Страница 27 из 27
– Нет, из пенсионного фонда пришли и как-то ухитрились вытащить.
– Из какого пенсионного фонда? Кто живет в этой стране, ты или я? Зачем ты их вообще в квартиру пустил?
– Они сказали, что им надо какие-то данные уточнить, – жалобно промямлил Андрей Петрович. – А по ноль два я звоню, никто не отвечает.
– Конечно, не отвечает, – сказал сын. – Ладно, сиди, никуда не уходи, ничего не трогай, хотя вряд ли они, конечно, отпечатки пальцев будут снимать. Сейчас я позвоню знакомым, а они по обычному городскому в твое отделение милиции позвонят. Может быть, кто-то и придет.
Полицейские действительно пришли. Через два часа.
– Рассказывайте, – сказал один из них.
Андрей Петрович стал рассказывать. Утром к нему позвонили в домофон. Женский голос сказал, что это из социального фонда, а может, пенсионного. Он не очень запомнил. Ему сказали, что в связи с очередным перерасчетом пенсий надо уточнить кое-какие данные.
Андрей Петрович отпер дверь подъезда, а затем и квартиры. Перед ней стояли две молодые женщины, которые представились сотрудницами пенсионного (или социального) фонда.
– И что же, вы у них даже удостоверений не попросили? – сурово спросил один из полицейских.
– Конечно, спросил! – возмутился Андрей Петрович. – Они мне их и показали.
Обе девушки действительно предъявили корочки, где были проставлены имена, стояла печать.
– Да, вот сейчас я вспомнил, – добавил Андрей Петрович. – Там было прямо написано, «Социальный фонд Российской Федерации». Там же стояли имена, фамилии, должности сотрудниц. Одну, вроде, Елена Леонидовна зовут, вторую Анна Петровна, но я точно не уверен. Я запомнил, что Лена и Аня, – рассказывал Андрей Петрович.
– Фамилии вы, конечно, не запомнили? – спросил полицейский.
Андрей Петрович покачал головой.
– Ладно, неважно, – махнул рукой страж порядка, – все равно удостоверения поддельные и фамилии ненастоящие. Они же не первый день мошенничают, чтобы настоящие фамилии писать. Дальше что было?
Дальше девушки надели бахилы, и одна их них прошла на кухню со словами «зачем мы у вас топтаться будем». Вторая встала в прихожей между комнатой и кухней. Два человека в кухоньку Андрея Петровича решительно не входили, да и табуреток на кухне было только две.
– Эта первая девушка, кажется, как раз Лена, достала бланки, – рассказывал Андрей Петрович, – ну, и стала все заполнять. Фамилия, имя, отчество, адрес, паспортные данные. Паспортные данные я наизусть не помню, пошел в комнату, достал паспорт.
– Откуда? – спросил полицейский.
– Из кармана пиджака, из шкафа.
– А деньги вы где держите? – спросил другой.
– Там же, в шкафу, в кармане этого же пиджака.
– Ну кто же так делает? – вздохнул полицейский. – Ладно, рассказывайте дальше.
Андрей Петрович принес паспорт, и мнимая сотрудница социального фонда внесла все данные.
– Она меня спросила, на сколько мне пенсию повысили, – рассказывал Андрей Петрович. – Я говорю, на шестьсот рублей. А она мне: «Да вас обманули с надбавкой, пенсию должны были на девятьсот пятьдесят повысить. Вы же московский пенсионер, у вас еще должна быть одна доплата. Давайте, мол, проверим по базе, где ваш СНИЛС?»
Ну я за ним и пошел.
– А СНИЛС вы, конечно, держали там же, где и паспорт, и документы на квартиру, и деньги? – иронично заметил полицейский.
– Нет, – горячо возразил Андрей Петрович. – Я СНИЛС в банке из-под леденцов держу, и там деньги на черный день.
Полицейский только махнул рукой.
– Ну вот, принес я СНИЛС, – продолжал Андрей Петрович, – они уточнили, сколько я плачу за квартиру, я сказал. Обе девушки хором воскликнули «А почему так много? У вас же должен быть возврат за капремонт. Где ваши квитанции?». Я за квитанциями пошел.
Полицейские слушали молча, и на их лицах застыло выражение покорности судьбе.
– Девушки очень возмутились, – рассказывал Андрей Петрович, – что я так много плачу. Говорят, не может такого быть: вы и пенсионер, и инвалид, у вас и скидка должна быть, и возврат средств. Наверное, у вас счетчики учета воды и электроэнергии не поставлены. Я говорю, нет, конечно, поставлены, давно уже, и электросчетчик двухтарифный, и в ванной водомеры стоят, и на кухне.
– И вы пошли на лестничную площадку смотреть на двухтарифный счетчик? – продолжил один из полицейских.
– Да, а как вы догадались? – удивился Андрей Петрович.
– А вторая мошенница, оставшись одна в квартире, спокойно открыла все ваши шкафы и достала заначки, – продолжил второй. – Вы бы еще вместе с ней в пенсионный фонд съездили, а вторую оставили в квартире и ключи ей вручили. Учишь вас, учишь, рассказываешь, плакаты развешиваешь, по телевидению все время говорят, что не надо впускать мошенников, а вы им сами деньги на блюдечке с голубой каемочкой подносите.
Увидев, что Андрей Петрович уже готов расплакаться, полицейский прекратил читать нотации и спросил:
– Денег-то сколько было?
– Сто тысяч в пиджаке и двести тысяч в банке.
– Триста тысяч, – подытожил полицейский. – Остальное на месте? Паспорт, ключи, кошелек, банковская карта?
Андрей Петрович побежал по квартире проверять все.
– Паспорт вот, на столе лежит, ключи в тумбочке, а банковской карты у меня нет.
– А пенсию вы как получаете? – удивленно спросил полицейский.
– Ко мне приходит сотрудница пенсионного, ой, нет, социального фонда, приносит в начале месяца.
– Ну так заведите карточку, – сказал один из полицейских. – В следующий раз к вам придет такая же, якобы пенсию приносить, и вообще все вещи из квартиры вынесет. В наши дни никому дверь открывать не надо. Только родным детям.
– У меня ребенок в Канаде работает и живет, – грустно сказал Андрей Петрович.
– Ну так и ехали бы к ребенку в Канаду, – мрачно проворчал полицейский, но тут же спохватился и сказал:
– Ладно, давайте брать отпечатки пальцев. Банку она явно открывала, на дверной ручке, может быть, что-нибудь тоже есть. Если это не первый случай, может, повезет, и задержим.
– У меня видеокамера стоит, – с готовностью подхватил Андрей Петрович, – сын установил.
– Видеокамера – это хорошо, – оживился страж порядка. – Какая фирма устанавливала?
Этого Андрей Петрович, конечно, не помнил: пришлось снова звонить по вотсапу в Канаду, узнавать телефон.
Оживившиеся полицейские позвонили в охранную фирму. В итоге один из них уехал выяснять, что записалось на камеру и записалось ли вообще, второй сел писать с Андреем Петровичем заявление о краже.
Потом приехала следственная бригада в полном составе, все засыпали порошком для снятия отпечатков пальцев мошенниц. Сняли отпечатки пальцев у Андрея Петровича.
– А это зачем? – слабо протестовал Андрей Петрович. – Я ведь точно себя не грабил.
– Вот для этого и снимаем, – объяснил криминалист, – чтобы ваши отпечатки исключить.
Это длилось почти четыре часа. Было подписано огромное количество бумаг, в которых нужно было указывать все данные: фамилию, имя, отчество, адрес, паспортные данные, и далее, далее, далее. На исходе четвертого часа у одного из полицейских зазвонил телефон.
– Похоже, дохлое дело, – сказал тот, обращаясь к Андрею Петровичу, – ничего ваша камера не зафиксировала. Похоже, она у вас давным-давно не работает. Можно, конечно, иск к тем, кто ее у вас устанавливал, предъявить, но это уже не к нам, а в суд.
– Мы, конечно, еще посмотрим видеокамеры на улице, но особо не надейтесь. Завтра подойдете в отделение, будем фоторобот ваших мошенниц составлять, – добавил второй.
На следующий день в полиции составили фоторобот, хотя Андрей Петрович мало что мог сказать. Оперативник только покачал головой:
– С таким фотороботом мы можем на улице всех девиц с пятнадцати до тридцати лет арестовывать. Мы, конечно, попытаемся, но вы особо не надейтесь.
Прошло три месяца. Видеокамеры возле подъезда зафиксировали две женские фигурки в темных очках и надвинутых на лоб шапочках, но это ничего не дало. По горячим следам мошенниц задержать не удалось. Андрей Петрович, следуя советам полиции и сына, завел банковскую карту и получает пенсию на нее.
Домофон Андрей Петрович отключил. На звонки в дверь не отвечает. На звонки по телефону отвечает только если звонит сын или немногочисленные друзья. Последний раз, когда звонил сын, Андрей Петрович сказал:
– Знаешь, я иногда жалею, что это были мошенницы, а не грабители. Треснули бы меня по голове, и я отмучился. А какой смысл жить, если ты знаешь, что к тебе никто никогда не придет, дверь ты открыть не можешь, на телефонные звонки ты отвечать боишься? Какой тогда смысл жить?
