Страница 1 из 10
Студийные, концертные и сборные альбомы Pink Floyd, а также сольные работы участников группы –
тщательный творческий разбор. Книга охватывает период с середины шестидесятых годов прошлого
века до 2022 года включительно.
Текст: Игорь Котин
(глава о Роджере Уотерсе: Игорь Котин, Павел Иванов).
Редактура: Инна Смирнова, Галина Лавриненко,
Наталья Будич, Наталья Давыдова.
Обложка: Игорь Котин, Максим Жолобов.
Фото для обложки: Игорь Котин, Адам Калиткевич.
Как всё это начинается? Музыка – нематериальная материя – вдруг обретает почти осязаемую силу, снова и снова напоминает о себе, подчас не даёт заснуть до самого рассвета, когда ты, затаив дыхание, буквально тонешь в дорогих сердцу мелодиях и звуках. Возможно ли разложить на компоненты, прочесть в деталях ту магию нотных сочетаний, что заставляет людей посвящать ей фотосессии, писать под её воздействием картины, снимать фильмы? И что же подвигло меня осилить целое исследование, потратив на него немалый отрезок жизни?
Итак, дни идут своим чередом, лицами, словами и красками событий формируя твою уникальную призму взгляда на происходящее, твой личный эстетический ценз. И однажды рождается мысль: для того чтобы лучше осмыслить окружающее, чтобы как можно более интересно принять его, а ещё лучше – воспеть в сердце, – надо отыскать свою, особенную музыку. А значит День, который подарит предначертанную Встречу, не может не прийти. Это будет Встреча с одной из заветных песен или инструментальных тем. Вкрадчивость, яркость или просто нестандартность подачи привлекут твоё внимание, причём совсем не обязательно со знаком плюс. Как бы то ни было, семя упадёт в благодатную почву и в твоей душе начнётся необратимый процесс приобщения к таинству. Какие-то дни, недели, порою даже месяцы и годы тебя будут заботливо водить вокруг да около, снова и снова сталкивая с однажды подмеченным произведением. Так твой интерес потихоньку перерастёт в фазу жгучей симпатии. А когда вскроются последние пласты никчёмной уже защиты – придёт первый этап слияния. Это будет и очарование внешними составляющими (Как точно звучит гитара! А какая текстура!), и осознание глубоко интуитивной связи.
Следующий этап – расширение знакомства. Да, зачастую другие композиции впечатляют не так сильно, ведь началом, как правило, служит один из наиболее эффектных опусов. Но если имеешь дело с по-настоящему талантливой музыкой – истинному разочарованию не бывать. И уже вскоре и в «новых» треках сполна проявит себя знакомая сила, отыщется чарующая связь с предметом первых впечатлений.
А потом этот плавный вихрь тихо поглотит тебя, подталкивая интересоваться всем, что каким-либо образом касается творчества твоих героев. Прежде ни о чём не говорившие имена станут почти родными, сведения об изменениях состава и прочие вехи исторического пути врастут в сознание, станут откровением, а мозг начнёт рефлексировать на знакомые сочетания букв и слов. И придёт понимание: у вас одинаковый взгляд на пространства и измерения, их музыка – саундтрек твоей жизни. Ты поразишься тому, насколько точно нотно-словесные послания этих незнакомых тебе людей сочетаются с твоим мироощущением и твоими нравственными императивами, насколько верные подсказки они способны дать в осмыслении жизни. В этих песнях есть всё. Здесь и про те давящие минуты и недели, когда обречённая цивилизация, разрушая иллюзию комфортной константы, пытается снести тебя, прибить к земле. И про ослепительные моменты добрых свершений, с переполняющим сердце счастьем творческой бесконечности. Здесь и суровое, и нежное, и мрачное, и искрящееся. И многое другое, словами в полной мере едва ли выразимое, но поистине бесценное для поклонника этих порою простых, порою сложных композиций, фактически вобравших в себя всю палитру Бытия, полного всевозможных перемен, страданий и избавлений, падений и побед. Поэтому ждать от своих художников чего-то нового и интересного ты будешь готов с завидным терпением недели, месяцы, порой и... годы, долгие годы... Ждать возрождения, очередных сингла, альбома, турне, появления неизданных прежде записей, воспринимая намёки на скорое продолжение с неподдельным трепетом, с по-детски искренней радостью.
По моим наблюдениям, превращение молодого человека в так называемого "фана" ("поклонника", "почитателя" – кому что ближе), нередко происходит при обстоятельствах, схожих с описанными выше. О стопроцентном совпадении говорить не приходится, но, думаю, основные пункты большинству из вас знакомы. В моём же конкретном случае – случае необычайного слияния с миром Pink Floyd – всё началось с «The Wall». И, да, в течение пары недель я стойко преодолевал откровенную антипатию к этим странным гармониям и звукам, которые настойчиво подсовывал мне один из лучших школьных приятелей. «Какие-то дети поют… Что-то брякает, звякает… Ну что это за муть?» Удивительно, не правда ли? И не менее удивительно, что уже вскоре я готов был сказать: «Спасибо тебе, Эдвард Шор!». Повторяю это и сейчас: «Спасибо, Эдвард! Ты познакомил меня с по-настоящему моей музыкой!». Именно у Эдварда дома, осенью 84-го, я постепенно проникся-таки необычной аранжировкой 1-й части «Another Brick in the Wall» и красотой гитарного соло 2-й. Причём проникся капитально, можно сказать, до глубины души. Проще говоря, мне напрочь снесло мою пятнадцатилетнюю «башню». (Во многом и из-за того что прежде я считал рок-музыку только синонимом ревущего риффинга и вопящего вокала.) А чуть позже пришло настоящее восхищение невиданным доселе художественным уровнем "Hey You", "Comfortably Numb" и "Run Like Hell". Вместе с тем признаюсь, что полное исследование полиритмичного, разноцветного и долгого альбома «The Wall» поначалу предстало предо мною довольно сложной и не всегда радующей задачей. (Одна из уморительных издержек «кассетной» юности: в течение долгого времени я путал стороны альбома, считая, что он, начинаясь с «Hey You», завершается на «Goodbye Cruel World». Конечно же, ошибку «вдохновило» интро рок-оперы, которое служит прямым продолжением "Outside the Wall".) Я нерешительно мотал кассету туда-сюда, то и дело натыкаясь как на интересные или даже захватывающие эпизоды, так и на совершенно мне непонятные. Как вы уже догадались, процесс сей продолжался до тех пор, пока полный загадок двойник «The Wall» не овладел моим подростковым сознанием на уровне почти ненормальной привязанности. Вот уж где было моё так моё. Тревожное, вдохновляющее, пугающее, приносящее покой и даже… своеобразно уютное. Я и не предполагал ранее, что чьи-то звукообразы, рифмы и верлибры способны отразить реальность так, как это сделал бы я сам, будь я гением от рок-музыки. А ведь изначально я готов был пройти, промчаться мимо. Поразительно!
Ну а закрепил линию фана альбом «A Momentary Lapse of Reason», вышедший тремя годами позднее. И приблизительно ранней весной 88-го к нему прибавился сборник «Works». Столь неторопливое расширение моей флойдовской фонотеки объясняется в первую очередь легендарным дефицитом подобного рода музыки в стране Советов. Ну и самой многомерностью, масштабностью судьбоносной рок-оперы, позволявшей года полтора обходиться лишь ею, при этом нисколько не сомневаясь, что я – полноценный флойдоман. Здесь следует отметить, что с середины 86 года и почти до конца следующего наблюдался плавный отход от нового увлечения. И лишь триумфальное возвращение Pink Floyd осенью 87-го навсегда вернуло мне острейший интерес к группе. После чего буквально за несколько месяцев я записал на кассеты едва ли не весь её существовавший на тот момент каталог.
Примечательно, что известный фильм «Каскадёры» («Stunts», США, 1977 год), который я впервые увидел летом 79-го, и который повлиял на мою судьбу, содержал музыку Майкла Кэймена – грандиозного композитора, клавишника и дирижёра, в том же 79-м начавшего сотрудничать с флойдами. Об этом я узнал лишь спустя много лет, являясь давним поклонником группы. Но красивейшая музыка Майкла покорила меня уже в десятилетнем возрасте. Вот так две из трёх моих страстей (ещё одна – коллекционирование фигурок по теме Дикого Запада) воссоединились в одном отличном фильме. Хотя пришёл я к ним, казалось бы, независимо друг от друга.
Никогда не забуду не только первые заветные кассеты, но и первые вырезки из газет и журналов и глубокое волнение в минуты редчайших показов группы по советскому TV. (Первое, что увидел – атлантовскую версию «On the Turning Away», запущенную в завершении одного из «Взглядов» за май 88 года.) Также всегда буду хранить в памяти удивительные моменты сомыслия с собратьями по увлечению – моими одноклассниками и лучшими друзьями Вадимом Скандаковым и Евгением Бабичем. Чего стоит лишь один наш двухдневный сплав по реке с «Works» и «A Momentary Lapse of Reason»! Затем последовала служба в ВМФ СССР, преодолеть которую помогало осознание, что в это время моя любимая команда находится на очередном пике активности и славы. (Флойд-привет корабельным единомышленникам Олегу Митичкину, Андрею Новикову, Сергею Бышовцу, Андрею Фролову, Алексею Чухнину, Сергею Кретову, Виктору Зеневичу, Сергею Любимову! Без общения с вами те долгие месяцы были бы куда сложнее!)
Специально для читателя, ещё не испытавшего переживаний фана и, возможно, настроенного скептически, спешу прояснить: как минимум для меня языческое очарование музыкой Pink Floyd не является самоцелью, формой идолопоклонения. Скажу больше: возможность утратить положительные ориентиры под влиянием флойдов маловероятна в принципе (если, конечно, не увязнуть в ложных трактовках). Разумеется, не всё в творчестве группы обтекаемо и бесконфликтно. Да и не только в творчестве. Однако чётко обозначенный моральный стержень не позволил ей скатиться до пошлости и откровенной озлобленности. По крайней мере, вне театрального контекста, работающего по своим особенным, игровым законам. Не случайно же истинная, внутренняя свобода и нотно-словесные послания Pink Floyd всегда считались синонимами. Да, есть ряд болезненных исключений, в том числе и в виде недавних событий, вполне характерных для времён, которые в ряде религиозных учений обозначены как Последние. Но всё же хочется верить, что месяцы и даже годы удручающей моральной дезориентации участников группы со временем будут переосмыслены, да и просто сглажены ностальгическим флёром. Что-то же и вовсе канет в Лету в силу своей безусловной никчёмности.
Скептикам нелишне будет принять и тот факт, что трезвое увлечение рок-музыкой не только безвредно, но и способно обогатить внутренний мир поклонника. Тем более, если любимые авторы и исполнители исповедуют творчество светонаправленное, укрепляющее веру в доброе. В таком случае их композиции обязательно помогут сохранить в душе зерно идеализма, огонь восторженности. Кроме того, арт- и прог-рок по природе своей интеллектуальны, они не могут не находиться в информационной связке с целым рядом смежных областей. А это – неплохой шанс для фана подтянуть эрудицию.
Что касается тяжёлых тем в песнях Pink Floyd. Конечно, они возникли не из-за склонности авторов группы к серой или чёрной трактовке мира. Наверное, всё дело в убеждённости, что для победы над гнетущим крайне важно подробно поговорить о его ликах, научить нас сложному мастерству цепляться за солнечное, небесное, за те оттенки и краски, которые всегда, при любых, даже самых тягостных обстоятельствах, сохраняются внутри и вокруг нас. История знает достаточно случаев, когда постичь что-то важное, подкорректировать направление в благоприятную сторону помогало интересное, умное, наполненное гуманистическим посланием художественное произведение. И Pink Floyd, вне всяких сомнений, – в числе тех, кто на этом поприще добился значительного успеха. Человек всегда в большей или меньшей степени, пусть и глубоко подсознательно, тянется к доброму. А это значит, что пристальное внимание, десятки лет прикованное к группе – не столько феномен, сколько закономерность. Замечу, что в юности наилучшим дополнением к каноническим Писаниям для меня стало не что иное, как альбом «The Wall». Более того, эта философская монодрама куда вернее иных источников подводила к пониманию, что случайных событий и судеб в нашем мире нет и быть не может.
Разумеется, без сомнений не обошлось. Я то и дело спрашивал себя: «Так ли уж хороши Pink Floyd? Не является ли мой восторг плодом узкого восприятия, самообманом?». Помощником неожиданно выступил журнал «Ровесник» за август 88-го. Жаль, не знаю автора следующих строк, размещённых рядом с одним из знаменитых цветных фото с участниками первого состава группы, стоящими в подворотне (на котором, кстати, троих флойдов определили неверно, скорее всего, сделав это наугад): «Вот уже более двадцати лет музыка Pink Floyd восхищает поклонников группы, становится предметом полемики музыковедов, вдохновляет поэтов, кинорежиссёров, художников и балетмейстеров на создание эпических произведений, таких же странных и ирреальных, как композиции Pink Floyd. Группа соединяет не только музыкальные стили и направления, но и целые пласты музыкальной культуры – от барокко и ренессанса до импрессионизма и модернизма. Музыкальные полотна Pink Floyd поражают причудливостью палитры и глубиной перспективы, здесь фундаментализм приносится в жертву гармониям, из которых соткан зыбкий холст музыки. Как призрачные замки в облаках, мелодии теряют свои «шпили» и «башни», на их месте появляются новые, ещё более прекрасные и совершенные». Как вы понимаете, мой неокрепший мозг, склонный прислушиваться к чужому мнению, в принципе не мог не воспринять такие слова как утверждение объективно высокого статуса тех, в ком я ещё немножко сомневался. А позже появились комплиментарные отзывы о Pink Floyd и в литовской прессе. Репортёр газеты «Республика» Гражина Ашембергене в своей статье о концерте группы в Праге процитировала слова неизвестного мне автора, изрёкшего следующее: «Одна из важнейших причин долголетия Pink Floyd – особое внимание к звуку, к каждой детали, к прозрачности звуковой архитектуры. Их сила в законченности исполняемой музыки, вкусе, особом чувстве пропорции, умении создать настроение.» (Другие важные статьи в советской прессе, посвящённые Pink Floyd, которыми я был едва ли не очарован: «Разрушители Стены» Александра Налоева в журнале «Ровесник» за ноябрь 81 года (прочитал несколькими годами позднее), «Почему молчит «Пинк Флойд»» Алексея Мушкатёрова, опубликованная в самом начале 87-го в газете «Собеседник», и «Факел над головой» в одном из номеров газеты «Правда» за июль 89-го, автор – Олег Шарый.)
Не правда ли, когда самые возвышенные и самые хрупкие впечатления детства вдруг на мгновение выныривают из недр подостывшей души, сердце погружается в какое-то особенное тепло, ощущение сказки? Наверное, нет на Земле человека, который хотя бы несколько раз в течение жизни не ощутил эту ни с чем несравнимую Негу. И один из волшебных рычагов, которые помогают не терять с Нею связь – это умная, изящная музыка. В нашем случае – музыка Pink Floyd, способная коснуться струн души подобно блеску ёлочных игрушек, отсвету печного огня на стенах ночной комнаты и запаху летнего ветра. Музыка, в удивительную матрицу которой впечатаны взгляды, движения, заходящее и восходящее Солнце, призрачный свет Луны, аромат оживающей почвы...
Жаль, конечно, что впервые соприкоснувшимся с флойдовским творчеством не получится избежать упомянутой выше загвоздки временного недопонимания. По крайней мере, в большинстве случаев. Однако же каждый, приложивший на этом поприще достаточно праведных усилий, получит шанс периодически переноситься в иное, прежде неизведанное измерение, как бы внутрь незримой сферы, где он, к сожалению, будет окружён иронией оставшихся снаружи. Объективная проблема, комментируя которую нелишним будет приструнить оба лагеря. Одним не стоит насильно делиться своим счастьем, другим – впадать в насмешки. Не понимаете друг друга? Это нормально. Дело вкуса, обстоятельств и выбора. Но есть одна аксиома: свет детства, освещаемый им Курс – не самообман. Самообман на другой стороне.
А сейчас – основные пункты движения Pink Floyd к глобальному триумфу:
Раскрутка. Помимо таланта самих флойдов, в комбинацию их общего успеха невозможно не вписать мастерство продюсеров и своевременное содействие других одарённых людей, находившихся рядом с коллективом во все периоды его развития. И в не меньшей степени – вовремя найденный баланс между всеми измерениями подачи материала. В их числе – грандиозные по масштабу и хорошо осмысленные шоу – одни из самых мощных и продуманных в истории рока, ставшие, что важно, продолжением идущего от души, а не просто хорошо профинансированной помпой, призванной раскрашивать вакуум.
Внешнее влияние. Как же без него! Группа в принципе не смогла бы не ориентироваться на достижения других величин, коими оказались такие неоспоримые авторитеты, как Боб Дилан, Джими Хендрикс, Леонард Коэн, The Beatles, The Who… Но очень скоро, выковав свой уникальный звук, Pink Floyd двинулись в почти независимое прог-роковое путешествие, не отставая от родоначальников жанра и прочих выдающихся единиц (Genesis, Tangerine Dream, Caravan, King Crimson, Yes, E.L.P., Camel…) и в свою очередь превращаясь в ориентир для целого ряда команд и сольных исполнителей: Тони Кэри, Dire Straits, U2, Depeche Mode, Pendragon, Dream Theater, Oasis, Blur, Tiamat, Radiohead, The Verve, Ozric Tentacles, Airbag, Ли Саундерс, Рэй Уилсон, Стив Ротери…
Команда. Один из плюсов Pink Floyd – умение творить сообща. Несмотря на сложный и неоднозначный путь, пройденный группой в этом отношении, в целом она никоим образом не может быть классифицирована как состав одного или даже двух авторов. Все пятеро её основных участников сочиняли музыку, причём четверо состоялись в качестве крупных композиторов и каждый из этой четвёрки с разным успехом писал тексты. Следствием же частого соавторства или просто чередования разных авторов даже внутри одного альбома стало довольно широкое стилевое разнообразие, усиленное отношением группы к лидирующему вокалу: в большинстве альбомов он принадлежит двоим или троим участникам.
Звучание. Постоянный поиск не помешал коллективу пронести узнаваемое звучание через все периоды развития, хотя бы путём эпизодических реминисценций. В то же время, рецептура Pink Floyd изначально развивалась в некотором отрыве от шаблонов рок-музыки, их материал с трудом поддаётся детальной расшифровке, его не очень просто препарировать на жанры.
Звуковые эффекты. Pink Floyd были в числе пионеров так называемого «кино для ушей», посвятив данному аспекту особое внимание. Мастерский синтез музыкального материала и тэйп-эффектов стал неотъемлемой частью самобытной рецептуры коллектива уже с их первых записей: пение птиц, шум ветра, голоса, рёв моторов, звуки часов, шелест волн, взрывы, бой колоколов – этот перечень не составляет и десятой части того шумового многообразия, которое флойды предложили нам в поддержку своей музыки почти за шестьдесят лет совместного и раздельного творчества.
Посыл. В своих темах Pink Floyd всегда обращались к актуальным для любого человека аспектам: любовь и ненависть, добро и зло, мир и война, созидание и разрушение. Они смело чередовали медитативные, сказочные истории, полные умиротворения или только внутреннего мятежа, с откровенно политизированным изложением, пронизанным экспрессией социального памфлета. Они вплетали в канву своих историй картины внешнего и внутреннего космоса, умея сохранить искру Надежды даже в потоке самых грустных, порою предельно скорбных строк и созвучий. И не важно, какой сюжет лежит в сочетании слов или нот: будь то бег по лужам навстречу рассвету, смертельная битва, путешествие по реке, бытовые неурядицы или спуск в таинственное ущелье – наивная, но искренняя задача музыкантов в конечном итоге всё та же – указать нам на грубость многих наших шагов, помочь переосмыслить себя, научить нас летать.
Конъюнктура. Да, Pink Floyd, являясь частью шоу-бизнеса, не могли не принять многих его законов. Однако в ряду морально-этических заслуг группы хотелось бы выделить их отказ от финансово-выгодного примитивизма – работы сугубо на потребу. Горьким исключением является лишь последний сингловый релиз, записывая который, Дэвид Гилмор, Николас Мэйсон и их подмога мутировали в продукт соцзаказа, пусть и не в меркантильных целях. (Но даже в этом случае была предпринята попытка смягчить однобокость посыла через общефилософский трек на стороне B.) Как бы то ни было, меняя состав и переживая суровые испытания расхождениями во взглядах на творчество, жизнь и политику, отдаляясь от корней и возвращаясь к ним, Pink Floyd ухитрились не записать ни одного безоговорочно провального альбома. Более того, большая часть сделанного группой обрела статус классики. Вот приблизительный результат: на сегодняшний день распродано около трёхсот миллионов экземпляров их официальной кассетно-дисковой продукции (прибавим сюда уйму сольных работ, да и виртуальный интерес, бьющий по продажам реального продукта), и цифра эта продолжает неуклонно расти. Помимо концертников и сборников на счету у команды – пятнадцать альбомов, не менее шести из которых относятся к выдающемуся успеху группы и даже к золоту мировой музыки: «The Piper at the Gates of Dawn», «A Saucerful of Secrets», «Atom Heart Mother», «Meddle», «The Dark Side of the Moon», «Wish You Were Here», «Animals», «The Wall», «The Final Cut», «A Momentary Lapse of Reason», «The Division Bell», «The Endless River»…
Посредственность. Безусловно, на счету у флойдов имеется и довольно средний материал – не всё, скажем прямо, тянет слушать вновь и вновь. Однако даже их относительно проходные произведения не лишены вкуса, печати нетривиальности.
Трения. Хватало и трений. Пожалуй, тут самое время в очередной раз припомнить, что несмотря на пресловутую "возвышенность" рождённого под флагом Pink Floyd, человеческие слабости и ошибки отнюдь не минули его авторов. Да, неприятности группы не были сопряжены с «истинно рок-н-ролльным» разгулом или какими-то совсем уж грубыми нарушениями общечеловеческих норм. Однако же без внутреннего напряжения и даже довольно болезненных конфликтов не обошлось. В разное время группу вынуждены были покидать те ключевые её личности, чьи незаурядные творческие способности не возымели поддержки достойным внутренним состоянием. Сид Барретт, Ричард Райт, Роджер Уотерс – эти имена впечатаны в историю группы подобно именам мучеников. (Наибольший иммунитет к дрязгам проявили лишь двое – Мэйсон и Гилмор. Первый – из-за невысоких творческих амбиций и врождённой мягкости характера. Второй – благодаря завидной уравновешенности.) И лишь чувство юмора, подспудно доброе отношение друг к другу и заточенность на романтику помогали медленно, но верно выруливать в сторону прогресса (выпроводив Барретта, Гилмор, Райт и Уотерс уже вскоре помогли ему в записи сольных альбомов, а в 86 году в противовес уходу Уотерса вернулся Райт). Закономерно, что в итоге, пройдя пик негатива, курс на восстановление Эпической Пятёрки набрал полные обороты. Апогеем стало выступление на «Live 8» в июле 2005-го, где Роджер, покончивший с собственническими претензиями, вышел на сцену вместе с Ником, Ричардом и Дэвидом. Ради голодающих африканцев. Ради мира как такового. Без Сида, далёкого от проблем группы и проблем политических, процесс не был завершён, но и возрождение Квартета стало для своего времени немалым искуплением.
Культ. Сегодня любой новый аудио- или видеорелиз Pink Floyd неизбежно превращается в событие. Появляются всё новые фаны группы, самые молодые из которых уже годятся флойдам и их первым поклонникам во внуки и правнуки. И, несомненно, что, невзирая ни на какие поджимающие сроки, ожидание чего-то нового от группы или её участников в отдельности будет продолжаться.
Ответственность. Да, любой психолог скажет, что музыка – одно из сильнейших средств культурного воздействия на психику человека. Поэтому композитор, ставший центром пристального внимания для большого количества людей, неизбежно обретает огромную ответственность. Мелодия действительно способна управлять. Она может быть объединяющим, зовущим к внутреннему росту средством и точно также способна нести горе. Как бы то ни было, падение Сида, печально известный срыв в Монреале, ссоры внутри группы и даже казус 22 года в итоге предстают перед нами лишь как часть высшего Сценария, как предначертанное и неизбежное, подвигнувшее к полезным выводам и самих флойдов, и их поклонников. (Да, да, я прекрасно осведомлён, что проявления не самого корректного общения с фанами со стороны Дэвида и Роджера датируются не только зрелым, но и самым поздним периодом их гастрольной жизни. А уж насколько сегодня далеки от идеала взаимоотношения двух заклятых соратников – и вовсе притча во языцех.) Pink Floyd стартовали с наивности и чувства локтя, достигли заоблачного уровня, где их начало разрывать собственное величие, достигли проблеска мудрости, а после – такова суровая реальность – в очередной раз сжались под весом нездоровой суеты. Но кто сказал, что это последний аккорд?
В своём творчестве Pink Floyd прошли несколько этапов развития. Выделяя наиболее значимые из них, я не увидел необходимым привязываться к изменениям состава, поскольку эти фазы обусловлены более глубокими факторами.
Итак:
Рассветный период (1965–1972). Глубоко экспериментальный, с неутомимым поиском своего лица. Отмечен по меньшей мере тремя сильными пластинками.
Дневной период (1973–1978). Довольно стабильный и неоспоримо шедевральный. Мечта сбылась. Группа вырулила на победную серию, она находится на самом пике.
Закатный период (1979–1994). Малопродуктивный, но уровень контроля за качеством не уступает прошлому.
Сумеречный период (1995-?). Гастроли группы прекращены, возможны лишь разовые выступления. Флойды почти не работают в студии вне сольных проектов, переходя в состояние Бренда, время от времени радующего историческими концертниками, сборниками и архивными записями. Тем не менее, в 14 году им удаётся выпустить новый альбом, а ещё через восемь лет – «вынужденный» сингл, продиктованный тяжёлыми политическими событиями в Восточной Европе.
Восемь составов:
1. 1966–1968: Барретт, Райт, Уотерс, Мэйсон. Стартовый, корневой. Записали всего один LP.
2. 1968–1968: Уотерс, Райт, Мэйсон, Гилмор, Барретт. Самый недолговечный и призрачный. Почти не работали вместе в студии и отыграли лишь пять концертов. Выпустили один диск.
3. 1968–1981: Гилмор, Уотерс, Райт, Мэйсон. Самый плодовитый. Многие называют классическим. За эти годы было выпущено девять полноценных альбомов, большинство из которых соответствует критерию шедевра.
4. 1981–1985: Уотерс, Мэйсон, Гилмор. Зыбкий и конфликтный. Записали только ряд композиций для саундтрека и один альбом. Не дали ни одного концерта.
5. 1986–2008: Гилмор, Райт, Мэйсон. Надёжный, хорошо выверенный, но и отмеченный предельной нерасторопностью. Хорошее качество – в ущерб количеству. На счету состава три студийных альбома (последний вышел через шесть лет после смерти Ричарда), саундтрек, два затяжных турне и ряд концертных релизов.
6. 2005: Гилмор, Райт, Мэйсон, Уотерс. Разовая реинкарнация третьего состава на фоне существования пятого.
7. 2009-?: Гилмор, Мэйсон. Состав, юридически закреплённый ещё в 87 году и на первом этапе формально просуществовавший до 93-го. В ХХI веке основным уделом Дэвида и Ника становится контроль за наследием группы и выпуск архивного материала. По-настоящему новые работы ограничиваются выпуском альбома, включающего прежде не использованный материал Райта (14 год), и сингла (22 год).
8. 2011: Уотерс, Гилмор, Мэйсон. Cпонтанное возрождение четвёртого состава для исполнения одной композиции в финале шоу Роджера.
Тут хочу заметить, что я не отношусь к числу рьяных приверженцев какого-либо из периодов, даже ощущая чуть большее притяжение со стороны поздних альбомов (начиная с «The Wall») и до сих пор находя в себе силы рассматривать формацию Гилмора, Райта и Мэйсона в качестве крайне симпатичной. Мне одинаково согревают душу сказочно-мистический посыл «The Piper at the Gates of Dawn», меланхолия прозаического реализма «The Final Cut» и астральное наполнение «The Endless River». Всё это в моих глазах – единые удивительные Pink Floyd, великие и простые одновременно, всегда те же, но и всегда непохожие сами на себя. Подобного отношения с надеждой желаю и вам.
Мотивацией стало немалое количество наблюдений и выводов, накопившихся у меня за первые пять лет оголтелой флойдомании. Однажды я просто поверил, что не только имею право, но и обязан поделиться этим интересным багажом с подобными мне «космонавтами».
Первые пробы пера были сделаны ещё в самом начале девяностых (о чём хорошо помнят мои друзья суровых времён службы в ВМФ СССР). Чуть позже, прочитав книгу Николаса Шаффнера "Saucerful of Secrets: The Pink Floyd Odyssey" и осознав, что лучше мне не написать, я едва не отринул свой ещё абстрактный, но уже дерзкий план. Однако увлечение темой, сопровождаемое всё новыми открытиями, продолжалось. В конце концов, приблизительно в 95 году, неумолимо растущее желание донести до потенциальных "единоверцев" своё понимание Pink Floyd привело меня к "оригинальной" идее подробно разобрать каждую композицию группы. (В тот момент я ещё не знал о книге Энди Мэббетта (во многом весьма полезной, популярной, но, справедливости ради, местами поверхностной и обывательской по мышлению) и едва ли мог предположить, что уже в недалёком будущем выйдет целый ряд работ в подобном формате.) Затем к анализу произведений добавилось беглое описание событий из жизни флойдов и как бы сами собой появились главы, посвящённые сборникам, сольным альбомам и интервью. Заранее прошу не судить излишне строго за упущения в области фактов и уйму стилистических ляпов. Их едва ли возможно было избежать, не обладая настоящим писательским талантом, да ещё и взвалив на себя работу, рассчитанную, в общем-то, на двоих или троих равномерно нагруженных авторов. Думаю, ваши отзывы с указаниями на допущенные мной нестыковки и промахи позволят переиздать сей труд на качественно новом уровне. Вероятно, работы нам хватит, поскольку я помню о белых пятнах моей книги и догадываюсь где могут быть чёрные.
К сожалению, на тернистом пути к результату мне не довелось пообщаться ни с кем из музыкантов основного состава Pink Floyd. (Ритуальный удар кулачками в финале шоу Роджера в Каунасе (Литва) едва ли можно считать общением.) Что касается их подмоги, то здесь дело обстоит чуть лучше. А с одним из давних соратников группы Сноуи Уайтом мне даже удалось встретиться в 2004 году после его выступления в Вильнюсе (материал которого вышел на концертнике "The Way It Is… Live"). Правда, наше общение ограничилось дежурными фразами взаимной благодарности и подписями мастера на вкладышах от CD Уотерса и Райта. Словом, автор лежащей перед вами книги – обычный поклонник со стажем, который побывал лишь на нескольких флойдовских концертах. (Pink Floyd: Прага, Чехия – 07.09.94; Роджер Уотерс: Варшава, Польша – 07.06.02 и 20.08.13, Лондон, Англия – 06.07.18, Каунас, Литва – 26.08.18; Дэвид Гилмор: Лондон, Англия – 24.09.15, Вроцлав, Польша – 25.06.16; Ник Мэйсон: Варшава, Польша – 27.07.19, Вильнюс, Литва – 27.05.22). В конце сентября 17 года мне также посчастливилось посетить в Лондоне выставку группы "Their Mortal Remains". Вот и весь мой "послужной список", не считая концертов трибьют-групп.
Поразительно, но работа над книгой заняла аж четверть века, хотя в общей сложности я едва ли просидел над текстом более пяти лет. Одним из затрудняющих факторов стала моя профессия дорожного рабочего: нередко физически и морально утомляющие трудовые будни позволяли полноценно погрузиться в книгу только зимой или сидя на бюллетене. Стержень же моего "долгостроя" оформлялся с 9 марта 98 года по май 2003-го. Лишь в начале 2002-го у меня появился компьютер, и я смог впервые полноценно окунуться в неисчерпаемое информационное пространство Интернета. К этому моменту контур книги уже был прорисован, и я постепенно двигался к финалу, мешал которому лишь один немаловажный нюанс – отсутствие нового студийного альбома Pink Floyd. Без его разбора я наотрез отказался от выпуска. И это ожидание, скажу я вам, томило чрезвычайно. (Именно тогда родился постулат: "Хотите угадать, когда выйдет следующий альбом Pink Floyd? Возьмите самый долгий из разумных сроков и прибавьте к нему десяточку".) Больно ударил по рукам и уход Ричарда, из-за которого в течение пары лет я был несколько не в своей тарелке, вплоть до попыток расстаться с увлечением всей своей жизни. Но я дождался. Мы дождались. Гилмор и Мэйсон взяли себя в руки и на базе их общей с Райтом музыки, записанной много ранее, наработали довольно внушительный, преимущественно инструментальный концепт «The Endless River». Далее, всё оттягивая момент завершения, последовали сольники «Rattle That Lock» и «Is This the Life We Really Want?», фееричные бокс-сеты Pink Floyd и сольные турне всех здравствующих флойдов с выпуском концертных альбомов и видео.
Особенно сложным с моральной точки зрения оказался 22 год с его "сногсшибательным сюрпризом" в виде скандально известного "иноязычного" сингла. Вкупе с чередой поверхностных политических заявлений и действий Гилмора конфуз был столь силён, что на первых порах я решительно настроился поставить точку, на веки вечные вытравить группу из своей ДНК. Слабо помогала даже куда более разумная позиция Уотерса, неоднократно озвученная в пику нездоровой моде. Когда великие Pink Floyd из формации, десятилетиями служившей синонимом критического мышления и пацифизма, по наивности, из невежества и в стремлении закрепиться в зоне комфорта вырождаются в подпевал мировой оружейной мафии, разве это не повод для грусти? Тяжесть усугублялась ещё и тем, что в середине февраля я завершил работу над книгой и уже вёл переговоры с одним из сетевых издательств. На таком фоне реальность приобрела привкус тяжкого сюрреализма. И лишь пережив череду недель, окрашенных поистине гнетущими размышлениями, я смог подобраться к пониманию, что даже такие Pink Floyd достойны анализа. По меньшей мере, с позиции автора книги о группе, многие поклонники которой восприняли недальновидное поведение любимых музыкантов с такой же горечью и которые всё ещё ищут какую-то интересную, приемлемую, наименее болезненную трактовку произошедшего. Словом, пришлось собраться с силами и переквалифицироваться из фана восторженного в летописца сурового. Ну, а поскольку к тому моменту Мэйсон и Уотерс наконец-то отправились в свои сольные турне (неоднократно откладываемые из-за карантинных ограничений), не описать этих примечательных событий я, конечно же, не мог. Так закончился 22 год. А затем несколько месяцев моей жизни прошли под знаком нудноватого "пинг-понга", кидавшего меня от одного издательства к другому в поисках приемлемых вариантов. В этот период я продолжал разбор самых новых флойдовских событий и релизов, однако ничего в книгу не привносил, избегая вполне реального риска завязнуть на данном увлекательном поприще. (Дополнительный материал сейчас накапливается в черновике и, я надеюсь, однажды будет обнародован в рамках расширенного издания «Pink Floyd – Закат дольше Дня».) Несколько абзацев я добавил лишь в настоящую главу, и случилось это не когда-нибудь, а в первые минуты 6 сентября 23 года, в день восьмидесятилетия нашего драгоценного Джорджа Роджера Уотерса. (Побольше нам вот такого символизма – эффектного и доброго!) В этот же день материал книги был отправлен на знаменитую платформу ЛитРес, сотрудников которой я жажду тепло и радостно поблагодарить за наиболее удобный и разумный из всех предложенных мне вариантов сетевой публикации.
Одна из особенностей настоящей книги – пристальное внимание к копирайту, причём с корректировкой или исправлением привычных позиций. По-моему, нестабильность в официальном обозначении авторства, да ещё и существенное количество откровенных ошибок, позволяют нам искать истину. Как? Тщательно анализируя материал на слух, ориентируясь на информацию, доступную в книгах и статьях, а также озвученную в интервью и (когда повезёт) выявленную в процессе личного общения с участниками той или иной записи. Почему это видится мне столь важным? Во-первых, нет желания вторить неправде. Не вижу смысла упоминать фамилии, указанные в скобках рядом с названием композиции, если они не несут однозначной информации и вместо того, чтобы давать предельно ясные и точные сведения, выполняют роль странного украшения. Во-вторых, к данному аспекту прикован вполне оправданный интерес поклонников, особенно с момента ухода из группы Уотерса. Желая помочь всем нам в разрешении этого вопроса, я и взял на себя смелость хорошенько проанализировать имеющиеся сведения, разделив копирайт на авторов слов и музыки, установив, кому принадлежит каждая из частей сюит, а также исправив бесспорные неточности. Надеюсь, ошибок уже с моей стороны вышло не слишком много. За основу был взят копирайт из буклетов к альбомам "The Division Bell" и "Broken China", выдержанный в традиции указывать музыкальное авторство песен без учёта незначительного влияния поэта на вокальную мелодию. Такой подход даёт справедливый противовес давнему, но не всегда оправданному правилу не считать соавтором музыканта, который сочинил для "чужого" произведения клавишное, саксофонное и любое другое соло, даже если оно существенно повлияло на его красоту и, как следствие, успех. Что касается дополнительной информации с авторством некоторых партий, то здесь прецедентом послужил копирайт "The Great Gig in the Sky", официально "переосмысленный" в результате судебной тяжбы с Клэр Торри. То есть композиция какого-то инструмента, выпавшая из основного копирайта, указывается лишь в том случае, когда она является наиболее броской, главной в создании внешнего эффекта.
Следующие примеры ещё лучше объяснят мою мотивацию:
Вариативность или упрощения в обозначении авторства:
1. Инструментал «Nick's Boogie» ведёт Ник (отсюда и название), однако в копирайте отдельных изданий приведена формальная, чисто иерархическая очерёдность фамилий: Барретт/Уотерс/Райт/Мэйсон. В других же изданиях композиция приписывается только Мэйсону.
2. Отдельные треки из «More» подписаны фамилиями флойдов в неизменной очерёдности – Уотерс/Райт/Гилмор/Мэйсон, что слабо стыкуется с истиной, поскольку эти композиции очень разнообразны и явно отличаются по степени вклада того или иного автора. Не может не смущать и значительное различие в копирайте очень близких по звучанию «The Nile Song» и «Ibiza Bar», фамилия Рика в числе создателей «бесклавишного» джема «More Blues» и авторство «Dramatic Theme», в разных изданиях альбома приписываемое и четверым, и троим, и даже двоим музыкантам.
3. На «яблоке» ранних виниловых версий «Atom Heart Mother» авторство каждой из частей титульной сюиты определено формально, даже без намёка на учёт реального положения вещей: первой в качестве подарка другу стоит фамилия Мэйсона, после – фамилии остальных участников группы в алфавитном порядке, а в конце место отведено соавтору команды Гизину.
4. «One of These Days» в разных изданиях отмечена с совершенно разным авторским доминированием. И эта чехарда фамилий продолжается по сей день.
5. С «Echoes» та же история, хотя сегодня мало кто будет спорить, что первым должен идти Райт. Даже с учётом того, что лишь Уотерс при сочинении данного монумента проявился в обеих авторских ипостасях. Слишком уж первична здесь музыка, слишком велик объём наработанного Ричардом (и Дэвидом).
6. Известно, что идея «Speak to Me» в значительной мере принадлежит Уотерсу. Однако с его же подачи этот звуковой коллаж отмечен только как работа Мэйсона.
7. Каких только комбинаций не встречается в случае с «Time»! Разве что первым ни разу не отмечали Райта. Скорее же всего, впереди должно стоять имя Уотерса – единственного из четвёрки, ставшего не только одним из композиторов песни, но и автором её текста.
8. Общеизвестно, что музыка «Breathe (in the Air)» и «Us and Them» была написана до того, как Уотерс сочинил к ним слова. Однако в оригинальном копирайте этих песен он отмечен первым. (Похоже, обычное для поэта влияние (в данном случае – именно влияние) на вокальную мелодию трактуется как сокомпозиторство.)
9. Не вызывает абсолютного доверия и официальный копирайт «Shine on You Crazy Diamond». Очевидно, что в подразделении композиции на отдельные части авторская очередность фамилий гармонично перетасована скорее из чувства коллегиальности, нежели в соответствии с реальным положением дел. По крайней мере, в отдельных случаях.
10. «Wish You Were Here», в оригинале справедливо подписанная «Уотерс/Гилмор» (первой была музыка Дэвида, однако Роджер не только написал слова, но и привнёс вклад в мелодию куплетов), в последующие годы часто обозначалась иной очерёдностью фамилий.
11. Первоначально главное авторство слов "A Great Day for Freedom" приписывалось Дэвиду, однако на обложке концертника "Live in Gdansk" первой идёт фамилия Полли Сэмсон. В конце концов, начиная с выпуска бокс-сета "The Later Years 1987-2019" ведущим поэтом всех соавторских текстов "The Division Bell" начали отмечать супругу Дэвида.
12. «Keep Talking» в оригинале, концертнике 95 года и сборнике «Echoes» записана как композиция Гилмора, Райта и Сэмсон. В сингле «Wish You Were Here», рекламирующем «P.U.L.S.E.», очерёдность иная: Гилмор/Сэмсон/Райт.
13. Во вкладыше сольного альбома «Broken China» мы читаем, что музыка альбома написана Райтом, стихи – Энтони Муром. Явное упрощение, потому что Мур на этом диске представлен и как автор музыки, а два текста принадлежат Джеральду Гордону.
14. В двухдисковом издании «Zabriskie Point» (97 год) все «новые» композиции отмечены как сочинения четырёх человек. Что же в действительности? «Country Song», по всем признакам, песня, которая была написана без Мэйсона. «Unknown Song» и «Love Scene (Version 6)» явно ведёт Гилмор (первая крайне похожа на «The Narrow Way (Part 1)», вторая – чистой воды гитарный блюз, и этим всё сказано). Наиболее же чёткий пример несоответствия между истиной и «бумагой» – «Love Scene (Version 4)»: если это лишённая отчётливой мелодии импровизация Райта на рояле, то почему в её копирайт вписаны ещё трое музыкантов?
15. «The Last Few Bricks», созданная с использованием идей Гилмора (отрывок из «Young Lust» и характерные структурные ходы), в концертнике группы 2000 года не содержит авторства Дэвида.
16. В альбоме «12.12.12» Уотерс отмечен главным автором «Comfortably Numb».
17. В копирайте сингла «Hey Hey Rise Up» значится имя вокалиста, не имеющего никакого отношения к сочинению песни.
Примеры явных ошибок:
1. В оригинале и во многих переизданиях «The Piper at the Gates of Dawn» Райт обозначен только как клавишник, хотя в этом альбоме он проявился и как второй по значимости вокалист.
2. Долгое время считалось, что Норман Смит сыграл на ударных и спел в «Remember a Day». Об этом по недосмотру написал даже сам Мэйсон в своей книге. В действительности же абсолютно все данные указывают на то, что этой песней была «See Saw».
3. Сокращённая версия «Time», выпущенная в США на сингле, обозначена только как сочинение Уотерса.
4. Не во всех изданиях альбома «Wish You Were Here» 5-я часть «Shine on You Crazy Diamond» приписывается троим авторам. До сих пор этот сегмент композиции то и дело отмечают лишь фамилией Роджера, что никак не может являться истиной.
5. «Pink's Song» из первого сольника Райта «Wet Dream» была написана Риком в соавторстве с его женой, однако в штатовских версиях релиза копирайт песни ошибочно прикрепляли к «Against the Odds».
6. В 93 году альбом Барретта "The Madcap Laughs" вышел c бонусами, включая трек "Golden Hair (Take 5)" с вокалом Сида и Рика. К сожалению, многие, опираясь на отсутствие какой-либо проясняющей официальной информации, наотрез отказываются признать в этой версии голос клавишника. Личный аудиальный способ определить в правом динамике весьма характерное пение Райта упорно отвергался даже глубокими специалистами по флойдам. Усугубляла же ситуацию неверно отмеченная во вкладыше дата записи.
7. В аннотации к "Country Song" из выпущенного в 97 году юбилейного варианта альбома "Zabriskie Point", написано, что песню поёт Роджер, хотя это типичный вокал Дэвида.
8. Во вкладыше к DVD о создании «The Dark Side of the Moon» только Гилмор отмечен вокалистом, а в списке прочих функций нет синтезатора (Гилмор, Уотерс и Райт) и звуковых эффектов (Уотерс и Мэйсон).
9. В титрах DVD-версии «Live at Knebworth» автором «Run Like Hell» «признан» лишь Дэвид.
10. В титрах «Remember That Night» написано, что «Dark Globe» была записана в августе 2006-го, хотя, в действительности, – на исходе июля.
11. В альбоме «12.12.12» «Us and Them» обозначена как самостоятельное сочинение Роджера.
12. В титрах фильма «Live at «The Roundhouse»» инструментал «Interstellar Overdrive» приписывается только Сиду.
Замечу, что я не привносил правок в официально закреплённое в том случае, если сам сопродюсер или соавтор добровольно отказался от упоминания своего имени. Как, например, Гилмор в "The Final Cut" или Мэйсон в "The Division Bell". Конечно, и Уотерс "удалился" из авторов "Speak to Me" добровольно, но много позже он неоднократно упоминал о своём участии. (Также Роджер не раз заявлял про своё абсолютное музыкальное авторство в куплетах "Comfortably Numb". Однако в нашем распоряжении – несколько демо и слова не менее двух свидетелей, которые подтверждают базовый или абсолютный копирайт Дэвида в каждом сегменте песни. Анализ демо и учёт перевеса голосов, среди которых и голос самого Гилмора, а также некоторая спутанность воспоминаний его оппонента, зависящая от настроя, позволяют с немалой долей уверенности заключить, что в куплетах окончательной версии использован вокальный узор Уотерса, нанизанный на гармонию соавтора. Что касается си минора, то его действительно предложил Роджер, но корректировка такого плана находится в области продюсирования, заданная Дэвидом грустная тягучая база не изменилась. Именно поэтому вживую, задействуя других певцов, мелодию куплетов удавалось заметно видоизменять, сохраняя при этом в целом узнаваемый облик произведения. Чего, кстати, не скажешь про "Time", почти статичную в мелодическом отношении. Да, основная часть этой композиции построена на музыкальном наброске Уотерса, однако Гилмор и Райт привнесли новое в предложенные Роджером вокальные мелодии и существенно изменили изначальное настроение, в куплетах поменяв мажор на минор, а бриджи наполнив отсутствующей на демо меланхолией.)
В первую очередь хочу поблагодарить людей, чья поддержка оказалась крайне необходимой в период, когда я ещё не располагал компьютером, да и сам по себе доступ в Сеть был роскошью. Вот эти имена: Маргарита Устинавичюте (переводы текстов и статей, аналитическая помощь), Никита Кобрин (поиск информации через объявления на радио (!), причём совершенно безвозмездно), Томас Даунаравичюс (информация), Дарюс Романаускас (содействие в скором приобретении новых и труднодоступных записей), Вильмантас Лабунскас (информация), Томас Эверсонас (добыча раритетов).
Первой серьёзной моральной и информационной поддержкой на просторах Интернета для меня стал форум Сергея Бизикина, который действовал в течение нескольких лет в самом начале века. Благодарю, Сергей, за стартовый опыт виртуального взаимодействия со знатоками Pink Floyd, да и просто за возможность познакомиться с интересными людьми, находящимися за сотни и тысячи километров от меня. В числе этих людей такие глубоко творческие и довольно известные сегодня личности, как Александра Голубева, Игорь Столбунов и Роман Орлов. Спасибо вам, ребята, за те подсказки и советы, которые я получил от вас за время нашего вдохновенного общения на форуме у Сергея!
Особая благодарность ныне закрытому сайту Зульфии Ризаевой и Дмитрия Малышенко. Здесь к фрагментам книги, выложенным мной в качестве ознакомления ещё в 2004 году, отнеслись с подлинным вниманием и участием. Говоря о завсегдатаях и ньюсмейкерах этого сайта, хочу выразить искреннее спасибо настоящим экспертам по флойдам, да и просто интересным людям Дмитрию Клобукову и Глебу Шамаеву. Дмитрий помог информацией, дельными советами, а также способствовал нашей с дочкой возможности побывать на одном из шоу Уотерса. А при поддержке Глеба мне удалось приобрести билеты на концерты Гилмора, которые мы посетили в 15–16 годах.
Разумеется, благодарю за важные подсказки и дружеское общение очень интересных, талантливых людей, настоящих спецов в вопросе Pink Floyd Алексея Васильева, Павла Губарева, Михаила Карманова, Олега «Знатока», Максима Жолобова и Algie Battersea, барреттолога Петра Кулеша, исследователя творчества группы, большого специалиста в области бутлегов Игоря Савицкого и «рыцаря Стены» Степана Пупышева.
Весьма и весьма большая признательность барреттологу Евгению Рейнгольду – человеку, который обладает без преувеличения феноменальной осведомлённостью о самом раннем периоде Pink Floyd. Целый ряд неточностей в соответствующих главах был исправлен в первую очередь благодаря Жене.
За консультативную помощь и крайне полезные подсказки жажду поблагодарить великолепных музыкантов, да и просто хороших ребят Павла Пономарёва, Алексея Хужаева, Алексея Гришаева, Тимофея Винковского, Игоря Склярова и Джерри Раттлбоуна.
Что же касается гитариста Павла Иванова, то он не просто помог, но и стал соавтором одной из глав, исправив ряд обнаруженных в ней огрехов и существенно увеличив её информационный вес. Жму руку!
На предзавершающем этапе работы частичный вклад в редактуру привнесла художница Дарья Дыхановская, за что я ей очень признателен.
Недолгое сетевое общение с бывшими супругами Гилмора и Райта Вирджинией Гилмор (Хайсенбин) и Франкой Райт (Нодарос), а также активная переписка с певицами Pink Floyd Дургой и Лорелей МакБрум пополнили книгу некоторым количеством полезной информации. Низкий поклон!
По-настоящему дружеская переписка с бывшим партнёром Райта Дэвидом Харрисом прояснила ряд вопросов по альбому "Identity", а душевные, лишённые звёздных "понтов" парни в лице гитариста Ли Харриса и синтезаторщика Дома Бекена обстоятельно ответили на все мои вопросы о группе Nick Mason's Saucerful of Secrets. Спасибо вам, ребята, за доброжелательный отклик!
Чуть более сложным, но не менее притягательным и интересным в общении показался давний спутник флойдов, выдающийся мультиинструменталист и блистательный автор песен Джон Кэрин.
То же самое могу сказать о создателе легендарной холофонии Уго Дзуккарелли, с которым мы не только обсуждали его вклад в альбомы "The Final Cut" и "The Pros and Cons of Hitch Hiking", но и философствовали на самые разные темы.
Отдельный реверанс – журналисту, поэтессе и музыканту Ларисе Гусевой, админу одного из лучших сетевых сообществ, посвящённых Pink Floyd. Интеллект, великолепное чувство слова и чёткая фокусировка Ларисы на всевозможных биографических тонкостях послужили для меня поистине драгоценной шпаргалкой.
Уже в финале в редакторскую работу включилась начинающая исследовательница творчества Pink Floyd Наталья Будич и давние поклонницы группы Инна Смирнова, Галина Лавриненко и Наталья Давыдова. Через сито въедливого и бережного анализа этой Четвёрки прошли все разделы и главы книги, где каждая участница проявила себя соответственно специализации. Например, инструментальный и композиторский опыт позволил Гале привнести ряд важных правок в области музыкальной терминологии, а её способность к драматургическому анализу значительно усилила разбор одного из хитов. Спасибо вам! Особо отмечу участие Инны: вдобавок к тщательной и более чем требовательной редактуре моя основная сподвижница потратила массу усилий при подготовке коллажей и обложки, как в чисто техническом, так и в творческом плане. Вклад Инны в книгу огромен, он близок к соавторскому, и здесь моя благодарность просто зашкаливает, я едва ли найду ей достойный словесный эквивалент.
Спасибо также Александре Шаманаевой, дружеский взаимообмен с которой привнёс свою интересную лепту в генезис книги, а также Елене Шехватовой, обогатившей главу "Корни и кроны".
Отдельного упоминания заслуживает Валера Цалко, с которым мы ночами напролёт сидели в Сети, анализируя творчество флойдов, сравнивая свои впечатления и делясь информацией. При помощи Валеры, который располагает высококачественной аппаратурой и большим количеством полезной литературы, значительно снизился процент недочётов, да и просто ошибок в книге, серьёзной правке подверглись практически все её разделы. Благодарю, Валер!
Разумеется, как до погружения в работу, так и уже в процессе я не мог не ознакомиться с целым рядом литературных трудов, посвящённых Pink Floyd. Вот имена «следопытов», которые неизбежно повлияли на мою книгу: Майлз, Николас Шаффнер, Энди Мэббетт, Сергей Климовицкий, Дмитрий М. Эпштейн, Игорь Полуяхтов, Вернон Фитч, Олег Мухин, Пётр Кулеш, Александр Галин, Александр Железнов, Джон Харрис, Глен Поуви, Уоррен Досани, Жан-Мишель Густа и Филипп Марготи. Как следует из рассказанного выше, с некоторыми из этих людей мне удалось наладить виртуальное общение, а в отдельных счастливых случаях – завязать приятельские отношения. Что же касается Олега – автора-составителя уже легендарного двухтомника «Pink Floyd – Кирпич к Кирпичу», то за долгие годы нашего взаимодействия он стал для меня незаменимой моральной и информационной поддержкой, настоящим братом по оружию.
И уж никак нельзя не выделить непереоценимое влияние фолианта «Inside Out: The Personal History of Pink Floyd», написанного интересно, талантливо и светло не кем-нибудь, а барабанщиком Pink Floyd Николасом Беркли Мэйсоном.
То же самое скажу и об искромётной книге небезызвестного бас-гитариста и остроумца Гая Пратта «My Bass and Other Animals», чьи самые значимые эпизоды были сначала присланы мне, а затем выложены на вышеупомянутом сгинувшем сайте Дарьей Дыхановской, причём в её же переводе. Кстати, некоторое время я находился в переписке с Гаем, узнав от него несколько важных деталей, за что весьма ему признателен.
Также помогла брошюра Рона Гисина «The Flaming Cow» (с предисловием Мэйсона), повествующая о работе над вневременным эпиком Pink Floyd, сюитой «Atom Heart Mother». Сканы страниц мне прислал всё тот же Валера Цалко.
И, наконец, сердечная благодарность моей Ольге «Планете» Марковой за обеспечение надёжного тыла и организационную помощь, а дочке Эрике за веру в возможность её папы дописать книгу и за моральную и техническую поддержку, в том числе и во времена наших поездок на флойдовские концерты. Ух!
1. Полужирным шрифтом и заглавными буквами (единожды) выделены только оригиналы, ремиксы и концертные версии композиций Pink Floyd, прежде на страницах данной книги не описанных. Таким же образом выделены все сингловые номера, поскольку зачастую они содержат большие или меньшие отличия от альбомных версий, порою представляя совершенно иные прочтения широко известных произведений. В основном учитываются синглы, выпущенные в Британии и Штатах. Исключение составляют случаи, когда материал для сингла предоставлялся самой группой и включал элементы, которые отсутствуют в британских и штатовских изданиях. Если в рамках базовой главы упоминаются достойные внимания (но недотягивающие до посвящения им отдельных глав) фильмы, радиопередачи или трансляции, то их названия опять же пишутся заглавными буквами и выделяются полужирным шрифтом.
2. Ранние ролики с использованием оригинальной фонограммы рассматриваются лишь в том случае, если это не стандартное появление группы в телестудии, лишённое сюжетных ходов или художественного антуража.
3. Во избежание путаницы рабочие названия альбомов и композиций приводятся изредка, в силу необходимости.
4. Исходя из концепции книги (основная линия – творчество группы Pink Floyd), некоторые сольные альбомы проанализированы не столь подробно, как командные, однако часть из них я всё же увидел правильным (и возможным) разобрать потреково.
5. Видеоверсиям живых альбомов отведены отдельные главы, поскольку в концертных фильмах, как правило, содержатся многие отличия от аудио. Если видео было выпущено одновременно с альбомом, разбор проводится в рамках той же главы.
6. Отдельная глава отведена каждой концертной трансляции с полновесным сетом. Исключение допускается в случае, если концерт стал уникальным в историческом смысле событием.
7. Cборные концертные записи с участием флойдов («Stamping Ground», «Columbian Volcano Concert», «Knebworth», «The Strat Pack» и другие), их короткометражное промо (такие, как «The Final Cut» и «Radio K.A.O.S.»), а также фильмы сугубо документально-исторического характера, которые не содержат действительно новых или же неизвестных ранее номеров, отдельно от контекста базовых глав не рассматриваются («San-Francisco», «Tonight Let's All Make Love in London», «Music Power», «Superstars in Concert», «Crystal Voyager», «Life Could Be a Dream», «Pink Floyd – London 1966-67», «Behind the Wall», «Syd Barrett Story», «Pink Floyd and Syd Barrett Story», «The Making of «The Dark Side of the Moon»», «The Lost Documentary», «Ça Ira: Making of», «7 Ages of Rock», «Which One's Pink?», «The Story of «Wish You Were Here»», «Pink Floyd in Cambridge», EPK «Why Pink Floyd?» и «The Endless River», «David Gilmour: Wider Horizons», «If These Walls Could Sing» и другие).
8. Также учтены все основные, наиболее известные записи с радио- и телетрансляций и некоторые произведения, отложенные группой при включении в сборники, но тиражируемые поклонниками.
9. Понимая, что не всё в нашей жизни определяют подписи и печати, я долго взвешивал нюансы, пытаясь утвердить для себя понимание: в каком же случае альбом или выступление считать фактически пинкфлойдовским? И пришёл к выводу, что для этого необходимы как минимум трое основных музыкантов Pink Floyd. Почему? Во-первых, ни один альбом группы де-факто не был записан при участии лишь двоих флойдов. Во-вторых, существует чисто психологический аспект: трое исполнителей – это минимум, который определяет настоящую рок-команду (в том числе и благодаря потенциальной способности отработать полноценный концерт без вспомогательных музыкантов). В-третьих, при отрицании такой логики нам придётся причислить к дискографии группы даже тот сольный материал, который по моральным или эстетическим меркам не должен быть к ней причислен. (Добавлю, что если альбом является частью дискографии Pink Floyd, то каждую его композицию стоит воспринимать в качестве командной, даже если какая-то из них записывалась при участии двоих флойдов или одного, как в случае с треками из студийной пластинки "Ummagumma", c "Fat Old Sun", "Pigs on the Wing", "Mother", "Outside the Wall", "The Dogs of War" и рядом других. Обратный пример: "Pigs on the Wing", которая спета под гитару, но внутри "Animals" представляет разновидность рецептуры Pink Floyd, в концертном альбоме автора – не более чем сольная песня, пусть и при наличии полной аутентичности.) Следовательно, все альбомы, шоу или отдельные произведения, которые принадлежат квинтету, квартету или трио, рассматриваются в книге как работа группы по номиналу, без оглядки на юридическую сторону. (Диссонанс в данную концепцию привносит лишь и без того диссонансный сингл "Hey Hey Rise Up", записанный без Барретта, Уотерса или Райта, но выпущенный от имени Pink Floyd. Этот релиз показывает, что даже целый альбом от двоих участников группы мог бы считаться командным, при условии, что эти двое – Гилмор и Мэйсон.)
10. Описание событий под заголовком с названием того или иного крупного релиза продолжается до тех пор, пока повествование хронологически не доходит до появления нового, столь же значительного альбома или фильма.
И отдельно – про раздражающую многих манеру пересказывать то, что прекрасно слышно и без пересказа. Например, «звук ветра сменяется гитарными аккордами, вслед за которыми вступают клавишные…». Так и вижу как в ответ на подобный «экскурс» у вас тянется рука швырнуть в «капитана Очевидность» мем с идиотически удивлённым лицом какого-нибудь фактурного актёра и надписью: «ДА ТЫ ШОООО???». Объясняю: такое подробное, пошаговое описание трека (к которому я, кстати, прибегаю далеко не всегда) позволяет читателю пройтись по хорошо известному материалу как бы в ногу с автором книги, сопоставив его восприятие с собственным. Порой это приводит к интересным открытиям и выводам.
Душевных вам впечатлений!
Ричард Уильям Райт (Richard William Wright) родился 28 июля 1943 года в лондонском Хэтч-Энде – престижном уголке района Пиннер, графство Мидлсекс (сейчас боро Харроу – северо-западный округ Большого Лондона), Великобритания. Рик был младшим ребёнком, единственным сыном, который воспитывался вместе с двумя сёстрами – Селиной и Гвиневрой. Глава довольно состоятельной семьи Седрик Райт занимал должность главного биохимика в компании Unigate Dairies. (Примечательно, что имя Седрик получило распространение в Великобритании после выхода рыцарского романа Вальтера Скотта «Айвенго» – так звали одного из ключевых героев. В основе сюжета лежат события, связанные с возвращением на престол короля Ричарда Львиное Сердце. А Гвиневра – никто иная, как супруга короля Артура и дама сердца рыцаря Ланселота, известных по легендарному британскому эпосу.) Внятная информация о матери Рика по имени Брайди отсутствует. Известно только, что эта женщина валлийского происхождения любила музицировать на фортепиано, звуки которого, по воспоминаниям сына, очаровали его уже в четырёхлетнем возрасте. Ещё в детстве будущий композитор пробовал выразить себя с помощью виолончели, трубы, тромбона, гитары (за последнюю он взялся от скуки, когда в двенадцатилетнем возрасте сидел дома со сломанной ногой) и, конечно, фортепиано, в игре на котором и нашёл себя. Возможно, классика в лице Себастьяна Баха, Людвига Ван Бетховена и Белы Бартока осталась бы основным ориентиром Рика, но… однажды он наткнулся на радиопередачу с джазом… «Джаз – моя первая любовь», – признавался в интервью клавишник и вокалист Pink Floyd, упоминая влияние таких столпов жанра, как Дюк Эллингтон и Майлз Дэвис. Даже в зрелом возрасте Райт не переставал восхищаться мастерством Дэвиса, не упуская момента процитировать высказывания маэстро относительно подходов к творческому процессу.
Поступив по окончании эксклюзивной школы («Haberdasher's School») в Лондонский Политехнический Институт («Regent Street Polytechnic» или «The Poly»), Ричард продолжал искать пути погружения в мир музыки. Тем более, что формальные методы преподавания в «The Poly» вызывали серьезные сомнения, отбивая мысли о карьере архитектора. Уже во время учёбы в Политехе он начал брать частные уроки музыкальной теории и композиции в Школе музыки имени Эрика Гилдера («Eric Gilder School of Music»), а после окончания первого курса и вовсе перевёлся в Лондонский музыкальный колледж («London College of Music»). (Таким образом, Райт стал единственным участником Pink Floyd с музыкальным образованием.) Тяга же к другим видам творчества подвигла одарённого молодого человека посвятить время освоению профессии фотографа. Возможно, в расчёте использовать этот навык в качестве «запасного аэродрома», который мог бы пригодиться в ещё весьма туманном будущем.
Лишь со временем прояснилось, что подсознательная, а затем и вполне осознанная тяга Рика к сочинению музыки наряду с достаточной долей усилий в данном направлении – это единственный путь, ведущий его к успеху и славе. Одной же из главных особенностей, сформировавших узнаваемый авторский стиль Райта, можно назвать мечтательность и сентиментальность – состояния, к которым автор был склонен в течение всей своей жизни.
Альма-матер Ричарда зародилась в 63-м, с того момента, когда он сдружился с двумя сокурсниками и начинающими рок-музыкантами Ником Мэйсоном и Роджером Уотерсом. Оба вместе с ним учились на архитекторов в вышеупомянутом Лондонском Политехническом Институте.
Райт начал сочинять одновременно с Сидом Барреттом и Уотерсом. Более того, до прихода в Pink Floyd Дэвида Гилмора только он проявлял способность генерировать по-настоящему тонкие, интуитивные мелодии.
В 64 году на прилавки ложится сингл «Little Baby» от ливерпульской команды Adam, Mike & Tim, становясь первой пластинкой, включающей песню Рика. Его характерно мелодичная, окрашенная романтикой «You're the Reason Why» представлена на стороне B.
Уже в дебютном LP Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn» Райт участвует в качестве одного из ключевых авторов выдающихся психоделических инструменталов «Pow R. Toc H.» и «Interstellar Overdrive», а также исполняет ряд лидирующих вокальных партий, в том числе в хитах «Astronomy Domine» и «Matilda Mother».
Первыми же самостоятельно написанными произведениями Рика в рамках Pink Floyd считаются сингловые песни 67–68 годов «Paint Box» и «It Would Be So Nice», в которых автор говорит о дефиците искреннего общения. В тот же период он выступает одним из решающих создателей эталонного эмбиента «Careful with That Axe, Eugene».
Для второго альбома группы «A Saucerful of Secrets» Райт предлагает две песни: ностальгическую, написанную годом ранее «Remember a Day» и близкую к ней по теме, наполненную завораживающей мелодикой «See Saw». На его же счету – ряд вокальных партий и внушительный вклад в заглавную сюиту (заключительная её часть – «Celestial Voices» – абсолютная заслуга Рика).
В саундтреках, записанных группой к фильмам «Комитет» («The Committee») и «Ещё» («More») Райт проявляет себя почти столь же масштабно и как композитор, и как клавишник.
Рецептура студийной пластинки «Ummagumma» была вдохновлена Ричардом. Ему же принадлежит и одна из её четвертей – четырёхчастная минисюита «Sysyphus», построенная на циклическом развитии музыкальной мысли и дополненная звуками летней природы.
В «Atom Heart Mother» Рик – один из базовых творцов. В его исповедальной «Summer '68» возникает образ рок-звезды, удручённой характерными изгибами закулисной жизни.
Следующий альбом – «Meddle» – стартует с инструментала «One of These Days», одним из равноправных соавторов которого является Райт. Что же касается поражающей своим величием сюиты «Echoes», занимающей целую сторону пластинки, то её появлению мир обязан, в первую очередь, Рику. Именно он является базовым композитором и ведущим вокалистом это вневременного колосса.
Для «Obscured by Clouds» при композиторском участии клавишника создаются такие произведения, как «Burning Bridges», «Mudmen», «Absolutely Curtains»… В песне «Stay», созданной при помощи Уотерса, Райт вновь обращается к теме поиска нормальных, человеческих взаимоотношений – сфере, глубоко желанной для его ранимой души.
«The Dark Side of the Moon» – очередной верстовой столб в творчестве Ричарда. Суперхит «The Great Gig in the Sky», музыка «Us and Them», мелодические и структурные элементы в «Breathe (in the Air)», «Time» и «Any Colour You Like» – его вклад, значимость которого переоценить невозможно.
«Wish You Were Here» уносит нас ввысь и плавно возвращает на землю через погружение в грандиозные медитативные полотна авторства Райта. Заполняя небесным синтезаторным флёром вступительное и завершающее пространство альбома, Рик попутно проникает и внутрь повествования, привнося свои узнаваемые исполнительские ходы в музыку Роджера и Дэвида.
Хотя во время записи «Animals» Ричард уже не был занят непосредственно сочинением, неоспоримо, что его продюсерские решения оказали положительное влияние на успех этой особенной пластинки.
Как соавтор группы Райт возвращается в начале девяностых, представляя ряд узнаваемых пассажей в инструменталах «Pan Am Shuffle» и «Carrera Slow Blues», записанных в числе прочих специально для саундтрека к фильму «La Carrera Panamericana».
Окончательная реставрация крепкого авторско-исполнительского уровня Райта в составе Pink Floyd происходит в «The Division Bell»: здесь под его началом рождаются такие изысканные произведения, как «Cluster One», «Marooned» и «Wearing the Inside Out». В последнем из них Ричард – автор музыки и основной вокалист. Его же мелодические элементы для «What Do You Want from Me» и «Keep Talking» – неотъемлемая составляющая этих хитов.
Очередным полем для применения исключительного таланта Рика становится последний студийный альбом Pink Floyd «The Endless River». Три из четырёх протяжённых частей этого эпика в большей или меньшей степени связаны с его нетривиальным композиторским мышлением.
Примечательный факт: Райт периодически отсутствовал в студии Pink Floyd, но за всю долгую и неровную историю команды не случилось ни одного концерта, в котором он не принял бы участия.
Вне Pink Floyd Райт не успел выстроить чего-то безупречно основательного. Тем не менее, каждый его сольный альбом вполне самодостаточен, в каждом присутствуют треки, сопоставимые с материалом, созданным под крылом бренда. И если бы не инертность композитора, готового дарить нам лишь по одной полноценной записи за десятилетие, если бы не легкомысленное отношение к раскрутке и отказ от концертов, то его сольная стезя могла бы обрести крупный успех.
Полный внушительных гармоний, но чуть простоватый по подаче «Wet Dream» 78 года оставил слушателя совершенно неподготовленным к тому, что Рик предложил через шесть лет. Пока фаны Pink Floyd – кто с интересом, а кто в недоумении – внимали новым откровениям группы в их альбоме «The Final Cut», сокрушаясь, что флойдов осталось трое, четвёртый, отчаявшись вернуться в команду своей молодости, создал новую…
Новоиспечённая ZEE состояла только из Рика, Дэйва Харриса – синтезаторщика, гитариста и текстовика в одном лице, а также продюсера Тима Палмера. Записанный ими альбом «Identity» (1984) звучал абсолютно в духе времени. Одним из тех элементов, на которые пал выбор мастера, не отрицавшего в своих экспериментах полезных инноваций, довольно неожиданно оказалось откровенное техно. Но, в конце концов, сами Жан-Мишель Жарр и Мартин Гор признавали влияние Pink Floyd на своё творчество. Кроме того, такие песни, как «Voices», «Cuts Like Diamond» и «Seems We Were Dreaming» с небольшими купюрами могли бы стать частью любого из поздних дисков Pink Floyd. Странно, что уже вскоре композитор отрёкся от пластинки, посчитав её неудачной.
Другое дело – вышедший через двенадцать лет «Broken China» – концепт на тему борьбы с депрессией. Работа, в высоком качестве которой автору удалось убедить не только самых преданных поклонников, но и самого себя. В разнообразии музыкальных красок альбома, усиленных высочайшего класса мелодичностью, философией текстов и оживляющими действо тэйп-эффектами, всецело проявился уровень Pink Floyd. Максимально достойного результата Ричард достиг, объединив усилия с соавтором и другом флойдов Энтони Муром.
Говорят, что с годами течение времени ускоряется. Обращал ли внимание на эту специфическую «данность» соавтор и один из вокалистов «Time», неторопливо работая над новой пластинкой, сотрудничая с Гилмором и изредка выступая с группой? Как бы то ни было, процесс был прерван: 15 сентября 2008 года, находясь в Лондоне, Ричард Уильям Райт скончался от скоротечной формы рака…
Исчезают за горизонтом годы, десятилетия, внушая ложное ощущение невозвратности. А тем временем интерес к талантливому наследию Ричарда не уменьшается. Как и не угасает на первый взгляд абсурдная надежда, что однажды наш герой, так или иначе, вернётся. И сломить эту надежду едва ли под силу даже самой жёсткой «прозе жизни».
Некоторая информация из личной жизни:
Брак с Джульетт Гэйл, с которой Райт был знаком с 64 года (со времён совместной работы в любительском музыкальном коллективе, ставшем предтечей Pink Floyd), продлился до 82-го. Надо заметить, постепенное ухудшение отношений с Джульетт (она, кстати, сочинила слова для одного из сольных треков своего мужа) и развод Рик переносил крайне тяжело, что отразилось и на его творчестве. С 82-го по 90-й Райт находился в отношениях с моделью Франкой Нодарос, а с 93-го до 2007-го – с моделью Милдред Хоббс.
Дети: Гала (1969), Джейми (1972), Бен (1996).
Джордж Роджер Уотерс (George Roger Waters) родился 6 сентября 1943 года в Грит Букхеме (графство Сюррей, Великобритания), в семье школьных учителей Эрика Флетчера Уотерса и Мэри Уайт и рос со старшим братом по имени Джон.
Сочетая членство в коммунистической партии с искренней верой в Христа, Эрик Уотерс в первые годы Второй мировой войны отказывался от военной службы, однако позже отринул свой пацифизм и 11 сентября 43 года зачислился в 8-й батальон Королевских Стрелков. А уже 18 февраля 44-го, при попытке отбить у фашистов стратегически важный плацдарм у города Анцио (Италия), получил смертельное ранение (повторив судьбу своего отца, шахтёра-лейбориста, погибшего в Первую мировую). Произошло то горькое событие, которое суровой печатью войны и утрат ляжет на жизнь и творчество чувствительного Роджера, станет частью его ДНК. Показательно, что одним из первых воспоминаний будущего лидера Pink Floyd стало… празднование Дня победы над Японией.
Приблизительно в 45-м вдова Уотерс с двумя сыновьями перебралась в судьбоносный Кембридж. В попытке компенсировать гипотетическую отцовскую твердость, женщина была довольно строга с сыновьями. Свою накладку на характер дало и её членство в коммунистической партии (которую она покинула в 56-м, после подавления советскими войсками восстаний в Венгрии).
Учась в средней школе для мальчиков («Cambridgeshire High School for Boys») в одном классе со Стормом Торгерсоном – будущим автором классических обложек к альбомам Pink Floyd, Уотерс познакомился там с одним из будущих гитаристов группы Сидом (тогда ещё Роджером) Барреттом, а чуть позже и с ещё одним – Дэвидом Гилмором, который жил неподалеку и учился в «The Perse Preparatory School for Boys». Школьные приятели вспоминали Роджера тех лет как остроумного и самоуверенного парня, несколько скрытного и не лишённого ноток высокомерия. Гуманитарные науки давались ему гораздо легче. Настолько, что из-за проблем с математикой Уотерс выдал экстраординарный антирекорд школы, отучившись в шестом классе аж три раза.
В течение некоторого времени, приблизительно в двенадцатилетнем возрасте, звонкоголосый Родж пел в смешанном хоре, состоящем из учеников его школы и учениц из «Cambridgeshire High School for Girls». И фоном всем этим событиям шло его глубинное презрение к преобладавшей в то время в Великобритании системе обучения, через колено ломающей свободу личности. В том числе – через официально разрешённое наказание розгами.
В четырнадцатилетнем возрасте будущей рок-звезде довелось попробовал силы в качестве гардемарина на службе в кадетском училище под названием «Combined Cadet Force». (А уже в пятнадцать он выступал председателем Кембриджской молодежной кампании за ядерное разоружение (YCND).) Желание надеть армейскую униформу оказалось сильнее морской болезни, и многие выходные юный Уотерс проводил на военных кораблях. И даже дослужился до старшего матроса. Впрочем, в итоге вынужден был уйти: подчинённые, не выдержав заносчивости маленького начальника, однажды хорошенько его отколошматили. (Говорят, щербина на одном из зубов нашего героя является памяткой о той самой драке.)
Год за годом, всё ещё ломая горы дров, Роджер становился всё мудрее и искреннее, продолжая искать подлинность нередко вопреки выгоде, что, конечно же, являлось признаком незаурядной натуры. Его контрсистемный пафос и призывы к гуманизму не оставались вещью в себе, часто подтверждаясь почти безрассудными выпадами и тайной благотворительностью. На счету у нашего подвижника и добрые дела в буквальном смысле, с приложением непосредственных физических усилий. Например, однажды он направился в Ирак и, рискуя жизнью, вернул матери двух сыновей, отвезённых их отцом (на тот момент погибшим в бою) в запрещённую в ряде стран радикальную исламскую организацию. И это лишь самый яркий пример из целой уймы достойных действий басиста Pink Floyd, характеризующих его как доброго и отзывчивого человека.
С детства Уотерс любил слушать известных блюзовых и джазовых исполнителей и, как и многие молодые люди в ту романтичную пору, мечтал стать рок-гитаристом. Разумеется, музыка осталась главным приоритетом для Роджера и после поступления в Лондонский Политехнический Институт, и он даже нашёл время посещать «Spanish Guitar Centre», где взял пару-тройку уроков игры на «акустике». Ну а жилка зодчего, без сомнения, сыграет свою роль в многоплановом творчестве Уотерса, отмеченном не только богатой фантазией, но и мастерским пониманием структуры.
Формирование Pink Floyd началось в 63 году, со встречи с Ником Мэйсоном и Ричардом Райтом, которые, как и Роджер, учились в Политехе на архитекторов.
Уотерс был полновесным соавтором уже первых коллективных инструментальных сочинений группы. Самостоятельно же начал сочинять почти одновременно с Барреттом и Райтом. Похоже, первым было задорное и ироничное посвящение другу и коллеге по команде – стандартная для своего времени поп-баллада «Walk with Me, Sydney», записанная в 65-м, но выпущенная лишь через пятьдесят лет.
«Take Up Thy Stethoscope and Walk» из дебютного альбома Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn» является единственной композицией альбома без авторства Барретта. И написал её Уотерс. Уже в этой грубоватой, пресыщенной психоделическими созвучиями песне присутствует символический образ Доктора, который пару раз появится и в позднем творчестве Роджера. Дебютник группы содержит также два джемовых инструментала «Pow R. Toc H.» и «Interstellar Overdrive», в первом из которых Уотерс представлен не просто одним из, а главным или как минимум значимым автором.
Оригинальные сценографические идеи уже для первых шоу Pink Floyd зачастую появлялись при самом активном участии Роджера. Хорошее воображение и видение художника располагали к развитию в сфере мультимедиа в не меньшей степени, чем в непосредственно музыкальной.
Абсолютный копирайт в сингловой «Julia Dream» и весьма значимый соавторский вклад в сингловые же «Point Me at the Sky» и «Careful with That Axe, Eugene» укрепили становление растущего автора.
Второй альбом группы «A Saucerful of Secrets» представляет уже три композиции, написанные Уотерсом. Это только 68-й, но Роджер уже более чем разнообразен и даже эклектичен как истинно талантливый композитор и поэт: это и «космический» рок-н-ролл «Let There Be More Light», и преодолевшая неумолимое время мантра «Set the Controls for the Heart of the Sun», и антивоенная сатира «Corporal Clegg», своим саркастическим накалом едва ли уступающая грядущим выкладкам из шокирующего панк-прога «Animals».
Ещё не ушли шестидесятые, а Роджер настолько уверен в своих силах, что становится соавтором большинства инструментальных тем к фильмам «Комитет» («The Committee») и «Ещё» («More»), сочиняя для последнего ещё и почти весь песенный материал. В выразительном во всех отношениях хите «Cymbaline» озвучивается тема недовольства диктатом рок-машины – линия, которая будет развита в более позднем творчестве Уотерса.
В одной из ячеек архидемократичной студийной пластинки «Ummagummа» Роджер представляет две противоположные по стилю композиции – пасторальную и глубоко абстрактную, что в очередной раз указывает на полифоничность его творческой мысли.
В «Atom Heart Mother» Уотерс становится соавтором как титульной сюиты, так и завершающей альбом «Alan's Psychedelic Breakfast», а в полностью написанной и спетой им песне «If» обозначается окончательно сформированный авторский стиль.
«Meddle» включает довольно значительный музыкальный и не менее весомый поэтический вклад со стороны Роджера. В заглавной джемовой наработке «One of These Days» его бас-гитара – один из базовых инструментов. Альбом также содержит песню «San Tropez», полностью сочинённую и спетую Уотерсом. В его экзистенциально-романтичном тексте для «Echoes» улавливаются предпосылки к темам из «The Dark Side of the Moon» и «Wish You Were Here». Глубочайшее слайдовое полотно Роджера в середине этого эпического трека становится базой одного из самых впечатляющих джемов в истории арт- и прог-рока.
В «Obscured by Clouds» Уотерс создаёт подавляющее большинство текстов, выступает в качестве джемового соавтора группы и представляет очередной полностью написанный и спетый им хит «Free Four». Уже в этой песне обозначена автобиографическая тематика многих будущих сочинений растущего автора.
Непревзойдённый «The Dark Side of the Moon» – одна из сияющих вершин Роджера в составе Pink Floyd: здесь он – главный автор концепции, автор всех текстов и музыки ряда хитов, в том числе – известного на весь мир боевика «Money». Его голос звучит уже в двух песнях.
Вклад в суперальбом «Wish You Were Here» укрепляет триумф Уотерса-сочинителя. Здесь на его счету: авторство всех слов, структура повествования, абсолютный копирайт в таких актуальных для прославленной команды опусах, как «Welcome to the Machine» и «Have a Cigar», а также частичное участие в написании музыки к остальным композициям. Теперь ведущий вокал Уотерса появляется как во вступлении, так и в финале пластинки.
В амбициозном «Animals» Роджер предстаёт в качестве основополагающей силы Pink Floyd: безоговорочного идеолога, автора всех текстов и исполнителя большинства вокальных партий. Ему же принадлежит не менее половины музыкального материала. Начиная с этого альбома работа в группе Pink Floyd становится для её основного лидера манифестацией, настоящим крестовым походом против лицемерного истеблишмента, упорно ведущего нашу прекрасную планету к уничтожению.
В «The Wall» Уотерс – вдохновитель концепции, основной композитор, автор всех слов, один из продюсеров и исполнитель большей части вокальных партий. Две части «In the Flesh», трёхчастная «Another Brick in the Wall» (мыслимы ли сегодня Pink Floyd без знаменитейшего басового риффа и выкрика «Hey teacher!»?), уникальные по звуку и структуре «One of My Turns», «Don't Leave Me Now», «Nobody Home», «Vera», «Outside the Wall», выдающаяся мелодика «Hey You», тевтонская ритмика «Waiting for the Worms» и многое другое в этом сложном цикле – личный вклад Роджера. Он же берёт на себя решающую роль в постановке живого воплощения программы, играет ключевую роль в сочинении «концертного» инструментала «The Last Few Bricks» и пишет сценарий для переплавки смыслов альбома в формат кинофильма. В работе над саундтреком Уотерс продолжает прогрессировать, дополняя репертуар команды глубоко личной песней «When the Tigers Broke Free».
Основу материала для «The Final Cut» ключевой басист Pink Floyd сочиняет уже в полном одиночестве, к тому же впервые в истории группы становясь единственным её участником, вошедшим в число продюсеров. Теперь его самобытный вокал присутствует в каждой песне, и только в одной из них партия поделена с Дэвидом Гилмором. Роджер превращается в безоговорочного лидера команды, а её движение в «фарватере Уотерса» достигает своего апогея.
