– Насквозь?
– Ну уж не насквозь, но… – гость вдруг смутился и замолчал.
– Чего же вы остановились?
– Понял, что ерунду говорю, – Иван Сергеевич отвёл взгляд в сторону и вздохнул, – ни себя не понимаю, ни других…
– Кстати, а вашу бабушку не Лизаветой звали?
– Лизаветой, – удивлённо поднял глаза гость, – а вы помните её?
– Помню, ваша милость, приятная женщина была. В деревне о ней хорошо отзывались. Но мне, как священнику, запомнилась она тем, что незадолго до кончины стала каждый день в храм приходить. Я как-то не удержался и спросил: а чего это ты, мать, каждый день на литургию ходишь? Тогда я ещё ежедневно служил обедню… Она помялась и отвечает, мол, старая я стала, немощная… Смерти боюсь, а пуще мытарств этих… Какая ты старая, говорю, тебе ещё жить и жить. Но самым удивительным было то, что, действительно, через месяц она умерла, а вскоре и муж её… Но тот только перед смертью исповедоваться и причаститься успел. Тоже хорошо – христианская кончина. Не то что нынешние крестьяне – напьются и помрут. Родственники меня позовут на отпевание, так пока я молюсь, сами уже к бутылке прикладываются. Да…
– А чего это вы вспомнили мою бабку-то?
– Так праведница она была, мил человек, праведной жизни, поэтому, видать, Господь ей кончину открыл. Не каждый такой милости сподобится… Вот и вы, Иван Сергеевич, у меня оказались не иначе как по её молитвам.
– Да она меня почти не знала. Мы редко приезжали сюда.
– Тогда не знала, а сейчас следит за вами и молится.
– Эх, хорошо бы, если так… – провёл пятернёй по волнистым от сырости волосам Иван Сергеевич, – а то я совсем запутался.
– Говорите, что опять жениться надумали? Похвально. А в чём проблема-то?
– Не могу решить, на ком…
– Вы меня всё больше поражаете, Иван Сергеевич, даже сон пропал, – поставил чашку батюшка. – Рассказывайте всё по порядку.
– Если не надоело, слушайте.
Он тяжело вздохнул и начал говорить.
– Узнав о смерти жены, я бросился в Саратов, сходил на могилу, отслужил панихиду. Потом уехал в Москву…
– А что же ваша новая возлюбленная? Не поехала с вами?
Иван Сергеевич помолчал.
– Нет, я был не готов к новой женитьбе, да и неприлично сразу-то… Попытался жить прежней жизнью, но внутри словно что-то обломилось. В душе поселилась тоска. Ещё днём, на людях, это было незаметно, а ночью, в одиночестве, лезли в голову разные мысли…
– О самоубийстве?
– Откуда вы знаете? – ошеломлённо взглянул Миронов.
– Опыт жизненный имею, – улыбнулся Елизарий, – вы философствуете, а я практикую.
– Да-да, ощущал я что со мною происходит что-то необычное и… страшное. То ли от раскаяния за Татьяну, то ли от одиночества казалось мне, что Бог и чёрт за мою душу борются… Знаете про рябинные ночи, отец Елизарий?
– Рябинные? У нас деревенские говорят – воробьиные. Сегодня как раз такая и есть: дождь, гроза, ветер, а главное – молнии. Страх берёт от всполохов этих…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
