– А можешь ты разговорить его на тему шиаллаха? – поинтересовался он. – Как уничтожить шайолу?
– Попробую. Кстати, мне придется сказать, что ты плывешь в Риаллар подземным путем. Я скажу, что ты идешь за четвертым камнем, который сейчас находится в Эргалоне. Пообещай мне, что никому из обычных илларов ты не расскажешь ни обо мне, ни о своих приключениях в Ард Элларе и Лахлайде. Обычным людям – можно, только пусть тоже при илларах не болтают.
– Обещаю, – сказал Тэйн.
– И еще – клинок отчуждения в Эргалоне взял кто-то еще.
– Откуда ты знаешь?
–Его Следящий умер, – пояснила она печально. – Это был мой дядя. Мой единомышленник и единственный друг. Он очень уважал своих ведомых, а этого – в особенности. И не торопился докладывать наверх о его поступках.
– Прости, – теперь Тэйн поделился с ней сочувствием, – но мы не знаем ничего о клинках отчуждения. И о Следящих тоже.
Она кивнула, а Ройг остро ощутил ее горе.
– Все, давай спать. Тебе надо отдохнуть, а мне – подумать, – приказала она, и Ройг почувствовал, как одна за другой рвутся нити паутинки.
– Подожди, – закричал он во всю ментальную мощь. Ее нежное лицо исказилось от боли. – Скажи хоть, как тебя зовут!
– Данира. Данира Зар Айне Син Чир, если уж полностью. Зар – значит благородный, Айне – имя рода, Син – ветви, Чир – семьи. Положено еще добавлять – из Клана Следящих Зар Алы. Ну что, запомнил?
– Кошмар, – рассмеялся Тэйн. – У нас даже у королей имена короче.
Глава 6
(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)
Ее разбудило не солнце, расплавленным золотом врывавшееся в ее крохотную каморку каждое утро, а жуткий гул и грохот ударов камня о камень. Опрометью Лейт кинулась к окошку и увидела летящие на крепостные стены громадные камни. В свете первых неярких лучей дневного солнца зрелище казалось фантастическим и жутким: камни падали на стены и разбивались о невидимые преграды заклятий. Темные знаки магического языка, разросшиеся в размерах, объемные и зловещие, вспыхивали ярким светом, испепеляя их, а в некоторых местах отбрасывая обратно, словно детские мячики.
Лейт открыла окно и высунулась наружу. Из ее маленькой каморки на втором этаже скальной части Риан Ал Джара был хорошо виден дворец, хозяйственный двор, часть сада, Восточная башня и кусок стены. Во дворе суетились перепуганные слуги, к порталам Восточной башни бежали хильды.
Кое-как одевшись, она бросилась на кухню, где уже собрались почти все, кто остался в замке на ночь.
– Аш-чи пришел, – торжественно объявил чейн. – Все, у кого есть родственники в городе, уходите через лаз в погребах. Остальным держаться подальше от дворца и от стен. Старайтесь не выходить из скальной части замка.
Лейт поискала глазами Тиора. Того не было. Отлично…
Вчера, в праздник Рождения Илбара, они с Тиором вывели девочку из замка. Старой няньке Лейт подсыпала снотворного в вечернее питье, а молодая охранница отправилась гулять с симпатичным и отнюдь не бедным эргалонцем, предупредив чьянши, что вернется только утром. Когда стемнело, а нянька заснула, Лейт переодела девочку в одежду Тиора и вывела через погреба, где с той стороны лаза ее ждал мальчишка. Ей тоже можно было уходить, свое дело она сделала, но обещание, данное Кианейт, держало ее крепче страха.
Не дожидаясь указаний чьянши, она отправилась в замок через крытую галерею. Гул от ударов о защитные заклятия становился все сильнее, Лейт чувствовала, как сотрясаются стены от невиданной доселе магии. В какой-то момент ей подумалось, что замок не выдержит осады именно из-за мощи этих заклятий, что именно они, а не камни и стрелы, разрушат его такие прочные на вид стены.
Кианейт нашлась на самой высокой башне дворца, на смотровой площадке под самым куполом. Оттуда открывался отличный вид на окрестности Риан Ал Джара и на лежащий у его подножия Эргалон. Дорога к замку была перегорожена вооруженным отрядом. Вдоль крепостных стен, но на значительном удалении от них тоже расположилось войско, хорошо укрытое щитами и осадными укреплениями, за которыми размещались катапульты и требуши. По ближайшим к замку улочкам Эргалона к ним подтягивались все новые и новые боевые отряды. Катапутьты стреляли одна за другой, но камни, летевшие прицельно в стены замка, по-прежнему разбивались о магическую защиту.
– Это ненадолго, – сказала Кианейт, завидев девушку. Она выглядела холодной и спокойной, словно происходящее ее не касалось. – Холгойн не дурак, сейчас прекратит, только проверит, как именно срабатывает защита.
Действительно, вскоре град камней уменьшился, а вскоре и вовсе иссяк.
– Пойдем, – предложила островитянка, – туда, поближе. Меня пустят, вот увидишь. С башен хороший обзор, если стоять на верхней площадке. Не бойся, замок очень хорошо защищен. Холгойну просто так его не взять, только длительной осадой. Отец договорился с хильдским князем – пока войско осаждает замок, сюда придут дружины северян. Главное, чтобы там, в Арберте, не погасли нужные Двери, – закончила она шепотом и потащила Лейт за собой, в сторону внутренних башенных ворот.
Дальнейшие события слились для Лейт в сплошной поток хаоса, из которого она потом помнила лишь отдельные моменты. Кианейт сумела проскользнуть на верхнюю площадку Солнечной башни, где расположились хильдские лучники и один агвалларский жрец. На нее неодобрительно покосились, но прогнать не осмелились, и Лейт получила возможность видеть, что происходит внизу.
Позже из рассказов самого Джерхейна она узнала, каким образом ему удалось так неожиданно появиться в городе. Островитяне, привыкшие перемещаться по миру только через стационарные хэльды – Столбы, Двери и Ворота – совершенно упустили из виду пешие переходы. Вокруг Дарнейта имелось несколько Дверей местного значения, и Джерхейн воспользовался одним из таких путей – он перебросил часть дружины в Ромберк, городок на северо-западе Риаллара, по ту сторону Поднебесных гор, и часть – в Берт, еще один северный риалларский городок. В трех днях пешего пути от них лежала очень старая и неудобно расположенная галерея хэльдов, где, кроме прочих, находилась Дверь в Шанней – еще один небольшой городок, находящийся в полудне пути к югу от Эргалона. Шаннейская Дверь располагалась в галерее крохотного святилища, много лет ею никто не пользовался, поскольку и святилище, и галерея лежали в стороне от современных торговых путей. Там дружина и собралась, и в дальнейшем передвигалась только по земле.
Катапульты и требуши построили здесь, в Эргалоне, под тайным руководством Даллана, объединившим для этой цели мастеровых разных карн. Отряды просачивались в Эргалон постепенно, кто-то – под видом смены из срединного илломайнского кольца, кто-то – переодевшись торговцем, спешащим на праздничную ярмарку, кто-то – пользуясь многочисленными лазами под стенами города, кто-то – с толпой веселящихся и гуляющих эргалонцев. Именно так в город попал и сам Джерхейн – долго потом эргалонцы вспоминали огромного розового поросенка, украшенного цветочками, в сопровождении подвыпившей компании переодетых в прочую домашнюю скотину спутников, веселивших народ на площади.
Лейт видела, но не слышала переговоры Кимра и Холгойна под стенами Риан Ал Джара. Там, прямо над дорогой, открылось огромное Окно, к которому подошел хорошо знакомый ей рыжий воин. О чем они говорили, Лейт могла только догадываться, но через какое-то время со второго этажа башни к дворцу побежали островитян и стражник. «За Иттой» – прокомментировала Кианейт. Лейт молчала, зная, что именно они обнаружат в покоях девочки. Старая нянька сбежала утром через дыру в погребе, а молодая так и не вернулась из города. Вместо девочки на постели лежала искусная имитация, собранная из кома тряпья, обломков швабры и украденной из кладовой мелкой тыквы.
Окно вскоре исчезло, а к воротам Солнечной башни подполз весьма впечатляющих размеров таран. Хильды-лучники стреляли по воинам Холгойна и нещадно мазали – ни одна стрела не попала в цель. Кианейт заметила на щитах и на самом устройстве слабо светящиеся урд-знаки, вспомнила Даллана и талантливых илларов его святилища и лишь обреченно покачала головой. Уже потом они узнали, что поставленный островитянами глава храма Ильфейна, узнав о появлении в городе войск Холгойна, исчез, а его иллары покинули тщательно охраняемый хильдами храм, соединенный с замком галереей, и присоединились к своему бывшему главе в одном из маленьких городских святилищ.
Таран ударил в ворота, пробуя на крепость защитные конструкции, созданные островитянами. Ворота вспыхивали огненным свечением и отшвыривали обратно огромное окованное металлом бревно. Его откатывали назад, разгоняли и снова ударяли по воротам. Заработали катапульты, целясь в примыкающие к башне стены. Башня стонала и вибрировала от подобного насилия и, хотя ворота оставались целыми и невредимыми, без единой вмятины, в месте соединения стены и башни поползла зловещая трещина.
Нервы Кимра, узнавшего, что Итта исчезла, не выдержали, когда с западной стены, защищенной шайола-конструкциями не хуже других, и которую не достиг ни один камень, осыпался зубец. Поднявшись на открытую площадку башни, туда, где за осадой наблюдала его дочь, он перерезал горло узнику из темниц Риан Ал Джара и сбросил его вниз, к подножию башни, прямо на головы осаждавших. В это же мгновение с его рук вниз слетела череда ярких многомерных загогулин, на глазах превратившаяся в гигантский вихрь, который тут же втянул и закружил тело жертвы и вырос до воронки размером с башню. Воронка впитала, а затем расшвыряла по сторонам отряд у ворот, измолотила таран в мелкие щепки и двинулась прямо по дороге, туда, где вдалеке от замка находился наскоро возведенный шатер. К счастью, воины успели освободить ей путь, но шатер она смолола, как мельница зерно. Уменьшившись в размерах и замедлив движение, воронка поползла дальше по дороге, в сторону первых городских домов. К счастью, все они в преддверии осады были пусты. Налетев на близлежащий двухэтажный особняк, она отъела у него значительную часть стены и осела на мостовую мелкой пылью.
Несколько долгих мгновений над замком и полем боя висела мертвая тишина. Каким-то чудом пострадавших от шайолы оказалось немного, и только поэтому она так быстро иссякла, не набрав силы. Снова заработали катапульты и требуши, прицельно лупя камнями по всему периметру стен. С трех башен падали умерщвляемые пленники, срывались шайолы, подобные сотворенной Кимром, и другие, послабее, творимые островитянами на башнях. Кианейт сказала, что в замке всего четверо жрецов, считая Кимра, владеющих шиаллахом, и всем им впервые приходится применять эту страшную древнюю магию в бою.
К счастью, воины Холгойна очень быстро научились уходить от грозных боевых конструкций, которые, воплощенные и отпущенные их создателями, далее им не подчинялись и двигались только по одной траектории, к тому же перемещались недостаточно быстро. Были и раненые, и погибшие. Лейт, вспоминая странное предупреждение Даллана, кусала губы. Пролившаяся кровь может приблизить приход гибельного катаклизма, смертельной угрозой нависшего над их миром, и благополучный Эргалон станет таким же, как разоренная, зачумленная и голодная Каррея. Ей очень, очень не хотелось это увидеть.
Под конец силы иссякли у обеих сторон. Град камней постепенно сошел на нет, а у жрецов кончились пленники, чья жизнь становилась основой для убийственных магических конструкций. По внешним стенам замка змеились широкие трещины, некоторые зубцы осыпались, у Западной башни осыпался левый угол. Лейт с облегчением наблюдала, как отходят назад отряды осаждавших, откатывая катапульты, унося раненых и убитых. С башен спускались едва держащиеся на ногах жрецы. Она проводила глазами едва стоявшего на ногах Кимра.
Кианейт схватила ее за руку.
– Он не лгал, – прошептала она в панике. – Он разрушит замок… Кто-то сумел вытащить его сестру из дворца и теперь его ничто не удержит.
Лейт успокаивающе погладила ее локоть.
– Может, вам все-таки лучше сдаться?
– Может быть, – продолжила она шепотом. – Возможно, это действительно лучший выход. Я пойду к отцу… – спотыкаясь, она побрела вниз по лестнице, держась за стены, как слепая.
Лейт проводила ее до покоев Кимра, а сама, пошатываясь, отправилась на кухню, чтобы хоть как-то подкрепить силы. Что у нее за судьба такая… второй раз за короткое время ей приходится смотреть смерти в лицо. На этот раз было еще страшнее и еще горше. Ноги подкашивались, ее тошнило.
В кухне она упала прямо на руки чейна. Толстый суровый дядька оттащил ее на лавку, плеснул в стакан воды и подтолкнул ко рту. Лейт выпила одним глотком и задохнулась – ей налили чистой инты. Стащив со стола кусок лепешки, она быстро зажевала выпитое, на заплетающихся ногах подошла к котлу и налила себе полную миску похлебки.
Через какое-то время она обнаружила, что рассказывает чейну все, что видела, давясь и захлебываясь слезами. Он слушал ее хмуро и сосредоточенно, изредка кивая головой. Закончив, она попросила у него разрешения покинуть замок.
– Куда ты пойдешь? – спросил он с гневом и горечью. – Родственников ведь у тебя нет? К знакомым? Или… к дружку своему? Так не найдешь его теперь… Знаешь, что в городе творится?
Лейт помотала головой.
– Да то же самое, что и здесь, только без колдовства. Хильды, что расквартированы в городе, да прихвостни, которым заплачено островным золотом, поразгоняли всех с улиц. Любого, кто высунется, бьют до смерти. Дома тех, кто под подозрением, обложены охраной. Сил, конечно, у колдунов мало, на всех не хватит. Но самое страшное, девочка, не это…
– А что? – испугалась она.
– Иллары наши…молчат. Сидят в своих храмах и молчат. Глаза безумные… Только те, что с Ильфейна, правителя нашего поддержали, и то, говорят, Даллан над ними поколдовал. А так… Странно это, вот что. И страшно.
Лейт кивнула. Вспомнился Аррейн. Где он, что с ним? Он как-то обмолвился, что осуждает намерение Холгойна войти в Эргалон с войском и отомстить агвалларцам. Он считал, что власть Острова в нынешние неспокойные времена поможет избежать бедствий, постигших соседние Ахтан и Майр. В качестве примера он приводил Хильдайр, где остров и князь прекрасно поладили и где пока что не было беспорядков, а угасание хэльдов хоть и шло довольно активно, но не вызывало паники. Она не спорила, потому что не разбиралась в этом вопросе, она осуждала только убийство членов правящей династии. Ведь наверняка можно было решить дело мирным путем? Аррейн утверждал, что нет.
– Так что лучше тебе, малышка, по улицам не бегать. Сиди здесь, – и чейн обратил на нее тяжелый, не совсем трезвый взгляд. – В обиду мы тебя не дадим.
Глава 7
(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)
Кусок скалы, казавшийся монолитным, отодвинулся бесшумно и плавно. Тэйн осторожно выглянул наружу, опасаясь наткнуться на охрану – недалеко находился хорошо известный прямой тоннель в святилище Ильфейна. Так и есть: к стене привалился в полудреме молодой хильд. Бесшумно, насколько мог, Ройг шагнул к нему и точным касанием погрузил в еще более глубокий сон. Шаух, выглянувший следом, помог оттащить тело в проход и показал, как сдвинуть дверь в складе со стороны замка.
– Я останусь в хэрэне около Белого озера, – сказал он на прощание. – Ты найдешь туда дорогу?
Тэйн кивнул.
– Если что, я смогу вызвать тебя через Окно, – предложил он.
– Можешь, – согласился лайд. – Я буду ждать.
– Договорились.
Оглядев хильда, Ройг присвоил себе серый плащ с гербом хильдского князя и кованую бляху с символом Агваллара, висевшую на поясе. Видимо, бляха была пропуском в замок. Потом махнул Шауху рукой и крадущейся поступью направился по хорошо знакомым галереям. Стояла гулкая, зловещая тишина, в которой даже его осторожные шаги казались оглушающими. Выйдя из скальной части замка, он убедился в собственной везучести – он вышел в ночь.
На пути ему не попалось ни одного хэльда Окно, и, хотя Ройг знал, где в илломайнском лабиринте их можно отыскать, Белое озеро лежало в стороне, и он не стал тратить время. Окна есть и в замке. Он сориентируется в ситуации на месте.
Хоздвор был в полнейшем беспорядке – бочки, телеги, битая утварь и ломаная мебель были раскиданы по всей его территории. Во дворце тускло светились только верхние окна. На стенах и башнях он сразу же разглядел мерцающие темно-красным светом знаки. По стенам медленно прогуливались часовые, изредка останавливаясь и бросая взгляды наружу, за стену. Неестественная, мертвящая тишина висела над дворцовым двором, изредка нарушаемая шагами караулов да отдаленным звоном оружия.
Тэйн начертил поверх плаща заранее подготовленную цепочку урда. Заклинание рассеивало чужие взгляды и глушило звуки шагов. Убедившись, что его никто не видит, он направился к трехстенной башне, примыкавшей к скале, где можно было подняться на стену. Караульные его не заметили, но при встрече со жрецами надо быть осторожным: они могут увидеть урд и развеять защиту.
К счастью, в башне колдунов не оказалось, только спящие вповалку на дощатом настиле хильды. Ройг осторожно переступил через них и поднялся выше, на открытую площадку третьего этажа башни. Хильды его не волновали – шайолы, вот что главное.
Там, наверху, он сумел оценить масштаб беды. Тусклые темные знаки густой сетью оплетали Западную башню. Стена между ней и скалой была защищена гораздо хуже, в основном – поверху, но и этого было достаточно. Ройг отметил, что и башня, и стена изрядно потрескались, а некоторые зубцы и вовсе разрушены. Шайола-конструкции были и здесь, на трехстенной башне. Чем пристальнее он в них вглядывался, тем более живыми, осязаемыми они становились, ему казалось, что он даже слышит их низкое, грозное гудение.
«Тэйн, – позвала его Данира, – послушай, что я вычитала насчет шайол. Если разбить связки между знаками, они рассыплются. Сами по себе они останутся опасны как неконтролируемая стихийная сила, но смертоносность потеряют. Ты сможешь разрушить их по отдельности, или вовсе бросить как есть. Связка же держится на Огне жизни. Существует два способа – разорвать нить направленным ударом того же Огня, или впитать, втянуть Огонь в себя, как бы поглотить его. Поглощение проще. Это как взять силу Огня у природы. Тебя ведь научили в Ард Элларе»
«Понял,– прошептал он. – Попробую»
Он сконцентрировался на ближайшей шайоле, висевшей на стене башни, чуть выше второго этажа. Под его взглядом она ожила, обрела трехмерность и загудела. Ройг почувствовал вихрь, сгусток сил и с трудом удержал его на расстоянии от себя. Удерживая хрупкое равновесие, он разглядел узлы конструкции, разделившиеся под его пристальным взглядом на отдельные ши-ала. Вот она, прочная нить, держащая их всех вместе и придающая смысл. Он представил свой Огонь в виде меча и ударил, разрубая нить. Последовала яркая вспышка, воображаемый меч дернуло болезненной отдачей. Не отрывая глаз от рисунка, он увидел, как ши-ала разлетелись в разные стороны и провисли, тускнея. К счастью, никакого хаоса не наблюдалось.
Ройг опасливо осмотрелся. Была ли вспышка на самом деле или это был всплеск магического огня? Видел ли кто этот огонь? Кажется, никто ничего не заметил, и он облегченно привалился к стене, чувствуя усталость. Вот так. А что ты хотел? Шиаллах – это тебе не игрушка…
Он нашел глазами еще одну шайолу, на этот раз на стене, примыкающей к башне. Надо бы попробовать второй способ… Дождавшись, пока она оживет под его взглядом, он вызвал в себе тот низкий, тягучий звук, который слышал при взгляде на них. Потом старательно отрешился от реальности, и когда ощущение материальности заклятия стало острым до боли, стал вливать в себя содержащийся в нем Огонь.
Когда он открыл глаза, ши-ала потускнели, а некоторые и вовсе бесследно растаяли. Тэйн боязливо шевельнулся и почувствовал прилив сил. Чужой Огонь бурлил в нем, кипел в жилах, колотился, заставляя мускулы сокращаться против воли, сердце – болезненно пульсировать. В горле появился неприятный, сладковатый и душный привкус крови.
Эта шайола стоила кому-то жизни.
Оба способа были отвратительными, но иного пути не существовало.
Чувствуя закипающую в теле нехорошую злость, Ройг ушел с башни и направился в галерею хэльдов. Ту самую, из которой так недавно и так давно разговаривал с Джерхейном.
Джерхейн спал в походном шатре. Как разбудить его через хэльд Окно, в котором к тому же ничего не отражается? Ройг увидел сбоку бодрствующего воина – стражника, и громко и многосложно обругал его, надеясь на соответствующую реакцию. Получилось немного не то, что он хотел: парень с диким воплем «Колдуны в лагере!» выскочил из шатра. Зато Холгойн проснулся. И сразу же схватился за меч.
Заметив темный овал Окна напротив своего ложа, Джерхейн недружелюбно уставился в черноту.
– Ну? – грозно вопросил он.
– Это я, – сказал Тэйн. – Ройг. Меня не видно в хэльде. Зато слышно.
– Голос похож, – согласился Джер. – Чем докажешь, что ты Ройг, а не островной засранец?
– На третий день знакомства мы с тобой чуть не подрались из-за рыженькой ахтанской танцовщицы. Помнишь такое? Ты тогда себе рукоятью меча по зубам сдуру съездил, язык прикусил.
– Помню, – рассмеялся Холгойн. – Она потом от тебя замуж сбежала. Так тебе и надо, – увидев, как в шатер вваливается целая толпа взволнованных соратников, он замахал на них руками. – Все в порядке, это свои. Дождавшись, пока обеспокоенные подданные уйдут, он продолжил. – Я дьявольски рад, что ты жив и нашелся. Где ты сейчас?
– В Риан Ал Джаре.
– Где??? – Холгойн вскочил на ноги, едва не сунувшись головой в Окно.
– В галерее скальной части. Замок почти пуст. Слуги разбежались. Здесь только хильды и колдуны.
– Как ты туда попал? – пробормотал Джер, падая на постель.
– Так же, как и дружок твоей женушки. Подробности потом. Я могу убрать шайолы со стен. Но учти – утром островитяне обнаружат и займутся их восстановлением.
– Не успеют. Ты сможешь подать мне знак, когда справишься?
– Попробую. Что тебе нужнее всего?
– Центральные ворота и башня. Ты можешь туда попасть? Сними с них заклятия, и я прорвусь внутрь. Даллан ведет отряд через скальный проход. Нет, не тот, о котором все знают, – перебил он Тэйна. – Какой-то другой. Там надо завал расчищать, чтобы пройти. Остальное – дело техники.
– Не совсем,– задумчиво проговорил Ройг, прикидывая, как не привлечь внимание островитян. – Ладно, следи за Солнечной башней. Увидишь вспышку, лети к воротам как можно быстрее.
– Хорошо. Ты управишься до рассвета?
– Не знаю. Попробую. Главное – готовь передовой отряд, потом поздно будет.
Джерхейн снова встал и шагнул к занавешенному проему, и неожиданно остановился.
– Слушай, а ты-то как? Живым-то выберешься?
– Не знаю, – усмехнулся Тэйн. – Попробую. Если что, живой я им нужнее мертвого.
По восточной стене Тэйн довольно быстро добрался до Солнечной башни. Восточную башню он миновал без приключений. Два островитянина, дежурившие на втором этаже вместе с двумя хильдами, дремали, прислонившись к стенам. Вид у них был изможденный. Ройг проскользнул мимо них и выбрался на стену, соединявшую Восточную и Солнечную башни. Остановившись посередине, высунулся в проем между зубцами в поисках защитных шайол. Цепочки знаков медленно проявлялись под его взглядом, и когда он увидел их все разом, принялся настраивался, а затем – осторожно переливать в себя поддерживавший их Огонь жизни.
Почувствовав, что полон, Тэйн остановился и снова взглянул вниз. Все шайолы распались, знаки потускнели, кое-что рассыпалось. По стене мерно вышагивала стража, не обращая на него внимания. Пропустив караул мимо и с трудом сдержавшись, чтобы не швырнуть им вслед какую-нибудь гадость вроде «Паука» или «Вихря», он отправился к Солнечной башне. Чужая и чуждая ворованная сила переполняла его нехорошей, неестественной агрессией.
Караулы в Солнечной башне были расставлены так же, что и на остальных: три островитянина и три хильда на втором этаже, три хильда на третьем, два хильда на открытой площадке наверху. Пользуясь тем, что заклятие на одежде, рассеивающее внимание, еще не выдохлось, Ройг поднялся наверх, на открытую площадку, и почти бесшумно прокрался на угол. Звуки все равно были, только хильды, вынужденные отвлекаться от их источника, нашли им другое объяснение. Ройг выждал, пока они обойдут площадку, забившись в самый угол, и, когда они успокоились, высунулся наружу, ища цепочки ши-ала. Далее все было так же, как и на стене, только под конец у него закружилась голова. Ему показалось, что еще немного – и он перегнется через стену и свалится вниз… Когда Тэйн отполз от зубцов, очертания предметов и людей расплывались у него перед глазами, в голове стоял звон, тошнило, руки судорожно сжимались и разжимались. Плохо соображая, что делает, он спустился на второй этаж башни, где находились островитяне.
Поначалу его не заметили. Сморенные предрассветной дремой стражники-хильды, привалившиеся к окнам-бойницам, даже не оглянулись на приоткрывшуюся дверь. Здесь, в караульной, окна которой выходили на дорогу, островитян не оказалось. Соседняя дверь вела дальше, в украшенный мозаикой зал с камином, где обычно размещались дежурные командиры дружин. Ройг, распираемый агрессивной жаждой действия, стремительно пересек караулку и почти что вломился в башенную палату.
Трое агвалларцев – Тэйна удивила их молодость – сидели спиной к двери, ближе к камину, в котором горел живой огонь, несмотря на мощный столб хэльда Тепло в углу палаты, и тихо о чем-то переговаривались. Они не обратили на него внимания. Ройг, готовый биться насмерть со всем скопом небесных колдунов, замер в неподвижности, не зная, что же теперь делать. Злость рвалась наружу. Глядя, как они потягивают арали из высоких кубков, с комфортом развалившись на мягких диванах, он принялся выстраивать на ходу изобретенную длинную цепочку знаков урда вперемешку с ши-ала. Влив в нее распиравший его чужой и чуждый Огонь, он обрушил конструкцию на головы ничего не подозревающих агвалларцев.
Эффект оказался ужасающим. С кончиков пальцев сорвалось что-то грозное и страшное, непроницаемым покрывалом упало на сидящих напротив, окутало серым туманом и сдавило живые тела. Островитяне судорожно дергались, пытаясь сопротивляться, один из них даже умудрился встать и выкрикнуть призыв о помощи, но очень быстро все попытки сопротивления прекратились. Нечто смертоносное лежало там, поверх диванов, поверх уже окончательно неподвижных тел, и это жуткое нечто было творением его рук.
Тэйн пятился назад, пока не уперся спиной в дверь. Проклятая конструкция медленно рассыпалась и прахом оседала на телах островитян, на полу, на мебели. Ройг обнаружил, что в палате пахнет гнилью и застарелой смертью, словно мертвые тела пролежали здесь не один день. Потрясенный содеянным, он поспешил вырваться наружу, жадно хватая воздух и пытаясь осмыслить, что же он натворил.
Он впервые осознанно убил, пользуясь Кэлленаром. И не только им. В его спонтанном изобретении было всего понемногу – и кэн-ли, и шиаллаха. И если все предыдущие случаи причинения им смерти были случайными, то сейчас он убил целенаправленно, потакая своей ярости. Пришла мысль о Данире – она видела все, что он сотворил. Он убил ее соотечественников…
Тут он обнаружил, что стоит прямо перед совсем не сонными хильдами, рассматривающими его с хмурым недоверием. Плащ хильда, знак Острова и типично риалларская рожа… Опять ощутив прилив злости, он почти не раздумывая шарахнул по ним другой заранее подготовленной конструкцией урда. Заклятие приняло форму шипастой булавы и, действуя отдельно от своего создателя, расшвыряло двоих. Третий бросился на Ройга с мечом. Тэйн с трудом парировал, едва уйдя от удара, левой рукой швырнул в хильда «Паука» и кинулся вон из башни. Сзади разнесся сигнал тревоги, но он, распаленный злостью, страхом и омерзением, бросал за спину одну за другой наспех собранные урд-конструкции. Позаимствованный из шайол Огонь никак не заканчивался, продолжая распирать ненавистью и подогревать злобный азарт.
Спустившись вниз, на первый этаж башни, Тэйн вспомнил о необходимости подать знак Холгойну. Возвращаться наверх значило привлечь к себе все оживившиеся караулы. Ворота… Обновив на плаще заклятье невнимания, он проскочил мимо ощетинившихся мечами и копьями хильдов прямо к подземному механизму в южном углу башни.
Решетка поднималась невыносимо медленно. Тэйн поспешно сплел в проеме, ведущем к подъемному механизму, простенькую, но весьма действенную ловушку, выскочил наружу, перекатился под решеткой и занялся тяжелыми засовами ворот. Два хильда тут же вляпались в невидимую паутину, остальные растеряно озирались, не понимая, что происходит. Ройг усилил руки урд-конструкциями, сбросил один за другим засовы и, изо всех сил толкнув ворота, швырнул в образовавшийся проем знак Небесного огня.
Там, по дороге перед замком, уже мчались, прикрываясь щитами, воины на арритах, а за ними, с небольшим отставанием, катился таран. Увидев, что ворота открыты, ударный конный отряд с победным кличем рванулся в еще пока небольшой проем. По стенам и по дружинному дворику уже бежали поднятые тревогой хильды и островитяне, но стремительность конной дружины смела первых, кто попался под ноги. К воротам подтягивались еще и еще воины, а со стороны Западной башни заработали катапульты, разламывая ничем не защищенные теперь стены. Хильды пытались отстреливаться из луков, с восточной стены слетела мощная шайола, разбросав часть пеших воинов, но не нанеся существенного вреда нападавшим.
Тэйн, разглядев среди следующей волны конных всадников фигуру Джерхейна, ввалился обратно в ворота, прикрываясь тараном, который как раз в этот момент вталкивали под арку. Навстречу дружине летели заклинания, но он легко научился парировать их с помощью наспех придуманной конструкции щита. Опять у него получилось некое месиво из урда и шиаллаха, но раздумывать над теорией магических построений было некогда. Ворвавшись вместе с войском Джерхейна в дружинный дворик, он свернул к лестницам, ведущим на западную стену, все еще оплетенную шайолами, настраиваясь на паутину заклятий прямо на ходу. Теперь это получалось легче. Он чуял ее кожей как нечто липкое и мерзкое, носом слышал тяжелый смрадный запах, исходящий от слабо мерцающих узоров. И, решившись, потянул в себя, чтобы потом вернуть заемный Огонь островитянам сполна. Сзади слышались крики, звон оружия, проклятия и стоны.
Бой за Риан ал Джар еще только начинался.
Глава 8
(Сезон Пробуждения. Риаллар, Эргалон)
Крики, доносящиеся откуда-то из дворцового дворика, разбудили ее. Лейт, измученная переживаниями предыдущих дней, не сразу пришла в себя. Одевшись, она выглянула из окна во двор. Битва шла уже на стенах замка, из Птичьих ворот яростной толпою вырывались воины. Хильды сражались отчаянно, но даже ей, неискушенной в сражениях, было видно, что их гораздо меньше, чем нападающих. То и дело вспыхивали урд-знаки, что-то вздрагивало и рушилось, крики, проклятия, звон мечей, топот ног, лязг доспехов смешались в один неровный гул, от которого ей захотелось съежиться и спрятаться куда-нибудь в тишину. Вместо этого Лейт еще сильнее высунулась в окно. Стены замка больше не светились, не гудели и не дрожали: видимо, хваленая агвалларская защита куда-то подевалась за ночь.
Накинув плащ, подаренный Аррейном на Рождение Илбара, она кинулась в кухню, чтобы узнать новости. Там царило приподнятое настроение, чейн распорядился варить для победителей похлебку, жарить мясо и готовить бочки с выпивкой. В том, что Холгойн своего добьется, он не сомневался.
– Кимр с прихвостнями уже удрал, – усмехнулся он. – Как увидел, что Холгойн прорвался в Дружинный дворик, и что все его заклинания куда-то делись, так и драпанул из замка по коридору в святилище Ильфейна. Дочку свою хотел прихватить, да мы ее заперли, в ее же покоях, – тут он гадостно ухмыльнулся. – Пусть господин порадуется.
Лейт ужаснулась. Она не сомневалась, что разгоряченные местью риалларцы убьют женщину, как только доберутся. Собрав в корзину небогатую пищу из завтрака слуг, она под тяжелым взглядом чейна взяла ключ от покоев Кианейт и отправилась во дворец, туда, где была заперта островитянка
К счастью, здесь, в замке никого не было – воины эргалонской дружины еще сюда не добрались, хотя она уже слышала крики и звон мечей прямо под стенами дворца. У покоев стоял одинокий охранник из числа слуг, вооруженный коротким мечом, поставленный чейном, чтобы отогнать оставшихся агвалларцев, если тем вдруг вздумается освободить Кианейт. К счастью, таких не нашлось. Она открыла дверь, шмыгнула в покои и забрала ключ с собой, еще до того, как парень успел открыть рот.
Кианейт напряженно смотрела в окно. Вид у нее был измученный.
– Поешьте, – потребовала Лейт. – Я могу попробовать вывести вас из замка.
Та медленно, словно во сне, покачала головой.
– Они узнают, кто это сделал. Хэльд Истина, – сказала она. – Тебя убьют вместо меня. Я на это не готова.
– Тогда ешьте, – Лейт выложила снедь из корзинки и чуть ли не насильно усадила Кианейт за стол. – Нам нужны силы и ясная голова.
– Нет, – сказала та. – Нам нужна удача. Только она…
Они прислушивались к шуму сражения, и очень скоро он ворвался во дворец, потек по этажам звонким эхом радостных и торжествующих голосов. Потом Лейт узнала, что в тот самый момент, когда она проснулась, в замок со стороны хозяйственных построек ворвался Даллан с отрядом воинов и верных илларов его святилища, которые все-таки успели расчистить какой-то старый проход из города в замок.
Сейчас они обе со страхом слушали топот множества ног, четкий и размеренный, как будто по коридорам двигался по меньшей мере отряд воинов. Шаги раздавались уже совсем рядом, Лейт расслышала голоса, уловила четкий хладнокровный приказ стать в дверях и не выпускать из покоев ни одной живой души… Тогда она попятилась, сообразив, что опоздала, и выхода нет, и прижалась к стене, сторонясь вваливающихся в покои одного за другим воинов эргалонской дружины. Кианейт на ее глазах выхватила откуда-то кинжал и замерла, спрятав его за спину, с безумным выражением на лице. Без боя она сдаваться не собиралась.
Он вошел последним, высокий коротко стриженный рыжий воин, одетый так же, как и все остальные члены дружины, разве что плащ его был длиннее, чем у них, да меч, покоившийся в ножнах, показался Лейт огромным. Она с волнением следила, как Джерхейн Холгойн стремительно приближается к Кианейт, застывает в нескольких шагах от нее, положив руку в кожаной перчатке на рукоять меча. Ярость пульсировала в его глазах, ярость и безумие. В таком состоянии он был способен только одно – убить, не раздумывая. Что он, кажется, и собирался сделать.
– Блевотина Прародительницы, – услышала она судорожный шепот человека, чьи ненависть и отчаяние совершенно отняли у него рассудок. А еще услышала визг вынимаемого из ножен клинка. И визг Кианейт, отшатнувшейся к стене, и звон кинжала, который она бросила в него и который звякнул о наруч и отлетел в сторону. И собственное «Стой», вырвавшееся из ее груди, как похожее на вопль поверженного врага.
Плохо соображая, что делает, Лейт бросилась прямо под стремительно опускающийся меч, вцепилась в его руку и повисла на ней. Металл лязгнул о камни пола, ее руки разжались, повинуясь резкому толчку в сторону, она отлетела назад и растянулась в нескольких шагах от него, прямо перед носками сапог, ушибла коленку и с трудом поднялась, прикусив губы и поспешно смаргивая слезы, но он, тоже плохо соображая, что творит, оттолкнул ее со словами «Вон отсюда». Кианейт бросилась к двери, налетела на вошедшего следом за Джерхейном высокого мужчину в очень грязном хильдском плаще с тем же, что и у Холгойна, боевым безумием в глазах,и метнулась обратно, к окну. Холгойн бросился за ней, но мужчина перехватил его и удержал, обхватив руками и толкнув к стене.
– Пусти меня, я убью ее, – зарычал Джерхейн и с легкостью вывернулся из его хватки.
– Остынь, – сказал его спутник. – Убить всегда успеешь. Цена твоей победы – ее жизнь.Я обещал, что не дам тебе ее убить, и отпущу к отцу ее ребенка.
– Что ты несешь… – прошипел Холгойн, провожая Кианейт ненавидящим взглядом. С лязгом убрав меч в ножны, он посмотрел на своего спутника хмуро и вопрошающе. Тот лишь покачал головой.
– Все рассказы – потом. Сейчас оставь ее в покое. Запри покрепче, чтобы никто из наших ее не тронул. Когда все утихнет, я выполню обещание.
– Почему я должен… – начал Джерхейн запальчиво и осекся, глядя, как его друг в изнеможении падает на первый попавшийся диван и закрывает глаза.
– Должен. Поверь мне на слово. Потом объясню.
В образовавшейся тишине Кианейт молчала и медленно переводила взгляд с одного на другого. Джерхейн смотрел на поднимающуюся с пола Лейт. На него она глядела со страхом.
– Тебе ее жаль? – спросил он вызывающе, окинув ее с головы до ног тяжелым, гневным взглядом, и она неожиданно ощутила, как леденеет тело, прикрытое тонким платьем, плотно облегающим фигуру. – Она убила моего отца, мать, брата, его жену и детей. Она почти убила меня руками человека, которому я доверял. Я жив только благодаря твоему отцу. Как ты можешь ее защищать? – закончил он яростно.
– Не она, – ответила Лейт, – они.
–Без нее бы Кимр не справился. Она была его глазами в моем доме, – продолжил Джерхейн. К нему постепенно возвращался прежний гнев, но теперь не в виде бешенства, а усталым раздражением. – А после всего – сняла с руки моего отца государственную печать и позвала папашу и его прихвостней помочь ею распорядиться. Небесные дьяволы, я не собираюсь ни перед кем оправдываться! – закричал он, видя, что Лейт собирается возразить.
– Тише, – поморщился его друг на диване. – Не позорься перед дружиной.
– Поставь меня перед хэльдом Истина, – наконец заговорила Кианейт. – И убедись сам. Да, я знала, что мой отец что-то замышляет. Да, я много рассказывала ему о твоей семье и о жизни в замке. Я считала, что он интересуется моим душевным состоянием и таким образом хочет отвлечь меня от тоски. Если бы я знала о его истинных планах, я бы попыталась его остановить.
– Врешь, – рыкнул Джерхейн злобно. – Какая тоска? Если бы ты не выставила меня вон, я бы не уехал!
–Я могу объяснить тебе причины, – ответила она дрожащим голосом. – Если ты изволишь выслушать.
–Видите, к чему привело ваше заступничество? – раздраженно спросил Джерхейн, оглядываясь на своего друга и затем – на Лейт. – Скоро она начнет уверять нас, что искренне любила меня, и что это я, подлец, бросил ее одну в чужом замке умирать от тоски. Что делать-то будем, а?
– Запри ее здесь и поставь охрану, – повторил его друг. – Позже разберемся, – затем он открыл глаза, отекшие и красные, и посмотрел на Лейт настороженным, пугающим взглядом. – Вы и есть Лейт Ильне?
Она испуганно кивнула, удивляясь про себя, откуда он ее знает.
– Мне нужно с вами поговорить, – продолжил он резко. Фраза прозвучала как приказ. – Потом, когда все утихнет. Это очень важно.
–Хорошо, – прошептала Лейт, косясь на Джерхейна, который демонстративно отвернулся от всех. – Я могу уйти?
Джерхейн молчал, отвернувшись и продолжая разглядывать гобелен на стене. Лейт почувствовала обиду. Она ждала от него благодарности за помощь, она рисковала жизнью, пробираясь в замок, она терпела неудобства, страх, ее могли разоблачить… Но он молчал, и она задохнулась от разочарования. Что ж, теперь, когда ее обязательства выполнены и совесть чиста, она может спокойно встретиться с Аррейном и обсудить их будущее. Может быть, ей не придется возвращаться домой, в унылый и холодный городок Улле. Может быть, они смогут пережить предстоящие бедствия вместе…
Она поклонилась всем присутствующим и с достоинством покинула покои Кианейт, оставив их самостоятельно разбираться в степенях вины.
А ночью ее разбудил осторожный стук в дверь. Решив, что это Улия, которой иногда не спалось по ночам, в одной тоненькой рубашке она открыла дверь и в то же мгновение оказалась в объятиях Аррейна, который поцелуем зажал ей рот, чтобы она не вскрикнула. Позволив себя поцеловать, она кинулась одеваться, а он в это время поспешно запирал дверь и тщательно задергивал занавески. Справившись с волнением, она наконец смогла поднять на него глаза и увидела в них совсем не то, что ожидала. Не пламя Койе, не нежность Тармил, а самый обычный страх. Страх и нервное, лихорадочное волнение.
– Я должен бежать из города. Он меня ищет, – торопливо начал ее друг, и ей не нужно было объяснять, о ком речь. Несколько раз в преддверии осады Аррейн упоминал, что он не в ладу с Холгойном, и его ждут неприятности, если тот вернется в Эргалон. Она только удивилась, почему немилость правителя настигла его так быстро.
– А может, ничего страшного… – начала она неуверенно. – Он ведь не зверь, если объяснить ему… – и тут она замолчала, понимая, что на самом деле ничего не знает о Джерхейне Холгойне. Как раз наоборот – то, что она видела своими глазами, характеризовало его как человека вспыльчивого и жесткого. Он вполне был способен сначала расправиться, а потом – подумать.
– Он отдал приказ прочесать город, схватить меня и доставить к нему как можно скорее. Я должен торопиться, – сказал Аррейн, опускаясь на ее постель. – Я пришел попрощаться.
Лейт кивнула, внутренне содрогаясь от горя. Как быстро рухнула ее мечта… Опять. Стоило только ей нарисовать в воображении картинку тихого счастья, почувствовать радость и надежду, как тотчас же все рухнуло под тяжестью беспощадной реальности.
–Нужно лишь немного подождать, – продолжал он уверенным шепотом, потянувшись к ней и усаживая к себе на колени. – Это ненадолго. Поищут, решат, что я сбежал. Потом станет не до меня… Забудут. Когда меня перестанут искать, я вернусь за тобой и заберу отсюда. Просто какое-то время мы не будем видеться…Ты потерпишь?
– Конечно. – Лейт поспешно закивала, проглатывая ком в горле. – А может быть, ты заберешь меня прямо сейчас? – предложила она неуверенно.
– Хотел бы, да слишком опасно, – ответил он взволновано. – А если я попадусь?
Она промолчала, глотая слезы.
– Ты мне не веришь? – неожиданно спросил он.
– Верю, – пробормотала она. Ответ почему-то прозвучал не слишком убедительно.
Он снял с руки изящный драгоценный браслет.
– Возьми это в залог моего обещания, – сказал он, целуя ей руки и надев браслет на запястье. – И постарайся убраться из замка поскорее. Сейчас здесь слишком много воинов, распаленных победой, и слишком мало хорошеньких девушек. Ты очень красивая… Знаешь, чем все может закончиться?
Лейт не выдержала и всхлипнула. Через мгновение слезы катились градом из ее глаз. Аррейн пытался утешать ее, но потом оставил эту затею, достал платок и принялся вытирать ее мокрые глаза и щеки.
–Я бы тебе тоже что-нибудь подарила…– пробормотала она, постепенно успокаиваясь. – Но у меня ничего нет.
– А эта штучка, наверно, слишком ценная для тебя вещь? – спросил он, указывая на талисман, подаренный матерью. Лейт обрадовалась, поспешно сдернула его с шеи и положила ему на ладонь.
– Возьми. Это память о доме, но я хочу, чтобы у тебя была память обо мне, – сказала она, перестав всхлипывать.
– Спасибо, – он поцеловал ее и бережно надел цепочку на шею и спрятал камень под одеждой. – Мне очень хочется верить, Лейт, что мы расстаемся ненадолго. И жаль, что сейчас я должен торопиться…
– Прощай, – она всхлипнула, когда он обнял ее и поднялся, собираясь уходить. – Пожалуйста, береги себя.
Когда едва различимые звуки шагов совсем растаяли в ночном безмолвии, она не выдержала и в голос разрыдалась.
Глава 9
(Риан ал Джар, Эргалон)
Утром следующего дня разбитая и усталая Лейт едва поднялась с постели. Надо было решать, что делать дальше. Оставаться прислугой в замке она не собиралсь, несмотря на доброе отношение и неплохую плату. Сколько ждать Аррейна? Может быть, стоит вернуться домой? Она пожалела, что не предложила Аррейну отправиться в Улле, отец бы принял его, она не сомневалась, и гнев Холгойна, чем бы он ни был вызван, не дотянулся бы до них обоих.
Лейт собралась с духом и решила обратиться к новому правителю Риаллара насчет своей судьбы, а заодно и попытаться выведать насчет Аррейна. Вдруг она сможет чем-нибудь ему помочь? Когда-то Джерхейн обещал ей проводника домой через Эргалонские ворота в Мениду, должен же он помнить о своем обещании, тем более теперь, когда он вернул себе законную власть, и не без ее скромной помощи, между прочим.
Она выглянула в окно и отпрянула в ужасе. В дальнем углу, на окраине сада, над стенами и деревьями до небес возвышался столб пламени. Второй виднелся из-за стены, в Дружинном дворике, огненно-оранжевый на фоне ярко-голубого неба, и вокруг него разливалось золотое сияние.
Лейт попыталась вспомнить, что там находится, и вдруг ее осенило: маленькие уличные галереи хэльдов, а неподалеку от них, в стороне – Круги Власти. В местах расположения Кругов и сияли теперь эти зловещие столбы. Она мгновенно вспомнила о предстоящем бедствии и о предупреждениях Даллана. Несомненно, произошло именно то, чего он так боялся.
Она поторопилась на кухню, где уже вовсю судачили слуги. Оказалось, Круги Власти превратились в огненные столбы не только в замке, но и в городе, но не повсеместно. Беда случилась в основном с уличными Кругами, те, что в святилищах, пока не изменились, но часть приобрела опасный оранжевый цвет и раскалилась. От столбов шел жар. В тех местах, где огонь вспыхнул рядом с деревьями и кустами, начались пожары. Потушить их не смогли – пламя не хотело утихать, пока дерево не выгорало дотла. Пожар в Дружинном дворике быстро потушили, растащив загоревшиеся деревяшки в сторону и залив водой. Круги тушиться не хотели, ни водой, ни землей. Вода испарялась, земля превращалась в пепел.
Но это было еще не самое страшное. В одночасье, как и предсказывал Даллан, умерли почти все благополучные ранее хэльды. Каким-то чудом уцелело всего лишь несколько – два в святилище Ильфейна, три – у Илбара, один – у Хэллиха, один – у Келара. Кое-что уцелело в домах на окраине – простейшие бытовые хэльды, снабжавшие дома теплом и светом. Вестей с предгорий о масштабе бедствия пока еще не приходило.
Панику в Эргалоне успокаивали воины дружин, пришедших вместе с Холгойном. Им радовались, разбирали по домам, кормили и поили, молодые женщины охотно строили им глазки. Недовольство илларами росло с каждым часом. Гибель хэльдов считали местью островитян, и то, что только храм Ильфейна поддержал Джерхейна в битве за замок, было расценено, как окончательный выбор. Иллары Эргалона поддержали ненавистный Остров Колдунов, а значит, восстали против законного правителя. Пока их не трогали, тем более, что все они сидели по своим святилищам, выходя на улицу лишь в случае крайней необходимости. Когда же по городу умерли хэльды и запылали Круги, народ и вовсе отшатнулся от них.
Самым тяжелым ударом оказалась почти полная потеря хэльдов Исцеление. Возвращение Риан Ал Джара досталось Джерхейну ценою множества погибших и раненых. Кимр успел увести с собой небольшую группу островитян, остальные погибли все до единого. Среди хильдов живых оказалось больше, но почти все выжившие были тяжело ранены. Раненых отправляли в храм Тармил, где при городской лечебнице чудом уцелело два хэльда. Легко раненых Джерхейн велел оставить здесь, в замке, им оказывали помощь иллары Ильфейна, пришедшие вместе с Далланом.
В тот печальный день она так и не решилась поговорить с Джерхейном.
Тем временем, общими стараниями везде активно налаживалась прежняя жизнь. В замок охотно возвращались слуги. Поспешно приводились в порядок внутренние покои, на телегах привозился камень и песок для ремонта стен, а из замка вывозили и хоронили погибших. Слуг на кухне в какой-то момент стало больше, чем достаточно, пища готовилась на четырех очагах и сразу же уносилась в жилые покои. Поскольку два хэльда Очаг с утра не работали, чьянши велела раскочегарить дровяные плиты. Теперь здесь было суетно, дымно, оживленно, появилось много незнакомых Лейт людей и она растерялась, чувствуя себя чужой и лишней. Как бы ни страшно ей было вновь встретиться с Холгойном, это следовало сделать, чтобы наконец прояснить свою собственную судьбу.
Со слов прислуги она знала, что он занял покои отца на втором этаже. От обитавших здесь островитян уже не осталось и следа: интерьеры поспешно сменили еще прошлым утром, вернув те, которые были при прежнем правителе. В зале Совета Карн тоже было людно, и на ее появление никто не обратил внимания. Холгойна здесь не было, но по разговорам она поняла, что он заперся в кабинете со своим другом илларом Тэйном Ройгом. Лейт вспомнила, что он хотел с ней о чем-то поговорить, и неуверенно направилась к дверям кабинета.
Караул, выставленный у входа, ее не пустил. Веселые эргалонские ребята с шутками преградили ей путь, объяснив, что правитель занят и что ему сейчас не до девушек, пусть даже таких хорошеньких. Убеждения не подействовал – ее вежливо, но твердо отправили назад.
Нет, второй раз ей не собрать решимость в кулак… Есть и другой путь – широкий балкон-галерея вдоль дворцовой стены, куда выходила одна из дверей кабинета. Начинался он в галерее, соединявшей скальную часть замка и дворец. Конечно, вход на галерею был закрыт, но Лейт, которой как-то раз пришлось пройтись по ней с метлой и тряпкой, убирая грязь и сухие листья перед Рождением Илбара, знала, где хранятся ключи.
Вернувшись с тяжелой связкой, она отперла двери и, пригибаясь, чтобы ее не заметили из зала совета карн, прошмыгнула до дверей кабинета, распахнутых настежь – входи не хочу. Остановившись за дверью, она прислушалась – вдруг все-таки не вовремя? Тут до ее ушей долетело имя Аррейна и она напряглась, стараясь уловить суть разговора. Голоса были слышны отчетливо и разборчиво. Говорил Джерхейн. Лейт слушала рассказ о собственных злоключениях на пути через Пролив глазами Холгойна, короткий, лишенный красок и чувств, и ей казалось, что все это произошло не с ней и не в этой жизни. Но имя того, кто по приказу Кимра предпринял почти удавшуюся попытку убить Джерхейна – отравить, подсыпав яд в кувшин с арали – имя этого человека заставило Лейт содрогнуться от ужаса и безжизненно сползти на пол.
Оказывается, тем самым третьим, с кем Джерхейн приехал в столицу Майра, и который отравил его по приказу Кимра, был ни кто иной, как ее Аррейн.
Ей нравилось звучание его имени, хотя в замке его чаще называли по фамилии – Вельг. Он улыбался, когда она повторяла – Аррейн, и признавался, что никто не произносит это имя нежнее, чем она.
Не хочу ничего знать, подумала она с тоской. И не могу не знать. Он же… он же ее… не обманывал? Или…
Она удивлялась, как легко, беспрепятственно он заходит в защищенный колдунами и ненавидимый местными Риан Ал Джар. Она не помнила знаков отличия на его ранде, иногда простом, иногда – богато украшенном. Она гордилась его знакомством с эргалонской знатью, она догадывалась, что в своем святилище он далеко не последний человек.
Только вот святилище оказалось другим, а она, дурочка, так и не разобралась, с кем имеет дело, влюбившись сходу, от первого же доброго слова и ласковой улыбки.
Когда Тэйн закончил свой рассказ, ночное солнце давно уже висело в сумрачном небе расплывчатым сиреневым пятном, а с галереи тянуло прохладой. Джерхейн молчал, закрыв глаза. Оказалось, что многое из его истории он уже знает от Даллана.
– Он нашел меня в Дарнейте. Просто в один прекрасный день появился на пороге дома, где я жил, – пояснил Джерхейн. – Ну да я уже говорил… Сказал, что нам грозит какая-то катастрофа, которую он называл Пришествием Феоллона. Уговаривал осадить замок и взять островитян измором, а самому обосноваться в городе. Боялся, что если прольется кровь, хэльды окончательно откажут.
– Рано или поздно это все равно бы произошло, – ответил Тэйн почти равнодушно. – Еще немного – и процесс станет необратим. А это значит – мне нужно на Остров, и как можно скорее.
– И когда станет совсем поздно?
Ройг пожал плечами.
– Точно не знаю. Кажется, когда погаснут колодцы. Сейчас они горят. Потом – погаснут совсем. Опять же, нужно еще найти главный Колодец…
– Что он из себя представляет? – спросил Джерхейн, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по кабинету. Выглядел он на редкость бледным и испуганным – никогда еще не видел Тэйн на его лице такой разрушительной смеси безнадежности и отчаяния.
– Что-то вроде самого главного Круга Власти. Я еще не виделся с Далланом. Вчера проспал почти весь день, потом пошел к целителям. Какая мерзость эти шайолы… – его передернуло от отвращения.
Джерхейн остановился в дверном проеме, глядя на мутно-сиреневое пятно Небесного Острова. Пока Ройг рассказывал, Холгойн пил, и на ногах теперь он держался нетвердо.
