Александр Григорьев
Узы. История рёка
Если бы кто-то еще пару лет назад сказал бы мне, что XXI век станет последним в истории человечества, как вершины цепи млекопитающих и разумной жизни, то я точно бы счел его психом. Но суть не в этом предисловие, а совсем в другом.
Этот век стал отправной точкой конца. В самом его начале неожиданно начались войны, но также неожиданно закончились, все это переросло в кровавую бойню между сильнейшими державами, но не это стало концом, даже не его началом. Ни землетрясения, ни наводнения и пожары не смогли положить конец миру … все не то.
Мне как раз только исполнилось 18 лет. Я был в области на даче со своими друзьями. Этот декабрь был по-настоящему холоден, давно такого не видел. Мы выпивали, радовались, были счастливы, но всему этому пришел конец. Жизнь и так меня не любила и не баловала подарками, но в этот раз меня ждал грандиозный сюрприз. В самый разгар пьянки выключился свет и все вокруг затихло. Нашу деревню нельзя было назвать большой и шумной, к тому же мы находились у друга в гараже на втором этаже, а это почти конец деревни. Мы подумали, что что-то случилось с напряжением, или перед Новым годом проводят осмотр проводов, но это было не так. Гараж находился на одном участке с его домом, в котором раздались крики. Эти вопли я запомню навсегда.
Мы оставили девушек в гараже и пошли проверить, в чем было дело. Света не было нигде, вся деревня опустилась во мрак. Зайдя в дом, мы никого не увидели, только распахнутые двери. Многие ожидали рассказы про пол, залитый кровью, но нет, не было ничего смахивающего на следы насилия. Но, пока мы исследовали странное исчезновение всех родителей нашего друга, что-то уже ждало нас у входа. Когда мы вышли, нечто, похожее на человека смотрело на нас. Изуродованное тело с черными глазами, как сама ненависть смотрело на нас. Раздался страшный рык и тогда я убил свою первую тварь. Я вонзил огромный кухонный нож прямо ей в глотку. Из-за темноты нельзя было полностью разглядеть облик существа, но я почувствовал, что это начало, начало конца, который нам суждено пережить. Мы рванули назад к оставшимся.
Вся деревня опустилась в глубокую тишь, ни одного звука. Фонари не работали, света не было, только густые хлопья снега все сильнее и сильнее укутывали наш клочок жизни.
– Фьорд, что у вас там случилось? Почему вы такие напуганные? – спросила Фрая (так я звал Алю).
– Там какая-то херня происходит. Какая-то тварь в доме. Там ни души. Вся деревня как будто вымерла, – задыхаясь ответил я, – Нам надо собирать все, что сейчас есть под рукой и уходить.
– Как уходить? Куда? Что вообще происходит? – спросила Даяна.
– Да нет времени объяснять! Если не уйдем, то умрем или что еще хуже! – встрял Пэн.
Мы быстро собрали вещи, аккуратно вышли через ворота и, как тень под лунной, двинулись в полной темноте к заброшенной ферме, которая находилась на самом краю деревни, почти у самого поля. Мы, как смогли забаррикадировали хлипкие ворота и двери, развели небольшой костерок, чтобы согреться. Мы: я, Дэни (еще его звали Пэн), Китаро (но мы звали его просто Кит), Кен, Фрая, Даяна и Прим – сидели вокруг костра и молча смотрели друг на друга.
Прошло полгода с того жуткого вечера, мы конкретно обосновались в нашем штабе: сменили двери на железные, вставили арматуру в окна, застеклили их, залатали дыры в стенах, утеплили все здание, к слову, это были тяжелые полгода.
Время шло, люди сами к нам шли, те кто выжил. Уже спустя год нас было 20 человек. Мы провели воду от колодцев, провели свет, нашли генераторы и топливо, выстроили импровизированные комнаты внутри, надстроили смотровую башню на крыше.
Прошло два года наших пряток со смертью. Нас насчитывалось уже больше 50 человек. Пришлось отстраивать руины второго и третьего корпусов фермы, которые стояли поодаль друг от друга. Собравшись с силами, за это время мы смогли возвести бетонный забор вокруг наших владений из пеноблоков, сверху прокинули колючую проволоку. У нас было собственное хозяйство: немного разной скотины и достаточно большой огород, где были различные культуры.
Время шло, мы обзавелись машинами – разные УАЗики, которые местные мастера обделали железными пластинами. Теперь они точно были как в фильмах про зомби. У нас был целый арсенал оружие и приборов. Мы их вынесли с местной военной авиабазы, которая располагалась в паре десятков километров в лесу. У нас появился лидер – я, как бы смешно это не звучало. Хоть я и не хотел, но мнение большинства не оставило мне выбора.
Мне было очень тяжело, честно. Я был одинок всю жизнь, но сейчас я себя чувствовал особенно ненужным. У всех моих друзей были люди, которые за них волновались, может, и меня боялись потерять, но я этого не чувствовал. У всех были девушки, у кого-то даже жены, ведь я проводил церемонии свадеб. Пусть они были и не похожи на то, что было раньше, но все равно какие-то формальности.
Во время очередной нашей вылазки, когда мы искали ресурсы, пищу, воду и людей мы наткнулись на логово тварей. Мы еще не знали, что один час еще раз перевернет все историю человечества. В тот день я потерял весь отряд, только я выжил. Я потерял семь молодых парней. Я не знал их семей, не знал потому, что мало с кем контактировал, однако я и правда был немного странным.
***
Я как обычно пошел на смотровую вышку к воротам. Я любил там находиться. Я просто сидел и слушал музыку, а смотрового отправлял спать. Просто так я находил некое умиротворение в этом занятии. Сидел и смотрел в темноту ночи, куря сигарету. Весь потертый боями с уставшими одинокими глазами, в которых, должно быть, уже никогда не вспыхнет искра, я сидел и думал, почему все так получилось, почему я смог выжить в этом хаосе, почему ни в одной из наших вылазок я не погиб. Я видел, как люди обращались в этих тварей от одного укуса или, как наши парни, в мучительных агониях погибали в лазарете после царапин от огромных когтей. Я сам много раз получал серьезные ранения, но они быстро заживали, это не давало мне покоя. Я хотел умереть, но не сам – боялся. Самому бы сделать это мне не хватало сил и воли. Я устал жить один в этом мире. Рядом было достаточно людей, из которых были и мои друзья, но я все равно чувствовал себя лишним. Это странное чувство, которое сложно объяснить. Ты вроде бы среди близких людей, но ты не чувствуешь себя своим, ты не чувствуешь какой-то искры, загорающейся между вами. Я и раньше задумывался, что я чужой среди своих, но кроме них у меня никого не было, а теперь я еще и потерял свою семью. Я надеюсь, что они выжили и где-то прячутся, но это лишь надежды, хоть они и умирают последними, но я уже был мертв внутри и черная слизь давно захватила мое тело, если такой метафорой можно объяснить мое состояние. Каждую ночь я приходил сюда и погибал от подобных мыслей, сигарет и виски.
Мы были единственными выжившими в округе. Мы пытались найти кого-то по радио, но глухая пустота заставляла опускать руки. Наши вылазки были почти безопасны, ведь мы далеко не уезжали, но все равно в иной раз мы натыкались на одиночек или небольшие кучки обратившихся. Но все же один раз я запомнил на всю жизнь.
Мою ночную идиллию прервало какое-то движение у центральных ворот. Можно было подумать, что мне всего лишь показалось, мол темно и далеко, но я решил все равно проверить. Передал по рации, чтобы отряд быстрого реагирования был готов, если что подхватить и помочь. Я неспеша дошел до ворот, ввел код и громоздкие, ржавые ворота со скрипом открылись. Я скинул с плеча свой автомат и накинул на глаза ПНВ. Вроде никого рядом не было. Я вышел за периметр и аккуратно, шаг за шагом, начал оглядываться. На улице стояла гробовая тишина, даже ветра не было в эту осеннюю ночь, лишь густой туман. Проходив так минут 10, я решил, что мне все же показалось. Я развернулся и грустный стал возвращаться обратно к воротам, но какой-то шорох с обочины дороги за моей спиной заставил меня резко развернуться и занять боевую позицию. Я все еще никого не видел. Это не было похоже на присутствие твари, больше на прячущегося человека, но с этой стороны к нам еще никто не приходил. В нескольких километрах в ту сторону находился небольшой городок Меланов. По нашим сведениям там не было выживших людей. Он весь был переполнен тварями, а военные в самом начале заражения почти стерли его во время боев, но, к сожалению, они там остались лежать на всегда. Я не знал ни одного успешного случая зачистки. Везде, где были выстрелы и взрывы, через несколько часов все стихало. Простым людям с обычным оружием не под силу справиться с огромными ордами обращенных. Они быстрее, сильнее и умнее нас. А их черные глаза с белой точкой заставляют тело каменеть, и разум сразу туманится и говорит бежать. Во время первой и единственной вылазки в этот город нас застали в неожиданной засаде. В тот день ничего не предвещало беды. Но сотни тварей зажали нас в центре города. Им не было конца. Тогда я понял, что они эволюционируют. На смену простым мутантам приходят более сильные, усовершенствованные. Если простые более похожи на зомби из фильмов, то эти думают, анализируют ситуацию, как-то общаются между собой. Некоторые даже додумываются брать большие предметы по типу труб и сражаться ими. Недавно я даже видел, как один взял автомат у павшего бойца. Но в тот день я потерял весь отряд, всех 7 парней, которые в панике погибли героями, о которых никто так и не узнает. Мне чудом удалось выжить тогда, но я потерял левую руку. Одна из тварей смогла пробить когтями мой шлем и повредить правый глаз. Из-за этого мне приходится ходить в черной повязке на лице, из-за которой из всего лица видно только левый глаз и немного щеку. Я не прятал свою рану, дело было в другом. Кровь обращенного попала мне в глаз. И теперь на месте моего глаза был их глаз. Черный с большой белой точкой. Простому человеку не под силу жить с ним. Глаз бы победил организм и превратил бы в тварь. Но я почему-то остался человеком. Теперь вокруг глаза видны выпирающие черные вены и сосуды. Моя кровь перемешалась с их черной кровью, но дело не в этом. В ходе исследований мы выяснили, что сам глаз наполнен черной жидкостью, состав которой мы не смогли понять. У моего правого глаза смерти, там мы называем эти глаза, были странные свойства. Если смотреть только им, то весь мир становится как-то медленнее, а ты сам быстрее. Ты видишь немного больше. Это сложно объяснить, но ты успеваешь анализировать действия и движения противника. Он видит присутствие других, он как бы чувствует что-то живое рядом, но за эти способности ты платишь огромным расходом сил. Буквально 5 минут и ты уже не можешь сражаться, тебе уже стоять тяжело, но об этом знали лишь самые близкие люди.
Звуки то были, а никого не видно. Отряд реагирования начал неспешно собираться ко мне, мало ли что. Я услышал еще один шорох, но все еще никого не видел. Звук был отчетливый, показаться мне точно не могло, к тому же я понял примерное расположение объекта звука. Это не могло быть животное, их тут давно уже не видели, может передохли сами или мутанты их задрали. Еще один звук со стороны. Кто-то точно находился за пригорком. Но видных движений я не замечал. Тогда я спустил шлем и поднял тяжелую повязку. Она представляла собой черную ткань, а глаз закрывала железная эмблема нашего лагеря – три большие буквы VRB, высеченные на куске металла. Я закрыл левый глаз и стал смотреть только правым. И правда, за пригорком находился человек. Он был не большой, весь дрожал от страха и холода. Я видел каждое его вздрагивание, каждый вдох и каждый выдох. Я опустил автомат, объект явно не представлял опасности. Скорее это он боялся меня. Я закрыл глаз обратно и сказал: «Не бойся, я не причиню тебе вреда. Меня зовут Фьорд, я первый лидер лагеря выживших. Выходи, я хочу помочь тебе.» В темноте появилось шуршание. Я увидел маленький силуэт. Сложно было сказать, кто точно это был, но мне показалось, что это была маленькая девочка. За моей спиной замелькали фонарики – отряд прибыл. Маленький человечек маленькими хрупкими шажками стал приближаться ко мне.
– Уберите свет, вы его пугаете. – сказал я.
– Кого ты там нашел на ночь глядя? – спросил Пэн, ворчливо потирая сонные глаза.
Отряд быстрого реагирования состоял из самых элитных бойцов нашего лагеря и из моих близких людей. Вместе мы прошли все с самого начала, нас было шестеро, включая меня. Пэн, Кит, Рэйк, Кен, Фрая и я, но Аля была не сколько бойцом передовой или тем, кто будет стоять до последнего рубежа, я не спорю, она поступила бы по чести, но я оставил ей роль в медцентре и управлении хозяйством. Ну а что? Должность ответственная и высокая, не надо рисковать жизнью. Наш отряд уважали и боялись все жители нашей деревни, поскольку ограничений у нас не было. Думаю, что нас можно именовать так. Каждый житель знал, через что мы прошли, что видели и что чувствовали. Меня боялись больше всего, хоть и старались не показывать этого. Никто не знал, что у меня под повязкой, кроме самых близких, но и они немного побаивались меня. Они точно не знали силу моего глаза, но они понимали, что моя собственная сила точно превосходит их всех. Только мой организм смог подчинить себе силу смерти, принять ее и научиться ее использовать.
– Меня зовут Алена. Я пришла к вам из Ерного, – сказала девочка.
– Ты сама смогла дойти оттуда? Но почему ты вышла с другой стороны? – спросил я.
– Я шла вдоль дороги, а потом увидела проезжающие мимо машины. Я посмотрела, куда они поедут, и проследовала за ними. – вздрагивая от холода, говорила она.
– Но вылазка была еще утром, а тут идти от силы час. Почему ты постучалась к нам только ночью? – спросил Пэн.
– Я боялась, не знала, кто вы, вот и следила весь день, – сквозь стук зубов, отвечала она.
– А сейчас ты нас уже не боишься? – ехидно улыбнувшись, спросил Кит.
– Боюсь, но у меня нет выбора. Везде рыщут эти твари, а вы смогли отстроиться тут, значит, вы можете защищаться.
– Тут ты права, ладно, пойдем во внутрь, нечего на холоде знакомиться.
Мы начали собираться уходить, Пэн посадил девочку на спину, чтобы помочь дойти, ведь она устала. По виду ей было около 16-17 лет. Она была как ангел сброшенный с неба. Такая искренняя и наивная. Красивая и пугливая. Она не доверяла нам, но это было нормально. Кто же доверится так сразу пяти здоровым мужикам. Нам уже было по 21, а Рэйку с Алей вообще по 26. Хоть я сам был и не очень высокий или сильный, но все говорили, что я выгляжу пугающе. Я подходил к воротам последний с сигаретой в зубах, как я почувствовал движение за спиной, которое моментально приблизилось ко мне. Быстрым движением сорвал повязку, выхватил рукой меч из-за плеча и ударил воздух. Все повернулись и были уже готовы стрелять. Фонарики пролили свет на дымящуюся от горячей крови тушу обращенного. Я видел ужас на лице моих друзей и девочки. Только мне под силу перерубить одним ударом, поэтому меч в бою использовал только я, который я случайно нашел в старом лесу. Мой взгляд пронзил темноту, в которой стояли оскалившись еще три мутанта. Они не шли в бой. Я чувствовал их каждое колебание. Глаз чувствовал свою истинную природу. К слову заметить, чем больше я использовал в боях с зараженными, тем сильнее он становился, а еще его форма видоизменялась. Белая точка постепенно увеличивалась, а теперь и вовсе стала превращаться в какой-то кошачий глаз.
– Уходите! Я сам с ними разберусь, прокричал я.
– Ты не сможешь долго пользоваться им. Я останусь! – сказал Пэн. Он был моим самым лучшим другом прежде, братом по оружию. Но его любовь к жене, моя воля и чувство долга защиты постепенно разрушали нити, связывающие нас. Это было не только с ним, а со всеми.
– Хорошо, остальные прочь отсюда! – приказал я.
Все бегом ринулись в убежище. Я поставил таймер на руке и резким прыжком вонзил меч в грудь одного из них. Пэн начал стрелять в остальных. Он был одним из лучших стрелков и стрелял четко в головы. Вынув меч, я отрубил ногу, но в этот момент мне пришлось выставить блок. Я не мог поверить. У одного из них были глаза как у меня. Он ударил меня чем-то, что в свою очередь тоже походило на меч. Двое из них отступили. Я стоял и смотрел своим взором правого глаза ему в глаза. Он истекал кровью, лежа у моих ног. Его бросили умирать, но они явно приходили не атаковать лагерь. Они сразу отступили, когда главных из них увидел мой глаз. Он тоже был быстр, и я едва успел отразить атаку. Я вонзил меч в голову падшему и мы поспешили удалиться во внутрь.
Мы вернулись в штаб, если его так можно было назвать. Вообще наша база состояла из трех зданий некогда заброшенной фермы, а первая, которую мы восстановили была штабом, где базировались мы и высшие чины. Жили мы не богато. Встроенные со временем перегородки составляли комнатную планировку здания, где находились комнаты персонала и наши. Я любезно предложил свою комнату девушке, которую спасли. Как оказалось, ей было 17 лет, она потеряла родителей еще в самом начале катастрофы. Трудно даже подумать, что такая хрупкая и беззащитная смогла выжить одна в этом суровом мире. Я отдал ей свою койку, а сам улегся рядом на полу. Мне показалось, что она быстро уснула. Конечно же, кто бы не отрубился сразу после плотного ужина и горячего душа. А я лежал и смотрел в темный деревянный потолок. В моей голове было много мыслей, которые не давали мне заснуть. После использования глаза я должен был быть истощен, но я не чувствовал усталости. Могло ли это значить, что он снова развивается? Не знаю. У нас слишком мало средств, чтобы узнать это. Может, когда-нибудь мы вернем утерянные технологии, тогда, может, я смогу узнать всю правду о себе.
– Фьорд, я хотела сказать вам спасибо за то, что спасли меня сегодня, – робким голосом сказала Алена.
– Ну что ты, я ради этого и живу. Кстати, можно на ты.
– Как это, ради этого?
– А вот так. Я живу ради каждого человека в нашей деревне. Пока есть люди, которые нуждаются в моей защите, я буду находиться тут и защищать их.
– То есть? Когда угрозы не будет, ты покинешь это место?
– Возможно… Тут нет моего места, моего дома. Я давно потерял свой истинный смысл…
– Можно вопрос личного характера?
– Да, конечно.
– Почему ты носишь эту повязку?
Я встал и включил свет в комнате. Тусклая лампочка под низким потолком пролила желтый свет на мои пару квадратов. И вот я увидел ее, отмытую от грязи, больше ничего не боящуюся, при свете. Она была прекрасна: маленькие пухлые губки, светлые волосы, словно сотканные золотой нитью. Она больше походила на маленького ребенка, чем на взрослую девушку. Одним словом, она была прекрасна. Я не мог отвести от нее своего взгляда. В этот момент во мне что-то щелкнуло – я вновь обрел теплое чувство внутри. Она робко смотрела на меня, застенчиво улыбаясь краем губ. Она опустила свой взгляд.
– Не смотри так на меня… – робко говорила она.
– Как так? – удивленно спросил я.
– Не знаю, но ты меня смущаешь… – немного смеясь, добавила она.
– Прости, я не хотел, – отводя взгляд в сторону, извинился я.
– Так почему ты носишь эту повязку?
Я закрыл левый глаз и медленно поднял повязку. Ее лицо поменяло выражение. Но оно было не в страхе и ужасе, а, скорее, на ее лице появились жалость и сострадание.
– Что это? – тихо спросила она.
– Это глаз смерти, – серьезным голосом ответил я.
– Глаз смерти? – с удивлением и полным непониманием спросила она.
– Да, ты все правильно услышала. Так мы называем глаза мутантов.
– А как так получилось? Ты же человек… Верно? – уже с недоверием спросила она, постепенно отдаляясь к стене.
– Да, я человек. В один день мы решили отправиться в Меланов для разведки, поиска выживших и припасов. Но в какой-то момент все пошло не так.
– Так там весь город же разрушен?!
– Именно… Я в тот день потерял весь отряд. Только я один смог выжить. Но я потерял глаз и…руку. Их было слишком много, чтобы противостоять. Если военные спустя несколько часов остались лежать на сырой земле, то у нас и подавно не было шансов, – покачав головой, рассказал ей я, подумав, откуда она знает про разрушения.
– Я видела тебя сегодня в бою. Ты один можешь противостоять десятку тварей! – щурясь говорила она.
– Сейчас да, это даже не вся моя сила, но тогда я был таким же бойцом, как и все остальные… – я почувствовал, как из моих глаз покатились слезы. Я поспешил накинуть повязку обратно и отвернуться.
– А почему ты спишь в своей форме?
– Это не форма, а часть повязки. Моя форма – это: бронежилет, берцы, штаны и шлем. А это черное одеяние другое. Я никогда его не снимаю.
– Почему? – удивленно спросила она.
– Ты уверенна, что хочешь видеть это? – не повернувшись к ней, спросил я.
– Да… – опять неуверенно ответила Алена, понимая, что сказала лишнее.
Я снял верх. Все мое тело было усеяно шрамами от когтей и порезов. Я был похож на мишень из тира.
– Это все они? – проглатывая ком в горле, спросила она.
– Да, это все следы моих боев. Я редко пользуюсь оружием в ближнем бою. Я уверенно владею мечом, к тому же глаз позволяет довести умения до идеала. Знаешь, нам пора спать, – чувствуя общую усталость, сказал я.
Я выключил свет и улегся на свое место.
– Ложись ко мне. Тут места на двух хватит. К тому же в такое время года в таком месте на полу холодно, – робко сказала она.
Действительно, на полу очень сильно дуло. Я лег с краю на свою руку и без одеяла. Я не хотел ее смущать. Но Алена нежно подложила под мою голову часть подушки, накинула одеяло и прижалась к моей спине.
– Спокойной ночи, – сказала она нежным голосом.
–И тебе…спокойной ночи, – не понимая ее жеста, сказал я.
Я чувствовал ее спокойное дыхание. Она не боялась меня. Во мне что-то было не так. Я не мог этого понять. Меня тянуло в сон, но, когда я закрывал глаза, сон сразу уходил, а когда снова открывал – чувствовал усталость. Так забавно говорить «закрывал глаза», хотя по сути мир я видел только лишь левым глазом, а правый был полностью во тьме. Он давно не видел солнца, да и честно сказать я давно перестал им видеть мир. Я всегда восхищался человеческими чувствами. Никто не задумывается, но как же прекрасно чувствовать запахи, пусть, запах мокрого асфальта сразу после дождя или запах скошенной травы. А как прекрасно прикасаться к человеку, которого любишь или гладить котенка, который, свернувшись клубком, спит у тебя на коленях, нежно мурча. Но я всегда восхищался человеческим взором. Я не смог бы никогда передать чувства, когда ты способен видеть рассвет над степными полями и лесами, когда все в тумане, а солнце просачивается своими лучами сквозь эту молочную пелену. В эти моменты всегда дрожь окутывает твое тело, сердце начинает биться в такт с самой природой – вот она…гармония. Я скучаю по этим пейзажам, от которых моя кровь некогда кипела, а душа находила покой. Но за годы, которые мы провели в борьбе за собственные жизни, в нас угасли те простые чувства восхищения простыми вещами. В погоне за добычей пищи и материалами, чтобы просто хоть на сантиметр приблизиться к прошлой жизни, мы перестали видеть истину мира. Хотя по правде в небе давно не было солнца. Даже в самые теплые летние дни в небе сгущаются тучи, нет дождей, но в воздухе витает привкус сырости. Наш мир опустился во мрак, как и моя душа. Я давно потерял веру в прежнюю жизнь. Я уже не хотел вернуть ее всеми силами. Я всегда считал, что мне нет места в привычном всем мире. Но, когда пришло время великой битвы между жизнью и смертью, я ощутил свое место в лодке. Я даже немного был рад кончу света. Кто-бы мог подумать, что самый неприметный паренек сможет руководить лагерем выживших в шторме судьбы, возможно, последнем таком лагере. Эти мысли погрузили меня в сон.
Меня разбудило теплое прикосновение ладони к моей щеке. У меня был чуткий сон, к тому же мой глаз всегда был в сознании, даже закрытый и во сне.
– Доброе утро, – потягиваясь с улыбкой на лице сказала мне Алена.
– Доброе. Как себя чувствуешь?
– У меня все хорошо. Теперь у меня всегда все будет хорошо.
– Это меня радует! – со скрытой улыбкой под тканью сказал я. – А как состояние здоровья? Все-таки ты много времени провела на холоде, да и огромнейший стресс.
– Можешь не переживать. У меня правда все хорошо. Как медик тебе заявляю! – с детской насмешкой ответила она мне.
– Какой медик? – с удивлением спросил я.
– На самом деле неполный. Я только три курса успела отучиться.
– Так получается, ты у нас на врача училась?
– Ну да. А это важно для тебя?
– Разумеется. Понимаешь, у нас каждый занят своим делом. Я, например, слежу за порядком, проверяю процессы выращивания культур, скота, склады, готовность боевых подразделений…небольшого отряда, говоря честно, но не суть. Вот, Фрая, например, отвечает за все хозяйство. Пэн отвечает за стабильность подачи воды и электричества, грубо говоря главный слесарь и сантехник. И так у нас по аналогии.
– И ты хочешь записать меня во врачи? – не совсем довольно спросила она.
– Не совсем. Ты будешь отвечать за весь мед персонал и все, что с этим связано. Вообще, этим тоже Фрая занимается, но ей не хватает времени, да и понимает она в этом немного совсем.
– То есть я буду главврачом? – заинтересованно последовал вопрос.
– Можно сказать и так.
– Ну, я согласна, – уже игриво ответила она мне.
– Фьорд, иди уже завтракать! Хватит тут валяться! Я все понимаю, ты у нас тут за все отвечаешь, все везде проверяешь, сильно устаешь, еще и людей спасаешь. Бухаешь, наконец! Но завтрак по расписанию! Ну в самом деле, уже восемь утра… – в мою комнату с недовольными криками залетела Фрая. Она часто так делала. Мы с ней когда-то были очень близкими друзьями, поэтому только она могла себе такое позволить. – Ой, ты тут не один! Я не знала, – с испугом сказала она.
– Не волнуйся, мы уже идем. Это, кстати, Алена. Ее мы вчера вытащили из-за периметра. Теперь она наш главный медик. Можешь плясать и радоваться – тебе меньше работы.
– Очень приятно. А я смотрю, мужиков видных ты сразу видишь! – с хохотом сказала она. – Ладно, всего лишь шутка. У тебя подозрительно хорошее настроение, я бы даже сказала, что ты улыбаешься. Пусть этого не видно под маской, но твои игривые глаза я давно не видела.
– Глаза? – улыбаясь спросил я.
– Вот-вот. Ты снова начинаешь иронично шутить. Узнаю старого Фьорда. Не знаю, что у вас тут произошло, но, видно, ты его зацепила, – вся красная от смеха, говорила она.
В это время лицо Алены от смущения порозовело на столько, что она было похожа на персик.
– Хватит ее смущать. Через 5 минут мы придем на завтрак. Соберите всех, у меня будет важное заявление. Да и людей надо познакомить с новым человеком. К тому же с новым руководителем медчасти.
Все, кто жил или работал в главных корпусах штаба, собирались за приемом пищи в главном здании. За годы выживания мы возвели два этажа и буквально перестроили головной корпус. Он больше не походил на страшное здание заброшенной фермы. Мы даже смогли создать некое подвальное помещение для сетей коммуникаций, генераторов или труб водопровода. Пусть, все это и выглядело, как работа дилетантов, но у нас были вода, свет, газ и в дальнейшем планировали как-нибудь воссоздать связь и интернет, но идея больше походила на бред, так как в мире уе давно ничего не работало. У нас не было технологий, чтобы восстановить связь со спутниками. Но мы были довольны тем, что имели. В каждом доме, которых сейчас насчитывалось около сотни, было все, что необходимо для жизни. В домах, которые находились ближе к центру, мы даже провели телефонную связь, через провод, врытый в землю, но все равно лучше рации. Постепенно мы пытались приблизиться к былому миру, но на это должно уйти не одно десятилетие. Мы постепенно обзаводились строительной техникой, различными компьютерами и военной электроникой. Я верил, что в скором времени мы сможем полномасштабно строить хотя бы пятиэтажки. В планах сейчас было расширение территории. Собирались ресурсы и готовились рабочие для постройки нового забора, точнее уже стены. Место, отведенное ранее для постройки деревянных домов, постепенно закачивалось, а приток людей увеличивался. Кто-то приходил сам, кого-то разведка и поисковики находили в заброшенных городах и деревнях. Рядом с нами находится песчаный карьер, поэтому проблему с материалами мы частично решили сразу. Энергии хватало, чтобы обеспечить все вокруг светом, газа хватало на отопление, к тому же дома проектировались специально с расчетом на отопление печами, благо дрова найти у нас не проблема.
Весь второй этаж занимали комнаты персонала и нашего отряда. А на третьем этаже базировался штаб. Туда вход был разрешен только рабочим и нам. Мы не боялись, что кто-то может что-то испортить или узнать, это делалось только с целью оперативной работы сотрудников, ведь именно они следят за периметром, а ночью самое интересное – камеры переходят на ночной режим, и отдел безопасности пристально смотрит в экраны. Там и находился мой кабинет, в самом конце от лестницы.
Мы оделись и спустились на первый этаж, где находилась столовая и кухня. Все кипело и было очень жарко, не смотря на холодную погоду за окном. Когда мы спустились, все резко замолчали и подорвались со своих мест. Все молча смотрели на меня. Я был не частым гостем за принятием пищи в зале. Обычно я вставал еще до обеда и делал обход территории, возвращался уже после обеда, шел в свой кабинет, куда мне приносили мою еду. Ужинал же я тоже один в своей комнате. Люди видели меня не часто, почти никто не знал меня настоящего, а из-за моей привычки молчать и скрывать эмоции, которые было бы трудно заметить из-за маски, потому многие и боялись. Про меня ходило много слухов, точнее про мою силу. Кто-то придумывал байки, как я стрелял лазером из него или за секунду испепелял. Это было похоже на бред, да и, собственно, было бредом, но многие верили. Я бы тоже скорее всего поверил на их месте. В наше время сложно отличить ложь от правды.
– Всем доброе утро и приятного аппетита! – с радостью в голосе громко сказал я. – Что вы стоите то? Присаживайтесь, завтракайте, занимайтесь своими делами, я не хотел никого беспокоить, честно, – после этих слов я непроизвольно улыбнулся, но никто не увидел этого.
– И вам доброе утро, Первый, – робко ответил мне мужчина, который находился ко мне ближе всех. Все медленно сели на свои места и молча ели. Только иногда был слышен едва уловимый шепот.
На завтрак подали гречку с тушенкой. Выглядело это более чем съедобно. Как я уже говорил, за общим завтраком я был всего пару раз, поэтому меню я не знал. На вкус было очень даже хорошо. Я с большим аппетитом проглоти свой завтрак и поднял взор на Алену. Мое удивление зашкаливало, когда она уже давно сидела с пустой тарелкой.
– Ты так быстро съела?
– Ну, да. А что не так? – улыбнулась она.
– Да нет, просто удивился как-то.
– Я давно уже не ела нормальной еды, так что это как мед.
– Ну я рад, что тебе понравилось, а теперь пойдем на трибуну. Трибуной мы называли небольшое возвышение, на котором говорили дикторы о новостях или планах на ближайшее будущее.
– Дорогие наши жители! – громко обратился я ко всем присутствующим. – Знаю, что тут находятся далеко не все наши люди, но обязательно передайте новости всем! Хочу начать с небольшого объявления: рядом со мной стоит новый житель нашей скромной деревни, зовут ее Алена и теперь она будет отвечать за медблок. У нее есть медицинское образование, и я думаю, что она справится с этой ролью лучше, чем кто-либо. Медиков, которые сейчас тут присутствуют, я прошу сегодня показать ей наше отделение, ввести в курс дела и ознакомить с рабочим процессом. Это была первая новость. Теперь вторая…Вчера мы засекли трех особей у центральных ворот. Они первые вступили в бой, но вскоре поспешно попытались удалиться. Хочу заметить, что это уже третий случай, когда они подошли так близко. Третий случай за почти четыре года. А если быть точнее, то за последние три месяца. Еще во время боя с ними я заметил некую вещь. Один из них пытался применить в бою меч, похожий на тот, что за моей спиной. И получилось у него достаточно неплохо. Но самое неприятное, что у него были глаза, которые мы еще не встречали. Думаю, что ни для кого не секрет, что мой глаз медленно развивается и приобретает все новые рисунки, но такого у меня еще не было. Хочу заметить, что у нас запланирована постройка новой стены, но в связи с моими личными опасениями и опасениями комитета безопасности мы решили ускорить процесс постройки. Вместо трех месяцев стройки теперь план на один месяц. Стена будет не три метра, а пять. Также ее толщина увеличится до полутра метров. Из-за этого большая часть боевых отрядов будет брошена именно на данный проект. Просьба к поисковикам: с сегодняшнего дня на вас еще и разведка. В каждом отряде будет находиться по одному разведчику. Он будет заносить данные в базу о перемещениях, добыче и подозрительных вещах. С сегодняшнего дня запрещается первыми вступать в бой с тварями. Если вы их видите, то вам необходимо завершить сбор ресурсов и вернуться на базу. При плохом раскладе вернуться сразу. Открывать огонь только в экстренных ситуациях. Всегда выполнять инструкции и сразу обо всем докладывать в штаб. Что-то не так за периметром, поверьте мне, но бояться не стоит. Через два месяца мы планируем начать возводить пятиэтажные дома в восточной части деревни, а западную часть мы полностью отдадим на сельские угодья. В целях безопасности запрещается покидать периметр людям без особого разрешения. И последнее: теперь я лично буду организовывать разведку на западном направлении. По последним данным предполагается, что именно оттуда и приходят твари. На сегодня у меня все. Спасибо за внимание! Верьте в меня, в себя – в нас! А, да, еще кое-что: не стоит меня бояться, я только на вид такой суровый и злой. На самом деле я очень добрый, просто сейчас требуется только первая моя половина. И знайте, я опасен только для врагов деревни, а для жителей, как крыша над головой, я очень стараюсь на благо деревни, но для этого требуется быть жестким и решительным, надеюсь, что теперь все будет иначе!
Все смотрели на меня с удивлением. Никто не понимал, что происходит. Спустя несколько мгновений затишья из толпы раздался грубый мужской голос: «Все слышали, что сказал Первый беседин? Быстро по рабочим местам!» Все быстро стали суетиться и выходить из здания. Толпа рассеялась буквально за минуту. Я смотрел на людей и увидел того, кто закричал на толпу. Этим человеком оказался уже пожилой мужчина, даже дед. Он опирался правой рукой на трость. Он весь был седовласый. Я бы дал ему лет 65, не меньше. Я даже и не мог подумать, что у нас есть на столько пожилые люди. Значит, не все было потеряно. Он стар, его слушают люди, значит, имеет уважение, а уважение дает не сам возраст, а мудрость, которую ты проносишь сквозь года, которую ты можешь передать последующим поколениям. Я краем рта улыбнулся. В отличие от меня его уважение основывалось не на страхе, а на жизненном опыте. Я был еще слишком молод, чтобы принимать какие-то серьезные решения, но раз он дал добро и так яро закричал, то он был со мной внутренне согласен, а это значит, что все-таки не такой уж то я и плохой беседин.
У нас не было никаких законов, но почему-то было принято называть меня первым беседином. Не я это придумал – скорее всего народ, но мне не нравились их наименования тех или иных вещей. С каких пор, например, наш отряд стал Пятью Великими Рёка? Это звучит слишком пафосно, будто какой-то фанат Короля Артура придумал это название. Но у народа не отнять их творчество, если это можно так назвать. Если они считают нас великими, то пусть считают так дальше. Вполне возможно, что это дает им надежду на мирное и спокойное будущее – не знаю.
****
Я сидел на некогда своем любимом месте – небольшом пригорке за стеной. С этого места открывался вид на огромные леса и бесконечные поля родного края. Я всегда с упованием смотрел в эту даль. Не важно, что в этот момент могло быть у меня на душе, я всегда смотрел именно в эту даль с надеждой. Я мог говорить сам себе все что угодно, что надо уничтожать и подавлять любые чувства и эмоции в себе. Что надежда – это слабость, которая мешает бороться, что утратив надежду не будет сил встать с колен, но без надежды теряется сам смысл борьбы. Если тебе не во что верить, то смысл вообще что-то делать? Если ты не можешь оправдать свои действия и методы какой-то целью, то она ничтожна. Да, мне немного нравилось быть одиноким и грубым, жестоким и угрюмым, но доброта и свет, легкая наивность никогда не уйдут из меня. Я совсем начал путаться в себе. Я сам себя загнал в тупик тем, что считал, что сам смогу со всем справиться, и я сейчас не о восстановлении мира и даже не о буквальной защите людей, я о себе. Да, я сам старался убить свой внутренний мир, который я строил и хранил на протяжении всей своей жизни, да, он лежит в руинах, да, мне это нравится, но теперь есть она – мое солнце. Теперь я хочу, чтобы рядом со мной тоже был человек, который посмотрит мне в глаза и скажет, что все будет хорошо. Скажет это так искренне, что ты сам начнешь в это верить. Когда я смотрел на нее, я видел в ней ту самую искренность и наивность, что и в себе несколько лет назад. Интересно, как она провела свой первый день? Я посмотрел на часы на руке, время было уже около семи вечера. Я сам не заметил, как солнце давно село и все укуталось темной пеленой. В наше время темнеет еще раньше, все из-за того, что с неба никогда не сходит серое одеяло туч. Интересно, зайдет она ко мне сегодня перед сном или останется в своем расположении…Ладно, и мне пора идти обратно, а то вдруг потеряли или что случилось, а я тут прохлаждаюсь, еще и за периметром.
Одним прыжком я перепрыгнул забор. Ну а зачем обходить через ворота, если силы мне позволяют сделать так? Я медленно шел к главному корпусу и задумчиво смотрел по сторонам. Вокруг уже во всю все готовили к стройке: стояли тачки, мешки с песком, цементом и другими материалами. Быстро же они…Вот это сплоченность и вера в руководство. Когда еще была страна, то такого не было среди народа. Каждый спасал только свой зад, не было такой сплоченности, только личная выгода. В старые времена, как мне рассказывали, люди были как единый организм… такую страну развалили… может, сейчас все было бы совсем по-другому. У нас в стране не было веры ни правительству, ни президенту – вообще никому из власти. Да и не заслуживали они доверия, просто не за что уважать их было. Все разворовали и продолжали воровать.
Когда я зашел в корпус, то внизу уже был выключен свет и никого не было. У нас все всё экономили – никто лишний раз не будет включать ни свет, ни воду, ни газ. За это я уважал людей. Каждый понимал, что он несет на себе частичку ответственности за исчерпаемость ресурсов. Я медленно подходил к своей двери, из-за которой почему виднелся очень слабый свет. Я недовольно открыл и уже хотел было грозно возмущаться, мол кто это такой наглый. Но на моей кровати лежала Алена и читала мою книгу «метро 2033». Раньше я очень любил это произведение, ведь оно про настоящий подвиг скромного мальчика в большой игре, если можно это так назвать. Так вот и я сейчас также. Человечек, который никогда не нес на себе груз столь большой ответственности, вдруг стал самым главным, но в душе все равно остался маленьким человеком.
Она лежала и читала уставшими глазами потрепанную книгу. Я нашел ее в одной из квартир в небольшом селе Дирово. Я вообще собирал всегда разные книги и учебники. Я рассчитывал, что когда-нибудь я воссоздам школу. Я собирал все от тетрадей до научных работ. Если нам повезет, и мы сможешь выжить, то наши дети должны будут хоть как-то учиться. Без буквального базового образования они не смогут развиваться и возрождать цивилизованный мир.
– Интересная книга?
– Очень! Я уже половину прочитала! – с огнем в глазах ответила она мне.
– Любишь читать?
– Нет, просто стало скучно, пока ждала тебя, вот и решила развлечься, а она интересной оказалась. А ты, кстати, где так долго был?
– Да…грубо говоря проводил осмотр будущих жилых и рабочих зон.
– Твоя речь сегодня… – не договорив замолчала она.
– Что? Не впечатлила?
– Нет, наоборот. Ты так уверенно все говорил, а, главное, честно и искренне, – с детской улыбкой она отвечала ласковым голосом, смотря мне в глаз.
Я снял жилет, разулся и сел рядом с ней. Она отложила книгу облокотилась на меня, обняв руку.
– Расскажи о себе, – робко сказала она мне.
– Да что можно рассказать? – опустив глаза, сказал я. – Я родился в обычной городской семье. У меня никогда не было много друзей, только те, кого ты можешь видеть сейчас. Мы с ними всю жизнь прошли вместе, считай – с легкой улыбкой рассказывал я. – Закончил обычную школу и колледж, а потом все это началось. Мы тут хотели перекантоваться какое-то время, но решили остаться.
– А почему остались?
– Трудно сказать. Мы приняли решения, что если и умирать, то вместе и на родной земле. Но, видишь, как получилось. Мы теперь не имеем права просто так умереть. Уж слишком много мы сделали, чтобы умереть простой смертью. Мы достойны чего-то большего…наверное. – я замолчал на несколько секунд. – Как прошел твой первый день? Ты, наверное, очень сильно устала? – но Алена уже мирно посапывала в мое плечо. Я аккуратно уложил ее на кровати, накрыл одеялом и лег рядом. Давно у меня на душе не было такого тепла и спокойствия. Она перевернулась и приобняла меня. Так мы с ней и уснули.
Я проснулся. Уже было девять часов. Это был уже второй раз за то долгое время, когда я смог спокойно выспаться. На моей груди лежала Алена. Я смотрел на нее и не мог понять, почему она так просто осталась со мной. Может, потому что она была восхищена мной или была под впечатлениями после спасения. Может, потому что я грубо говоря был калекой без руки и глаза. Если это было чувство жалости, то меня такое не устраивало. Меня не надо жалеть, ведь я самый сильный из оставшихся, мне под силу любое испытание, да и к тому же я уже привык к такой жизни. Я посмотрел на свое тело – оно все было в шрамах. Я считал это уродством, но они были моей памятью о каждом сражение, о каждом дне, когда нам приходилось биться за свою жизнь, о каждом павшем воине…Я не мог перестать смотреть на нее. Ее милое женственное лицо, розовые большие щечки, маленький заостренный носик и большие добрые голубые глаза. Она была прекрасна, не то, что я. Ее светлые волосы лежали на мне как бесконечное количество шелковых нитей. Я просто молча любовался на нее, но чувство настороженности и недоверия не пропадало. Я аккуратно попытался разбудить ее. Когда она открыла свои прелестные глаза, в мою душу закралось чувство неуверенности и страха, я не мог собраться с силами, чтобы задать свой вопрос. Ни перед одним боем у меня не тряслись ни руки, ни ноги, но тут мое тело холодело, а сердце билось с неистовой скоростью. Наконец я собрался с мыслями и задал вопрос, глядя прямо в ее сияющие глаза.
– Ален, я хочу у тебя кое-что спросить… – очень робко сказал я.
– Спрашивай, – с улыбкой ответила она, и ее глаза засияли еще сильнее и были похожи на две звездочки средь голубого неба.
– Почему ты со мной? – дрожащим голосом еле сказал я.
– В каком смысле? – настороженно переспросила она.
– Ну… – я сглотнул комок в горле. – Почему ты так легко доверилась мне, спишь в обнимку со мной и все такое?
– Хах, – усмехнулась она. – Ты мне очень понравился еще в первый день нашей встречи. Я увидела в тебе человека, который будет ценить меня и уважать, который будет давать мне веру в следующий день. Я уверена, что и тебе нужно то же самое. Ты настоящий.
– Но у меня нет руки, еще я какой-то монстр грубо говоря. Хочешь сказать, что тебя это устраивает?
– А почему меня это должно не устраивать? Чтобы держать меня за руку, у тебя есть вторая, чтобы смотреть мне в глаза, у тебя есть второй глаз. Ты открыт мне…Знаешь, ты настоящий воин, который не знает пощады, я уже это поняла. Я поняла, что ты настоящий лидер, что ты готов жертвовать собой ради блага всех. Что ты можешь быть груб и жесток, холоден и серьезен, но при вечере, когда мы познакомились, ты так смотрел на меня, я видела в твоем взгляде одновременно и некую любовь, и отчаяние. Ты искренне волновался за меня. Ты тайно приглядывал за мной эти пару дней, хоть никто почти тебя и не замечает, когда ты следишь и делаешь обходы, но я тебя вижу, когда ты рядом.
– Ты…ты…прекрасна, честно. Когда ты появилась тут, в мою голову стали приходить хорошие и светлые мысли. Я перестал чувствовать себя ненужным и брошенным. С тобой цель моего существования не только защита людей, но и защита тебя.
– Ну так что же мы будем тогда делать? – прикусив нижнюю губу и улыбаясь, спросила она у меня.
– Ты будешь со мной? – тихо промолвил я, сам не понимая своих мыслей и действий.
– Буду… – еще тише ответила она и, нежно взяв руками мою голову, поцеловала меня в лоб. – Ладно, мне пора бежать на работу. Надо составить много списков лекарств и оборудования, которое вам надо будет сюда принести. А еще необходимо оборудовать где-нибудь лабораторию, ты же хочешь, чтобы мы исследовали этот твой глаз.
– Хочешь сказать, что ты сможешь как настоящий ученый там что-то понять?
– Я – нет, но у нас есть профессор из университета. Он, между прочим, доктор наук в биологии. Все, я побежала. Не скучай! – довольная выбежала она.
Я лег обратно и, как дурак, с улыбкой еще долго лежал. Я вспомнил, что у меня тут есть дача, что мы можем жить там. Ну точно же. Меня мои давно спрашивали, можно ли им переехать в свои дома. А я как-то и забыл из-за своих дел.
Я посмотрел на часы – время уже было почти одиннадцать. Впервые я еще не был в такой час на ногах. Я встал, заправил кровать, умылся. Подошел к стулу со своими вещами…Да уж, старое затертое черное белье, а на жилет и вовсе страшно было смотреть: весь в порезах, дырах и пятнах засохшей крови. Моя одежда, наверное, была одной из самых худших, но такому как мне не нужно ничего нового. Я подошел к зеркалу, в нем я видел небольшого парня, от которого на показ миру был выставлен только левый глаз и немного кожи. Железное знамя, закрывающее мой правый глаз, было похоже не сколько на знак единства и силы, а скорее на символ умирающей цивилизации. Три больших буквы, высеченные на нем, навивали мне сладкие, теплые дни минувшей жизни. Я уже по праву мог назвать себя взрослым человеком, человеком, которому есть что вспомнить, и то, что хочется забыть навсегда. Я скучаю порой по тем временам, когда мы были все вместе, но их уже не вернуть. Но мне все же хотелось хоть разок повторить что-то подобное из прошлого. Я захотел найти Пэна, чтобы предложить ему собраться уже в нашем новом с Аленой доме, да и дать добро на переезд по их старым домам.
Я вышел из комнаты и пошел вниз. На лестнице я встретил Фраю, которая неспешно поднималась в центр управления.
– День добрый! – радостно сказала она мне. – Ты сегодня на удивление весел и загадочен.
– Да, привет. Тебе кажется. Я тут что подумал…не хотите собраться как раньше, выпить виски, посидеть…поговорить? – закинув руку за голову спросил я.
– Идея хорошая, но надо рассчитать все необходимые ресурсы для возведения твоего забора или стены, не знаю. К тому же зима скоро – пора готовиться к ней, – с серьезным и грустным видом ответила она мне.
– Я назначу для этого людей. Нам всем пора отдохнуть.
– Как скажешь, ты тут главный. Так когда и где собираемся?
– Можно сегодня вечером у меня.
– Так у тебя там так мало места, что мы не поместимся, – глядя в глаз, сказала она.
– У меня в доме. Мы с Аленой теперь будем жить там. Вы, к слову, тоже можете вернуться в свои дома. Сейчас нет необходимости ютиться в страшных коморках.
– Ух! Ты меня прям обрадовал! Я передам Кену, и тогда вечером мы придем к вам, часикам к семи. Я Киту и Рэйку передам, они в управлении что-то решают сейчас.
– А ты не знаешь, где Пэн сейчас?
– Он взял группу, и они вроде пошли устанавливать новые датчики на западе.
– На западе? Ну что его опять понесло на самое опасное направление то?! – не на шутку разозлившись, прошипел я.
– Ну ладно, сам с ним разбирайся. К тому же ты сам дал ему на то полномочия. Все, у меня дела, вечером увидимся, – она махнула мне рукой и пошла вверх быстрым шагом.
Я решил долго не тянуть и быстрыми прыжками побежал к месту установки новых западных ворот. Я передвигался быстрее всех людей. Обычный человек не уловил бы даже мой силуэт, когда мне это требовалось. В режиме боя я мог ну не то чтобы телепортироваться на небольшие расстояния, но я преодолевал их за мгновения. Сейчас, когда не было необходимости, я просто быстро направился к нему.
Новые западные ворота предполагали выход на дорогу к деревеньке чуть меньше нашей, но зато с выходом на трассу. Мы выбрали именно такой диапазон, чтобы занять тут огромные два поля под культуры и силос. Предполагалось, что новая стена не пропустит вообще никого, но мне по-прежнему легко будет ее преодолевать.
Как только я добрался до них, Пэн сразу повернулся, будто бы давно заметил меня или просто ждал. Их было восемь человек – он и еще семь бойцов, которые ставили датчики движения и камеры. Все они были в армейской амуниции, с автоматами наперевес и в грозных шлемах. У боевого состава вся одежда была одинаковой, потому что мы просто взяли ее с военной базы у спецназа или просто какого-то крутого отделения.
– Сам Первый! Чем обязаны? – снимая шлем спросил Пэн.
– Да брось. Для вас я тот же Фьорд, – с добротой в сердце сказал я.
– Да я шучу. Давно тебя уже не видел. Весь в делах?
– Да…вроде не особо…обдумываю тут дальнейшее развитие.
– Это хорошо. Сильный, а главное со светлой головой, лидер нам всегда нужен. Ты изменился…это из-за нее? – осматривая меня, спросил холодно он.
– Не понял тебя, – растерянным глазом я посмотрел на него.
– Ты стал другим. Ты больше не такой грубый и задумчивый, не такой холодный и серьезный. Ты все таки нашел свою веру?
– Я не совсем понимаю тебя, но если ты про Алену, то да.
– Я про нее. Так что, даже не познакомишь? – ухмыльнулся он.
– Почему же?
– Это уже у тебя надо спросить, – ответил он мне.
– Какой нынче месяц?
– Эм, ноябрь…А что? – не понимая важности вопроса, переспросил он.
– А число?
– Ну, 18. А что? – с полным непониманием смотрел он на меня.
– Ну вот смотри: 18 ноября, в 7 часов вечера, я жду тебя с Прим у себя в доме.
– В доме? Ты решил вернуться?
– Да. Вы, кстати, тоже можете вернуться.
– Неожиданно, однако. Хорошо, мы придем. А теперь позволь я доделаю свою работу. Мне не сильно хочется проводить много времени за периметром, да еще и на самой жуткой стороне.
– Да, давай тут аккуратнее. До вечера.
– Давай, брат, до вечера.
Я такими же быстрыми прыжками начал возвращаться обратно.
Пока я бежал обратно, я смотрел по сторонам. Пусть, я и перемещался быстро, но способности глаза позволяли мне видеть мир в очень медленном времени по моей воле. Серые, опустевшие поля, на которых давно ничего не росло, кроме жухлой травы. Голые, мрачные деревья – все говорило о том, что мир вокруг нас буквально остановился. Возможно, где-то есть еще выжившие или где-то жизнь людей не оборвалась, как у нас. Я думал, что где-то люди живут прежней жизнью, будто ничего и не было. Однако мы бы уже давно связались с кем-нибудь. В вечных пустых попытках отыскать хоть кого-то, поймать любой сигнал, мы слепо кричали в тишину. То ли по счастливой случайности, то ли злой шутке рока мы остались одни. Только окружение этих тварей составляло нам компанию.
Я подошел к своей калитке. Зеленый, весь облезший забор стоял и ждал меня. Я снял замок и вошел во двор. Все было, как и прежде: маленький домик стоял и смотрел на меня своими грустными окнами. «И вот я наконец-то здесь» – подумал я. Я повернул замок и со скрипом открыл железную дверь, которую уже почти четыре года никто не трогал. Холодный дом навивал теплые воспоминания. Я вошел в террасу – маленький предбанник в доме. Я открыл деревянную дверь, ведущую в дом – обеденный стол, весь в пыли, комод и холодильник – весь интерьер комнаты. Справа была маленькая кухонька. В конце зала были две двери: одна в большую комнату – другая в маленькую. В моей большой комнате был шкаф, диван, печь, та самая настоящая русская печь, которая грела весь дом, и небольшой столик с телевизором в углу. Я распахнул шторы и посмотрел в окно. Все было, как и прежде: та же эйфория в душе и тепло на сердце, только время было уже не то.
На меня нахлынули воспоминания о тех счастливых днях, которые уже никогда не повторятся. Раньше бы я погасил этот огонь внутри себя, убил бы все чувства и эмоции, но я не хотел этого. Память, что осталась во мне, делала меня тем человеком, который я есть. Я помнил все о себе прежнем: какой добрый и заботливый я был, как мы с друзьями сидели за одним столом, и я так искренне смеялся и улыбался, как я нежно обнимал человека, которого когда-то любил, сидя на диване, за просмотром фильма. И кем я стал? Я стал жестоким, закрытым в себе воином, который не способен ни на что кроме убийств и хладнокровного мышления.
Я отошел от прошлого и стал растапливать печь. Пока она горела, я натаскал дров под самый потолок. С одной рукой это оказалось не так просто. Я никогда не был человеком, который везде соблюдал чистоту, хоть и любил ее, но мне пришлось убраться. За подготовкой дома к переезду прошел почти весь день. Было почти шесть часов. Я пошел за Аленой. Пусть у нас и не было никаких вещей, но надо было забрать все, что осталось там. Когда я пришел в палаты, она что-то бурно обсуждала с младшими медиками и раздавала указания. Краем уха я услышал, что она хотела составить список всего необходимого оборудования и лекарств. Она очень быстро втянулась в работу.
– Привет! – сказал я ей, поцеловав ее.
– Привет, как прошел день?
