Страница 2 из 6
– Страшные твари. Непонятные.
– И вездесущие. Надо бы их поголовье уменьшить. Согласны?
Бездомный вновь кивнул. Доел шаурму, выбросил пакет и вытер салфеткой руки; затем взялся за пиво. Я терпеливо ждал. Покончив с алкоголем, бомж отбросил банку и вытер перепачканным рукавом потрескавшиеся губы.
– Я готов помочь, – произнёс он. – Ненавижу потусторонних. Василиски сожрали мою жену. Оборотни растерзали друга. Всё отдал бы, чтоб расквитаться с тварями! Но как? Чем? Они же вовне и – сильны. А я?
– Смысл в том, чтобы совершить нужное действие в нужное время. Понимаете?
– Да. Что от меня требуется?
– Ничего сложного: ответить на мои вопросы.
– Хорошо, давайте попробуем.
– Та молодая пара, которую вы нашли мёртвой… раньше видели парня или девушку?
Бездомный смекнул, откуда ветер дует.
– Важные птицы?
– Не без того, – неохотно ответил я. Ну да вреда не будет, если ему рассказать: дальше сведения не пойдут.
– Ясно, ясно… Да, помню их обоих. Они иногда забирались сюда вместе, но никогда порознь. Наверное, привязаны были друг к другу.
– Были. И хотели пожениться.
– Жаль ребяток…
– Итак, они сюда приходили. Зачем?
– Да как все парочки: играли, шутили, болтали, целовались.
– Странное местечко для любовных волнений, не находите?
– Отчего же. Порядком странное. Но эти, похоже, увлекались развалинами, пустующими домами, брошенными объектами…
– Поклонники декаданса?
– Разруха многих привлекает. А особенно молодых, которым нечем заняться и у которых шило в одном месте.
– Слышали их разговоры?
– Бывало. Не специально, нет. Дело в том, что моя комната, как я её называю, прямо над этой площадкой. А влюблённые порой переходили на громкую речь. Ну, гормоны, чувства, запал…
– Да, обычное дело. Теперь что касается необычного: встречалось ли в их диалогах что-нибудь, что вас бы… поразило? Или заставило задуматься?
Такой разговорчивый до сих пор, бездомный внезапно замолчал. Я заглянул ему в глаза и прочёл там некую затаённую эмоцию.
– Вам неудобно говорить? – выдвинул предположение.
Преодолев вновь вернувшуюся нерешительность, бомж покачал головой и зачем-то полез во внутренний карман разодранной куртки. Оказалось, чтобы извлечь на свет… шарик. Обыкновенный чёрный шарик восьми-десяти сантиметров в диаметре. Неразрывной частью предмета было такое же чёрное колечко, опоясывавшее сферу по центру. Обвязанный ниткой того же мрачного цвета, шарик походил на амулет.
Вопросительно приподняв бровь, я не успел сказать ни слова, как бездомный принялся объяснять:
– Они игрались с этим за день до гибели – знаю, потому что выглядывал с лестницы. Ребята не подозревали о моём существовании, и я не хотел им мешать. Но запасы пищи заканчивались, да и тянуло на прогулку, а они, кажется, крепко засели. Дело было ночью. В конце концов, они доигрались до того, что уронили шарик. Искали, рыскали по полу, однако не нашли. Так и ушли, расстроенные. Я сам наткнулся на него случайно. Думал вернуть им в следующий раз, но они… их…
– Понятно. А может, вспомните что-нибудь насчёт этого шарика? Что-нибудь интересное. Например, проскользнуло несколько загадочных слов в понятном до того диалоге…
Бомж смутился.
– Говорю же, я не подслушивал.
– И всё-таки.
– И всё-таки – да, было нечто подобное. Они перекинулись парой странных фраз насчёт той стороны, чьей-то помощи и, кажется, накопленной энергии… Точно не припомню. Даже последний бедняк вроде меня осведомлён о существовании проёмов, пределов и остального. Но речь парня с девушкой звучала слишком уж тихо. И мне почудилось, что они боялись ненужных свидетелей.
– Разговаривали загадками?
– Да… думаю, да.
Я протянул руку к шарику.
– Разрешите?
Бомж не стал возражать – опустил «амулет» в мою раскрытую ладонь.
Ожил в кармане фон.
– Прошу прощения. – Вытащив трубку, я увидел, что требуют из участка. Ответил на звонок: – Лейтенант Ковалёв у аппарата.
– Ковалёв! Требуется твоё присутствие, немедленно! Тушинская улица, дом 23, подъезд номер 6. По данному адресу зафиксирована аномалия уровня С. Наряд уже там.
Третий уровень, не самый высокий, но и не самый низкий. Что же приключилось на Тушинской, если понадобилось подкрепление? Однако медлить нельзя.
– Принял. Выезжаю.
Убрав фон, я поблагодарил бездомного, пожелал всего хорошего и сбежал по ступенькам.
Надеюсь, по дороге на место не попаду в пробку, которыми славится наш любимый город. Казалось бы, XXII век начался, пора и благоустройством заняться, а проблему с избытком авто по-прежнему не решили.
Оставив автомобиль во дворе, я вылез и подошёл к полицейской машине, стоящей рядом. Привлекая внимание, постучал кулаком по боковому стеклу на месте водителя. Пухлый сержант Куницын открыл дверь и выбрался наружу. Мы обменялись рукопожатиями.
– Что слышно? – вспоминаю цитату из «Двенадцати стульев» Гайдая.
Куницын пожал плечами.
– Да фигня какая-то.
– А именно?
– Говорили, уровень С, а когда приехали, оказалось, что вовсе не С.
– Переведи.
– Да, похоже, там что-то серьёзное, только от нас скрывают.
– Причина?
– Хрен знает. Пока неясно. Но есть предположение: чтобы не проболтались.
– Значит, засела адская тварюга, и не дай бог об этом станет известно мирным жителям.
– А вот тут могу поправить. По официальным данным, потутик внутри не один.
Потутик, хе. Моё любимое прозвище потусторонних.
– Целый выводок опаснейших уродов? – Я не пытался скрыть удивление.
Васька сделал неопределённый жест.
– Ладно, понятно, – сказал, хотя понятного еле-еле в ложку набиралось. – А ты чего не на поле брани? Испугался, что ли?
Куницын издал короткий смешок.
– Машину сторожу. Государственная собственность, все дела. А вообще-то охраняю вход: людей пускать не велено.
– А монстриков?
– Велено стрелять.
– Тогда подежурь ещё минутку – я на подмогу.
– Наши на втором этаже.
– Благодарствуй.
– Эх, скучно одному.
Наверное, Куницын пошутил, но я всё же хлопнул его по плечу и заспешил к подъезду.
Обстановка мне не понравилась сразу, едва переступил порог. Чёрт с ними, с запахами, пылью и прочим. Нечто не здешнее – не человеческое, а запредельное витало в самом воздухе. Энергетическая напряжённость и антитеплота разве что не кричали о своём присутствии. Нас учат различать такие штуки. А я, тем временем, без защитки. Чудесно.
Вряд ли пришлые просочились вниз, иначе бы Куницыну, да и мне об этом сообщили. Но предосторожность не повредит, на моей работе всякое случается. Выбирая между тридцатизарядным пистолетом и энергетиком, я выбрал первый: поменять, если что, наверняка успею. А наткнусь на суккуба или кого похожего, выстрелю энергией – только придам твари сил.
Пролёт я преодолел без проблем; интересное началось дальше. Пять дюжих оперативников, наряженные и вооружённые по высшему разряду, стояли по стеночке в полной тишине. Увиденное мне не глянулось, причём очень. Я подступил, сунул пистолет в кобуру и пожал руку ближайшему оперативнику – Ярику Жуку.
– Поделись инфой, – обращаюсь к нему полушёпотом.
– Скверная инфа, – таким же тоном ответили мне. Ох, не к добру…
– Затихарились, надо полагать?
– Угадал.
– Выкуривать пытались?
– Провоцировали по-всякому: обстреливали комнаты, усиливали и ослабляли осаду… Ничего. Но они неподалёку, может, в метре от нас, а то и ближе.
– Умные?
– Или опасливые.
– Или осторожные. Что, в случае этих козлов, одно и то же. Проёмы искали?
– Не до того: сначала нападали, потом отбивались, потом внимание их привлекали.
– А здесь проверяли?
– На лестничной площадке и ниже проёмов нет.
– Какие квартиры прочёсывали?
– Только левую, в ней они и появились. Бабульку слопали с её кошкой, суки.
– Детекторы, так понимаю, молчат.
– Не дёрнутся. Тварюги либо на грани, либо за ней, но не в нашем мире.
– Либо же перебежали в соседнюю квартиру.
– Тоже вариант.
– Угу. Дело ясное, что дело тёмное. Стоять долго собираетесь?
– А ты что предлагаешь?
– Предлагаю не ждать: время может играть против нас. К тому же подкрепление должно скоро прибыть. Только на мне защитки нет, поэтому пускай отряд возглавит кто-нибудь из ваших. Если проём там – а очень похоже на то, – надо его найти.
Жук согласился. Повторять ребятам не пришлось: они слышали разговор. Один из оперов, самый высокий и плечистый, двинулся вперёд; мы пошли следом.
Дверь была открыта. Парень во главе отряда нырнул внутрь. Далее, по порядку, – Жук, я и остальные.
Квартира встречала тишью и хаосом. Пол усеивали драные шарфы, куртки, шапки… Рваная одежда покрывала весь коридор от двери до комнаты. На стене я заметил глубокую царапину – как пить дать, когтистая сволочь постаралась. Превращённый в ворох бесполезной бумаги, валялся кусок дешёвых обоев. Старомодная люстра побита, от трёх плафонов ничего не осталось – лишь хрустящие под ногами осколки. Дверь в ванную снесена с петель. На полу, потолке и обоях – солидные подпалины; это, видимо, сделали наши, когда стреляли.
Мы одолели полпути по коридору. Справа на стене появились новые царапины, прорезанные будто бы остро заточенной арматуриной. Вместо обоев тут – одни клочки. Приблизившись ещё на пару шагов, я разглядел полупрозрачную слизь на обоях впереди. И тёмно-коричневую шерсть у поворота на кухню. Дверь туалета валялась, переломленная пополам. Всё время, пока мы двигались, парень позади меня прощупывал пространство – пока проёмов найти не удавалось.
Тот, кто шёл первым, завернул на кухню. Мы разделились: я составил компанию первому, двое из центра решили прочесать комнату слева, а последняя двойка заглянула в помещение, что ближе всего к выходу.
Кухонный интерьер тоже радовал: повсюду битая посуда, рассыпанные сахар, соль и другие специи. Дверцы некоторых полок распахнуты, других – закрыты. Люстра цела, а вот обои, превращённые в грязное непонятно что, висят на соплях. Оконное стекло треснуло.
«А если не обращать внимания на разруху, бабулька неплохо жила», – промелькнула мысль.
Я знал молодых и не слишком бедных, кому удавалось накопить только на однокомнатную квартиру. Уровень жизни повысился, качественного стало больше, но всё и подорожало. Неприятная зависимость, да мир всегда отличался непредсказуемостью и нелогичностью. Возможно, наш президент что-нибудь с этим поделает. А пока граждане крутились как могли, в то же время пытаясь сладить с запредельными гостями. Откуда вы взялись-то, потусторонние сволочи?!
Парень искал проёмы и не находил. Я ткнул его в спину и, когда он обернулся, кивком показал назад. Напарник принял моё предложение. Мы возвратились на развилку.
Из комнаты в начале коридора оперативники уже вышли; из той, что напротив кухни, – выходили.
– Подмога приехала, – приблизившись к нам, сообщил оперативник, обследовавший левую комнату. – Из окна видели.
– Можно рассредоточиться по квартирам на этаже, – резюмировал Жук.
Я поддержал его, и мы направились к выходу.
За дверью, на лестничной площадке, послышались шаги; топали очень громко.
– Что за слоны… – подивился кто-то за моей спиной.
А затем с жутким грохотом вылетела входная дверь. Теперь во главе отряда шёл я. Не знаю, каким чудом умудрился упасть, но это меня спасло. Сбитые с ног тяжёлым прямоугольником, опера повалились на пол.
Не успев даже отдышаться, вскочил, выхватывая пистолет. Сейчас выбирать между ним и энергетиком не было времени, и я положился на чутьё. Шанс проверить наитие выпал тут же: здоровенный василиск, возможно, самый большой из всех, что мне встречались, издал дикий рёв. Пасть разинута, сверкая толстыми клыками с острейшими кончиками; капает на пол густая слюна.
Я не стал дожидаться – передвинул на пистолете рычажок в положение «Автоматическая стрельба» и выпустил в гладкую округлую голову все тридцать патронов. Снова раздался рык, на сей раз не угрожающий, а болезненный. Левый глаз твари разорвало. Из ран в голове потекла мутно-зелёная кровь. Широченная фигурища пошатнулась и завалилась набок. Мне показалось, что подо мной содрогнулся пол.
Отдыхал я недолго: секундой позже появился в поле зрение второй василиск. Этому удалось выстрелить. Но я уже прижимался к стене. Голубоватый поток энергии вырвался из центра зрачка чудища и ударил в голову опера, приходившего в себя после падения двери. Голова человека будто бы обросла коркой и застыла в неподвижности. Замерли глаза, подёрнувшись молочной плёнкой и уставившись в никуда. Тело, над которым потерял контроль мозг, рухнуло на пол. Стукнувшись об паркет, разлетелась на куски голова. Обнажённая рана на шее закровоточила. Мать твою! Первые потери.
Триумф василиска закончился быстро – оставшиеся на ногах оперативники, до которых дверь не долетела, расстреляли пришельца с грубой чёрно-фиолетовой кожей. Рёв, падение, предсмертные судороги. И этот готов.
– Как мы прошляпили проём! – вне себя заорал Жук и прибавил несколько крепких выражений.
Никто не знал как. Василиски прибыли со стороны лестничного пролёта, где, по уверениям того же Жука, проёмов не обнаружилось.
Ярик наконец справился с гневом и негодованием, просто – не та ситуация, чтобы исходить яростью. Надо быть начеку, либо с тобой случится то же, что с «потерявшим голову» парнем.
В карманах лежали запасные обоймы. Перезарядив оружие, я выглянул в коридор – вроде никого. Шагнул за порог; за мной последовали четверо злых мужиков с пистолетами наголо.
Увы, замыкающему не повезло, а я обернулся чересчур поздно. У входа в ванную вынырнула из ниоткуда саламандра. Башка чуть ли не упирается в потолок, капюшон разошёлся во всю ширь, лапы с изогнутыми когтями, и хвост метра полтора длиной. Она создала и выбросила из груди огненное облако, когда я, срывая голос, кричал: «Берегись!» Жертва не поняла, что произошло, – в мгновение ока волна пламени окутала мужика и испепелила, сохранив лишь кости да немного плоти.
Опять выстрелы, но зазря: пули взорвались в огне, не причинив двухметровой уродине вреда. Свободной рукой достал энергетик. Остерегая меня, прорычал Жук. Я отпрыгнул к лестничному пролёту и развернулся. Чтоб оно всё пропало! По лестнице на меня неслись угловатые горбатые фигурки бесов. За ними пристроились маленькие, да удаленькие мшисто-зелёные гремлины. Вдавив спусковой крючок энергетика, я послал в выводок мерзавцев бело-голубое разрушение. Партер, так сказать, полетел влево через периллы и покатился вниз по ступенькам, сшибая гремлинов. Устоявшие высоко подпрыгнули, дав фору артистам цирка. Смертельная «рука» энергии прошла под скукоженными тельцами, и гремлины приземлились мне на голову и грудь. Я здорово приложился спиной. Энергетик выскользнул из пальцев.
Матерясь на чём свет стоит и ещё сильнее, я отбивался от зелёных выродков, пускающих в ход лапки с треугольными ногтями и зубы-иголки. Почти над самым ухом раздалось три выстрела. Один за другим гремлины затихли, и я поспешил скинуть их неподвижные тельца. Мой спаситель, Жук, протянул руку, помогая подняться.
– Спасибо, – бросаю, озираясь по сторонам.
– Ты проставляешься. – Ярик себе шутить позволяет, ахах.
Опер из жуковской команды и долгожданное подкрепление добивали бесов, в подъезде и на улице. Крутопузые, ржаво-красные, с тонкими мокро-серыми крыльями, они валились ничком один за одним.
Я поискал глазами последнего выстоявшего из нашего отряда. Он нашёлся в квартире; держал перед собой энергетик и, не отпуская гашетки, ждал, когда волна, испускаемая оружием, одолеет огненную мощь саламандры. Однако сдаваться хвостатая нечисть не собиралась, и пламя, что она исторгала, оказалось на удивление сильным.
Подбежав, я встал рядом, вскинул руку и выстрелил из энергетика точно туда же, куда палил герой. Бело-синеватое свечение ударило в пламенеющий шар саламандры и, одолев сопротивление, откинуло «горячего» здоровяка в ванную. Второй выстрел, и грозного противника раскидало на рожки да ножки.
Парень, которому помогал, хлопнул меня по плечу. Я оттопырил большой палец: дескать, порядок, сочтёмся.
Сзади, напугав нас неожиданным возникновением, подошёл Ярик.
– Справились, кажись.
Я не разделял энтузиазма.
– Где слизистый?
– Чего? – переспросил тот.
– Слизистый где? Видишь следы? – Указал энергетиком на стену между туалетом и ванной. – И шерсть. – Ткнул дулом в клочья на полу.
Теперь и Жук призадумался.
– Детекторы молчат. – И он продемонстрировал мне похожее на квадратный пульт устройство с экраном и лампочками. Нули и спящие слева стрелки говорили сами за себя. – Плохие ребята не умеют прятать сущность.
Факт. Но – где же слизняк?
– Может, его застрелили наши? – решил поиграть в угадайку Жук.
– Хрен знает. Хорошо бы, если так.
Я вышел из подъезда, приветствовал ребят и задал им тот же вопрос, что минуту назад Ярику.
– Мы не в курсе.
«Очень, очень плохо», – подсказывала интуиция, наглая, самоуверенная, но крайне редко ошибающаяся.
И вроде бы чего зря паниковать? Из-за одного-то оттудашнего красавца. А чуйка не замолкала…
Я помолчал, поглазел налево-направо, обдумывая так ни к месту назревший вопрос. Разумеется, есть вариант, что шерстяной-слизистый прячется в проёме. Жаль, проёмов мы не нашли. Ну да ладно, ударяться в волнение раньше времени не след. Когда уходил, парни Жука звонили в квартиры, желая испросить разрешения войти и поискать порталы. И молодцы из подкрепления к ним побежали – вместе быстрее управятся.
Кто-то положил руку мне на плечо.
– А?
– Привет, Олежка, – прощебетала обладательница руки.
Женька.
– Привет. Приглашаю в «Прагу».
– Согласна. Ты как?
– Твоими молитвами. А вот двум пацанам не свезло.
Мы помолчали. Потом я рассказал Женьке о поисках слизняка.
– Есть мысли? – спрашиваю.
– Только те, что у тебя.
– Обидно. И плохо.
– Да не запаривайся: он, наверное, побоялся ввязываться в драку.
– Убежал? Не в духе потутиков.
– Встречаются чрезвычайно хитрые особи.
– Но они же совершенно явным образом брали силой.
– Брали, да не взяли. А тот почуял, к чему идёт, и смотался.
– Мне бы твою уверенность.
– Чуйка?
– Чуйка.
Женька погладила меня по руке.
– Не загоняйся, Ковалёв. На нашей работе преступно нервничать по каждому поводу.
– Рассказывай.
– Сходим в ресторан, развеемся…
– Ну да.
– Хотя прецедент странноватый, поддерживаю.
На улицу вышел опер из подкрепления. Все, кто был на свежем воздухе, подступили к нему.
– Ну? – спросил я, имея в виду найденные порталы.
– Ноль, – так же коротко ответствовал опер.
Я разочарованно цокнул. Встал у своей машины, закурил и пострелял глазами туда-сюда, отвлекаясь от назойливых мыслей. Взгляд наткнулся на маленький чёрный предмет под лапкой мёртвого беса. Присмотрелся – нет, не померещилось.
Убрав сигарету в угол рта, подошёл к красной тушке и пнул её. Из-под пухлой пятерни выкатился шарик, двойник того, что отдал мне бездомный. Наклонился, поднял, повертел перед глазами.
– Чего раскопал? – поинтересовалась Женька.
– Пока не знаю. Как выясню, отрапортую.
– Бок беспокоит?
– Да уж забыл про него.
– Молодцом. Кстати, насчёт «Праги» я серьёзно.
– Я тоже.
– Тогда в ближайший выходной, у дверей, в семь вечера.
– Пойдёт.
Мы попрощались.
Я засунул чёрный шарик в карман, к его точной копии. Сел в машину и тронулся с места. Здесь мне больше делать нечего, а спецзадание не ждёт… чтоб ему.
Темнело. Учитывая мои оперативные заслуги, разрешили ехать сразу домой. Доброе начальство, ну надо же, какие чудеса. А мне, собственно, отправиться-то больше было некуда.
Место напротив подъезда удивительным образом пустовало. Не люблю, когда так везёт, потому что потом может резко не повезти. Припарковавшись, я поднялся в квартиру.
Первым делом включил футбольный канал; достал пиво и чипсы. Приземлившись на стул, выложил перед собой на столе два чёрных шарика: с ниткой и без. Потягивая пивко и похрустывая жареной картошкой, погрузился в размышления, иногда, одним глазком, поглядывая на экран визора. Мячик гоняли Российское Содружество с возрождённой Югославией. Наши играли как обычно, поэтому я концентрировался в основном на загадочных находках.
От того, что пялился на кругляшки, ничего не менялось. Открытие, признаюсь честно, меня не поразило. Я уместил оба шарика на ладони, покатал. Чего в этих штуковинах особенного, если о них говорят шёпотом? Взрослые люди не станут таскать подобные вещички просто так. Ну, по крайней мере, допущение не вяжется с тем, что мне известно.
А второй шар, откуда он? Никто из наших сферической штуки не терял, не то бы спохватился.
Да и на амулет или талисман не похожи.
Два одинаковых чёрных шарика имели символическое значение для двух абсолютно разных персон? Пф, невероятно.
Больше всего крохотные сферы напоминали детские игрушки. Ага. Запредельные на паях с ПП открыли магазин для малышей. «Потусторонний детский мир». Да уж… Шутки шутками, а из-за вещичек предположительно кто-то гибнет, а кого-то, вероятно, убивают.
Я поворочал другими шариками, в голове, обдумывая возможность. Если предположить, что парня с девушкой кокнули, то становится кристально ясной заинтересованность верхов из ПП. Вешать на меня «глухаря» только из-за родства «шишки» с умершими? Теоретически – не исключено, но почему тогда Пал Палыч бегал от меня, как от огня жаркого? Передал дело «Шёпоту» и испарился.
Хм-м… Теперь насчёт шарика №2. Он же отыскался на месте битвы с пришлыми. И первый побывал на поле брани, в брошенном торговом комплексе, где я сражался с вампиром. Совпадение? Опять же, гипотетически – да. Однако снова гложут сомнения, тем более глобальные, что недавно куда-то подевался громадный слизняк. Следы эктоплазмы на предметах – его почерк, с помощью них образина помечает территорию. Призраки источают слизь только после смерти или при ранении. Привидений в том доме не наблюдалось, значит…
Значит, совпадений много, и они тонкие. Настолько, что мой внутренний мент остервенело бунтует.
Чтобы снять напряжение, глотнул пивка, заел картошкой.
Не хватает данных. Человеческий мозг как компьютер: анализирует информацию и выдаёт решение. Если же сведений недостаточно, выскакивают сообщения об ошибках.
Но есть куда двигаться. Туда я и двинусь, завтра. Пока же пиво, чипсы и футбол. И хотя россияне проигрывали югославам, это не взволновало: с моей работой учишься сравнению и адекватной оценке происходящего.
