– В следующий раз? Хавьер, нам нужно остановиться! Перед нами наивная девушка, которая потеряла память. Что мы можем от нее узнать?!
– Виктор, мальчик мой, не забывай, что и другие сыщики работают над этим делом. Им приходится куда сложнее, чем тебе сейчас. А ты только работаешь с сумасшедшей девкой. Подбери слюни и продолжай работать.
– Раз так, то я требую поменять отношение к девушке. Зачем наручники? Что она может сделать?
Хавьер пообещал смягчить режим пребывания девушки. На этом все.
Виктор понимал, что Хавьер пытался им манипулировать, но, наверное, ему нужен был небольшой пинок, чтобы взбодриться.
17
Виктор снова вернулся к анализу слов Альмеды. Казалось странным, что совпадениям не было конца. Для Виктора становилось понятным, что Альмеда сумасшедшая, но пока ее слова идеально согласовывались с другими фактами по делу. Он нашел две большие зацепки в словах Альмеды: старый колодец и подвал дома Гонсалесов.
Долина Аликато была огромной, и найти старый колодец в нем было практически невозможной задачей, но зная, что колодец находится рядом с деревней Монте-Курто, старой часовней, а также домом Гонсалесов, то территория поисков сильно сужалась. Виктор поставил три отметки на карте. При помощи циркуля он измерил расстояние между точками.
«Пабло в своих записях говорил, что шел целый день, до тех пор, пока не достиг колодца…» – размышлял Виктор. – «И в силу своего возраста Пабло мог пройти пешком не более двадцати километров».
Виктор снова взял циркуль и нарисовал овал с радиусом в двадцать километров на карте. В центре овала находился дом Гонсалесов. Было ясно, что Пабло двигался к месту, которое было расположено между деревней и часовней. Виктор обвел небольшой участок леса.
«Где-то здесь и находится колодец!»
После последнего посещения дома Гонсалесов у Виктора оставалось стойкое нежелание возвращаться туда и тем более спускаться в подвал. Виктор решил оставить это на «сладкое».
Также Виктор заметил, что Альмеда говорила о золотых самородках, которые «спасли ее семью от нищеты». О золотых самородках говорил и Пабло, когда описывал содержимое ведра, которое он вытянул из колодца в долине.
У Виктора нарастало ощущение, что его пытаются обмануть: пустить по ложному следу. Но зачем Альмеде так поступать? Теоретически Альмеда могла подкинуть поддельные записи, зная, что этот кабинет и дом будут проверять.
«Зачем Альмеде умышленно повторять слова из записей Пабло? Какую игру она задумала? Пытается манипулировать ходом расследования?», – размышлял Виктор, сидя за столом при включенной лампе. После разговора с Хавьером прошло уже несколько часов.
– Послушай, братишка, ты так надорвешь себя. Тебе нужно расслабиться, – обратился Габриэль. Он имел длинные светлые волосы, прямой нос и ясный взгляд. Габриэль продолжил:
– Пойдем выпьем, ты все расскажешь. Хватит пялиться в документы, как последний д*бил.
Виктор хмыкнул. Он знал, что Габриэль был прав. Виктор провел весь вечер молча в баре. А когда вернулся домой, то ему приснился странный сон. Утром Виктор не смог вспомнить суть сна, но выспаться ему не удалось.
Все остальные дни расследования Виктора мучили ночные кошмары.
18
Утром следующего дня, Виктор с большим нежеланием все-таки снова отправился к дому Гонсалесов. Невольно он громко сглотнул, когда вспомнил, о спуске в подвал здания. Однако к его огромному облегчению, вход в подвал блокировала тяжелая железная дверь, которую нельзя было открыть без сварочного аппарата, поэтому Виктор направился на задний двор дома.
«Там же где и была», – усмехнувшись, подметил Виктор, посмотрев на край огромной ямы, в которую можно было свалиться с концами. Вид этой загадочной пропасти на заднем дворе дома не давал Виктору покоя. «На кой черт нужна эта волчья яма? Ведь в нее легко угодить ночью и уже не выбраться!».
Виктор встал у края, чтобы разглядеть содержимое дна. Он не удивился, если увидел бы в яме белеющие старые кости. Но внизу находилась только грязь и трава.
На холме, который было хорошо видно с южного фасада старого дома, кто-то спугнул целую стаю ворон, и те шумно целой тучей полетели в долину. На небе появилась большое темное облако, которое предвещало грозу. Виктор невольно поежился. Он достал карту и еще раз взглянул на три отметки. «Где-то здесь…» – размышлял Виктор.
Поднявшись на холм и пройдя через заросли полыни и вереска, Виктор заметил вдали темный силуэт здания. Подойдя ближе, он понял, что это была старая конюшня. Крыша конюшни уже полностью развалилась. Здание было также забыто и заброшено, как и сам дом Гонсалесов. Виктор не рискнул входить в здание, побоявшись, что остатки крыши могут свалиться ему на голову. Через небольшое окно Виктор увидел белеющие кости лошадей.
«Но почему? Ведь люди, которые здесь жили, не могли все исчезнуть в одночасье. А ведь здесь, очевидно, было много прислуги. Да и почему лошади не сбежали сами? Их намеренно убили?» – думал Виктор, поднимаясь по холму.
На самой вершине он увидел, что на противоположной стороне холма начиналось болото. Значительно левее, согласно карте, находилась часовня, а рядом с ней – кладбище, где был похоронен Пабло Гонсалес. Справа находилась старинная дубрава, а за ней, значительно дальше – деревня Монте-Курто. Это означало, что колодец находился в лесу. Немыслимо представить, чтобы колодец был выкопан на болоте или рядом с кладбищем.
Погода оставалась пасмурной, однако из-за долгой ходьбы Виктор сильно захотел пить. Невольно он вспомнил о записях Пабло Гонсалеса. В лес вела извилистая тропинка, которая в какой-то момент делилась на три направления. Все три ответвления тропинки направлялись в разные стороны. Первая направлялась куда-то влево, согласно карте, она должна была привести к кладбищу рядом с часовней, та, что направлялась вправо – заканчивалась у берега небольшого ручья. Виктор решил пойти прямо, дальше, все сильнее углубляясь в лес. Он верно выбрал путь и уже через четверть часа заметил вдали колодец.
19
Виктор подошел к колодцу. Все было так, как описывал Пабло. Рядом с колодцем стояло старинное ведро, прикованное к цепи. Виктор нервно сглотнул, но все-таки устремил свет фонарика на дно колодца. Он не смог разглядеть дна: свет фонаря не смог рассеять кромешную тьму. Ручка с шумом заскрипела, и Виктор медленно опустил ведро на самое дно колодца. Прошло несколько минут, но ничего не произошло. Затем он медленно потянул ручку в обратную сторону и поднял ведро на поверхность. В ведре была лишь мутная вода, которую нельзя пить. Виктор с облегчением выдохнул.
«Дополнительно доказательства фальсификации!» – думал Виктор. Ничего странного он не обнаружил и поэтому решил отправиться к Клаудии и снова расспросить ее о колодце.
20
– Ты не послушал меня и теперь пожалеешь! – прокряхтела Клаудия.
– Что ты имеешь в виду? – рассеянно спросил Виктор. Ему нужно было выпить чего-нибудь горячего после слякоти в долине и странного холода, который он ощущал рядом с колодцем.
– Скоро сам узнаешь… Каждое летнее солнцестояние в долине рождается ужасное создание. Я знала о двух охотниках, которые стерегли проклятый колодец, но теперь они мертвы. Семья Дэнеску много поколений боролась с безобразными созданиями. Немногие были посвящены в их тайну, кроме меня и Красного Рыцаря.
– Красный Рыцарь?
Клаудия проигнорировала вопрос Виктора и продолжила говорить:
– Последним из братьев я видела Корнела. Он рассказал, что ищет худую девушку с черными волосами. Затем он рассказал о бледнокожих слизнях из колодца. Думаю, что Корнел спятил из-за кончины брата. Еще рассказал, что он и его брат вышли на след древней секты, члены которой поклоняются чудищам, словно те были богами.
«Я и Флорин», – сказал мне Корнел Дэнеску в один из мрачных вечеров. – «находились на небольшом холме, с которого перед нами открылся вид на колодец. Нам пришлось ждать назначенного часа, когда из глубины леса к колодцу вышел сгорбленный человек в капюшоне. Мы хотели проследить за ним, чтобы обнаружить остальных дьяволопоклонников! Неизвестный достал из-за пазухи сверток и положил на край колодца. Это была жертва! Когда неизвестный ушел в чащу леса, мы приблизились к колодцу. В свертке находилось тело мертвого ребенка. Мы переглянулись. Я достал нож, а Флорин ружье. Из глубин колодца донесся заунывный вой, а затем появилось почерневшая, раздутая до неимоверных размеров голова чудища, которая словно выросла из темноты. Мне удалось метнуть в бледнолицее создание нож, и я попал ему точно между глаз! Оно опрокинулось и рухнуло обратно в бездну, из которой явилось. Мы пытались снова выследить сектанта, но у нас ничего не вышло».
21
– Клаудия, объясни мне, почему Корнел и Флорин не спустились в колодец и сами не уничтожили всех чудовищ? Почему им не помогали жители деревни? Зачем скрываться, ведь этот колодец, по твоим словам, угроза для всех? – скорее с иронией и издевкой навалил ком вопросов Виктор, желая подчеркнуть мысль, что вся эта легенда всего лишь чепуха, к которой не стоит относиться серьезно. Теперь он был полностью уверен в этом. Однако Клаудия не поняла иронии и серьезно ответила:
– Не недооценивай силу Гиннунгагапа и дьяволопоклонников! Когда-то монахи и Антонио тоже так думали, а в итоге стали марионетками темного божества и пленниками полусна!
Виктор пристально посмотрел на Клаудию, она же запнулась, поняв, что рассказала много лишнего. После этого Клаудия отказывалась что-либо говорить еще.
Пагубное воздействие ночного кошмара было на лицо. Виктору вдруг захотелось ненадолго прилечь. Попрощавшись со старухой, он отправился сначала домой. После небольшого отдыха он снова направился в участок.
Оказавшись в комнате для допроса, он ждал появления Альмеды. Время шло, но девушка не выходила, поэтому Виктор решил посетить ее в своей комнате. Ему было жаль Альмеду, но сейчас его долгом было узнать все, что можно о пропаже 74 селян из деревни Монте-Курто. Виктор приоткрыл дверь в комнату Альмеды. В комнате стоял необычный полумрак. Девушка сидела на кровати, обхватив колени.
– Это ты? Виктор? – спросила Альмеда трясущимся голосом, кажется, она сомневалась.
– Да, это я. С тобой все нормально?
– Боже, как же я рада, что ты пришел! Без тебя я снова бы оказалась в полном одиночестве.
– Не говори так, ведь у тебя есть родственники и друзья. Пускай ты о них не помнишь, но кто-то наверняка есть. Тем более теперь я здесь с тобой.
– Нет никого. Совсем. Так получилось, пускай моей вины в этом и нет.
– Ты что-то вспомнила? – догадался Виктор.
– Совсем немного… Я вспомнила время до переезда сюда. Оно было беззаботным в моей и брата жизни.
– Напомните, как зовут твоего брата, – как бы между прочим, спросил Виктор.
– Луис, – ответила Альмеда. – родители всегда были рядом. Мне казалось, что все было идеальным. Наша семья имеет давнюю традицию содержать лошадей. Рядом с новым домом находится конюшня… Но теперь там опасное место!
– Я был там и не увидел ничего необычного, – подметил Виктор.
– Рада, что ты вернулся невредимым! Теперь там витает дух смерти. Не возвращайся туда больше, – ответила Альмеда, осматривая свои руки, на которых были видны бледные рубцы, оставшиеся на месте глубоких порезов.
– Откуда у тебя эти шрамы на руках? – спросил Виктор. Из-за смирительных браслетов шрамов не было видно.
Далее следуют слова Альмеды, которые смог вспомнить и записать в своем блокноте Виктор.
22
Я потянула дверную ручку, и дверь в конюшню разразилась ужасным скрипом. Проклиная свою нерешительность, я вошла, высоко держа зажжённую лампу над головой. Напряженно прислушиваясь к полумраку, я затаила дыхание. Мне приходилось бывать здесь и раньше. Раньше мне приходилось часто навещать конюха, чтобы помочь ухаживать за лошадьми и собаками.
Мерцающий свет лампы позволил мне разглядеть груды старых досок, прислоненных к ветхим стенам конюшни.
– Марцо… – я взволнованно прошептала имя старого конюха. И его изуродованное тело я видела на дне ямы.
Пройдя пустые стойла, я заметила, что на полу было разбросано сено, измазанное свежей кровью. От едкого запаха крови у меня закружилась голова, и я чуть не выронила лампу. В дальнем и самом темном углу конюшни что-то громко по-лошадиному фыркнуло, и от внезапности я споткнулась и упала на пол. Из темноты ко мне приближалась черная фигура.
Мне удалось поднять меркнувший фонарь и разглядеть обезображенное и косматое лицо конюха! Его лицо искривила злобная гримаса, достойная чертей готической гравюры. Конюх держал в руке огромный тесак, зловеще блеснувшей в тусклом свете фонаря. Я смогла только выдавить из себя приглушенный визг и закрыть лицо руками, когда Марцо замахнулся тесаком. Мое лицо стало заливать какая-то теплая жидкость, следом я ощутила невыносимую боль. Конюх не прекращал кромсать мои руки тесаком. В привычном мне движении я схватилась за предмет, висевший на шее, и стала молиться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
