Лана Верджине
Книга, которую написала няня
«В работе над книгой мне была оказана помощь со стороны двух редакторов. Каждый из них помог мне в меру своих возможностей, и за это спасибо! Но перед выходом книги в свет я все же приняла решение обрамить ее в свою собственную редактуру, что, конечно, заняло много больше времени и отняло много сил, так как я не редактор, не корректор и не писатель и взялась совсем не за свое дело, зная, сколько людей обычно задействовано в работе над текстом и над самой идеей. Но для меня важно было вернуть и сохранить свои эмоции, свое настроение и свои истинные впечатления. Немного обеспокоена тем, что, возможно, это не самым лучшим образом отразится на качестве восприятия книги, но все же больше уверена в том, что интерес от этого к ней меньше не станет».
«Книга, которую написала няня» Лана Верджине, вошла в список победителей - шорт лист литературного конкурса «Это факт» в номинации «Родителям» в январе 2024 года на платформа ЛитРес.
Эта неожиданно теплая, очаровательная, и в то же время дидактическая книга, ведет повествовательную линию нескольких лет опыта работы няней, перемежаясь как с личностными, так и с профессиональными переживаниями автора.
Книга с определенной дозой мистики, с деталями самой жизни - как знаками, на которые указывает нам наша судьба. Но прежде всего она подчеркивает и подтверждает важность роли няни в формировании у ребенка жизненных ценностей.
Книга эта о том, как одна девушка, модельной внешности, с невероятно красивыми глазами, менеджер с многолетним стажем работы в офисах, вдруг решила пойти работать няней. Что сподвигло ее на это? Каждый из нас рано или поздно выгорает, и каждый выкарабкивается как может.
Интересный факт, за двадцать лет стажа работы менеджером в крупных холдингах Москвы, никогда не было проблем с трудоустройством, даже не смотря на отсутствие высшего образования. А вот агентства по подбору домашнего персонала в семьи, как оказалось относились к данному факту настороженно, и никаких вариантов работы с детьми не предлагали. Что не так с главной героиней? А может что-то не так с агентствами по подбору домашнего персонала?
Книга полна реальных мистических историй. Невероятный сон дочери, после которого она начинает заниматься нумерологией. Просчитав всех своих друзей и знакомых, доходит дело и до мамы: она доносит до нее, что цифры, которые ей выпали, говорят о том, что такие выпадают только избранным, и что она, мама, должна донести что-то очень важное до людей, до общества. После чего, спустя только несколько лет и была написана эта книга. Да и был ли это сон?
Но, был еще один необычный сон, приснившийся уже непосредственно самой главной героине, который пошагово воплотился на следующий же день - он поражает без сомнения, и конечно заставляет задуматься, а не предписано ли каждому из нас?
Мистическая история про домового, свидетелем которой была не только сама автор, но и семья, в доме которой произошла эта удивительная ситуация, и которая в очередной раз напомнила, что народные приметы пришедшие к нам из прошлого, не на пустом месте зарождались.
Посещая семьи, с виду благополучные, главная героиня, вдруг, начинает понимать, что не родителям помогать надо, а детей спасать.
Среди благополучных с виду семей, пришлось побывать и в такой, где на шее у пятилетнего ребенка однажды обнаружились синяки, оставшиеся от пальцев рук отца после того, как, не рассчитав свои силы в гневе, он слишком сильно сдавил шею дочери.
После продолжительной работы в одной из таких семей, как результат - гипертонический криз, скорая помощь и госпитализация.
В книге автор делится своими переживаниями о том, что маленькие дети, к большому сожалению, являются заложниками безумного поведения родителей. Боль переживаний копится; на обрывках бумаги и салфеток она записывает эту боль, рассовывая по карманам, а приходя в ночи домой садится за ноутбук, и пишет.
За годы работы в семьях было и одно совместное путешествие на море, на Кипр, с мамой Еленой и ее сынишкой Дениской, и чем все это обернулось, можно лишь предположить.
Много внимания автор уделяет и вопросу безопасности детей, призывая родителей не относиться халатно даже к самым безобидным прогулкам на детских площадках. Высказывает свои переживания о неопытности, а где-то даже и равнодушии молодых родителей в отношении часто болеющих детей, которые несут страдания от бездействия, а порой и халатности родителей.
Эта книга еще немного и дневник жизни автора, истории из детства и юности, и даже пережитая клиническая смерть, или может это был сон? Рассказывает о том, как выкарабкивалась и как начинала жить заново; о том, кто помог, и что не просто так на нашем жизненном пути нам посылаются люди и плохие, и хорошие. Вера, молитвы, батюшка, ангел хранитель – все было.
Автор приводит примеры воспитания и своей дочери, как с моментами осуждения самой себя за неправильный подход к этому нелегкому процессу, так и с примерами того, как можно, как надо, и как лучше, и что по итогу принесло положительные результаты. Высказывает свое мнение о школе и учителях, о панике перед ЕГЭ, и о самом главном чего мы не додаем своим детям.
И кстати, мама, папа, бабушка и дедушка, они друзья и подружки? И как правильно к ним обращаться, по имени, или все же по-родственному?
«Друзья и подружки — это в песочнице, в детском садике, в школе; а родные люди – это кровь поколений, это семья. Размытые грани порождают слишком много оттенков, и как следствие - хаос» - мнение автора на этот вопрос однозначно.
Не мало уделяется внимания и вопросу детской вседозволенности, как следствию невоспитанности самих родителей. Переживания на эту тему прослеживаются во многих главах: «Любите, позволяйте, разрешайте – только воспитывать при этом не забывайте».
Книга содержит стихи автора, они как маленькие рассказики удачно резюмируют прочитанное. А также, удивительные по своей задумке и красоте иллюстрации, которые придают особенную изюминку всему содержанию книги.
Книга хорошо написана, культурная и понятная, с хорошей отправной точкой, когда автор сама начинает повествовать, рассказывая о своем опыте. Весь этот личный материал автобиографичный, чередуясь с анекдотичными жизненными ситуациями, хорошо сбалансирован и стал универсальной историей, которая интересует остальных читателей, а не только автора и ее семью.
Получилась упоительная книга, которую легко читать и понимать, и с которой трудно расстаться. Основательная работа, и она безусловно задает высокую планку для будущих книг автора.
«Пишу о том, как дальше жить споткнувшись не единожды, как снова встать, воспрянуть и идти; как видеть смысл и радость в каждом дне, после того, как кажется что будто бы и «там» уже ты побывал; о том, кто же такие эти «мы» и для чего нам наши дни отведены, и кто такие «эти» дети – свой ненаучный взгляд на это и на то, а он правдивее всего, я излагаю в книге. Я позитивна и честна, и мои книги несут энергию добра. Прислушайтесь, куда зовут ваши мечты, настало время исполнять желанья, что так и рвутся изнутри»
Лана Верджине
Знаки свыше
Никак не могла начать писать эту книгу. Ну никак, и все тут! Постоянно откладывала на потом, думала: а вдруг это никому не будет интересно, а значит, и нужно никому не будет. Но сердце говорило обратное. И знаки, время от времени появляющиеся в моей жизни, ясно давали понять – пора начинать… Но ведь я никогда не писала книг.
А потом был еще один знак, который окончательно убедил меня, что откладывать больше нельзя. Как-то утром выхожу из подъезда, подхожу к своей машине и вижу – на лобовом стекле, под «дворником», лежит перо птицы. Смотрю на него и думаю: на голубиное не похоже, большое слишком для голубя, на перо вороны тоже – цвет не тот. Хотя понятно, что других вариантов особо и нет – либо голубь, либо ворона. Первая мысль была, что вероятно, птица застряла под «дворником», но как она туда могла попасть? Глупая мысль, ведь «дворники» в своем обычном положении, как и должно быть плотно прижаты к стеклу. Сигнализация у машины не срабатывала, следов птичьих боев на капоте и на стекле не было. Только специально можно вот так его, это перо, туда положить, а точнее подложить. Но кому и зачем это надо? Так и не поняла, как это загадочное перо, совершенно неповрежденное и аккуратно прижатое к стеклу автомобильным «дворником», смогло там оказаться.
Взяла его в руки, села в машину, сижу, смотрю на него. На доли секунды мысли перенеслись во времена, когда перо обмакивалось в чернила и наши предки писали историю. И я так отчетливо себе это представила, что и в самом деле захотелось начать писать. Но это был и очередной знак свыше, который еще раз убедил меня, что откладывать более нельзя, и после которого твердо решила – пора браться за книгу. Значит, это кому-нибудь нужно.
P.S. Имена всех персонажей изменены.
О том, как я начинала
Судьба часто забрасывает меня в семьи, где не родителям нужно помогать, а детей спасать. И такой поворот событий был для меня немного неожиданным.
О том, как воспитывают детей, как и все мы, в большинстве своем, я судила по примеру родственников, друзей, знакомых. Но даже среди своего окружения я наверняка знала не все о том, как там воспитываются дети. Но того, что наблюдала, было вполне достаточно, чтобы понимать, что детей там точно спасать не надо. Любви, заботы, внимания, как, впрочем, и строгости в воспитании, дети в этих семьях получали достаточно, что я и могла наблюдать в процессе нашего многолетнего общения. Тем не менее мои рассуждения на предмет того, какую семью можно назвать благополучной, а какую нет, так и не привели меня к четким и однозначным выводам.
В одной семье, на первый взгляд вполне благополучной, мне пришлось пообщаться с ребенком, психика которого была крайне неуравновешенной, а его поведение делало обстановку в семье совершенно невыносимой. И причиной тому - неправильно выстроенные отношения родителей с ребенком. И вот другая, к примеру, семья, без сомнения, неблагополучная, которую знаю уже долгие годы, и в которой отец семейства длительное время злоупотреблял алкоголем, и доходило у него это состояние вплоть до белой горячки, в то время как жена его работала на трех работах, чтобы хоть как-то прокормить, одеть и обуть двоих детей. Ценой нечеловеческих усилий этой женщине все же удалось убедить мужа пройти курс лечения от алкоголизма, после чего обстановка в семье в корне изменилась. Мужчина начал работать не покладая рук, старался сделать для семьи все, что было в его силах. Да и дети у них, надо сказать, выросли замечательные – воспитанные, добрые, умные и не проблемные.
***
Семьи, в которых родители пьют, ведут аморальный образ жизни, не занимаются воспитанием своих детей, в нашем обществе называют неблагополучными. Но и семьи, в которых царят разлад и непонимание, в которых умерли любовь и уважение, где измены и предательство, ведь тоже не являются благополучными. Обстановка в таких семьях порой бывает абсолютно невыносимой, и дети там страдают не меньше. Но кто, как не мы, родители, должны понимать, насколько нелегко детям нести на плечах психологический груз наших бесконечных «взрослых» проблем, кто, как не мы, просто обязаны беречь такую ранимую детскую психику и стараться наконец уже быть разумнее.
В одной из семей, куда забросила меня судьба, мама детей была женщиной совершенно неуравновешенной. Если она начинала ругаться, то крик ее сразу же переходил в откровенную истерику. Она могла кричать на детей не только дома, но и на улице, в присутствии соседей и совершенно посторонних людей, абсолютно ни в чем себя не сдерживая и никак не контролируя свои эмоции. Такой же неуправляемой в плане эмоций была и ее двенадцатилетняя дочь – в школе учителя мечтали «избавиться» от девочки, а родители подруг запрещали им общаться с ней. Об этом без стеснения рассказывала сама мама. И, конечно, мне пришлось не только наблюдать отвратительное поведение девочки по отношению к окружающим, но испытать и на себе.
И был в этой семье мальчик Миша восьми лет – к слову, замечательный ребенок, который панически боялся своей сестры и не желал оставаться с ней наедине, так как она, впадая в состояние неконтролируемого гнева, не раз предпринимала попытки душить его. Мишутка рассказывал мне, как дважды она набрасывалась на него, накрывала ему лицо подушкой, пытаясь изо всех сил удерживать ее руками. А когда силы ее были на исходе, так как он делал мучительные попытки вырваться, она садилась на подушку и, обхватив его ногами, еще сильнее начинала на нее давить. Она запугала брата до такой степени, что с моим появлением в их семье он стал ходить за мной как хвостик, хватался за меня как за спасительную соломинку, не оставаясь один ни на минуту. Девочка выплескивала на окружающих столько злобы, ненависти и зависти, что ожидать от нее можно было все, что угодно.
Мишутка ложился спать только в моем присутствии, так как сестра, находясь в своей комнате, умудрялась издавать какие-то невообразимые звуки, которые пугали брата и доводили его до истерики. Она могла заранее спрятаться под его кроватью, чтобы «завыть волком» именно в тот момент, когда он начинал засыпать. Зная все эти ее «приемы», я вытаскивала девчонку из-под кровати брата, каждый раз давая понять, что подобные поступки не делают ее умнее. Мама детей, к сожалению, относилась ко всему этому … да, в общем-то, никак.
Рассказанное мной, наверняка может показаться кому-то обычными детскими шалостями, если, конечно, не учитывать тот факт, что сестра дважды пыталась задушить брата, била его по голове при любом удобном случае и запугивала до такой степени, что у мальчика было регулярное недержание.
Я не знаю хорошо историю этой семьи, знаю только, что дети в раннем возрасте были отданы на воспитание бабушке с дедушкой и виделись со своей мамой очень редко, так как с ними она не жила. Когда бабушка тяжело заболела, она вынуждена была вернуть детей матери. Вот тогда эта самая «мать» и начала искать помощницу, так как заниматься детьми у нее не было никакого желания.
Мне дико было слышать, как мама детей отзывалась об их бабушке, которая на тот момент была неизлечимо больна. Не стесняясь в выражениях, она при детях озвучивала свои обиды и претензии к бабушке, рассуждая, что та долго не протянет, чего ей и желала. Обиды же, как выяснилось, были вызваны тем, что бабушка заболела не вовремя и вернула ей детей в самый неподходящий момент.
Миша, видимо, впитал воспитание бабушки с дедушкой, был добрым и понимающим ребенком и, предполагаю, больше пошел характером в отца, которого я никогда не видела, но уж точно не в мать. Он всегда пытался помочь, когда его о чем-то просили, с уважением относился к девочкам, даже несмотря на то, что рядом был такой отвратительный пример в виде его сестры. У него было какое-то врожденное благородство. Всегда от всех наполовину скрытые его нервозность и раздражительность никогда не доходили до крайностей, в том виде как это проявлялось у его сестры и мамы. Еще он панически боялся учиться читать, и очень отставал в этом, так как учила его сестра, которая всегда кричала на него, била головой о стол и постоянно твердила, абсолютно не стесняясь в выражениях, что он «полный идиот, дурак и дебил».
Мне не потребовалось много времени, чтобы снять у Миши страх к чтению и к обучению в целом. Достаточно было проявить к ребенку немного любви, понимания, терпения, подбодрить добрыми словами, сказать что он умный, что у него все хорошо получается и что он все сможет. Однако сестра, находившаяся в такие моменты рядом, слыша в адрес брата слова одобрения и поддержки, тут же начинала выкрикивать оскорбления в его адрес, пытаясь в очередной раз унизить его и довести до слез.
Если же ругались мама с дочерью, то в их перебранках обильно использовалась нецензурная лексика со словами оскорблений, криками и визгами. Уровень развития и воспитания мамы не сильно отличался от уровня развития и воспитания ее двенадцатилетней дочери.
Глава семейства жил в другом городе и периодически высылал им деньги, которые «прогуливались» мамой и дочкой – каждой по-своему. Когда деньги у них заканчивались и мне ставилась задача накормить детей, а в холодильнике на ближайшие три дня в ограниченном количестве оставались курица, яйца и молоко, то приходилось выкручиваться. Макароны еще правда были, и мука выручала, пекли блины.
В те редкие моменты, когда звонил папа детей, общалась с ним, как правило только дочка. Иногда она сама ему набирала, возмущенная тем, что он долго не звонит, и потому что ей нужны деньги. Она жаловалась на маму, говорила, что жить с ней невыносимо, и просила, чтобы папа забрал ее к себе. Мишутка никогда не разговаривал с ним. Пару раз я спрашивала его почему он не общается с папой, на что в ответ всегда была полная тишина, и мне никак не удавалось вытянуть из него ни слова. Меня беспокоило что он уходил в себя, когда мы затрагивали эту тему, и мне казалось, что ему просто необходимо выговориться. Догадывалась, что вероятно этот вопрос, был болезненный для него, и решила, что, может, как-нибудь потом мы обязательно поговорим с ним об этом. Мама категорически отказывалась общаться с отцом своих детей, но это уже их взрослые дела.
В конце концов мне все-таки пришлось уйти из этой семьи, так как все дальнейшие отношения с мамой этих детей продолжать по многим причинам я, более, не могла. И переживала, конечно, за Мишутку: сколько еще придется ему терпеть это психологическое давление и все эти унижения со стороны своей сестры. Проведя с ней определенную работу за время нашего общения, назовем это воспитательным процессом, я все же верила, что, пусть хоть немного, но мне удалось вселить в нее капельку добра и человечности. Иногда рассказывала ей про своего брата, который ушел из жизни, когда ему было всего двадцать четыре года, пытаясь тем самым дать понять, что все в этом мире непостоянно и надо ценить, любить и учиться понимать родных и близких, когда они рядом с нами, и обязательно беречь. При всем моем отвращении к повседневным, ужасающим своей жестокостью поступкам и вульгарному поведению этой девочки, старалась не показывать ей весь свой негатив по отношению к ней, старалась решать все конфликтные ситуации, собрав всю свою волю в кулак, по-доброму и по-дружески. Ведь только добро может сеять добро. Но при этом немало возникало ситуаций, когда я была по отношению к ней и строгой, и требовательной.
Как-то девочка приболела, слегла с высокой температурой. Мама ее, находясь в соседней комнате, за весь вечер ни разу не подошла к дочери и ни разу не поинтересовалась, как она себя чувствует. Чтобы хоть немного сбить температуру, помимо лекарств я приносила ей воду и заставляла пить. В какой-то момент, ощутив особую жалость к этому ребенку, когда она уже засыпала, я поцеловала ее в лобик. Мне очень хотелось верить, что мое теплое отношение, обязательно посеет в ней зерна доброты и сострадания. Мне хотелось помочь ей, хотелось показать примером, что нельзя жить только ненавистью, мне хотелось сделать ее лучше.
Как только я завоевала доверие и уважение девочки, а на это ушло месяца три, уже можно было хоть как-то влиять на ее поведение, на ее воспитание, на ее отношение к окружающим. Она начала прислушиваться ко мне, советоваться со мной и даже делиться сокровенным. А однажды она меня обняла, в благодарность за разрешение ее неразрешимой проблемы в отношениях с подругой.
Но надолго ли хватит того тепла и доброты, которые я с таким трудом взрастила в ней? Думаю, ненадолго, если учитывать, кто и как воспитывает ее. И как там сейчас Мишутка? Каким он вырастет, воспитываясь в этой семье? У него очень доброе сердце, он обладал какой-то, как мне казалось, природной интеллигентностью, но вероятнее всего это тоже заслуга бабушки с дедушкой, это они успели заложить ему основы мужского воспитания и порядочности. Верю, что он вырастет хорошим человеком, у него хорошая энергетика, возможно, не малого достигнет, если, конечно, выстоит в условиях такого жесткого морального давления со стороны сестры и явного безразличия ко всему происходящему со стороны мамы.
***
После, пригласили меня в семью с двумя девочками, сестренками. Мама – бизнесвумен, очень уверенная в себе женщина, папа – в поисках работы, какой он человек сразу и не определишь, но по понятным причинам нервный, с частыми приступами раздражительности. Сразу вспоминается как возили одну из девочек на занятия верховой ездой. За рулем был папа, на протяжении всего пути он пытался обогнать каждый проезжающий мимо нас автомобиль, если обгоняли его, он тут же заводился с пол-оборота и начинал устраивать обгоны с торможением, подрезанием и прочими маневрами, характерными для подобных ситуаций. Находясь вместе с ним в машине, мы постоянно пребывали в состоянии стресса, и каждый раз я замирала в ожидании, что кто-нибудь из невольных участников этих соревнований не выдержит, выйдет из своей машины и отдубасит зачинщика по полной программе. К счастью, таких совместных поездок было немного. В дальнейшем я предложила возить девочку на занятия верховой ездой на своей машине. В дороге я включала ей легкую, спокойную музыку, под нее она могла подремать или просто расслабиться, и в такой обстановке общаться с ней было гораздо легче.
Девочки были погодками – одной семь, другой восемь лет. С той, которая была помладше, я прекрасно находила общий язык, мы понимали друг друга в буквальном смысле с полуслова. Другая, что постарше, была ребенком озлобленным, с ней было сложно (вот ее-то я и возила на занятия в секцию верховой езды). Родители же, напротив, лучше находили общий язык со своей старшей дочерью.
В один из дней мне с детьми нужно было идти в поликлинику, чтобы взять для старшей девочки справку у врача о разрешении посещать школу после болезни. Когда пришло время выходить из дома и младшая уже была в полной готовности, у старшей вдруг резко изменилось настроение, она залезла на шкаф и категорически отказалась куда-либо идти. Не помогли ни уговоры, ни разговоры, ни даже звонок мамы с работы. Я понимала, что ситуация зашла в тупик и ребенка на какое-то время надо оставить в покое. Ни о какой поликлинике речи идти уже не могло. Она сидела на шкафу, злобно смотрела на нас и разговаривать не желала. Как только мы вышли из комнаты, она тут же захлопнула за нами дверь и, за то время пока мы находились на кухне, придвинула к двери комод и закрылась на замок. Тогда я еще не знала, как можно было открыть его с моей стороны, это потом мне показали. Всегда думала: все должны понимать, что замки на дверях в детскую делать нельзя, хотя что осуждать, может, уже въехали в такую квартиру. Ни на какое общение, ни со мной, ни с сестрой девочка идти не хотела. С ужасом я отметила про себя, что этаж, на котором жила эта семья, высокий, решеток на окнах, конечно же, нет. Вот тут меня охватила паника, ведь ребенка я знала еще недостаточно хорошо и не понимала, что от нее можно ожидать и что могло прийти ей в голову. Я тут же перезвонила маме девочек, мама связалась с папой, и папа, к счастью, находясь не так уж и далеко, уже минут через двадцать был дома. По отлаженным действиям папы я поняла, что все это происходит не впервые.
В детской комнате, где произошла эта ситуация, да и на кухне тоже, видеокамеры стояли. Правда, было у меня ощущение, что это муляжи. После случившегося твердо для себя решила, что, если меня будут приглашать в семьи с детьми возрастной категории от шести лет и старше, то без наличия в квартире камер видеонаблюдения, пожалуй, не раз подумаю, соглашаться на дальнейшее сотрудничество или нет. Желательно, чтобы и решетки металлические на окнах тоже были установлены.
Спустя, наверное, месяц, как начала посещать эту семью, заметила у младшей девочки синяки на шее – четко отпечатавшийся на коже след от пяти пальцев руки. Когда я решила удостовериться и спросила, что это такое и откуда, она неохотно рассказала мне, что на днях папа разозлился на нее сильно и в гневе схватил рукой за шею. В один момент я представила: это с какой силой нужно было сдавить шею ребенка, чтобы остались синяки? Я попыталась выяснить, часто ли папа так делает, на что она ответила, что такое было впервые, однако ругается и замахивается на нее он достаточно часто. Я же всегда наблюдала, как девочка радостно обнимает папу, когда он приходит домой. Да и он всегда был внимателен и к ней, и к другой дочери. Возможно, это действительно был единичный случай, но после, я стала чаще расспрашивать младшую о том, как проходит каждый их день в отсутствие меня.
Надо сказать, что родители девочек – люди не пьющие, обеспеченные, порядочные – для дочерей старались сделать все, что могли. Дети посещали различные секции, у них была разнообразная культурная программа, им покупали наряды и старались ни в чем не отказывать. Но что-то, конечно, в семье было не совсем в порядке. Впрочем, как и в большинстве семей, которые мне довелось посещать.
К слову, недолго мне пришлось сотрудничать с этой семьей. Родители пригласили меня в надежде на то, что папа устроится на новую работу, а девочки останутся под моим присмотром. Но папа не отработал и трех месяцев. На этом мои посещения закончились.
***
Конечно же, мне встречаются семьи, в которых между родителями и детьми царят любовь и взаимопонимание, но это единичные случаи. Да и кто знает, сегодня у них так, а как будет завтра – неизвестно. Но зато, когда приходишь в такую семью, даже тебя, постороннего человека как будто окутывает облаком тепла, доверия и единения: и радость на душе, и гармония, и какое-то особенное настроение витает в воздухе. Это наполняет энергией, придает уверенности, как будто тебя кто-то защищает. И хочется, чтобы так было у всех и всегда.
Жизнь подскажет, судьба направит
В восьмидесятые для поступления в ВЮЗИ (Всесоюзный юридический заочный институт) необходимо было (а может, это была рекомендация, уже и не помню) отработать два года либо в суде, либо в милиции, либо в ГАИ. По окончании школы на два года меня пристроили в ГАИ, через знакомых.
Работая секретарем в ГАИ, прошла краткий курс обучения на Петровке, 38. Мне было интересно, хотелось понимать специфику работы следователей, дознавателей. Однажды даже довелось быть участником «учебной тревоги» – мероприятия, которое проводилось в нашем подразделении.
<Учебная тревога>
Как-то рано утром, может часа в четыре утра, в квартире раздался телефонный звонок. К телефону ответить подошел папа, недоумевающий, кому это понадобилось звонить в такое раннее время. Он взял трубку и хриплым спросонья недовольным голосом проговорил:
– Алло! Вы с ума что ли сошли, какая учебная тревога? Шутники… (дальше последовала нецензурная лексика).
Папа бросил трубку на корпус телефона и уже было направился к своей кровати, но тут звонок раздался снова. В полной готовности излить очередную порцию своего гнева на звонившего, он поднял трубку… но тут услышал, как звонивший уже вежливо представился (чего не случилось при первом звонке), назвал номер подразделения ГАИ, назвал мои фамилию, имя и отчество, и попросил пригласить к телефону.
Папа, уже окончательно проснувшийся и почти поняв, что к чему, обращаясь ко мне по фамилии, имени и отчеству, с ноткой юмора в интонации прокричал, в приоткрытую дверь моей комнаты:
– Просыпайтесь, вас к телефону! Учебная тревога, куда-то ехать надо срочно!
Проснувшись, и пока еще не осознавая что происходит, с удивлением посмотрела на папу, зачем-то в ночи стоящего у телефона. Он повторил:
– Иди, тебя к телефону.
По-прежнему не понимая, что же от меня хотят, с трудом поднявшись с подушки и опираясь на нее локтем, подкладываю руку под голову, прижимаю ладонь к уху и говорю:
– Алло!
Папа смеется и опять повторяет:
– К телефону тебя! Да не к тому, – указывает на мою руку, которую я подложила себе под ухо. – А вот к этому, – и показывает на телефонную трубку в своей руке. И смеется стоит надо мной.
Заехал тогда за мной сослуживец на машине, проживающий в одном районе со мной. Когда приехали в отделение ГАИ, обстановка, царившая там меня, озадачила: кто-то ходил в противогазах, кто-то без них бегал и суетился, кто-то просто сидел, расслабившись положив нога на ногу. Для контроля над исполнением и прохождением данного мероприятия в отделение прибыло руководство из вышестоящей структуры. Когда они закончили с проверкой более глобальных вопросов, дошло дело и до меня. Они расспрашивали о системе хранения, регистрации и движения документов, за которые я несла ответственность и которые находились у меня в сейфе, расположенном в углу комнаты, где и было мое рабочее место, перед входом в кабинет начальника ОГАИ: это были водительские права, талоны предупреждения изъятые у водителей, а также протоколы, составленные инспекторами гаи на месте нарушения. Много было и других разных вопросов административного характера, но и без шуток не обошлось в процессе общения, что делало обстановку менее напряженной и более доброжелательной.
Наше ОГАИ, отдельно стоящее вдоль шоссе маленькое здание, утопало в зелени, и был это обычный сорняк, который по своей высоте местами уже закрывал окна первого этажа. Пару раз мы обращались в соответствующие службы района с просьбой скосить, уже наконец, все эти заросли, но никаких ответных действий так и не последовало. По завершении «Учебной тревоги» кто-то из руководства еще раз упомянул о том, что пора бы наконец привести в порядок и территорию, а то уж слишком запущено все выглядит. А так как к концу мероприятия уже рассвело, то, приглядевшись еще более внимательно к обильной растительности, они, вдруг, вынесли неожиданный вердикт, что разросшийся многолетний сорняк не что иное, как конопля, после чего незамедлительно последовал вердикт второй – «Скосить немедленно!» На следующий день повыдергивали, вручную.
По окончании мероприятия руководство нашего ОГАИ вынесло мне устную благодарность за четкие и правильные ответы на все поставленные передо мной административные вопросы. Также упомянули, что, возможно стоит уже задуматься и над тем, чтобы пройти подготовку и обучение, для прохождения аттестации: получу звание сержанта, а потом можно учиться и дальше, двигаться по должностной лестнице. Я отказалась от предлагаемых мне перспектив, так как в дальнейшие мои планы такой поворот событий не вписывался. Какие-то другие, видимо, открывала перед собой горизонты.
В тот день мы задержались на службе, и заместитель начальника ОГАИ предложил довезти меня до дома на служебной машине с водителем. Это был замечательнейший человек, к которому относились все с большим уважением за его порядочность, за его умение достойно разобрать и разрешить любую сложную ситуацию и за многие другие качества. А жил он, как оказалось, не по далеку от меня, только мой дом находился по одну сторону шоссе, а его дом – по другую. Дорога к моему дому проходила через переулок, который носил название «Сержантский», на что внимания никогда не обращала, так как на автомобилях ездила редко, пользовалась общественным транспортом, который двигался по шоссе. Да и это место жительства было для меня относительно новым, еще свежи были в памяти воспоминания о недавнем переезде из старой квартиры в новостройку. Так вот, увидев название переулка – «Сержантский», мои сопровождающие не преминули тем, чтобы сразу же не прокомментировать ситуацию, с широкими улыбками на лицах давая понять, что это знак и что надо обязательно пройти аттестацию и получить звание сержанта. Но не сложилось…
Имея работу и почувствовав вкус заработанных своим трудом денег, решила отложить поступление в институт как-нибудь на потом. Спустя два года я ухожу из ГАИ, зарплата мне уже кажется маленькой, а взяток брать не умею, хотя предлагали постоянно. Все изъятые у нарушителей водительские удостоверения и талоны предупреждений находились в сейфе под моим контролем. Поэтому, меня, девчонку восемнадцати лет, обхаживали со всех сторон, пытаясь подкупить дорогущими подарками и конвертами с деньгами. Словом, соблазн был велик. Я знала, что другие брали взятки, в течение многих лет брали, и ничего, все с рук сходило. Но также знала, что были и те, кому не везло, когда слышала фамилии кого взяли с поличным. Спать я хотела спокойно, да и жадность – не мой конек. А одну единственную взятку, которую мне практически впихнули, как будто под гипнозом, я на следующий же день поехала и вернула. И была она от сотрудницы отделения милиции. Когда она увидела меня, в ее глазах был нескрываемый испуг, а когда я вернула ей деньги – она впала в оцепенение, думаю оттого, что таких дур никогда ранее, наверное, не встречала.
Работу на тот момент я нашла более высокооплачиваемую, пусть и не на много. И, правда никаких перспектив она передо мной не открывала. Но там я встретила свою судьбу (на ближайшие тринадцать лет) – своего мужа, отца моей дочери. Перестройка в самом разгаре, бушует, оставляет без работы в том числе и специалистов с высшим образованием, всегда получавших хорошие оклады, но и они вдруг, в большинстве своем становятся нищими. Хорошая стабильная зарплата и гарантированное рабочее место были на тот момент для меня важнее, чем учеба в институте. Почти каждые два года меняла работу на более высокооплачиваемую – коммерческая деятельность процветала. Отказаться от своего личного заработка я уже никак не могла. Не до институтов мне было, мечта стать адвокатом так и осталась в прошлом.
Отработав в офисах более двадцати лет, я поняла, что офисная работа выжала из меня все соки. К сорока с лишним годам в полной мере осознала, что больше не могу и не хочу. Но я совсем не понимала, чем именно можно заниматься и что надо делать, чтобы выбраться из офисной клетки. Подсказал случай, а потом другой.
Уволившись с последнего места работы, точнее, попав под сокращение, так как фирма разорялась, я находилась пару месяцев в поисках, а это время тоже ведь надо было на что-то жить. Одни не самые близкие знакомые попросили меня посидеть с их детьми. Это было летом, и, поскольку никому из них не давали отпуск на работе, а их бабушка должна была приехать только через месяц, то я решила помочь им. И надо сказать, что согласилась я на это предложение безо всякого удовольствия, потому что, если честно, никогда особо и не любила детей, за исключением своих, конечно, уж очень я недолюбливаю чужих невоспитанных детей, а их, к сожалению, большинство. И, конечно, не они в этом виноваты.
С детьми – мальчиком пяти лет и девочкой семи лет – мы на удивление быстро нашли общий язык. Спустя месяц их бабушка приехала. Расставаясь с ребятами, подумала, может, стоит поработать с детьми и в дальнейшем, почему бы нет? И я решилась. Еще не определившись окончательно, чем хотела бы заниматься дальше (а в офис мне возвращаться ох как не хотелось), я решила попробовать себя в этой сфере – помогать родителям с детьми, но индивидуально, так как осознавала, что большого количества этих самых детей я, конечно, не выдержу, а вот если один или двое, то справлюсь. В результате одну стрессовую работу я сменила на другую такую же, не менее стрессовую, так как, будучи сама мамой, отдавала себе полный отчет в том, какая это огромная ответственность.
Мысли о том, чем буду заниматься и на что буду жить дальше не покидали меня постоянно, долго находилась на распутье, не понимая, чего хочу в этой жизни, что могу и как быть дальше. Эксперимент, смена образа деятельности – это неплохо, но это совсем не то направление, которое меня привлекало.
Время шло, а я все продолжала заниматься детьми. Правда, уже более отчетливо начинала понимать, в каком направлении буду двигаться дальше. Постепенно поняла, какая стоит передо мной задача и куда ведет меня моя судьба. На этом, пожалуй, свое предисловие я и закончу, и начну рассказ, полностью основанный на реальных событиях.
Сон моей дочери
Настал момент рассказать об одном из тех случаев, о котором ранее уже упоминала. С него, в общем-то, все и началось – он стал первым знаком, что пора прислушиваться к себе и не бояться делать то, к чему призывает тебя твой разум. Долгое время я опиралась на этот случай, когда пыталась «найти себя», свое предназначение, и часто в мыслях возвращалась к нему, он послужил ориентиром. Потом были другие знаки в моей жизни, которые давали понять, что пора – хватит откладывать, надо начинать реализовывать свою мечту … начинать писать книгу.
И этот самый случай – сон, необычный сон, который приснился моей дочери. На тот момент ей было шестнадцать лет. Она сходу села и во всех подробностях изложила его на бумаге, так как этого требовало ее внутреннее состояние, потому что, проснувшись, она осознала абсолютное ощущение реальности всего происходившего во сне … что наводит на мысль, а был ли это сон?
-–
Грустно покачиваются ветви деревьев, холодный осенний дождь мерно стучит по крышам припаркованных во дворе машин, по железным подоконникам и окнам.Я в джинсовых шортах и клетчатой рубашке, уже давно промокшей до последней нитки, иду босиком по влажному асфальту, шлепая по лужам и время от времени убирая с лица пряди мокрых волос. Позади меня ровно и уверенно шагают двое широкоплечих мужчин в черных костюмах. Скупые на эмоции, они лишь изредка, будто пунктиром, говорят что-то вроде «нам туда» или «поверни направо». Я не задаю вопросов, я каждый раз смирно поворачиваю в указанную сторону, вглядываясь в конец пустынной улицы и гадая, что же меня там ждет. Мне не страшно, всего лишь неизвестно, что же дальше, но при этом – удивительно спокойно.
Мы подходим к одному из подъездов старого пятиэтажного дома, краска на стенах облуплена, окна черны и разбиты. Один из мужчин берет мою руку и засучивает рукав моей рубашки, берет другую и, проделав то же самое, почтительно открывает тяжелую стальную дверь, приветствующую меня протяжным стоном. Последний раз окинув взглядом своих равнодушных спутников, я смело переступаю порог и замираю от удивления…
-–
Я стою с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, осматриваю помещение. Изнутри это (даже в самом смелом представлении) не походит на помещение обычного пятиэтажного дома. Огромная зала со светлыми стенами и массивными мраморными колоннами, статно возносящимися к высокому потолку, полна людей совершенно разного возраста и внешности. В стороне, противоположной входу, на возвышении, опершись руками на кафедру и пристально рассматривая всех присутствующих, стоит пожилой человек. В черной рубашке, худощавый и седой, он по непонятной причине внушает удивительную смесь уважения, доверия и страха.
Разбивая царящую тишину и обрывая нити моего напряжения, с грохотом захлопывается стальная дверь. Я вздрагиваю и рефлекторно оборачиваюсь назад. Однако, кроме меня, на это никто не реагирует – все неизменно, с ожиданием, волнением и сладким предвкушением чего-то смотрят на старика. Тот отстраняется от кафедры, по лисьи улыбаясь, скрещивает руки на груди и лишь губами говорит: «Пора»…
Стены здания постепенно начинают трястись, с каждой секундой все сильней и сильней, так, что пол уходит из-под ног. Старательно держа равновесие, я в испуге и растерянности оглядываюсь по сторонам – взгляды всех окружающих меня устремлены вверх. Запрокидывая голову, я поднимаю глаза… Потолок, подобно скользящим черным змеям, с грохотом и треском рассекают огромные трещины. Его неровные куски вылетают, будто засасываемые чем-то изнутри, наружу, открывая черное небо, усыпанное невероятно ярко мерцающими звездами.
Вдруг по моим рукам начинает растекаться нестерпимая боль, набухают вены, изменяя цвет и натягивая кожу. Я прижимаю руки к себе, сгибаясь от боли и в очередной раз оборачиваюсь по сторонам – со всеми происходит то же самое. В это время мелодичный и неестественный, схожий с зачитывающим объявления в самом обычном супермаркете голос спокойно и уверенно произносит, повторяя вновь и вновь: «Расслабьте руки и протяните их к небу, изогнув в запястьях. Ваши вены совпадут с уникальной траекторией полета к вашей звезде. Расслабьте руки и протяните их к небу. Ваши ве…»
Последовав указанию, я протягиваю руки, и в этот же миг невероятно сильным потоком воздуха меня уносит ввысь. На неописуемой скорости я несусь, все так же вытянув руки вперед, по пронзающей бесконечное пространство космоса траектории, сводимая с ума неописуемым вихрем проносящихся мимо звезд, туманностей и галактик. Через некоторое время головокружительного полета я останавливаюсь, будто подвешенная в пространстве, окруженная миллионами звезд. В космосе царит удивительная тишина и безупречная гармония. Вдруг меня ослепляет невероятно яркая вспышка и кажется, что я ослепла. Свет повсюду, он нежный и всеобъемлющийи будто пронизывает меня насквозь, обволакивает и поглощает. Мне спокойно и радостно, я улыбаюсь, щуря глаза и прикрывая лицо руками… Резкий хлопок, на мелкие осколочки разбивающий все происходящее…
-–
И вот я снова в зале с колоннами. На этот раз в нем несравнимо меньше людей, от силы человек 15–20, один из них – тот самый пожилой мужчина в черной рубашке, стоявший когда-то у кафедры. Увидев меня, еле держащуюся на ногах из-за головокружения и слабости, он подходит и, подхватив за локоть, улыбнувшись, спрашивает:
– Ну как она тебе?
– Кто?
– Звезда! – по-доброму смеясь, уточняет он.
– Звезда? Там было много света и полет… Полет был удивителен, – уже не так растерянно, но запинаясь и захлебываясь в эмоциях, отвечаю я. Он улыбается и, похлопав меня по плечу, отходит к рядом стоящим ребятам, что-то очень эмоционально обсуждающим.
– А где все остальные? – вопросов у меня много, но этот почему-то я решаю задать первым.
– Они погибли, – спокойно отвечает мне один молодой человек, небрежно обернувшись через плечо. – Не всем удается найти звезду, ты же знаешь.
– Погибли??? Умерли? Они никогда не вернутся?
– Нет… – с равнодушной ухмылкой, отворачиваясь, отвечает он.
-–
Я открыла глаза. Первые мои мысли были, конечно, об удивительном сне. Но вскоре я поняла, что лежу на огромной белой кровати, явно не моей. Затем я осмотрелась – обстановка комнаты казалась мне знакомой, но в то же время неузнаваемой. В дверь тактично постучали, а потом слегка ее приоткрыли.
– Ну как ты, милая?
В комнату вошла молодая ухоженная девушка в деловом костюме и аккуратно убранными в пучок волосами, за ней – двое пожилых мужчин, приятных и располагающих к себе.
– Кто вы?
Несмотря на приветливость и доброжелательность вошедших, я достаточно сильно испугалась – как они вошли? Зачем? Да, черт возьми, где я? Девушка присела ко мне на кровать и легонько дотронулась до одеяла, я же испуганно прислонилась к изголовью кровати, подобрав к себе ноги и обхватив их руками.
– Не волнуйся, ответь только на один вопрос, – у нее был заботливый и успокаивающий голос. – Ты нашла звезду?
– Какую, к черту, звезду? – возмущенно нахмурив брови, спросила я.
– Звезду… – медленно и внятно, с намеком и предвкушением произнесла она.
В моей голове слайдами пронесся весь сон от начала и до конца: дождь, пятиэтажный дом, слова старика, звезда, полет… – Нет, нет… невозможно!
Прочитав все по моему лицу, она довольно кивнула головой.
– Не переживай, расслабься и ляг нормально.
Оцепеневшая от смеси ужаса и неизвестности, я подчинилась, не спуская удивленных глаз с милого и преисполненного спокойствия лица девушки. Она провела рукой вдоль моих вен и, обернувшись к мужчинам, стоящим чуть позади и с явным нетерпением, ожидающим ее слов, радостно, чуть ли не смеясь от счастья, произнесла:
– Четыре Шесть Девять Один (4691)! Да, я так и знала! Вы понимаете, 4!6!9!1!
Двое мужчин переглянулись и дружески похлопали друг друга по плечу, а она снова повернулась ко мне и, искренне улыбнувшись, положила руку мне на голову, ласково опустив ее на подушку.
Проснувшись снова, уже в своей кровати и своей квартире под ежеутренний и ненавистный звон будильника, я опустила ноги на холодный пол и под впечатлением, растеряно-опустошенная, побрела ставить чайник. В течение дня я часто прокручивала в своей памяти сон, запомнившийся по обыкновению хорошо и ясно. Про себя улыбаясь своему воображению и невероятному сновидению, я вспоминала старика, галактики и яркий свет.
И вот, сидя в вагоне метро, теребя в руках телефон, я бездумно набрала в поисковике Гугл «4691» и с усмешкой, ни на что, конечно, не рассчитывая, перешла по одной из предложенных поисковиком ссылок, и… у меня перехватило дыхание…
Последствия сна. И немного об этом
Мурашки бегали по коже, когда слушала, что пережил мой ребенок в этом сновидении, и каждый раз, когда снова и снова перечитывала записи. Наши мысли, чувства и ощущения передать сложно. Да, впрочем, даже и не стоит пытаться. Она «посетила» эту самую «NGC 4691 галактику» в созвездии Девы. Хочется отметить, что «Дева» – это и мой знак зодиака.
После того самого сна дочь стала интересоваться нумерологией. Она «просчитывала» своих друзей, знакомых и всех, кто обращался к ней с такой просьбой. И однажды просчитала меня. Как-то она подошла ко мне и, перебирая в руках бумаги со своими записями, немного озадаченно сказала:
– Мама, на тебя выпали особые цифры!
– И что это значит?
– Ты должна оставить какой-то след после себя в этой жизни. Ты должна сделать что-то важное, что-то донести до людей, у тебя есть какое-то особое предназначение.
– Девочка моя, ты мне льстишь. Самое важное предназначение в моей жизни – это то, что я родила тебя. Просчитай еще раз, думаю, ты ошиблась, вряд ли это имеет какое-либо отношение ко мне, – пробовала я убедить ее.
– Мама, я все правильно просчитала – сказала она, вернувшись из своей комнаты, куда еще раз удалилась на непродолжительное время, видимо, проверяя расчеты.
В тот момент, когда дочь говорила мне об этом, я стояла на четвереньках и домывала пол в квартире. Мне было смешно слышать такие громкие слова в свой адрес. Но внутри себя, где-то в глубине души, я ощутила, что кто-то будто обиделся на меня за эту насмешку над собой. Будто этот «кто-то» давно выжидал момент, чтобы я уже, наконец, очнулась и задумалась над смыслом своего жития. «Сказали тебе, что у тебя есть какое-то важное предназначение, – вставай с колен, не бойся ничего, будь смелее, может, ты и правда еще что-то можешь в этой жизни и для чего-то еще предназначена. И ведь это «что-то» действительно может оказаться для кого-то важным и нужным» – заговорило мое проснувшееся и возмущенное подсознание, обиженное не-верой в себя.
Так и жила, да и не один год, с мыслями об этом своем предназначении, о котором поведала мне дочь. И, возможно, упустила много времени. Но продолжая общаться с детьми, и все больше понимая их не детские проблемы поняла, что должна делать и каково оно, это мое предназначение.
Стечение обстоятельств – галактика в созвездии Девы в необычном сне дочери, ее увлечение нумерологией и вынесенный мне вердикт относительно того, что я должна сделать что-то важное – ничто не случайно в этом мире. Мой ребенок, видимо, выполнил свою миссию, донес до меня то, что ей было предназначено, и после, заниматься нумерологией она перестала. Возможно, она и ошиблась в расчетах относительно меня, но теперь это не имеет никакого значения, свое предназначение на ближайшие годы жизни я поняла.
А теперь правда о том, как я начинала
Мне совсем не хотелось вспоминать и писать об этом, а тем более начинать с этого мою книгу. И, по правде говоря, глава «Жизнь подскажет, судьба направит» должна была завершаться чуть менее завуалированно и чуть более правдиво:
«– Видите ли, в этом месте ваш кровеносный сосуд в очень плохом состоянии (последовали разъяснения, что это значит и как это выглядит). В таком виде сосуд может быть только в случае, если по нему прошел тромб, – произнесла лазерный хирург отделения офтальмологии ГКБ им. С. П. Боткина, глядя в прибор, который исследует мое глазное дно и рядом расположенные сосуды.
Потом она отвела взгляд от прибора и, внимательно глядя мне в глаза, продолжила:
– С уверенностью на девяносто процентов могу сказать, что у вас в этом месте прошел тромб, вы знали об этом?
И снова прильнула к прибору, продолжая дальнейший осмотр.
Немного оторопев от услышанного, но уже очнувшись от бешеного потока своих мыслей на тему сказанного, я ответила:
– Нет, я не знала об этом. Но, мне кажется, я помню момент, когда это произошло со мной.
Она снова отвела взгляд от прибора и еще раз посмотрев на меня, добавила:
– Господи, ну откуда у такой красивой молодой девушки такие проблемы?»
А то, о чем я вспомнила, произошло несколькими годами ранее.
Находясь дома вместе с дочерью, в момент общения с ней я вдруг стала забывать слова, которые хочу произнести. Даже сказала ей с усмешкой, мол, мама твоя совсем стареет, слов вспомнить не может. Потом мне стало не смешно, в глазах все поплыло, и я вдруг осознала, что речь начинает пропадать. Я уже даже не понимала, что, может, нужно попросить дочь вызвать скорую помощь, я не понимала, что со мной происходит. Мозг уже не соображал, да и речи уже и вовсе не было. Но мне каким-то чудом хватило ума и сил померять давление, хотя на тот момент этой проблемой особо не страдала. Давление для меня, гипотоника, было повышенным, но не так, чтобы паниковать. Все же я приняла банальную таблетку и почти молча пролежала половину дня, после чего с трудом встала и вяло пошла.
Мое сознание, мое самочувствие и мой образ жизни после этого сильно изменились. Физически я была уже не та. Что со мной произошло, я никак не могла понять, и почему-то не связывала эти изменения со случившимся тогда, дома. Не раз еще потом задавалась вопросом, что же со мной, но ответа не находила, и это угнетало еще сильнее.
Я не могла больше работать как было прежде, в крупных компаниях с большими объемами работы и с высокой степенью ответственности. Я не понимала, почему перестала справляться с тем, что всегда было под силу, и почему теперь все не так, как было обычно. И никогда не пыталась связать случившееся со мной тогда с изменением моего физического состояния и самочувствия, до тех пор, пока не услышала эти самые слова лазерного хирурга. Только после этого, протянув всю цепочку событий, смогла понять их взаимосвязь. И я также поняла, что мне был дан еще один шанс жить! Это уже второй. Значит, я пока здесь нужна.
Занимаясь еще какое-то время поисками более подходящей для меня работы, я даже встала на биржу труда (по рекомендации бывших коллег), думала, что может там какая ни будь новая мысль в голову мне да залетит. Но я продолжала непрерывно терзаться и мучиться мыслями, что все не то и все не так. Я никак не могла совместить то, что я хочу, с тем, что я могу.
Так почему же все-таки я остановила свой выбор на детях, на чужих детях? Ведь это очень нелегкий и ответственный труд! Но, ряд причин и обстоятельств привели меня к тому, что я сделала именно этот выбор и приняла именно такое решение – заниматься детьми. Этот вариант для меня был и более удобным на тот момент, как мне казалось. Но уже несколько месяцев спустя, пообщавшись с детками, я сильно пожалела о своем выборе, однако начало было положено, да и, в конце концов, жить-то надо было на что-то.
Я поняла, чем должна заниматься в этой жизни и какую пользу могу нести
Какой-то отрезок своей жизни, а какой – покажет время, я решила посвятить детям, помогая их родителям, когда им особенно нужны и помощь, и поддержка. Потом пришло решение написать книгу, чтобы показать со стороны, как мы любим и как воспитываем наших детей. Ведь все мы делаем это по-разному, и каждый по-своему.
Наше общество постоянно меняется, в чем-то от худшего к лучшему, а в чем-то, наоборот, – от лучшего к худшему. Словом, всегда есть что совершенствовать и что менять. Большой вклад в обучение и образование вносят средства массовой информации. У нас есть множество самых разных школ и колледжей, различных обучающих курсов, секций, детских клубов. Воспитатели, педагоги, психологи, различные проводимые мероприятия культурные и общеобразовательные – всё нацелено на то, чтобы сделать нас и наших детей лучше и умнее.
Этого же хочу и я, чтобы дети наши росли здоровыми, счастливыми, образованными и воспитанными. А еще очень хочу, чтобы в семьях, в которых им суждено родиться, их любили, понимали, уважали и ни в коем случае не обижали. И я выбрала свой путь, пусть он не такой масштабный, но я верю, что он тоже принесет пользу, что он посеет добро и обязательно будет кому-то нужен.
***
В семье, которую посещала неполные три года, родители периодически водили своих двух сыновей, к психологу. Про младшего четырехлетнего, психолог сказал, что мальчик умный и никаких особых проблем у него не видит.
Максимка действительно умный мальчик, но это не мешает ему биться в истериках так, что шокирует любого, уже видавшего разные виды поведения детей: кидается и бьется об пол, головой о стены, иногда ходит кругами, погружаясь глубоко в себя до тех пор, пока его не остановишь. Если вдруг он чем-то недоволен, то становится очень агрессивным, бьет себя и всех, кто рядом. А недоволен он часто, и это всегда буря эмоций, сопровождающихся швырянием на пол всего, что попадется под руку, будь то телефон, планшет, пульт или, в лучшем случае, какая-нибудь игрушка.
Проблемы у ребенка есть, и немалые. И уже в первый месяц посещения этой семьи было понятно, откуда они берутся и что является их источником. Я не психолог, но проблему вижу изнутри, потому что нахожусь всегда рядом и это дает мне преимущество видеть то, чего не видят другие. И одновременно я человек со стороны, посторонний, не из ближайшего окружения семьи или родственников, что позволяет оценить ситуацию не замыленным взглядом. Ни в коем случае я не пытаюсь подрывать репутацию психологов, среди них действительно много высококвалифицированных специалистов. Без их помощи порой, бывает очень тяжело справиться со своими накопившимися проблемами. Психолог извлекает из человека изначально невидимую ему проблему и работает над ней. Я же иду другим путем: я выполняю роль близкого друга, совет, помощь и поддержка которого бывают так вовремя и порой так спасительны для ребенка. Каждый из нас пытается помочь по-своему.
У старшего сына в этой семье, у Саши (ему одиннадцать лет), проблемы тоже есть, но немного другого характера. Однако источник происхождения этих проблем у детей общий. У Саши – страх перед мамой. Но к психологу неоднократно продолжали возить почему-то именно Сашу, а не маму. Мама ездить с сыном не хотела, на сеансы всегда отправляла его с мужем. Если психологическая проблема у ребенка возникла на фоне взаимоотношений с мамой, значит, и мама должна была быть тоже как-то задействована в процессе. Но мама не считала нужным посещать психолога.
Проблема младшего, Максимки, была немного иной. Она выражалась в противостоянии маме, которое, зародившись (а породила его сама мама), и явилось причиной дальнейших постоянных конфликтов между ними. Как в результате выяснилось, все психологические проблемы детей шли от мамы. Мама при этом считала, что делает все правильно. У нее даже сомнений не возникало, что она может делать что-то не так, однако чуть ли не каждый день принимала успокоительное и часами лежала изможденная и обессиленная из-за постоянных конфликтов с детьми, особенно из-за младшего.
Мы не видим себя со стороны. Но дети видят и полностью копируют нас. Дети – это наше зеркало. Если мы начинаем замечать, что поведение ребенка становится все хуже и общаться с ним, находить общий язык становится все сложнее, то вполне возможно и даже скорее всего – это его реакция на такое же наше общение с ним. Если вы вспыхиваете как спичка из-за каждой ерунды по поводу и без повода, если ваше настроение меняется каждые пять минут, тогда пусть вас не удивляет неадекватное поведение вашего ребенка. Он пытается под вас подстроиться, а в результате сам становится таким же, ведь почти каждый день он видит одну и ту же картину вашего отношения к нему, и к окружающим в том числе, что отражается и на его эмоциональном фоне. Но родители при этом никак не могут понять, что происходит с их ребенком, почему его поведение не соответствует их ожиданиям. Одни дети, в силу своего характера, отвечают нам тем же, другие замыкаются.
И, конечно, я и видела, и понимала причины такого неадекватного (а более подходящего слова и не подобрать) поведения младшего, Максимки, потому что каждый день была невольным свидетелем происходящего. Тогда и попросила родителей Максимки уделить мне немного времени и позволить высказать свою точку зрения на сложившуюся у них конфликтную ситуацию, после чего вежливо донесла до них, что причина такого поведения Максимки кроется в них самих, что их неправильно выстроенное общение в отношениях со своим ребенком и есть причина постоянных семейных нервотрепок. Мне приходилось быть корректной: не каждый родитель захочет услышать мнение о себе и о своих действиях в отношении детей от постороннего человека. Разговор быть десятиминутным, я не могла позволить себе отнимать время у людей, излагая свои взгляды на их взаимоотношения с детьми в семье. Но, на некоторое время я все же была услышана и даже наблюдала, как мама предпринимала попытки изменить свою манеру общения с Максимкой. К сожалению, нервная система ее быстро сдала, поэтому все мои попытки сделать мир в семье лучше быстро закончились, не успев еще толком и начаться.
О том, как прошел наш сегодняшний день с Максимкой, с младшеньким, 07.07.2017
Сегодня опять не смогу долго уснуть, душа болит за Максимку. Буду прокручивать в голове весь прошедший день, потому что сегодня Максимка спросил у меня:
– Как мне дальше жить? Я не хочу, чтобы мама ругала меня все время.
Не по-детски устало и потерянно он смотрел на меня, на лице его была безысходность. У меня сдавило в горле. Я учащенно хлопала глазами, только чтобы навернувшиеся слезы там и рассеялись, чтобы ни одна слеза предательски не потекла по моей щеке. На бледном его личике отражалась вся боль переживаний. И это говорит мне пятилетний ребенок! Он так уже устал от своих накопившихся, неразрешимых проблем, что стал задумываться о том, а как же ему жить дальше.
Наша прогулка завершалась и мы направлялись к подъезду, когда он вдруг, сказал мне:
– Пожалуйста, давайте поговорим.
Семью Максимки посещаю уже больше года, и я, как никто, понимала его душевную боль. Я присела на скамейку у подъезда, а он стоял рядом и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Мы разговаривали, рассуждали о жизни, я рассказывала ему разные истории, приводила какие-то примеры и объясняла, что из любой ситуации есть выход, и что вовсе не все так страшно, что любая проблема решаема. Рассказывала смешные и нелепые, а также и грустные истории из своего детства, которые и меня когда-то заводили в тупик, и я тоже тогда не знала, как поступить. Своими рассказами хотелось вывести его из этого ужасного состояния не по-детски взрослой безысходности, направить все его мысли на позитивное, что могло бы помочь вернуть его детскую беззаботность и душевную гармонию.
Говорила и о маме, объясняла, что нужно попытаться понять и ее, ведь она женщина, она слабая, а значит, кричит и злится на него не потому, что не любит, а потому, что он, маленький, но сильный мужчина не старается ей помочь, не слышит, когда она о чем-то просит. Может, надо быть чуточку внимательнее к маме. Ну попросила она о чем-то – сделай ей приятное, уступи, не заставляй маму, к примеру, двадцать раз приглашать тебя к обеду. Это как водители на дороге – спешат куда-то, нервничают, один другому не уступил, тот давай сигналить, злиться. А потом и этот водитель начинает срывать свое зло на других – обгоняет, подрезает, мол, мне не уступили, и я никому не уступлю. А бывает наоборот: ты едешь на автомобиле, пытаешься в тесном потоке перестроиться в другой ряд, и тебе уступают. И если меня вдруг кто-то начинает обгонять, мигает поворотником и просит пропустить – надо уступить, а как же иначе?
А бывает, что мне не уступают, а я уступлю, потому что знаю: совершишь пустячный добрый поступок – и, скорее всего, этот человек потом поступит так же по отношению к другим. Может, и не самый удачный пример, но для Максимки, мальчишки, он был понятен. Добро всегда сеет добро. Если мама попросила помочь – помоги ей, ее настроение только улучшится, если у мамы хорошее настроение, то чего еще лучшего желать – и скандалов будет меньше, и ссор.
Наш разговор с Максимкой был на равных, мы говорили по-взрослому, потому что и тот вопрос, который он мне задал, был вопросом взрослого человека. После нашего душевного общения я увидела облегчение на его лице и поняла, пусть на первое время, но наверняка какие-то ответы на его вопросы нашлись. А дальше будем действовать по ситуации.
Наутро, после той бессонной ночи, проведенной в переживаниях за Максимку, как только я переступила порог их дома, мама Максимки сразу же предупредила меня, что он наказан, и рассказала о том, как отвратительно он вел себя на утренней прогулке. И что, не выдержав такого поведения, она отругала его, отшлепала и запретила до конца недели игры в планшете и просмотр мультфильмов. А вся проблема, как выяснилось, заключалась в том, что по окончании утренней прогулки Максимка не захотел идти домой, он просил погулять еще, что, в общем-то, ни для кого не ново. Мама несколько раз повторяла, что пора уже идти, но он настаивал на продолжении прогулки и категорически отказывался слушаться. После чего терпение ее закончилось, она не выдержала, сорвалась и перешла на крик. Она ругалась, кричала на Максимку, Максимка тоже кричал на весь двор, и в результате затянувшейся перебранки между ними у него началась истерика. Со слов мамы, сцена была шокирующей. Это и стало причиной наказания, причиной, по которой его отлупили, отругали и лишили развлечений.
С Максимкой мы выходим на прогулку каждый день, и он также не всегда идет домой по первому моему зову. Но мы как-то решаем этот вопрос. Бывает, конечно, и покричит немного, да и самокат иной раз швырнет со всей злостью с лестницы, но, видя мое спокойное и непоколебимое «надо», все же плетется за мной. Хотя нервов, надо сказать, мне тоже все это стоит немалых. Когда ребенок не твой, все усложняется многократно. Но кричать в ответ на его крики и капризы абсолютно бессмысленно: только ситуацию накалять.
Не надо обращаться со своим ребенком как с подчиненным – вы не на службе в армии, где приказы и распоряжения отдаются командным тоном и выполняться должны по первому требованию. Да, ребенок не всегда сразу приступает к обеду или к ужину, когда вы его зовете. Да, иногда приходится по нескольку раз повторять, но это не повод для того, чтобы устраивать ответную истерику своему ребенку. И тем более не повод тем самым изо дня в день разрушать его психику, да и свою тоже. Начинайте звать ребенка с прогулки к обеду на десять-пятнадцать-двадцать минут раньше, если для вас так важно точно в положенное время вернуться домой. Обсудите с ним эту тему, приведите примеры, как школьники строго по времени ходят на обед, как папа и его коллеги в офисе стараются соблюдать время обеда. Если у вас сын, расскажите ему, как военнослужащие в армии обедают строго по расписанию, обязательно объясните, почему они так делают, причину, с чем связано такое строгое соблюдение правил распорядка дня. Преподнесите информацию так, чтобы ребенку было интересно, разговаривайте с ним как с другом, как с напарником, не надо раздавать приказы и распоряжения. Оденьте часики ему на ручку, покажите, когда стрелки окажутся на таких-то цифрах, то в садике, в школе, в офисе или на подводной лодке все идут, к примеру, на обед (вы наверняка сами знаете, какой пример интереснее будет услышать вашему ребенку). Обыграйте ситуацию, и возможно, так будет легче привить ребенку соблюдение определенных жизненных норм и правил.
Научитесь дружить со своим ребенком. Неужели вы не помните себя в детстве, забыли свои ощущения и переживания, свое видение поступков родителей, забыли ситуации при которых они вас не понимали? Не забывайте хотя бы иногда ставить себя на место своего ребенка и никогда не поступайте с ним так, как вы не хотели бы, чтобы поступали с вами.
Такое нервное и неуравновешенное поведение Максимки – результат накопившихся психологических проблем его мамы, которые, как в зеркале, отражаются на ребенке и тяжелым грузом ложатся на его плечи.
В очередной раз решила выйти на разговор с мамой Максимки. Внутри меня уже много накопилось, не меньше, чем у Максимки, и все закипало. Все мои труды, вложенные в ребенка, шли насмарку, и это только потому, что мама никак не хотела понимать, что своей несдержанностью в общении сама и заводит ребенка с пол-оборота, что из раза в раз приводит к очередному скандалу между ними, а в результате – и к затяжной истерике ребенка, которая в первую очередь доводит до изнеможения его самого, а потом уже и всех присутствующих, учитывая характер ее протекания.
С трудом затушив пожар бушующих эмоций, постаралась изложить ей свои мысли, что, на мой взгляд, не совсем правильно в ее отношениях с ребенком. И я решила, что имею на это право, потому что с моим приходом в их семью и поведение ребенка, и его психологическое состояние стали на много более уравновешенными. И сама мама Максимки, конечно же, видела, как Максимка менялся в лучшую сторону, как постепенно сходили на убыль его психозы и истерики. Однако все мои труды и старания терпели фиаско, и причиной тому – ее взрывной характер, ее нетерпимость, ее неумение наладить диалог со своим ребенком. И мне это было до боли обидно.
Есть родители, которые открыто просят не вмешиваться в процесс воспитания их ребенка. Но, если няня не болеет душой за вашего ребенка и не обсуждает с вами вопросы, касающиеся его воспитания и поведения, значит, грубо выражаясь, ей «на все наплевать». А на этом, простите, «наплевать», получается, частично настояли вы. Сказали не вмешиваться – она и не вмешивается. Тогда не стоит ожидать от своей помощницы и добросовестного отношения к своему делу, так как безразличие и ответственность – это две совершенно несовместимые вещи.
Душа моя болела за Максимку, а также и за все, что с ним происходило. Я попыталась донести до его мамы, что нельзя требовать от ребенка, чтобы он изменился и стал лучше, так не бывает! Если вы хотите, чтобы ваш ребенок изменился в лучшую сторону, сначала должны измениться вы сами. Пока вы сами не измените свое поведение и не поменяете свое отношение к ребенку, не ждите никаких изменений! Зачастую родители не хотят понимать этого, их позиция железная: «Я делаю все правильно, и мой правильный подход к воспитанию рано или поздно даст свои результаты».
