– Что, грабят?
– Не то слово.
– А почему так медленно едем? – спросил я.
– Не понял? – Матс подарил мне удивленный взгляд.
– Говорят, от Вольфграда до Лазурного Города обоз может за пару часов доехать, – осторожно сказал я, – Летит, как ветер.
– Так это от Вольфграда, – усмехнулся Хорек, – Ну, там и дорога-то прямая, Синий Приорат еще следит за этим. Дальше, чем ближе к столице, уже нет таких чудес, все дороги разбиты.
Я ничего не ответил. Как по мне, это было нелогично.
– Говорят, это чтобы враг быстро не добрался сюда, – Матс пожал плечами, – Да много чего говорят.
На это я тоже ничего не ответил. Если причина – война, то тут и спроса никакого.
***
До Ящериц мы доехали где-то часов через шесть. Солнце висело уже над горизонтом, утро было в разгаре. Я с интересом разглядывал местность, которая очень напоминала индейские прерии – торчащие скалы посреди пустынной равнины.
В одном месте обоз все-таки вышел на прямую дорогу, что позволило набрать приличную скорость. Правда, ехали мы так всего полчаса.
Я все время ловил довольный взгляд Матса, пока мы сидели на телеге. Было заметно, что ему нравится скорость.
– Эх, люблю наш Синий Приорат, – грустно сказал Хорек, когда колеса повозок жалобно заскрипели, реагируя на постепенное торможение, – Больше нигде так не покатаемся.
Мне оставалось только кивнуть. Сам я нигде в Инфериоре больше и не был, поэтому и сравнивать было не с чем.
Всю дорогу я раздумывал, как мне поступить с Кабанами. Пока единственной мыслью было поговорить с Секаем, и попробовать наняться в охрану до самой столицы. Думаю, если я попаду на фронт, минуя лагерь новобранцев, это не будет серьезным проступком.
– Что ты меня жрешь взглядом, нулячий сын? – Секай, на счастье, оказался рядом.
– Могу ли я с вами…
– Не можешь, – отрезал монгол, и, пришпорив коня, улетел вперед.
Я недовольным взглядом проводил его спину. Все немного сложнее, чем я думал. И, как назло, нет возможности себя показать. Может, его на бой вызвать?
Эта мысль показалась мне довольно здравой.
Мы соскочили с телег, когда скорость упала до подходящей. Дорога стала поворачивать по вершине огромного холма, и перед нами открылся впечатляющий вид на долину. Впереди лежала река, и дорога упиралась прямо в нее. Справа нас подпирало нагромождение невысоких скал, а левее, в излучине реки, виднелось огромное поселение.
Навскидку, до него было около часу пути.
– Хвостатые Ящерицы, – пояснил Матс, показывая на поселение.
Я присмотрелся. Эх, тут очень не хватало зрения, как у Фолки. Но все-таки мне удалось разглядеть небольшие квадратики возле деревни, возможно, это и были лагеря новобранцев.
– А где мост? – ради интереса спросил я, глядя на реку.
– Тут вброд идут, – со вздохом сказал Матс, и язвительно добавил, – Граница приоратов прямо на реке, и никто не знает, кто должен строить мост.
Я чуть не застонал. Нулевой мир, ну почему тебя тоже победила долбаная бюрократия?
– Зигфрид мог бы, чтобы заслужить почтение прецептора… – задумчиво сказал я.
– Дерёвня ты пустая, – раздраженно бросил за моей спиной Секай.
Я вздрогнул. Который раз уже он подкрадывается, а я не могу его почуять. И это при том, что он на лошади.
– Готфрид Желтый не дружит с Зигфридом, – покачал головой Матс.
– Эти нулячьи дети скорее друг другу глотки перегрызут, чем мост построят, – добавил Секай.
У меня вырвался легкий вздох удивления, когда я услышал такое обращение к приорам. Да еще и Матс весело заржал.
Подумать только, там, на окраинах, звери и подумать о таком не могут, чтобы лишнего сказать о приоре – сразу пальцы ко лбу прикладывают, и просят прощения у Неба. А здесь это шуточки, над которыми смеются.
– А разве великий прецептор не наказывает за вражду? – кое-как справившись с изумлением, спросил я.
Секай двигался сбоку от меня – конь красиво гарцевал под всадником, выгибая шею. Начальник охраны все смотрел вправо, что-то высматривая в нагромождении скал. Но, когда он услышал мой вопрос, то подарил такой взгляд, что у меня самого возникло желание назвать себя «дерёвней».
– А кто ему докладывает-то, прецептору? Дань платится, рекруты едут, – отчеканил Секай, – Главное, чтоб ереси не было.
Я тактично промолчал. Скорее всего, никто не знает, что прецептор и сам балуется этой ересью.
– Колеса крутятся, деньги мутятся, – весело бросил Матс, хлопнув по борту телеги.
Я только подумал, что настал неплохой момент вызвать Секая на бой. Но тут обоз стал спускаться с холма, и нам пришлось упираться в передние борта повозок, чтобы они не уехали вперед лошадей. Тяжеловозам-то что, им ничего не будет, но вот груз потом собирать по дороге очень не хотелось.
Матс кряхтел рядом, упираясь в телегу. Несмотря на третью ступень, он выглядел не таким крупным, как я. Мне было не особо тяжело, поэтому я успевал и поглазеть по сторонам.
Особенно часто я поглядывал на Секая. Везучий зверь, никак к нему не подкатишь, все время у него дела. Вот и сейчас он, вытянув саблю, так и смотрел на скалы справа.
Не сразу, но вскоре и я заметил, что у меня проснулось чувство опасности – общий фон тревоги вырос. Кажется, в глаза ударили какие-то искорки.
Скалы не были высокими, но их было много. Торчащие каменные останцы беспорядочным лесом уходили далеко вдоль реки, и среди них мог скрываться кто угодно.
Дорога пошла под самым большим креном, и нам пришлось побольше упереться. Даже запряженные тяжеловозы стали тормозить и скользить копытами, чтоб не съехать.
– Секай, голову! – крикнул я, когда резко что-то почуял.
Он подарил мне злой взгляд, но все же пригнулся – и над его головой пролетела стрела.
– Щиты, нулячьи вы дети! – заорал начальник, вскидывая саблю, а потом пришпорил коня и понесся вдоль обоза.
– Вот уроды, почему сейчас-то? – выругался рядом Матс.
Вокруг раздались крики, заржали лошади. Наша тоже дернулась в панике, но Матс коротко свистнул, и животное послушно замерло. Вот только повозка опасно надавила сверху…
Рядом в борт воткнулась стрела, а через миг чувство опасности заставило меня дернуться в сторону еще от одной.
– Ложись! – крикнул я.
Шустрый Хорек успел пригнуться, и снаряд снес ему шапку.
– А, дерьмо нулячье! – Матс прикрыл руками белобрысую шевелюру.
Повозка, потеряв опору, бесцеремонно толкнула нас в спину. Конь впереди жалобно заржал и стал скользить по дороге, упираясь копытами, оглобли стали заворачиваться.
Мимо нас, чуть не задев телегу, пронеслась другая повозка. Лошадь со стрелой в шее и с безумным взглядом жалобно ржала.
Я не успел проводить ее взглядом, как пришлось упереться в борт еще сильнее – что-то уже сзади давило на нашу телегу.
– Я сейчас тормоз воткну, – Хорек исчез с той стороны.
– Матс, дерьмо нулячье! – мне на плечо сразу надавил двойной вес.
Разбойники выбрали идеальное момент для нападения. Я с легкой надеждой бросил взгляд на далекое поселение – там ведь столько защитников.
Тут по повозке что-то ударило, да так, что она подпрыгнула и накренилась. Мешки посыпались на меня сверху. Я успел отскочить, совсем рядом упал мой щит.
Нашу повозку перевернуло, лошадь тоже кинуло на бок.
Матс ругаясь, бегал где-то за перевернутой повозкой. А в меня прилетело сразу несколько лучей опасности. Сделав несколько кувырков, я вскочил, выискивая врагов. Среди скал появились темные фигуры – и у каждой был лук в руках, они обстреливали весь обоз.
– А, к нулям собачьим, – вырвалось у меня.
Дальше я просто перестал думать, и тело зажило своей жизнью. Повесив щит на руку и перехватив копье, я стрелой понесся к скалам.
– Пери-и-ит! – донеслось сзади.
Я не слушал, лавируя из стороны в сторону. Мимо свистели стрелы. В щит передо мной воткнулась одна, но даже не пробила. Звякнуло железо, и через секунду я оказался уже среди камней.
– А, синяя падаль! – кричит зверь передо мной, отбрасывает лук и тянется к рукояти меча на поясе.
Но он слишком медленный. Мое копье входит ему в грудь, пробивая кольчугу, упирается в перекладину, и я словно таран сношу его.
За спиной зверя маячат еще сообщники, кажется, тут тоже есть всадник. Воин на лошади держит какую-то веревку. Наверняка как раз готовился выскочить, но мое нападение посеяло смуту.
Я ногой спихиваю беднягу с копья – он отлетает, сбив с ног какого-то зверя, а сбоку на меня прыгают еще двое. Поймав удар от одного на щит, я вонзаю копье в лицо второму. Тот замахнулся топором совсем уж неумело, поэтому так и падает со вскинутой рукой.
Я упираюсь в щит и толкаю им, словно тараном. Щит об кого-то ударяется, слышится ругань. Под ноги падает зверь, и мое копье быстро пригвождает его к земле.
– Что это за дерьмо?!?
– Убейте его!
А мне весело. Внутри бурлит какая-то ярость, она разгорается, словно пламя костра. И каждый противник, что спешит ко мне, только подкидывает туда дрова.
Я колю короткими тычками, между скал не размахнешься. И мимо пропустить никого нельзя. Перед глазами летают светлячки, врезаясь мне в грудь, и каждый дарит легкость, помогая быть еще быстрее.
На меня летит всадник, выставив длинное копье, но его лошадь не смогла набрать скорость среди скал – под копытами слишком много камней. Отразив еще пару шальных ударов сбоку, я прыгаю навстречу копейщику, и ныряю под коня. Щит звенит от скользнувшего по нему острия копья.
Мне было жалко ранить животное, и я ударил по ногам лошади древком. Животное, жалобно заржав, споткнулось, полетело кувырком. Где-то, ругнувшись, шмякнулся копейщик.
– Да дерьмо нулячье!
Мой щит схватили, рванули на себя, и я, не глядя, ударил туда копьем. Раздался крик, щит сразу отпустили.
Опасность летит со всех сторон, и я едва успеваю на нее среагировать. Удар, выпад, блок, снова удар…
Я экономлю движения, стараюсь убивать сразу. Техника Скорпионов хочет раскрыться, пытается нащупать пределы моего нового тела. Вот только предела нет, и энергия земли струится через ноги непрерывным потоком.
Не сразу я понял, что каждый удар моей руки – это «каменное жало». Мне даже не приходится мысленно ничего проговаривать, копье и так легко пробивает деревянные щиты, и противники с криком отлетают, сбивая друг друга с ног.
– Сюда!
– Стреляй!
Глаза выловили движение сбоку, я подставляю щит – стрела уходит вверх. Но вторая врезается мне в бок, я стискиваю зубы от боли.
Давно меня не ранили…
Через узкий проход между скалами в нашу сторону спешит подкрепление, десятка полтора воинов. Над их головами, как корабль, плывут плечи особо крупного зверя, с огромным топором наперевес.
Боль в ребрах начинает разливаться холодом, и я, недолго думая, решаю закончить все одним ударом. Крутанувшись, я бью копьем по земле, направив всю энергию, что накопил, прямо в толпу…
«Унда ин террам!» – всплыли в голове слова заклинания.
Эффект был колоссальный. Я чуть-чуть промахнулся, смазав удар по скале, и с ее вершины вниз сорвался огромный кусок.
Все вокруг затряслось, а у меня потемнело в глазах. Черт, неужели опять помру? Как же так, я ведь вторая мера.
– Перит!
Я обернулся, тяжело дыша и пытаясь рассмотреть, кто меня зовет. Огромным усилием я остановил себя, чтобы не ткнуть копьем в направлении голоса. Правда, не знаю, хватило бы у меня на это сил.
В обморок я так и не упал, но стрела в ребрах не давала мне двинуться. Мороз так и продолжал растекаться по телу. Сил у меня совсем не было, я едва не валился с ног от усталости.
Перепрыгивая через трупы разбойников, ко мне спешил Матс.
– Твою звериную бабушку! – Хорек веселым взглядом смотрел вокруг, едва справляясь с удивлением.
– Второй коготь, нулячий ты сын, – в проходе между скалами показался Секай на лошади.
Я оперся на копье и оглядел поле боя. В просторном закутке между скалами лежало несколько тел, а тот проход, через который спешил еще отряд врагов, весь оказался погребен под камнями.
Ноги отказались меня слушаться, и я тяжело сел на землю. Да на хрен, что такое-то? Неужели применение магии отнимает столько сил? Или это все стрела?
– Перит, ты не говорил, что маг! – Хорек наконец подскочил, оценивающе разглядывая разрушения вокруг.
– Матс, помоги ему, – Секай не стал заезжать на лошади за скалы, – Не видишь, что ли?
Хорек подскочил и, схватившись за стрелу, обломал ее.
– Навылет прошла, – весело крикнул он в самое ухо.
Я заорал от боли, а Матс бесцеремонно ударил по обрубку, выталкивая наконечник. У меня аж звезды полетели перед глазами.
– Эх, хороша животинка, – послышался голос Секая.
Сбитый мной конь покорно стоял возле убитого хозяина, и начальник охраны, спрыгнув, дошел до него и взял под уздцы.
– Чего там, отбились? – хрипло спросил я, опираясь на копье и на плечо Матса.
– Одну повозку почти укатили, но много повредили. Работы и так… – Матс вдруг осекся, глядя куда-то в сторону.
Я тоже повернул голову. Из-под завала, устроенного мной, вырвался целый ворох огоньков духа. Стая светлячков чуть задержалась, а потом всей гурьбой полетела ко мне.
– Ну, твою-то… – вырвалось у меня.
Голова закружилась от силы, я приготовился… но ступень так не поднялась.
– А, зверье я пустое, – с досадой вздохнул я.
– Ух, почти, – с легкой завистью сказал Матс, глядя на мою меру, – Ну, Белый, ты дал!
Я и сам видел, что почти выбился из второй ступени. Ну, прямо чуть-чуть не хватило. Моя точка на самом краю даже слегка разозлила, и я с обидой посмотрел на небо – могло бы и подыграть.
– Эй, Белый Волк, – крикнул Секай.
Я поднял на него голову, он уже выводил лошадей наружу.
– Пошли, поговорим с Дидричем.
Глава 6. Белый
Прежде, чем выйти, я еще раз оглянулся на заваленный проход. Интересно, все ли погибли? Но попытка посмотреть земным сканером вызвала резкую боль в раненом боку.
– Второй коготь, нулячий ты сын, я долго ждать не буду, – недовольно бросил Секай, – Матс, тащи его.
Я попытался двинуться самостоятельно, но едва не завалился – рана оказалась серьезнее, чем я думал. Хорек снова перекинул мою руку через плечо и помог опереться.
– Спасибо, но я и сам могу, – возмутился я.
– Приказ, – с легким чувством вины отозвался Матс.
Ну, тут я, как бывший служивый, спорить не стал – приказ есть приказ. Поэтому я с некоторым облегчением оперся на зверя, ведь боль в боку действительно меня ослабляла.
– Стрелы заговоренные, – ворчал Хорек, – Наверняка измазали еще какой дрянью магической, вот тебя и штормит.
Я только кивнул. Штормит, не то слово. Перед глазами аж круги поехали. А я ведь подумал, что это от того заклинания.
Тут, видимо, все наложилось. И стрела, и надрыв магических сил, да и просто банальная усталость – если так подумать, то я не спал уже долго. Хотя из-за перехода в новую меру я не чувствовал последствий, но чем черт не шутит?
Мы вышли из-за скал…
Караван потерпел большие, но вполне обратимые последствия. Много повозок перевернулось, груз был раскидан по всей дороге, растянувшись до самого подножия. Некоторые телеги скатились вниз и кувыркнулись уже там.
Было печально видеть, но среди мешков и ящиков лежали тела – не все пережили это нападение. Особенно много убитых было ближе к головной части обоза – там возле широкого прохода в скалах, видимо, разыгралась настоящая битва.
– Говорят, Дидрич многих положил, – буркнул Секай, – Но, как по мне, воин из него нулёвый.
Матс усмехнулся, и подмигнул мне.
Некоторые стражники стояли, зорко оглядывая скалы – не явится ли еще кто грабить? Но по большей части все звери ходили растерянные, не зная, за что взяться – кто-то держал под уздцы отстегнувшуюся лошадь, кто-то стоял с мешком и не знал, куда положить.
Как раз перед нами стоял совсем молодой зверь и держал в одной руке лук, а другой подпирал отвалившееся от телеги колесо. Я усмехнулся – а если появится враг, он чем стрелу тянуть будет?
Секай, едва завидев это, разразился громкой руганью:
– Нулячий ты сын, чего встал?
– Так, мастер Секай, а что делать-то? – юнец растерянно заметался взглядом между оружием и колесом, не зная, что бросить.
Монгол шлепнул себя по лбу, и устало выдавил:
– Снимать штаны, и бегать, – он зарычал, пытаясь взять себя в руки, – Брось ты уже, к нулям, этот лук! Победили уже…
– Так от господина Дидрича пока никаких приказов, – возмутился зверь, но осторожно положил оружие.
К нам уже подходили остальные караванщики, услышав разговор. Все чувствовали, что сейчас должны последовать четкие указания.
Секай вытянул голову, рассматривая, что там происходит в голове обоза. У подножия холма была какая-то толкотня, но в целом звери там бегали более организованно, чем здесь – двигали повозки, перегоняли лошадей, перетаскивали грузы.
Монгол отчеканил:
– Повозки целые видите?
В ответ слаженный кивок, и Секай продолжил:
– Ремонтом потом займетесь. Сейчас в целые впрягаете по две лошади, собираете груз, и перевозите вниз. Выполняйте.
Звери кинулись выполнять, а монгол кивнул нам с Матсом двигаться вниз. Пока мы спускались до Дидрича, я думал, что снова отдам дух Небу – до того плохо мне стало.
Владелец каравана же выглядел так, будто и не дрался даже. В новенькой железной кольчуге, с ярко блестящими сильверитовыми вставками, грудь увешана несколькими цепями. Среди звеньев поблескивали и золотые, и корруптовые вставки. Пальцы купца все украшены кольцами с крупными разноцветными камнями, что придавало ему какой-то цыганский вид.
Седой бородатый воин сидел на перевернутой телеге, опершись на узкий сильверитовый клинок с украшенной рукоятью, и тяжелым взглядом смотрел на холм. Видимо, купцу нелегко было вот так смотреть, как его товары валяются на земле.
Мы подошли, и я, забыв про все почести, просто сел на землю. Сил стоять уже не было, я с тревогой вслушивался в свое тело.
Дидрич, нахмурив брови, глянул на меня, потом поднял взгляд на Секая. Монгол, собираясь с мыслями, поскреб жидкую бородку, а потом сказал, указывая на меня:
– Тот зверь, за которого просил мастер Керт в столице.
Купец глянул на меня уже другим взглядом, более заинтересованным.
Матс не удержался, и вставил:
– Белый Волк раскидал там пол ватаги разбойников. Просто кинулся с копьем на стрелы, я даже…
– Матс, нулячий ты сын, – коротко оборвал его Секай, – Там вроде полно работы! – он махнул в сторону холма.
Хорек подскочил, но купец поднял ладонь.
– Пусть сидит. Успеется.
Матс поджал губы, но садиться не стал. Вместо этого он вопросительно глянул на монгола, и тот, ухмыльнувшись, кивнул. Мол, сиди уж.
Купец цыкнул:
– Секай, звериная твоя глотка, почему мне иногда кажется, что звери больше слушаются тебя, чем меня?
Монгол пожал плечами:
– Может, потому что они и вправду больше слушаются меня, господин Дидрич?
Купец захохотал, хлопнув себя по бедру. Даже рана не отвлекла меня от удивления – как просто между собой разговаривали человек и зверь.
– Секай, напомни мне прибить тебя, когда доедем до места.
– Обязательно, господин Дидрич.
Купец только кивнул, ощерившись довольной улыбкой, затем его взгляд вернулся ко мне.
– А ты молодец, Белый Волк, – он одобрительно кивнул.
Я кивнул в ответ, вымучив легкую улыбку. Получилось криво, и купец обеспокоенно глянул на бок, к которому я прижимал руку.
– Нуль мне в меру, где там мой лекарь? – он приподнялся, стал бегать глазами по каравану, потом, заметив кого-то, коротко свистнул.
Все-таки это был человек, третья мера. От его свиста меня чуть не оглушило – рядом испуганно фыркнули лошади, а обернулись вообще все звери. Дидрич кому-то махнул, потом сел.
– Ты храбрый зверь, сильный, – продолжил Дидрич, – И странный.
– Не совсем понимаю, мастер.
Он потянулся к поясному кошелю, но тут подошел лекарь. Одетый в обычную хламиду, когда-то бывшую синей, лекарь походил больше на грязного бедняка. Я с легким отвращением посмотрел на его окровавленные пальцы с грязными разводами, когда он схватил мою ладонь и отвел в сторону.
– Заговоренная стрела была, – со знанием дела сказал лекарь.
– Да ты что?! – деланно удивился Хорек.
– Нуль тебе в жопу, лекарь! – выругался Дидрич, и Матс с Секаем захохотали, – У меня лошадь лучше врачует, чем ты.
Тот ничего не ответил, а лишь, надув губы и нахмурившись, потыкал пальцами по краям раны. У меня поехали круги перед глазами, и я не знал, от чего кричать – от боли или от явной антисанитарии. Как житель двадцать первого века, я прекрасно понимал, что такое грязные руки.
– Больно будет, – лекарь поднял глаза, потом резко выдохнул, – Пурус салюс!
У меня искрануло в глазах, я чуть не свалился, и Матс сразу подпер меня плечом. Лекарь же поднялся и, гордо подняв голову, и ни на кого не глядя, сказал:
– Больному поспать полдня, пока скверна выйдет. Я еще подойду, чтобы проверить рану.
– Свободен, Ларс, – Дидрич кивнул и взмахом ладони отправил лекаря.
– Господин, – с видом несправедливо обиженного Ларс кивнул купцу, и, так и не опустив голову, гордым шагом отправился врачевать остальных.
Его проводили взглядом, а потом Секай, усмехнувшись, прошептал:
– Ладно, хоть не убивает…
Дидрич кивнул:
– Лечит лучше, чем ноль, хоть на том спасибо.
Я криво усмехнулся, слушая их разговоры. Мое состояние внушало мне тревогу. Я недолго находился в звериной шкуре, и мне казалось, что эту силу и здоровье ничто не может поколебать.
А тут обычная стрела мне намекнула, что я все так же смертен. А умирать еще раз ой как не хотелось – с одной стороны опять Белиар подкинет мне долгов в копилку, с другой стороны Абсолют, который теперь непонятно как ко мне относится.
Дидрич все-таки опустил руку с широкий поясной кошель.
– Керт не только просил за тебя, но даже заплатил. Мне просили передать тебе это, Белый Волк, когда довезем тебя до лагеря.
Он вытянул на свет маленький свиток, перевязанный шелковой ленточкой, и протянул его мне.
Я попробовал поднять руку, но понял, что она не слушается меня.
– Он точно его подлечил? – Дидрич с беспокойством глянул на меня.
– Эх, жаль будет, если не вытянет, – голос Секая доносился уже, как сквозь вату, – Представь, у него магия велария. Зверь увидел, что мне в голову стрела летит.
Купец глянул на меня круглыми глазами:
– Увидел?! – удивленно спросил он, и выругался, – Не может быть. Телохранитель!
Я вздрогнул. Откуда он знает? Неужели опять прознали, что я пришелец из другого мира?
