Читать «Такие времена. Сборник рассказов от Анны Медь» — Анна Медь онлайн
Страница 17 из 35
Паша же этим томился. Катя после родов подрастеряла свою девичью стройность, а у мужа сразу поубавился сексуальный аппетит.
Он стал поздно приходить домой («Работаю я, что пристала!»), иногда от него слабо пахло женскими духами. Катя же крутилась как белка в колесе и мало обращала внимания на подобные вещи, рассеянно думая, что это ее духи.
Однажды Паша, как обычно, задержался. Катя легла было спать, не дожидаясь мужа, но дочка расплакалась. Катя, усталая и сонная после работы, встала и взяла малышку на руки. Свет зажигать не стала, просто включила ночник, и, нянча ребенка, подошла к окну.
Прямо напротив окна стояла их машина, за которую Катя еще выплачивала кредит. В ночи ярко светилось переднее окно – в салоне был включен свет. «Почему домой-то не идет?» – рассеянно подумала Катя, одной рукой качая дочку, другой отодвигая занавеску.
Приглядевшись, она различила какое-то ритмичное движение в салоне: вверх-вниз, вверх-вниз… Она увидела Пашину голову, откинувшуюся на подголовник, а рядом и чуть выше – женскую, с длинными растрепанными волосами. Движения были равномерными и недвусмысленными.
Кате вдруг вспомнилась романтичная сцена из «Титаника», та самая, где ладонь Кейт Уинслет впечатывается в запотевшее от страсти стекло автомобиля, и ее чуть не стошнило.
Она так и простояла возле окна с ребенком на руках, пока не услышала шум открываемой двери и шаги в прихожей. Войдя в комнату и увидев ее, Паша сразу все понял. Он даже отпираться не стал.
– Как ты мог?! – прошептала Катя, борясь со слезами.
– Ну а что ты хотела, Катёнок? – лицо Паши, бледное и немного обмякшее, как у него всегда бывало после секса, вызывало отвращение. – Ну не люблю я тебя больше, не люблю. Все. Финита. Прошла любовь, завяли помидоры.
Кате почему-то обиднее всего показалось неуместное и откровенно издевательское упоминание каких-то дурацких овощей. От горечи и боли она не выдержала и расплакалась.
После этого случая муж перестал даже пытаться скрывать свои измены. Теперь он пропадал ночами, а мог и на несколько дней исчезнуть. Катя впала в депрессию. Это ее состояние только еще больше злило Пашу, и дома он стал появляться только изредка: перекусить, забрать постиранные Катей вещи.
Решиться на развод она не смогла. Ей казалось, что это побег, боязнь трудностей. Она смирилась и терпела. Да и куда ей было податься? Не к родителям же возвращаться.
Только когда ее тяжелое эмоциональное состояние перешло в ощутимые физические боли, Катя поняла, что надо что-то делать, как-то выныривать из болота. Обращаться за советом к подругам или к матери она не стала, а пошла сразу в церковь.
В храме она поставила свечку святой Февронье и горячо, как в детстве, помолилась. После этого на душе стало легко и спокойно. Она поняла, что делать.
Катя зарегистрировалась на сайте знакомств. Там она познакомилась с Александром – разведенным мужчиной на два года старше. С его фотографии улыбался симпатичный мужчина, который показался ей смутно знакомым. Они списались, разговорились. С ним почему-то было очень легко и радостно общаться, будто Катя знает его всю жизнь. Так, сама не замечая, оговорками, она постепенно рассказала всю свою историю.
Александр пригласил Катю на свидание. Она бы отказалась, если бы не пара совпадений. Совпадение номер раз – Александр жил неподалеку от дома ее родителей. Совпадение номер два – он учился в том же институте, что и она. Решив, что на крайний случай, они просто повспоминают студенческие годы и разойдутся, Катя согласилась встретиться.
Первое свидание прошло замечательно, как, впрочем, и второе. Александр оказался чутким, внимательным человеком, который, в отличие от пустозвона Павла, всегда взвешивал свои слова и неизменно за них отвечал. Это он доказал на втором же свидании, предложив переехать к нему в однушку вместе с дочкой. Когда Катя с перепугу согласилась, он в этот же вечер подъехал к ней за вещами.
Наконец-то она поняла, что развод – не трусливое бегство, как случилось, когда она «сбежала в брак», а наоборот, вероятно, первый обдуманный шаг в ее жизни.
Начавшийся роман с Александром был не таким, как с Пашей: сумбурным и легкомысленным. Теперь он был зрелым, с чувством постепенно нарастающей и крепнущей любви, с ноткой горечи об упущенных возможностях. Они с Александром не только жили рядом, но и ходили в одну и ту же школу, учились на одном и том же факультете, практически прожили жизнь бок о бок, не замечая друг друга в хаосе повседневной рутины.
Катя развелась с Пашей, который через некоторое время женился на разведенной женщине с двумя детьми. Катя искренне надеялась, что он станет для них лучшим отцом, чем для родной дочери. Сама же Катя вышла замуж за Александра и родила ему сына. Они построили дом и счастливо жили в нем всей семьей.
Иногда Катя просыпалась ночью от чувства тихой радости и долго лежала без сна, слушая шум тополей за окнами и глядя на лицо спящего мужа.
Он никогда не называл ее Катёнком, и она была благодарна ему за это.
Мистический рассказ "Зеркало"
Я потеряла свое спокойствие и способность здраво мыслить. А, может, я действительно сошла с ума, и моё место в палате с такими же шизофрениками, как и я? Я судорожно ищу выход из ситуации, но в сумбурном потоке идей нет ничего путного.
Я теперь не хозяйка своей судьбы и своего дома. Моей жизнью правит хрупкая безделица, которая обладает сверхъестественной силой. Я проклинаю тот день, когда собственными руками принесла в дом магическое зеркало…
Настойчиво трезвонил телефон, я тяжело вздохнула и потянулась к тумбочке: звонила мама. Учитывая, что родительница прекрасно знала, как я ненавижу рано вставать, я напряглась: очевидно, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Так и было, мама сообщила о смерти бабушки.
– Её нет уже полгода, – взволнованно рассказывала она, – отчего умерла, неизвестно. Хозяйка квартиры сначала не спохватилась, бабушка за несколько месяцев вперёд заплатила. Ей сообщил душеприказчик, она завещание оставила, чтобы её кремировали, а прах развеяли над Индийским океаном.
– Не удивительно, последние годы она жила в Индии, – задумчиво протянула я.
– Лерочка, хозяйка просит, чтобы мы вывезли её вещи, – сказала мама, – съезди, пожалуйста. Ты же на машине, лёгкая на подъём, а нам с папой как хозяйство бросать, – родители жили в деревне и держали курочек да уточек.
– Ладно, – согласилась я, – скинь адрес.
Я лежала в постели и думала о бабушке. Особой тоски или грусти не было, я совсем её не знала. Папина мать никогда не стремилась нянчить единственную внучку, звонила по настроению пару раз в год, стабильно забывая про наши дни рождения.
– Папа, а где бабушка? – однажды осмелилась спросить я.
– На очередной шабаш улетела, – рассмеялся папа.
– Что ты такое говоришь, – замахала на него руками мама, но глаза её улыбались, – просто бабушка очень любит путешествовать и узнавать что-то новое.
– А сейчас она хочет узнать очень важную тайну – секрет вечной молодости и красоты, – подхватил отец, – и готова за него душу продать, – последнюю фразу он сказал тихонечко, маме на ушко, но я всё услышала.
– А мне кажется, что она его знает, бабушка Тамара такая красивая и молодая, – ответила я со всей своей детской непосредственностью.
Редкие встречи с бабушкой производили на меня неизгладимое впечатление. Красивая, ухоженная женщина с иссиня-чёрными волосами была совсем не похожа на уютных бабушек с пирожками. От неё пахло экзотическими духами, а одевалась она так ярко и необычно, что напоминала мне заграничную кинозвезду. Она запретила называть себя бабушка, и я обращалась к ней просто по имени.
Через пару часов я уже стояла в квартире, которую снимала Тамара. Как только папа ушел в армию, она продала их роскошный дом, и на полученные деньги колесила по всему миру. Куда только не заносила её судьба: она с упоением поглощала знания африканских шаманов, обретала гармонию среди тибетских лам, искала единомышленников на родине графа Дракулы.
Съёмное жилище оказалось складом непонятных и странных вещей. Я отдала хозяйке несколько чемоданов с одеждой, статуэтки и другие сувениры. Я абсолютно равнодушна ко всем этим пылесборникам, но за массивным диваном нашла настоящее сокровище. Там, завернутое в бархатную ткань, стояло зеркало викторианской эпохи.
Я восхищенно выдохнула, когда увидела его. Бронзовая рама была украшена резными вензелями, которые переплетались в причудливый узор. Я аккуратно погладила искусно сделанный завиток и даже вздрогнула от удовольствия: идеально гладкий металл приятно холодил и обладал каким-то гипнотическим эффектом, мне хотелось вновь и вновь касаться этого шедевра.
Само зеркало вызывало не меньше восторга, казалось, что отражающиеся в нём предметы имеют тёплое свечение. Несмотря на то, что старинная вещица была завернута в пыльное покрывало, её поверхность оставалась удивительно чистой.
– Оно прекрасно подойдет для моей спальни, – пробормотала я, чувствуя, что ни за что на свете не расстанусь с этим великолепием.
И действительно, зеркало идеально вписалось в мою комнату. Оно придавало аристократическую нотку всему интерьеру, и я стала шутливо называть своё скромное помещение будуаром императрицы. Я не переставала любоваться бабушкиным наследием, оно притягивало меня как магнит.
Прошло несколько дней после появления раритетной вещицы у меня в доме. Проснувшись утром, я поспешила к зеркалу, расчесала взлохмаченные после сна волосы и недоуменно потерла глаза: комната поплыла. Очертания предметов интерьера вытянулись и пошли волнами, словно я очутилась в лабиринте кривых зеркал. Я резко обернулась, с испугом осмотрела комнату, но и с кроватью, тумбочками и пуфиком ничего не происходило.
Я опять стала всматриваться в отражение, но всё было в порядке, и я выдохнула с облегчением, подумала, что мне всё померещилась спросонья.
Днем меня поджидал очередной сюрприз. Наскоро переодевшись в уличную одежду, я бросила взгляд в зеркало и даже открыла рот от изумления: по комнате ползали тени. Очертания предметов принимали диковинные формы, у тени шкафа появились щупальца, которые облепили потолок, потом вдруг превратились в бесформенную кучу, через секунду ставшей идеальным квадратом.
Я зажмурилась и отчаянно затрясла головой, а когда открыла глаза, увидела свою обычную спальню с классическим беспорядком.
Ночь преподнесла ещё один сюрприз. Я внезапно проснулась и села в постели. Пижама пропиталась липким потом, сердце бешено колотилось, а в горле было так сухо, словно множество маленьких колючих игл вонзились в слизистые.
– Валери, – я услышала мелодичный голос бабушки. Несомненно, это была она, больше никто не называл меня так, на французский манер. – Валери, – повторила она.
Я соскочила с кровати и заметалась по комнате. Остановившись у зеркала я увидела, как его совершенная поверхность пошла рябью. Маленькие волны быстро успокоились, и в отражении я увидела Тамару. Она строго смотрела на меня и протягивала руку. Я ахнула и попятилась, боясь взглянуть в зеркало. Когда я наконец осмелилась поднять глаза, в отражении увидела только своё побелевшее от страха лицо.
Спать в своем «будуаре» я не решилась, больше не чувствовала себя там полноправной хозяйкой. Я задремала в зале на диване с первыми лучами солнца, а днём решительно вынесла зеркало в подвал.
У меня было сильное желание расколотить его на маленькие кусочки или вынести на мусорку. Но я не могла этого сделать. Я чувствовала неразрывную связь с этой магической штучкой. Это была не только память о бабушке, а ключ к загадочной гибели и таинственной судьбе сумасбродной родственницы. У меня сердце кололо от нахлынувших противоречий, но я решила, что со всем разберусь.
Вечером я достала альбом и перелистывала старые фото. Совсем юная Тамара выглядела иначе: просто и незатейливо одевалась, почти не красилась. Я же знала её совсем другой, яркой и независимой. Я гадала, что же случилось с бабушкой, и почему её призрак так привязан к зеркалу. Я совсем не боялась привидения, думала, если убрать зеркало с глаз долой, можно избавиться от опасности.
– Валери, – тихий голос прошелестел в гостиной. Я соскочила с кресла и стала озираться по сторонам. Бабушкино отражение появилось в узких зеркальных панелях, установленных по обеим сторонам от телевизора. Мне стало по-настоящему жутко, сразу два призрака тянули ко мне руки. Тамара выглядела ужасно, на скрюченных конечностях вздулись синие вены, кожа выглядела мертвенно-бледной.
Длинные запутанные волосы покрылись какой-то слизью, а безжизненные холодные глаза сверлили меня взглядом.
– Валери, – прошептала она и растянула белые сухие губы в омерзительной улыбке.
Я взвизгнула и бросилась прочь из дома. Мне не хотелось оставаться в нем ни секунды, я поняла, что проклятое зеркало управляет всеми зеркалами в моём жилище.
Три дня у родителей в деревне пошли мне на пользу. Я ничего не рассказала им, боясь, что они не поверят. Да и я уже думала, что с моим богатым воображением происходящее мне померещилось. Но всё же расспросила маму о Тамаре.
– А ты не знаешь, почему бабушка стала такой ярой путешественницей? – спросила я как бы невзначай. – Почему папа ей был безразличен?
– Папу она очень любила, – ответила мама. – В детстве она всю душу в него вкладывала. У них была чудесная семья, а мужа своего, папиного отца, Тамара просто боготворила. Наглядеться на него не могла, надышаться. Перед папиным совершеннолетием он их бросил, нашёл себе молодую и красивую. Тамара чуть с ума не сошла и на этой почве решила найти панацею от старости.
Я вернулась домой и первым делом зашла в подвал. Зеркало сиротливо стояло в углу, выделяясь среди старых вещей своей роскошью. Я испытала чувство вины, что прячу такую драгоценность среди хлама.
Я посмотрела на своё отражение: в полумраке помещения была видна каждая деталь, каждая волосинка и родинка, словно зеркало имело свою подсветку. А через несколько мгновений картинка поменялась: на заднем плане отражались не чемоданы со старыми вещами и полки с банками, появилась моя спальня. Я стояла в каком-то дурацком белом платье с рюшами, волосы были распущены, хотя я всегда завязываю их в небрежный пучок.
Изображение начало стремительно меняться, на моем свежем ухоженном лице проступали глубокие морщины, волосы седели и редели, я горбилась и засыхала. Обстановка в спальне тоже менялась: белые обои пожелтели, по потолку пополз грибок, мебель обветшала, на ней появились трещины и потертости.
– Помоги мне, – проскрипело моё отражение и, позвякивая причудливыми браслетами, протянуло руку. В каком-то ступоре я ответила на жест, и через секунду ладонь обожгло могильным холодом. Я пронзительно закричала, и стала вырываться, но неведомая сила не отпускала свою добычу. В отражении была уже не я, я видела Тамару. На обезображенном лице читались невыносимая боль и страдание.
– Помоги мне, – жалобно простонала она и отпустила руку.
Я выскочила из подвала, крепко заперев дверь. Рука невыносимо горела, на ней остались чёрные отпечатки пальцев.
Третьи сутки меня никто не тревожит. Но я знаю, что призрак в зеркале ждет меня. Я не знаю, как быть: избавиться от семейной реликвии и забыть всю эту чертовщину? Или помочь душе бабушке обрести покой? А, может, она до сих пор жива и ждет, пока кто-то освободит её из страшной ловушки, в которую она попала в погоне за вечной молодостью?
Кровать
Старенькая аудитория педагогического колледжа. За окном желтеют листья клена, совсем такие же, как сорок лет назад. У Тани на секунду возникло ощущение, что ей снова семь. Учительница выводит на доске витиеватую букву «В», оборачивается к классу и стучит мелом, привлекая внимание вчерашних дошколят.
Маша прячет под парту лохматую рыжую куклу, Алешка перестает грызть яблоко. «Внимание на доску!», – звучит, как наяву голос Алевтины Петровны. Вот бы снова туда. И ведь никаких проблем не было. Бабуля живая еще. Встретит из школы, нальет супа. По щеке пробежала слезинка. Зачем мы так спешим вырасти?
Зазвонил телефон. Таня отогнала меланхолию:
– Привет, Олеж!
– Лапусь, на месте? Я сейчас приеду.
– А что случилось? Может, вечером?
– Нет, прямо сейчас! Я должен тебе что-то сказать?
У Тани екнуло в груди: накануне они поругались:
– Случилось что-то?
Но голос Олега был взволнованно-радостный.
– Пока нет, но надеюсь, скоро случится! Да не волнуйся ты так. Все будет хорошо, вот увидишь!
– Быстрее только… – Таня не успела договорить. – В одиннадцать у меня пара, – но Олег уже отключился.
Олежек
С Олегом они познакомились в «Одноклассниках». Загадочный «Файер-фокс» настойчиво лайкал ее фотки и сторисы. А под Новый год вдруг написал и предложил встретиться. Олежка оказался очень милым молодым человеком, правда, ниже нее ростом. Но если не надевать каблуки, разница была почти незаметна. И вот теперь они вместе, уже почти год.
Вначале Олежка жил в Мирном, это поселок в пригороде. Потом снял квартиру в хорошем районе – с мебелью, техникой и дорогим ремонтом. Спустя несколько месяцев он договорился с хозяевами и выкупил квартиру в ипотеку.
Олег никогда не был женат и говорил, что хочет пройти весь путь от первых поцелуев до совместного быта как положено, держась за руки и гуляя под луной.
Работал он менеджером по снабжению и неплохо, по меркам их города, зарабатывал. В гости всегда приходил с полным пакетом всякой вкуснятины. Мог среди ночи привезти клубнику или бутылку просекко для Тани. А вот на цветы Олег оказался жадным. Максимум на что он был способен – одна роза в целлофане, да и то нечасто.
Сердце Тани таяло с каждым днем. Голова плыла. Она не ходила на работу – летала! Вся светилась от счастья.
Олег познакомил ее с отцом. Тот оказался владельцем небольшого рекламного агентства, не Илон Маск, конечно, но на безбедное житье-бытье зарабатывал. С матерью Олега они уже много лет были в разводе.
Таня тоже представила Олега на строгий суд мамы и лучшей подруги детства, той самой Маши.
Маме Олежка понравился. А Машка даже сказала, что Танюха помолодела лет на десять. Что говорить, счастье украшает женщину!
Постепенно и Тане захотелось отблагодарить кавалера за тот космос, который он ей дарил. Благо от родителей оставалось хорошее наследство.
Пряность отношений с Олегом состояла еще и в том, что тот, будучи всегда рядом, оставлял для нее личное пространство. После бурной ночи она могла укрыться в своей квартире и, укутавшись в плед с чашкой чая, насладиться уединением и привести мысли в порядок.
Олег никогда не возражал против ее походов к Маше. Раньше подруги встречались каждую пятницу, ходили куда-нибудь или шопились по выходным. Но с весны все как-то сошло на нет. «Грустно шопиться без денег, – как-то призналась Таня. – И в баре складывать цены в чеке, тоже, знаешь ли, такое себе развлечение».
– Танюш, а тебе что, учетные часы сняли? – поинтересовалась Маша.
– С чего вдруг? – удивилась Татьяна.
– Ты прости, конечно, это не мое дело, но… – Маша исподлобья взглянула на Таню в упор. – Ты раньше баловала себя любимую чаще. А сейчас перестала.
– Мне теперь есть кого баловать! – засмеялась Таня.
Маша тогда ничего не ответила. Но однажды она сорвалась:
– Танюх, ты его усыновила что ли?!
– Завидуй молча! – огрызнулась Таня.
– Ты посмотри, в кого превратилась! Ходите, как мама с сыночком великовозрастным! Ты не понимаешь, что он к тебе присосался? Кормят его, ублажают! Да что там я, мой Барсик ему завидует!
– Ты намекаешь, что он альфонс? – в лоб спросила Таня.
Маша покрутила головой, отчего ее природные кудряшки запрыгали вокруг лица. Она шумно втянула капучино через соломинку:
– Не намекаю, а прямо говорю.
– Да мы даже живем не вместе! Видела, какая у него квартира!
– Папина, поди?
– Нет. Взял в ипотеку!
– Лучше бы попроще хатку поискал, глядишь, и на отпуск бы хватало! – фыркнула Маша. – Может он и неплохой, но все равно мутный какой-то. На моря ты его вывозишь! По музеям выгуливаешь.
– Один раз было! В подарок на сорокалетие!
– А он тебе что подарил?
Таня заметно смутилась:
– Кровать.
– Какую кровать? – хмыкнула Маша.
– Красивую такую, с кожаным изголовьем, только маленькую, полуторку. Но нам хватает.
Таня застенчиво улыбнулась.
Подруга похлопала глазами, методично разжевывая орешки из пирожного, потом сказала:
– Круто! Но ты сдала, мать, имей в виду. Пилинг когда делала? А уже лето на носу. Хотя кровать, конечно, в корне все меняет.
Неожиданная мама
Разговор был неприятный. Тане захотелось забыться рядом с любимым и самым родным на свете человеком, уткнувшись в его плечо. Она пришла к Олегу, пока тот еще не вернулся с работы, прибралась, накрыла ужин и стала ждать. Олег задерживался.
Гадкий разговор с Машей оставил занозу сомнения. Таня пошла в спальню и принялась перебирать вещи, которые купила для Олега за последние полгода. Вот коробочка от часов «Джи-шоков». Не «Ролекс», но для педагога весьма накладный подарок. Одежда всякая, но это мелочи. Парфюм. Таня понюхала колпачок. Снос головы. Как же ей нравится, когда от Олежки пахнет диоровским «Саважем»!
А где ноутбук? Может, в машине валяется? И кстати, цепочки не видно. Олег ее давно не носил. Может сегодня в ней ушел?
Таня сидела на полу, перебирая содержимое комода на прикроватном коврике.
Заскрипел замок. Таня поднялась с колен, готовая накинуться на Олега с расспросами. Но он был сам не свой. Сухо чмокнул ее в губы. Из коридора зашвырнул на кровать скомканную рубашку и скрылся в ванной. Таня быстро сгребла свои дары в тумбочку, потому что разборки сегодня были не к месту.
Олег вышел из ванной.
– Мама не отвечает. Звоню ей уже три дня подряд.
Он сел на кровать, Таня рядышком.
– Хочешь, давай съездим к твоей маме? Прямо сейчас, чтоб не думалось!
– Ты хочешь со мной поехать? Правда? – Как-то странно отреагировал Олег.
– Ну, да. А что?
– Просто… – Олег замялся. – Мама ведет не очень правильный образ жизни.
– Выпивает? – тихо спросила Таня. – Ты не говорил.
– О таком как-то не хочется рассказывать, знаешь ли! – огрызнулся Олег.
Пазл в голове у Тани сложился сам собой. Может, и правда Олежка матери дорогие подарки отдает? Но зачем? Обидно, что говорить, но хоть объяснимо.
Уже в сумерках они добрались до Мирного. Покосившийся на один бок домишка контрастировал с добротными шведскими домиками и коттеджами односельчан. Олег открыл замотанную проволокой калитку. Они вошли во двор.
– Алый! – позвал Олег.
Дверь в сени была приоткрыта. Оттуда виляя хвостом выбежала серо-черная псина. В роду у нее явно побывали и немцы, и московские сторожевые.
Радостно повизгивая, Алый наскочил на Олега. Тот обнял его, потрепал уши:
– Мамка где? Веди, показывай!
Из приоткрытой двери пахло плесенью, перегаром и навозом одновременно. В доме было сумеречно. Впотьмах Таня споткнулась о пустую бутылку, та со звоном покатилась по затертому до дыр ковру, где засохли следы рвоты. Запах мочи и собачьих испражнений резал глаза. В углу на кровати кто-то завозился. Заскрипела панцирная сетка.
– Мам! – позвал Олег.
В ответ послышалось ворчание и бессвязная пьяная речь.
– Теперь понимаешь, почему я тебе про мать не говорил? – тихо спросил Олег.
Таня кивнула.
Женщина оказалась пьяна в стельку. Кое-как Таня с Олегом растолкали ее и вывели на крыльцо. Таня осталась в доме убираться, а Олег с матерью поехали в круглосуточную городскую больницу. Вообще-то Олег звал ее с ними, даже настаивал. Но Таня твердо решила остаться, чтобы поискать пропавшие Олежкины подарки и подтвердить или опровергнуть свою догадку.
Свет был отключен, видимо за неуплату. Таня включила фонарик на телефоне. После часа разборов она и впрямь отыскала планшет, видеорегистратор, «яблочные» наушники и даже фитнес-браслет, про который она забыла. Таня даже обрадовалась, что все эти вещи осели именно здесь, а не у какой-нибудь малолетней любовницы.
Только золотой цепочки нигде не было. Наверно, ее уже пропили. Ближе к ночи телефон разрядился и погас. Темнота как-то сразу смежила веки, и Таня уснула. Сон был тревожным, от нестерпимо едкого запаха болела голова.
Среди ночи Таня проснулась от неясного беспокойства. Вначале просто лежала, потом приподнялась на локте и прислушалась. По дому кто-то ходил. Внутри похолодело. Таня хорошо помнила, как заперла дверь за Олегом. Вернуться так рано он тоже не мог. Не воров-домушников боялась Танюша. В детстве она как-то столкнулась с потусторонним, и с тех пор этот страх накрепко поселился в ее душе.
А меж тем за стенкой кто-то ходил, кряхтел и шаркал ногами. Таня накрылась одеялом с головой, чтобы не слышать шагов и, не дай бог не увидеть незваного гостя. Вдруг что-то тяжелое навалилось сверху, стало нечем дышать. Таня завопила что есть мочи, скинула одеяло. От «домового» разило перегаром и гнилыми зубами.
– Валюха, я пришел, – сообщило нечто, и потными лапами полезло под одеяло.
Таня толкнула его ногами. Мужик скатился на пол. Таня вскочила и бросилась прямиком на кухню. Там впотьмах схватила что-то, как потом оказалось половник. Мужик пополз к ней. Он все звал Валюху, с матом пополам обещая радости интимной близости.
За окном начало светать. Кое-как Таня добралась до выхода. Ключ был в замке. Таня угадывала его на ощупь. Она выскочила в сени и заперла за собой дверь.
Мужик еще долго возился за дверью, что-то бубнил, матерился. Потом захрапел.
Танюша была в бешенстве. Она просто кипела от ярости. И если бы Олег вернулся за ней прямо сейчас, испепелила бы его на месте. Даже тот факт, что подарки нашлись, уже не казался ей таким безобидным. Великодушие испарилось без остатка. Почему он не предупредил ее про этого мужика, когда уезжал? Почему отдал матери-алкоголичке ее подарки, понятно же, что она их пропьет…
Кровать раздора
Олег приехал часам к одиннадцати. Таня заснула прямо на крыльце в обнимку с теплым Алым. Мужик в доме, видимо, тоже спал
– Как дела? – разбудил ее вопрос Олега.
– Прекрасно, – холодно ответила Таня. – Ты как?
– Отвез мать в больницу. Прокапали. Жить будет, если пить бросит, – ответил Олег.
И тут Таню прорвало. Она высказала Олегу все, что накопилось за эту ночь.
– Что это за мужик? Откуда он взялся в доме?
– Любовник мамкин, – пояснил Олег, – дядя Петя.
– Он чуть не изнасиловал меня!
– Не гони, – злобно огрызнулся Олег. – Он хоть и сиделец, но мужик правильный. Наверное, с мамкой перепутал.
Таня презрительно фыркнула.
– Я тебя вообще-то звал с нами ехать. Ты отказалась. Не силой же тебя тащить. Взрослая уже девочка. И что ты орешь на меня?! Я сегодня чуть мать не потерял.
Таня надулась и несколько минут молчала, пока машина чавкала по размытой весенними ручьями грунтовке. Наконец, они выбрались на трассу. Олег опустил стекло и высунул руку в окно, ловя встречный ветер.
– Почему подарки, которые я тебе дарила, оказались в этом доме? – глухо спросила Таня.
– Потому что, это мои подарки, и я распоряжаюсь ими, как хочу!
Олег отвез Таню домой и уехал к себе. С того дня они не разговаривали.
Сегодняшний звонок прервал этот бойкот.
– Я сейчас приеду!
Запыхавшийся Олежка вбежал в аудиторию. Успел до звонка.
– Олег у меня пара, я сейчас уйду. Давай быстрее. Что за новость у тебя?
– Вот! – Олег протянул ее коробочку. Таня на ходу сунула подарок в карман пиджака.
– Я тебя здесь подожду! – крикнул Олег.
На паре голова не работала совершенно. Татьяна Владимировна задала самостоятельную и вышла в коридор. Немного постояла на лестнице под лучами осеннего солнышка. Вынула коробочку из кармана и обомлела. Там было кольцо, как в сериале про любовь! Изумруд в тонкой оправе из белого золота обрамляла россыпь бриллиантов. На дне коробочки лежала записка: «Лапа, выходи за меня».
Вы думаете, это конец истории?
Дни проходили в приятной суете. Таня раздавала вещи, продавала мебель. Теперь они с Олегом должны были съехаться и жить в его шикарной квартире.
В тот день он приехал забрать последние чемоданы.
– А где кровать? – спросил Олег, не увидев своего подарка. – Наша кровать!
– Машке продала за две тысячи, а что?
– Ты рехнулась совсем? – заорал Олег. —. Зачем?!
– А что не так-то? – недоумевала Таня. – Ты сам говорил: мои подарки, что хочу, то и делаю. Да и зачем она нужна? У нее и каркас проломился!
– Дура! – выдохнул Олег и ушел, хлопнул дверью.
Таня ничего не понимала. Она писала Олегу, что заберет назад кровать обратно, если для него это так важно. В ответ тишина. Олег заблокировал ее в соцсетях, сменил номер телефона и съехал с квартиры.
Таня проплакала неделю, потом боль стала проходить. Или Таня научилась с ней жить? И вот зовет ее как-то Машуня на посиделки. Настойчиво так зовет и отказов не принимает. Кое-как Таня согласилась. Встречались у Машки дома. Муж работал в ночь, а детей бабушка забрала на выходные.
– Танюха, я тебя поздравлю со вторым рождением! – объявила с порога Машка. – Мы будем пить мартини и гадать тебе на жениха.
– Ты пьяная что ли уже? – Засмеялась Таня, снимая сапоги. Она давно не смеялась.
– Нет, но надеюсь, скоро буду, – сказала Маша.
Они прошли на кухню. Там уже стояли корзиночки с семгой, салатик, фрукты и обещанная бутылка мартини.
– Ты знаешь, – издалека начала Маша, ополаскивая бокалы, – разбирали мы с мужем твою кровать, чтобы каркас починить. Димка мастера вызвал, рейки купил. И вот они с мастером перекурить пошли, а я стала пыль протирать под кроватью. Смотрю, а там, между каркасом и обшивкой, пакетики всунуты. Представляешь?
– Какие пакетики? – не поняла Таня.
– С зеленым чаем! – Хохотнула Машка, разливая по бокалам мартини. – С травкой какой-то. Я в этом не разбираюсь.
Таня даже не сразу поняла суть услышанного.
– Наркоамно был твой Олежа. Может, сам употреблял, а может, приторговывал. Тебя от него Бог уберег, понимаешь? Не плакать надо, а в церковь идти с благодарностью!
– А кровать-то куда дели? – спросила Таня.
– Никуда. Олеженька приехал и забрал. Сказал, что ты не имела права ее продавать. Что ты предала его. Еще какую-то ахинею нес.
Брызги мартини ударили Тане в нос. Машка кинула маслину в Татьянин бокал и засмеялась:
– Извините, оливок нету!
Ухаживать за мамочкой
– Ты что не понимаешь, – сердился Игорь, собирая вещи, – маме сейчас нужна наша помощь! Она не может себя обслуживать и без нас не выживет. Инсульт – дело серьёзное. Мне так врачи сказали.