На середину площади вышел дрессировщик в ботфортах со шпорами, белом трико, короткой курточке и с цилиндром на голове. Он хлопнул в ладоши. Этот звук прокатился по площади неестественно громко. Бивнерыл начал бежать быстрее. С каждым кругом хлопки дрессировщика становились громче. Зверь бежал всё быстрее, разгоняясь для какого-то манёвра. По площади полетела барабанная дробь, зрители затихли в предвкушении какого-то умопомрачительного трюка, и именно в это время Алина заметила, что с верхних рядов летит, кувыркаясь в воздухе, билетик.
«На нём может быть дата, и мы тогда узнаем, какой это год», – подумала Алина и уже кинулась на арену, чтобы поймать билетик. В этот момент бивнерыл с противоположной стороны арены, несясь на бешеной скорости, увидел в сером, грязном поле яркое пятно розовой футболки Алины и её ярко-зелёных шорт, не просто зелёных, а ядовито-салатового цвета. Испугавшись, зверь шарахнулся. Попытался изменить направление движения, от чего поскользнулся на грязи, взвыл трубным голосом, задрав хобот к небу, и завалился на бок всей тушей, разбрызгивая грязь во все стороны, а затем по инерции покатился прямо на ребят со скоростью, не оставляющей шансов спастись под его тяжестью. Толпа зрителей ахнула в испуге. Алина крепко схватила Катю в свои объятия. Оцепенев от страха, девочка приросла к забору, лишив возможности себя и Катю отскочить в сторону и спастись. Не имея возможности вырваться из объятий перепуганной Алины, Катя тут же подумала: «Раз суждено умереть, так вместе!» Она зажмурила глаза и вжалась спиной в забор. В голове зашумело, время и пространство потеряло смысл. Всё тело начало колоть иголками. Катя и Алина стали сами превращаться в эти иголки, рассыпаться на тысячи частей. Слышался вой толпы, среди которой где-то далеко, но отчётливо раздался визг Данила: «Нет! Нет!» А потом треск брёвен, хруст, внезапная тишина.
Тело повалилось куда-то в бездну и, осыпаясь, превратилось в бесформенную кучу игл. Время застыло в неопределённой форме, отключив звуки и возможность двигаться у всех людей, находящихся на площади Ра, сделав их живыми статуями на это мгновение, но мгновение не кончалось. Там, где нет времени, ничего не может начаться и закончиться. Время застыло.
Катя поняла, что лежит спиной на траве, открыла глаза и увидела над собой сотни ног, свисающих сверху в причудливой обуви. Рядом на траве, застыв как глиняная статуя, сделанная неумелыми руками, лежала Алина, вся облепленная грязью.
Катя села, осматриваясь по сторонам и стряхивая с рук грязь, убрала её со своего лица и волос и заметила, что забор совершенно целый. Брёвна, как и прежде, стояли, плотно прижавшись друг к другу, да так, что между ними и муравей не протеснится.
Пролома в заборе, через который она с Алиной вылетела, нигде не было видно. Девочка приподнялась на локтях, осматриваясь по сторонам.
– Очень странно, как мы оказались за забором площади Ра целые и невредимые? А эти иглы? Я была из них сделана, и вся посыпалась… – сказала Катя сама себе, разглядывая свои совершенно нормальные грязные, но такие живые руки. Дальше мысль не развивалась, в голове шумело, во рту пересохло и хотелось пить. Появилась новая тревожная мысль о том, что же произошло с Даней и Эем, они ведь стояли совсем рядом.
Ещё не успев осознать, что происходит, девочки увидели, как к ним кто-то бежал. Это были Данил и Эй, за ними бежали два контролёра и какая-то женщина с блестящим чемоданчиком.
– Живы! – с криком и объятьями набросились на девочек Даня и Эй, но подоспевшая женщина с чемоданчиком отпихнула мальчиков и начала осматривать девочек на предмет целостности костей и мягких тканей. Убедившись, что все кости целы и нет никаких повреждений, женщина выпрямилась, стряхнула с рук грязь и объявила:
– Вам очень крупно повезло с вашим даром. Я вас с этим поздравляю, но могло все закончиться плачевно! У меня всё! Больше такого не делайте! – женщина подняла с земли свой чемоданчик, возмущённо поджала губы, развернулась на каблуках и нервной походкой отправилась назад.
– Яблочный змей! Разве ж вы не знаете, что бивнерылы боятся всего яркого, если оно движется у них под ногами? Мы же специально всё поле заполнили серой грязью, – сказал контролёр. – Что же вы в такой яркой одежде кинулись по полю бегать?
– Или вам жить надоело? – почесал затылок второй контролёр.
– Я, ик, правда, ик, не знала, ик, – сказала Алина.
– Да они не местные. Не ориентируются тут, – сказал перепуганным голосом Эй.
– Ну, так пригляди за ними, чтобы ещё куда-нибудь не попали, – предложил контролёр. – Ладно, раз все живы и здоровы, нам пора вернуться на площадь, но вас мы уже не пустим сегодня! Вы и так сорвали первый номер выступления, – и с этими словами контролёры ушли.
– Да не очень-то, ик, и хотелось, ик, – сказала Алина, всё ещё продолжая икать. – А как вам, ик, удалось увернуться, ик, от этого… ик, ик, как его? Ик…
– Бивнерыла, – помог Эй. – Нас выдернул Си, он умеет молниеносно прыгать на большие расстояния.
– Это как? – удивилась Катя.
– А так же как вы прошли сквозь забор, – сказал Эй, но ни Катя, ни Алина, ни Данил не получили для себя вразумительного ответа, а переспрашивать подробнее не было никаких сил. К тому же на зубах скрипела земля. Очень хотелось смыть всю налипшую серую грязь, которая начала подсыхать на жгучем солнце. Она стягивала кожу и причиняла беспокойство, вызывая зуд.
Катя из кармана достала упаковку влажных салфеток, но там оказались последние две штучки и то уже засохшие. Одной салфеткой Катя поделилась с Алиной, а вторую оставила себе, но разве можно маленькой салфеточкой вытереть столько грязи?
Эй смотрел на это с любопытством, а потом предложил:
– Почему бы вам не вытереться листом шершанника? – подойдя к забору, около которого рос какой-то лопух, оторвал два листа.
За забором площади Ра слышались восторженные охи и ахи, там шло какое-то захватывающее представление. Эй вздохнул с сожалением и направился с лопухами к девочкам.
– Вот, это шершанник. Можно им умыться, он хорошо очищает грязь, – Эй протянул листья девочкам.
Те оказались увесистыми, чувствовалось, что в них много влаги, а по всей поверхности листа было много-много мелких, похожих на мягкий силикон ворсинок. На ощупь лист был приятным, с нежным цветочным ароматом. Девочки стали вытираться им, как полотенцем. Действительно, грязь сразу же впитывалась в лист, приятно освежая кожу прохладным соком, и даже с одежды вся грязь впиталась в него.
– Ничего себе салфетки! – удивились девочки.
Мальчики тоже оторвали себе по листу шершанника, освежились, промокнулись, вытерлись. Данил, как и девочки, с восхищением оценил качество удивительного растения.
– Жалко будет выбросить такой полезный листок после использования, – сказал Даня.
– А мы и не выбрасываем, – проговорил Эй. – Если кончик оторванного листа закопать обратно в землю, через неделю тут вырастет новый куст, – и ребята взялись закапывать кончики листьев, а после решили обойти вокруг ликующую площадь Ра, на которой всё ещё шло представление.
С противоположной стороны площади расположилась стоянка. Сотни три-четыре запряжённых лошадей с разнообразными повозками дожидались своих хозяев.
– Ого! Это что? – удивился Даня.
– Я никогда не видела столько лошадей в одном месте! – сказала Катя.
– И таких забавных тележек, – добавила восхищённо Алина.
– А я не видел таких странных, как вы, – сказал Эй. – В ваших-то местах на чём люди ездят? Пешком что ли ходят?
– Ну почему пешком? На машинах, – сказал Даня.
– А что это? – спросил Эй.
Этим вопросом он удивил ребят до глубины души, они не поверили в то, что человек может не знать, что такое автомобиль. Тогда Данил взялся изображать, как он крутит руль и произнёс, пытаясь воспроизвести звук мотора:
– Дрынь-дрынь-дрынь-жжжжж.
Эй тоже покрутил воображаемый руль, встряхнул воображаемые вожжи и попытался воспроизвести звук, едущей повозки по мостовой:
– Щух-щух-щух, ш, ш, ш, ш, – посмотрел на Даню, и не найдя никаких существенных различий в звуках и воображаемом управлении транспортом, весело спросил. – И всего-то разницы?
Ребята засмеялись, каждый над чем-то своим, так и не поняв, правда ли всё то, что сейчас происходит? Неужели бывают такие странные места и такие странные и непонятные люди?
Глава 3
В гостях у Эя
Ребята вышли на одну из улиц, всё такую же безлюдную и непривычно красивую. Какое-то время шли молча, совершенно не задумываясь о том, куда они идут. Ноги сами вели их, как будто знали правильный маршрут.
– Так, а ты что выскочила на арену-то? – спросил Даня, заглядывая Алине в глаза.
– Я хотела посмотреть дату на билете. Там у кого-то с верхнего ряда билет слетел вниз. Ну, я смотрю, что мамонт далеко от нас и побежала за ним.
– Ну и как? – спросила Катя.
– Да то же самое, что у нас, – ответила Алина.
– Вы что же, думаете, что мы по сравнению с Пас-Екой живём в какое-то другое время? – Эй усмехнулся.
– Если честно, то было такое ощущение, – сказала Алина, посмотрев на Эя, и тут же споткнулась о выступающий булыжник.
– И вообще, я в таком шоке от всего. Мне нужно срочно позвонить домой моей бабушке, – сказала Катя.
Ведь баба Надя точно должна знать про это странное место и дать хоть какое-то объяснение происходящему. Но вспомнив о том, что телефон разряжен не только у неё, но и у Алины, и у Данила, Катя посмотрела на Эя, а тот сделал удивлённое лицо и спросил:
– Как это позвонить домой?
– Как-как? По телефону, конечно! – сказала Катя, несколько раздражаясь несообразительностью Эя. – Понимаешь, у меня телефон совсем разрядился. Может ты мне одолжишь свой на один звонок? – спросила Катя, но Эй смотрел на неё несколько ошарашенно.
– Я не понимаю, про что ты говоришь, – сказал Эй, рисуя в воображении картину, как Катя звонит в огромный колокол. «Это какого размера должен быть колокол, чтобы звон от него было слышно аж в Пас-Еке? И как Катина бабушка поймёт, что этот колокол звонит именно для неё, не ради того, чтобы всех предупредить о чём-то важном? Может у них там как-то по звонам считают? Один звон – это для Катиной бабушки, два звона – это для дедушки, а три звона ещё для какой-то другой бабушки, а если много звонов, то это на пожар. Ерунда какая-то получается! А главное, зачем это нужно? И что это такое «тефон»…», – думал Эй.
– Так ты мне дашь телефон? – сказала Катя, прервав мысли Эя.
– А? Это? – Эй посмотрел по сторонам, ища взглядом то, что у него сейчас попросили, – Тефон? Так это… А у меня его нет! – рассеянно сказал Эй, теперь уже думая о том, что это такое может быть. Может это название колокола? Или что ещё?
– Жаль! – деловито сказала Катя, – а где у вас тут пасека? Проводишь? – спросила она так, как будто поставила перед фактом без права на отказ.
– Ничего себе просьба! – проговорил с некоторым сарказмом Эй, однако несмотря на то, что ребята были едва знакомы, отказывать в просьбе не собирался и поспешил добавить, – провожу, но мне нужно зайти домой и отпроситься. Нам на соседнюю улицу, – сказал Эй, махнув рукой в сторону, показывая направление и размышляя над тем, что есть что-то в этих ребятах загадочное и интересное.
«Одни „тефоны“ чего стоят. Вот не зря они в Пас-Еке живут. Может, расскажут дорогой, чем они там занимаются, и вообще, зачем они бабушкам звонят в колокола? Что они там такое разрежают? В этом есть какая-то тайна, и я обязательно её раскрою».
– Ну, тогда пошли, – сказал Даня, прервав размышления Эя. Все направились по булыжной мостовой.
Было совершенно необычно идти по булыжникам, но такая ходьба быстро надоела.
– Не очень-то удобно, а почему асфальта нет? – спросила Алина и заглянула Эю в лицо.
– Чего? Так вы сами должны знать, где он. Наверное, потом подойдёт, – сказал Эй и ускорил шаг.
Алина шепнула на ухо Кате и Данилу:
– Что-то я не поняла, что Эй имел в виду про асфальт?
– Да ладно, придём на пасеку и разберёмся. После площади Ра с бивнерылом булыжная мостовая – это не самое интересное. Может, они так улицу выложили, чтобы поддержать общий стиль в архитектуре? – сказала шёпотом Катя и заговорщицки искоса посмотрела в спину Эю.
Ребята прибавили шаг, стараясь не отставать. Данил перешёл на деревянный тротуар, и девочки поспешили за ним. Идти по гладким доскам было куда приятнее, чем по неровным булыжникам. Вскоре ребята подошли к одному из теремов на улице, возле которого в палисаднике росло много цветов. Они были высажены в композицию и изображали горный водопад, прилегающую к нему лужайку и мини-холмы разных цветов: красные, розовые, жёлтые, фиолетовые, с голубыми извилистыми ручейками – всё это было смоделировано при помощи живых цветов. Даже цветочный аромат, исходящий от композиции, напоминал что-то горное, свежее, влажное. Катя подумала: «Похоже, что в этом месте все очень любят цветы. Они тут повсюду, куда не посмотри. Даже на одежде и обуви у всех местных жителей вышиты цветы. Не похоже, чтобы это было просто так, надо будет разобраться»
– Это мой дом. Проходите, – сказал Эй, открывая калитку, и с помпезной дурашливостью раскланялся перед гостями, приглашая пройти во двор.
Во дворе дома на крыльце сидел маленький лохматый человечек с бородой. Он был в сапогах и одет, несмотря на то что стояла жара, в меховой жилет поверх фланелевой рубахи. Старичок был не просто маленький, он был ростом не больше новорождённого младенца и плёл из пакли верёвку. Данил, Алина и Катя воззрились на него с таким удивлением, что у них открылись рты. Человечек от такого пристального внимания немного опешил, бросил плести косичку, погрозил ребятам кулачком, что-то сердито забубнил скрипуче-писклявым голосом. Спрыгнул со ступенек и залез под крыльцо. За человечком тут же шмыгнул под крыльцо рыжий кот, неизвестно откуда взявшийся. Сплетённая косичкой верёвка поползла по ступенькам за своим хозяином и скрылась под крыльцом. Ребята вопросительно посмотрели на Эя, но тот был невозмутим, не видя ничего особенного в своём дворе.
– А это кто? – спросила Катя, выпучив от потрясения глаза.
– Наш дворовой! Самый лучший из всех дворовых в Багульниках! В прошлом году ему выдали значок на общем собрании, – гордо сообщил Эй, поднимаясь на крыльцо дома.
– А что? Есть и другие такие же старички? – удивилась Катя.
– Конечно! В каждом дворе свой дворовой, а как иначе? – ответил он обыденным голосом, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся, и этим развеял последние остатки сомнений в том, что ребята всё ж таки попали в другой мир.
«Судя по дате на билете с площади Ра, это было не прошлое и не будущее. Это было настоящее. Здесь и сейчас, но какое-то оно другое», – думала Катя. Осознание этого жгло огнём любопытства. Хотелось больше узнать об этом месте, об этих людях. Но в тоже время страх возможности не вернуться назад холодил льдом сознание. Задержавшись у крыльца, Катя коротко поделилась своими тревожными мыслями с Алиной и Даней, на что Даня ответил:
– Если Эй бывает у вас на пасеке, когда ему этого захочется, то можно и не переживать, что мы тоже вернёмся назад, когда нам этого захочется! А сейчас было бы здорово посмотреть, как живётся в этом странном месте, – девочки согласились, решив не торопиться назад на пасеку.
В глазах Алины, Кати и Дани светилась эйфория, но то, что сейчас происходило, не укладывалось в голове. Восторг, тревога и любопытство сплелись в неразрывную цепь эмоций.
Все зашли в дом вслед за Эем.
Большая светлая гостиная с русской печью, расписанной причудливыми изображениями птиц. Мягкие удобные кресла с цветочным рисунком и много-много цветов повсюду: живые – в вазах и горшках, вышитые – на занавесках, на скатерти и на салфетках, нарисованные – на стенах, на обоях. Цветы были в стеклянных шарах, подвешенных к потолку, и эти шары напоминали те, что стояли на подставках для цветов по всей улице.
– Ух ты! Я смотрю, вы очень любите цветы! – не то спросила, не то подтвердила своё предположение Алина.
– Конечно, любим! Цветы отпугивают тёмных нежитей, – сказала женщина, спускающаяся со второго этажа по лестнице со стопкой белья в руках. – Здравствуйте, гости дорогие! – и женщина наклонила голову в приветствии, шлёпнув себя ладонью по лбу.
Алина, Катя и Даня тоже поздоровались таким же образом. Ребята застыли на месте, разглядывая женщину с жёлтыми цветочками в темных волосах.
– Мам, это мои дру… – в это момент за спиной скрипнула дверь, все оглянулись и увидели, что в терем вошёл молодой человек. Улыбающийся парень: широкоплечий, синеглазый, имеющий какое-то внешнее сходство с Эем.
– Добрый день, дорогие гости! – сказал парень сильным молодым голосом.
– Здравствуйте! – уже наученные местному обычаю поздоровались кивком головы и шлепком по лбу Даня, Алина и Катя.
Эй продолжил знакомить друзей со своей семьёй.
– Моя мама, её зовут Эр!
– Да, можете меня называть тётя Эр, – ещё раз кивнула головой в знак приветствия улыбающаяся тётя Эр.
Катя и Алина не могли оторвать взгляда от жёлтых цветочков в волосах и карих глаз этой женщины.
– Мой старший брат Ро! Он у нас нежитевед и сейчас готовится к экзамену, – сказал Эй и просмотрел с гордостью на Ро.
Даня, Алина и Катя с улыбками дружно кивнули Ро. Когда Ро и Эй стояли рядом, сходство двух братьев становилось очевидным.
– Мам, Ро, это мои, дру…
Вдруг из-за печки выбежал ещё один маленький старичок, такой же крохотный, как тот во дворе, только этот на вид был добродушней со светлой кучерявой бородой, и был он ухожен и причёсан. Сам одет в клетчатую рубаху и полосатые штаны. Старичок с распростёртыми руками подбежал к Ро и со всего маху обнял его за ногу, повиснув на ней с довольной физиономией.
– А, явился, любимчик Кукши! Явился! – выдыхал из себя слова старичок.
Ро погладил его по голове, а тот отлип от ноги, расправил примятую им штанину брюк Ро и поковылял к креслу. Катя, Даня и Алина, открыв рты от изумления, следили за старичком, а тот тем временем пытался забраться на кресло. Ухватившись за покрывало двумя руками, он подтянулся, забрался на сидение, уселся там с ногами, сложив на животе руки замком. Часто поморгал глазками, показывая всем своим видом, что готов слушать продолжение знакомства. Все молча смотрели на старичка. Тот поднял палец вверх и как бы выдохнул из своей груди слово:
– К доброму! – и опять выразительно поморгал, а Эй продолжил свою попытку всех познакомить.
– Мам, Ро, это мои друзья! Даня, Катя и Алина, и они прибыли сюда с Пас-Еки.
Ро и тетя Эр не смогли скрыть своего удивления.
– У вас очень странные имена. У человека не может быть такого имени и ещё, насколько я знаю, в Пас-Еке детям не место? – сказала тётя Эр.
– На пасеке работает мой дед, а мы только в гости к нему приезжаем, – сказала Катя. – А что именно странного в наших именах?
– Ну, если только вас в гости пускают к деду в Пас-Еку, то конечно это нормально, – ответила Эр.
– А в именах странное то, что они очень длинные, – подключился к разговору Ро.
– Длинные? – переспросила с удивлением Катя. – Вообще-то моё полное имя Екатерина, а если ещё полнее, то Латышева Екатерина Ивановна!
– Ого! – хохотнул Эй, а Ро и тётя Эр так удивились, что у них даже улыбки застыли на лицах.
– Это же никогда в жизни такое не запомнить, а если выговаривать, так сколько времени пройдёт, пока всё вышепчешь, – сказал Ро, искренне удивляясь.
– Там, откуда мы сюда пришли, всех так зовут, и это нормально! Нет никаких проблем с шишип… с вычип… с вы-шип-че-ванием, – сказал Даня с ноткой возмущения. – Нам вот ваши имена кажутся странными. Слишком короткие.
– Да, глубокое недопонимание, – сказала тётя Эр. – Чувствую, что этот разговор надолго. Давайте сядем за стол, попьём чай с тортиком и поговорим, – с этими словами тётя Эр подошла к буфету.
Она открыла дверки и стала составлять посуду на стол. Принесла миленький тортик, весь украшенный розочками. Все стали усаживаться за стол.
– Такими длинными именами у нас называю только нежитей, – начал свой рассказ Ро.
– А кто такие нежити? – спросила Алина и этим вопросом привела в совершенное изумление тётю Эр, Ро и Эя.
– Та-а-а-к! Не знать, кто такие нежити, вы не можете! Здесь что-то не так! Давайте разбираться, – сказала тётя Эр, наливая чай в красные кружки в виде какого-то цветка.
– Давайте! – сказала Катя с особым нажимом. Ведь с самого утра так и не было получено ни одного ответа на вопрос, но зато самих вопросов стало столько много, что они уже в голове не помещались.
– Только давайте разбираться по порядку! Начнём с нежити. Что это такое?
– Ну? – Ро с изумлением оглянулся на кресло, в котором сидел крохотный старичок. – Вот Кукша, он домовой, все домовые относятся к светлым нежитям. Как вы заметили у него по сравнению с нами длинное имя. Поэтому нам странно, почему вас зовут такими же длинными именами.
– Домовой? – хором воскликнули Катя, Даня и Алина.
– Настоящий домовой? – поразилась Катя. – А разве они могут вот так запросто сидеть в кресле среди белого дня? Я думала, что все домовые прячутся и не показываются людям на глаза!
– Так это когда было? – по-доброму удивилась тётя Эр такой вопиющей неосведомлённости гостей. – Домовые давно уже не прячутся, что за необходимость? Как только их перевели в разряд светлых нежитей ещё сто лет назад, они официально могут жить с людьми под одной крышей. Наш Кукша души не чает в Ро, мне кажется, не будь у нас своего дома, Кукша бы всё ровно жил с нами в любом месте, и всё это только из любви к Ро.
Все посмотрели на Кукшу, а тот так засмущался, что попытался залезть между спинкой и сиденьем кресла, но застрял в щели. Подрыгав ножками, он вылез весь взлохмаченный и обратно уселся в тоже положение, сложив руки замком на животе.
– Неужели вы впервые видите домового? – спросил потрясённый Эй, обращаясь сразу ко всем ребятам.
– Да-да. Только на картинках и видели, – сказала Катя. – У нас тоже есть домовые, но никто и никогда вот так запросто их не видел. Мы просто знаем, что они вроде как есть.
– Это конечно удивительно – не встретить ни одного домового за всю жизнь! – сказал Эй, – кто же у вас тогда за домом приглядывает? Не дворовой же?
– А дворовых у нас тоже нет. Я так полагаю, это тот старикан, что на крыльце верёвку плёл? – сказал Даня.
– Как нет дворовых? – всплеснула руками тётя Эр, – А кто же тогда за скотиной смотрит? Кто коням гривы чешет да в кольца вьёт?
– Да у нас и коней-то нет как таковых, – удивился Даня и почесал бровь.
– А как же вы тогда из печей в печи ходите? – тётя Эр прижала руку к сердцу, очевидно боясь, что оно сейчас от любопытства вылезет наружу.
– В какие печи? – поразился Даня и выпучил глаза так, будто они телевизионные антенны и если их сделать длиннее, то смогут лучше уловить сигнал.
– Да вот хотя бы в Берёзовые! Или в Кедровые! – всё также удивлялась тётя Эр, но Эй и Ро были не менее удивлены и, вытаращив глаза, крутили головами, поглядывая то на ребят, то на тётю Эр.
– Берёзовые и кедровые печи? – всполошилась Катя и привстала со стула. – Ваши печи сделаны из дерева?
– Яблочный змей! А какие они должны быть? Не каменные же? – сказала тётя Эр, ещё больше запутавшись в этом разговоре. – В камне-то ни один домовой жить не станет!
– А как же вы их топите? – спросила Катя.
