажется, они умеют сражаться всем. А маленькие кажется умеют летать и владеют магией. У европейского Деда Мороза в прислуге ходят эльфы – конечно, немного иные. Я тут же вспомнила, как Залар без оружия захватил нерасторопного ботаника Инжена. Его движения, несмотря на панику, были целеустремленными. Правда, Инжен быстро собрался и освободился. А Руаза, за то короткое время, что мы виделись – кажется, в отличие от меня, она-то сразу поняла, как мы похожи. И почему она не схватила диадему? Что ей мешало? Помнится, у ней было какое-то оружие – мне показалось, что я видела стрелы у ней в колчане, а может быть, даже меч.
В лучах солнца мой кинжальчик играл и пускал блики. Я поворачивала его в руках. У него была золотая ручка. На ней был выкован красивый рисунок, украшенный бриллиантовой крошкой. Он изображал изящные цветы, устремляющиеся в небо, где летали стаи птиц. Ножны были сделаны по аналогии. На солнце золото и крошка переливались и играли цветами. Лошадь покачивалась. Я покачивалась вместе с ней, и блики бегали по оружию. Да я не смогу обороняться. Кишка тонка. В задумчивости я даже не заметила, что лошадь взволновалась. Только когда равновесие держать больше не удалось, я спрятала оружие, схватилась за седло – мне казалось, что уздечка это чистое издевательство, а не средство удержаться на лошади. Тем временем скачка усилилась. Кажется, это была легкая трусца, но мне было страшно. Когда девочки сажали меня в седло – меня просто направили в ту сторону, где был архив. Второпях мне пояснили, что сначала должен быть лес, потом – синее дерево, а потом – ручей. За ним будет каменный холм – это ограда архива. Куда скачет эта лошадь? Не сбилась ли она? Почему она паникует?
Глава 3
Тем временем скачка ускорилась. Лошадь скакала по дороге, я держалась довольно ловко. Все заднее место болело от ударов от седла. В конце концов, я плюнула на рекомендации про подпрыгивания в такт, про прямую спину – прижалась к гриве, уперев прямые ноги в стременах. От лошади веяло паникой. Я попыталась оглянуться. В далеких кустах что-то чернело – что-то живое и угрожающее. Мне показалось, что оно нас преследует. Я закричала. Черный преследователь выскочил из-за кустов. Это оказалась черная лошадь. Она показалась мне невероятно красивой. Но от нее веяло чем-то колдовским. У ней была невероятно эротичная грива и длинный хвост. Именно эротичная, я не преувеличиваю. Когда же мне снова удалось оглянуться на преследователя – я поняла, что у него на носу чернеет рог. Я в ужасе поняла, что это черный единорог и закричала. Зверь рычал за спиной не как лошадь, а как злая собака. За спиной словно пошла незримая волна – я почувствовала, как вместе с рыком она накрыла меня в спину. Это было невероятно страшно. Когда я увлекалась мифологией в эротическом плане – мне попалась статья о черном единороге. Но там было написано, что он охотится за девственницами. Я за нее никак не сойду. А хотя… В этом мире всякое бывает…
Я еще раз вскрикнула, когда волна снова догнала меня вместе с рычанием. Мне было страшно. Какой еще крошечный кинжал против этой заразы? Вы знаете, что такое белый единорог? Так представьте злое создание – с той же силой, но наоборот. Вот это и был черный. Несомненно, он был прекрасен в своем роде, но не внешне. Внешне это была огромная костлявая скотина, плешивая, с запутанной гривой, абсолютно черная.
Мы уже неслись по дороге. Не пойму, почему эта нечистая сила не догнала нас сразу. Обернувшись, я увидела морду с красными глазами без зрачка совсем близко. Я снова закричала. В это время моя лошадь, фыркнув, прибавила ход. Но видимо эта зараза играла с нами.
– Я не девственницаааааа! – заголосила я от отчаяния и попыталась плюнуть в бежавшую неподалеку скотину. Единорог только злобно рыкнул, сверкнув глазом. Волна пробежала с новой силой, и она была горячей. И тут что-то случилось. Копыта моей лошади начали пускать искры. И мы поднялись в воздух. Мне было это так странно, что я открыла рот, забыв зажмуриться от страха. И вдруг мир вокруг слился в сплошную черту. Я успела увидеть внизу красноглазого демона и реку неподалеку. Когда скорость превратилась в световую – моя открытая челюсть чуть не улетела за спину. Я смогла вернуть ее на место только когда мы остановились. Перед нами стоял человек, по описанию похожий на Гильберта. Его руки были подняты вверх, и в них был посох с горящей верхушкой.
Когда мы с лошадью появились перед ним, мы еще были в воздухе. Как только ее копыта коснулись земли – она будто взбесилась. Испуганно фыркнув, она встала на передние копыта, потом – на задние. Я пронзительно вскрикнула и полетела из седла. Но Гильберт оказался шустрым. Я не знаю, как он умудрился меня поймать. Но я летела спиной вниз, любуясь на ветки и голубое небо, а потом вдруг хрясть – и падение остановилось. Я оказалась у него на руках. Архивариус уверенно поставил меня перед собой на онемевшие от страха ноги.
– Пойдем зайдем – предложил он так, как будто у меня был шанс отказаться. Беснующаяся лошадь неожиданно смирно встала, переминая копытами, а потом неторопливо, как во сне, пошла за нами.
Мы пришли к той самой каменной гряде, внешне похожей на нечто природное. И сразу трудно было сказать – навалили ли камни искусственно или они так лежали от природы. В них была вырублена арка – явно чьими-то руками, с кованым забором. От всего сооружения веяло чем-то неземным, казалось, что это мистическое сооружение. Даже не так. Когда перед вами на картинке какое-то сооружение, возведенное непонятными нам силами – ощущается некое волнение, как будто что-то давит на нас, как будто какая-то давняя истина остается скрытой. А эти стены излучали совсем другое. В них тоже было что-то древнее, и казалось, что за ними ничего не может угрожать. Ни в одном храме в нашем мире я не испытывала ничего подобного, хотя до сих пор считала себя верующей.
Тем временем мы прошли ворота. Кованая решетка – явно не дело рук человеческих – закрылась. Впереди нас ждало нечто, похожее больше на подземный ход. По стенам висели горящие факелы, освещая средневековую романтику. Временами по полу бегали крысы, но Гильберт не обращал на них внимание. А однажды, когда мы шли мимо одной из арок с факелом, где под потолком было подобие окна – мы увидели странную белую крысу. У ней были красные глаза, я вспомнила единорога и замешкалась. Но Гильберт кивнул ей так величественно, как будто у этого животного – я про крысу – было мозгов больше, чем нужно для добычи пищи и выживания. Крыса сидела на задних лапах, одна передняя была прижата к телу, а второй она опиралась о факел с хозяйским видом. Когда же архивариус кивнул ей – она, как мне показалось, подняла переднюю подогнутую лапу, как будто для приветствия. Крыса была довольно крупная, и ее можно было хорошо разглядеть. Я в полном ужасе поняла, что у ней уши не как у остальных – они были заострены.
Переход вывел нас к лестнице, ведущей вверх. Сначала она была узкая, потом – шире, в стенах появились большие окна. Наконец мы вышли из каменного мешка. Выход привел нас в подобие гостевой – здесь был высокий потолок, большой камин, где сейчас еле тлели угли, окно было французское – такое, через которое выходят как через дверь. В окно было видно, что поднялись мы не так высоко.
– Пойдем. – Гильберт нетерпеливо оттащил меня за локоть от окна.
– Но там гряда. – пискнула я.
– Тут одна гряда и куча книжек, налюбуешься еще.
Он усадил меня на диван. Это было древнее сооружение – без дурацких пружин, с одним материалом внутри. А сверху его покрывало огромное полотно из сшитых нескольких шкур с длинным ворсом. Я подумала, что у нас такое покрывало стоило бы дорого. Вообще судя по обстановке, здесь архивариус жил в роскоши. Наверное – потому это и был мужчина, а не лишенная перспектив женщина, как у нас. Тут я вспомнила, что Гильберта описывали как крайне обаятельного. После впечатляющего спасения я и так была в благородном шоке. Но теперь мой взгляд предательски пополз по нему, оценивая спасителя. Он носил странный длинный балахон. А под ним, кажется, была рубаха в облипочку, и и еще – джинсы. Меня это так удивило, что мой взгляд так и остался на той части тела, где у мужчин на джинсах бывают карманы. Под моим взглядом маг обернулся. Тут я вспомнила, что у мужиков еще бывает лицо.
– Ты что-то хочешь сказать? – нетерпеливо поинтересовался Гильберт.
– Хочу. – я облизала губы, чувствуя, что краснею, и вякнула: – Спасибо.
В ответ он попросил у меня кинжальчик и принялся его разглядывать. В свете, идущем от окна, побежали блики. Несколько попали мне в глаза. Я мявкнула и отвернулась.
– Ты рассматривала это оружие. Его блики долетели и до меня. – пояснял Гильберт. Я снова уставилась на него. – Его делал мастер – очень хороший, с эльфийской кровью. У таких оружие не покупают и не заказывают. Но добрые агуане однажды обратились к отшельнику, заказав себе подходящее оружие. Они редко сражаются, и им нужно особое оружие – с минимальным вредом. После того, как сами ануане обратились к подозрительному творцу, к нему стали обращаться все чаще, и он получил новые возможности. Мастер наделил оружие магической силой. Эти блики попали и сюда, в гостиную. Я сразу узнал их и подумал, что опасность грозит кому-то из добрых духов.
– Черный единорог тоже получил в глаз… – поняла я.
– Получил. – согласился Гильберт. – Но мне пока неясна его реакция. Пока ты не заявила на весь лес о своем… эээ… душевном состоянии – я думал, что он охотится за добрыми духами. – я попыталась сделать вид, что я совсем не краснею от этого воспоминания. Маг продолжил: – Вообще-то, черные единороги равнодушны к таким вещам. Это просто недостойно их внимания. Им необязательно охотиться за жертвами – их ему преподносят жрецы, и их ему вполне достаточно. Но, очевидно, этот единорог имеет что-то именно против тебя. Ты ничем ему не навредила?
Во время разговора я продолжала с наглым упрямством, на меня непохожим, разглядывать мага. Он действительно был в хорошей форме, и больше наших человеческих лет тридцати пяти ему нельзя было дать. Конечно, темные волосы у него были длинные – видно, у них тут иначе нельзя. Мало того, они завивались и были в таком отличном состоянии, что все наши модницы обзавидовались бы. На лице не было ни одного признака какой-то болезни, как это часто бывает у обычных людей. Даже теней под глазами. Гладкий, ровный, холеный. Лицо было практически круглое, с капризно гнутыми губами и большими глазами, сияющими постоянным интересом к чему-то. Тушеваться я бросила, когда поняла, что он тоже меня разглядывает. Но, как я поняла, у них здесь часто оказывались наши. А у меня во внешности и было-то интересного, что сходство с сомнительной эльфийкой и шикарная диадема небывалой красоты. Но ему, казалось, это дело абсолютно не было интересно. От его вопроса я очнулась.
– Нет. Вроде… Я только и успела-то сбежать от вашего демона и ограбить его шестерку…
Я замолчала. Конечно, Энаис имеет влияние на других злобных существ, и он мог договориться с единорогом. Неожиданно в комнате раздался мерзкий скрипучий голос. Мы одновременно вздрогнули.
– Руссо туррристо! Облико морррале! – раздалось не к месту. Казалось, ничего не изменилось, только по комнате промелькнула незримая тень. – А здесь что, не прррродают?
– Слушай, Гамлет… – облегченно выдохнул Гильберт.
Я огляделась. Над камином, на решетке, сидел ворон – огромный, иссине-черный, бесподобно красивый. Тут же я увидела, что у него тоже красные глаза – с мрачным отсветом.
– Гамлет? – переспросила я.
– Ворон. Прилетает иногда поесть… – с виду сохраняя спокойствие, сообщил Гильберт.
– Наступи менту на горло. Задави козла ногой. – продолжил гость.
– Где он таких выражений нахватался? – тихо спросила я, тоже подойдя к нему.
Гильберт погладил птицу.
– Слушай, тут у всего своя история. Ты задаешь вопрос – будь готова, что ответ будет длинным…
– Ты чего? – заволновалась я. Выражение лица Гильберта стало таким, каким себе было невозможно его представить. – Что случилось? Это шпион какой-нибудь?
– Это Гамлет. Никто не знает, откуда он, но он живет очень давно. Ему незнакомы преграды, и появиться это создание может в любом из миров. Вообще тут не архив, а какой-то проходной двор. Гости ходят туда-сюда… вот увидишь…
Я не выдержала и шлепнула его по заднему месту. Ну чего он тянет? Что значит эта птица-не птица? Гильберт обиженно засопел. Я испугалась, что сейчас он, как Кларка, попросит одернуть – «а то замуж не выйду». Но маг взял себя в руки и продолжил:
– В вашем мире есть необычайное издание автора Толкиена. Читала ли ты его?
Я пожала плечами. Пыталась, но это крайне сложно.
– Неважно. В общем, там, в придуманном им мире, о котором пытался писать и один ваш автор – Перумов – есть Небесное сияние. Оно появлялось в небе перед какой-то опасностью, или перед важными переменами. Эта птица – наше Небесное сияние. Каждый раз, когда Гамлет появляется, что-то произойдет. В последний раз он прилетал недавно… Подожди… Когда, говоришь, ты появилась?
Я задумалась. Вообще-то, я еще ничего не говорила.
– Э. Ну… Я не сообразила, как ему объяснить в двух словах.
– Видишь, и ты часть этого мира – усмехнулся Гильберт. – Теперь ты тоже не можешь односложно ответить на вопрос. И ты перед тем, как что-то спросить, подумай – а нужно ли тебе знать ответ?
У меня в глазах нестерпимо бился один вопрос. Видимо, Гильберт понял это, но не уловил, о чем будет этот вопрос. Недогада… А может, все он сразу понял. Соблазнитель. В общем, когда он, почесывая птице затылок, уточнил, не решилась ли я что-то еще прояснить – я сказала, что решилась. Вопрос у меня был животрепещущий – а правда ли, что он такой классный в постели, как о нем говорят. Именно это я и выпалила с таким выражением, как будто я решила выяснить, где тут продают сигареты. Гильберт замер, не сводя глаз с птицы.
– Ну… здесь ответ будет проще… эээ…но… – пока он медленно поворачивал голову, я попыталась приблизиться к нему. Он попятился – впрочем, не особо энергично.
– «Но»? – отстраненно переспросила я. – Хочешь сыграть в наездницу? Я согласна. Или я буду лошадкой?
