Утром все проснулись под бой старинных часов. Часов было много, а соответственно и шума они наделали тоже изрядно. Первым поднялся Гаврил Афанасьевич. Он закутался в шаль , прошаркал в кухонный закуток шлепанцами и поставил чайник на плиту. Потихоньку к столу подтянулись все. Арап хлопнул себя по лбу и быстренько отлучился. Через несколько минут возвратился с 4-мя бутылками «Афанасия». Опохмелились. Попили чайку с бутербродами c колбасой. Петр чинно вытер губы, поправил усы, и произнес – Ну, не наше дело горшки лепить, наше дело горшки колотить! Пора в путь дорогу. Спасибо тебе свет Гаврил Афанасьевич за приют и совет. Одарить то тебя особенно нечем. Алексашка ! Дай денег. Алексашка сунул старику пачку 5-ти тысячных. Уж, не обессудь. Чем богаты! Кафтан бы тебе с моего плеча подарить , да негоже по городу в одной рубахе царю ходить. После чего Петр троекратно облобызал вахтера. Потом оторвал от сюртука бронзовую пуговицу со своим вензелем и торжественно вручил ее. Афанасьевич лишился дара речи. Да тут , почитай пенсия пожизненная , да еще за эту пуговицу музей столько же выложит. Но ее я не продам батюшка. Внукам завещаю. И он смахнул слезу со щеки…..Ну! Будет , будет, произнес Петр , и не оборачиваясь пошел к двери. Меньшиков и Ситвияндыч поспешили за ним. Гаврила Афанасьевич стоял у двери кунст-камеры. Он размашисто перекрестил путников и махал рукой до тех пор, пока тройка путешественников не перешла по мосту Неву, и, пока близорукие глаза не перестали их различать. Петр размашистыми шагами , попыхивая трубкой , стучал сапогами по асфальту моста. В это время с Петропавловской крепости бабахнула полуденная пушка. Петр резко остановился, Меньшиков и арап по инерции врезались в него. Это чего? Салют? Спросил царь? В мою честь? Откель прознали? Арап, поглядев на крепость из под козырька руки, проговорил. Да нет , не салют . Полдень просигналили.Петр задумчиво вновь пыхнул трубкой и пошел дальше. Вышли на Невский. Машин и народу было целое столпотворенье. Изредка пробегали друг за другом поливальные машины. Петр даже на них не обращал внимания, озадаченно думая о чем-то о своем. Так потихоньку дошли до Гостиного двора. Арап потянул царя за рукав к входу в метро. Ну что? Теперь под землю поедем. Меньшиков несколько раз перекрестился. Петр тоже. Потом произнес – Эх! Не винен гвоздь, что лезет в стену, – обухом колотят. Ништо Алексашка это как в минную галерею. Поехали. Народ прибывал. Была обычная дневная давка . Путешественников пихали со всех сторон. Петр развестисто отпускал оплеухи налево и направо. Меньшиков пихался локтями. Привычная питерская публика только посмеивалась, думая, что ряженые в Петра и Меньшикова разыгрывают какое-то шоу. А вот арапу пришлось туго. Толпа оттеснила его от царя и Алексашки, приподняла так, что ноги оторвалис от земли, и…..утащила в переход на другую линию, сколько он не сопротивлялся. Уже на эскалаторе, поудивлявшись на самостийно движущуюся лестницу, кинув по пятитысячной купюре матросу с крейсера «Аврора» на его восстановление и внуку Петра 1 , на возрождение России, Меньшиков обеспокоенно стал искать взглядом Ваньку Патрислумумбова. Не найдя , он зашептал – Мин Херц! Погоди! Петр, не слушая, выяснял у своего внука – по чьей ветке он приходится ему внуком. От Евдокии Лопухиной, али от Екатерины? Лжевнук, что то лепетал невпопад. Потом и вовсе перешел на всхлипывания , между которыми проскальзывало -….сами мы не местные….Петр продолжал – как так не местные? Неужто Аннушкин с Карлом Фридрихом приплод? Меньшиков задергал Петра решительнее – Мин Херц! Арап пропал. Куда теперь по этому лабиринту идти? Петр опешил. Вокруг бежали туда и сюда толпы питерцев. День был в самом разгаре. Электрички прибывали и убывали, двери раздвигались и задвигались впуская и выпуская новые порции горожан. Путешественники простояли минут 20 , пытаясь сообразить, что к чему. Но недаром говорят – царя за заслуги не присваивают и не выбирают. Петр заметил странную цветную картинку с надписями. На картинке переплетались разноцветные линии с надписями. Картинка живо напомнила Петру карту. Он хмыкнул и потянул Меньшикова поближе. Ты погляди Алексашка! Никак план подземелья. Вон и выходы обозначены. Не е е в с к и й Пр ооосс пект …прочитал он по складам. Ага, а это не та ли «першпективная дорога», которую к Невскому монастырю прокладывали? Гляди Алексашка – вот тут мы и спустились под землю. Вишь, птичка рядом на карте стоит. Стало быть, тута мы находимся сейчас. Так. Ежели в ту сторону – Василеостровская будет. Это в обрат к кунст-камере. Значит в другую . Во смотри – «Площадь восстания» , а потом «площадь Алесандра Невского». Думаю туда нам. Меньшиков поймал какого-то пацана за рукав. Пацан был странновато одет. Глаза его как то непривычно выпучены. Меньшиков его спросил. Слышь ! Отрок ! До Александро-Невской лавры туда ? И указал рукой в сторону «Площади Восстания». Пацан прислонился к стене спиной, и, пуская слюни, забормотал – …..Мы из Питера! Слухаем: Раммштайн, Умф, Корн, Мадвэйн, Клафингер, Мэнсона, КиШа. Чуть-чуть слухаем Алису и Арию, так что арийцы и алисаманы – милости просим. Панк и готику не особо слухаем, но очень уважаем, так что панки и готы – также милости просим. Сопливых эмо просим не беспокоиться, нытики нам не нужны. Встретиться можно хоть в ближайшее воскресенье. Шляемся по заброшенным домам, кладбищам тому подобным местам (сами понимаете, это может быть опасно, так что решайте сами), а также просто чтобы общаться, вместе нам будет куда веселее убегать от ментов или сидеть в отделении…Петр в изумлении взирал на это чудо. Алексашка ! Это он чего лопочет? На каком языке? По роже вроде русский , а говорит непонятно чего. Про арии какие-то говорит. Может тоже лицедей из театра? Эй !
Правоверный! Ты чего? Из театру? Али как? Пацан сполз по стене и …сидя, отключился. Меньшиков расстроено махнул рукой, и, вдруг выглядев в толпе нужного человека, поймал за руку батюшку в потертой, но вполне опрятной черной рясе. Скажи отче. Проговорил он. В Александро-Невскую лавру сюда? Батюшка потеребил редкую бородку и важно проговорил – Воистину. Сыне! Сей храм господень будет через одну остановку. Ежели Вам на Московский вокзал не нужно, то его пропускаете, а на следующей, под названием «площадь Александра свет Невского», выходите , поднимайтесь наверх. Тут Вам и будет счастье и благолепие. А одежды сии снимите. Негоже клоунствовать по отношению к Петру Великому, коий и основал Лавру. Меньшиков, было, решил прикрикнуть на попа, но вспомнил где находятся и махнув рукой, возвратился к Петру. Любознательный Петр в это время уже разговаривал с матросом в бескозырке, на ленточке которой красовалась надпись « Балтийский флот». Петр расспрашивал, сколько кораблей, какие, как назвали, почему . Матрос, в широченных клешах и отделанной разными ленточками и бахромой формой, с дембельским альбомом под мышкой радостно рассказывал, показывал фотографии. Клеши по нижней стороне были отделаны золоченым замком-молния, на грудях на обеих , куча значков-"Воин-спортсмен", "Отличник ВМФ", "1 класс", и – "За дальний поход"!!! К этому всему – гвардейская ленточка на бескозырке. От него изрядно попахивало спиртным. Петр продолжал расспрашивать. Хмельной матрос сыпал названиями соединений, частей, вооружений. В общем, если бы царь с Алексашкой были агентами западных разведок , то они выполнили бы 10-летний план по агентурным данным , и спокойно могли бы ехать до конца жизни на Багамы. Матрос хлопал Петра по плечу ладонью с якорями. Он кричал на весь перрон – а ты земеля чего тоже по морю ходил?
В каком звании. Петр чинно отвечал капитан-бомбардир. Матрос наморщил лоб махнул рукой …ааа капитан- лейтенант стало быть. Ну, это круто. А флот какой ? Балтика? Петр кивнул. Азм-есмь – Балтика. Матрос расцвел. Свои!! А чего вырядились так? Али праздник какой петровский? Вроде зима на носу – победу над Шведом под Полтавой вроде в июле празднуют, а Гангут в августе. Тогда понятно, чего Петры с Алексашками по Питеру толпами бегают. А вы чего зимой? Перепили? Петр окаменел. А скажи друже . С Полтавой все понятно. А Гангут чего? Чего-чего. Да в Питере каждый пацан знает, как впервые в истории морских сражений русский флот у мыса Гангут накостылял лучшему тогда шведскому флоту, и прорубил окно в Европу. Петр хлюпнул носом, по щеке его потекла слеза. Матрос продолжал – сам Петр на абордаж ходил. Его за это из капитан-бомбардиров в вице-адмиралы произвели. А вон чего, а я думаю, чего-ты капитан-бомбардиром назвался. В роль вошел? А сам, небось, как я старшина запасу? Ну, ты молоток, крендель клешастый. Иль все-таки из мичманов? Когда коню у «Медного Всадника» оное место начищал в честь выпуска? Десятка два лет назад? Петр шмыгнул носом и уставился на матроса. Чего? Какому всаднику? Какое место начищал? Матрос хохотнул – ну, ты даешь , вехотка махровая. А то не знаешь, что в каждом училище существуют свои незыблемые традиции. Вона, курсанты инженерно-строительного училища имени генерала армии Комаровского каждый год в день выпуска, усыпив внимание бдительных часовых, снимают с петель ворота училища! Выпускники училища Фрунзе надевают тельняшку на памятник Крузенштерну, а их коллеги из училища имени Ленинского Комсомола то же самое проделывают с памятником Лермонтову, правда, Лермонтову повезло больше, ему надевают еще и бескозырку! Прикинь! Лермонтов в тельнике и бескозырке!? Нахимовцы начищают нос Петру I на барельефе, а выпускники Военно-медицинской академии – до блеска натирают бюст Минерве – по совместительству богине медицины. Дык, куда ж медикам без женского бюсту? Ну, а ваши, военно-морские, добрались аж до самого Медного всадника. Они начищают яйца коню Петра I – пусть знают все – в рядах защитников Отечества – пополнение! Петр расхохотался , хлопнул матроса по плечу, и обращаясь уже к Меньшикову произнес – Ну, ты погляди Алексашка! А гардемарины-то чудят и по сей день. Ничего им не делается, никакие наказания не помогают. Нос мне начищают. Вот уморили безобразники. Ну, спасибо тебе служивый! Порадовал.Матрос ковырнул в носу и ответил – Из "спасибо" шапки не сошьешь. Спасибо – оно, не булькает. Эх , жаль , отходные деньги закончились. Щас хряпнуть бы по маленькой, и запить это все большой. За знакомство. Петр расхохотался – веди служивый. Деньга есть маленько. Как ? Алексашка. А то и у меня в горле пересохло. Эх! Табачку бы еще. Матрос полез в карман. Ну, за табачком дело не станет. Живи не скупися, с друзьями поделися. Он достал пачку «Петра-1» и протянул царю. Петр , увидев привычную этикетку , сразу разломил пару сигарет и начал набивать трубку, пока поднимались вверх , по эскалатору.Матрос хохотнул. Ну, ты даешь ! И трубка у него как у морского волка. Респект и уважуха! Выбрались наверх. Петр спросил – а как величать то тебя , служивый? Матрос смачно затянувшись, ответил. Так Гришка Железняк я , в честь прадеда назвали. В честь деда побоялись. Небось слышали – матрос Железняк . Тоже с Балтфлота. Ну, который в 18-м начальником караула в Таврическом был. Он ведь Учередительное собрание разогнал. А времена были мутные. Как в фильме «Чапаев» . Белые придут – Уряя!Уряя!! И грабят. Красные придут – Уряя!Уряя!! И грабят… Вот и побоялись его именем назвать , а то бы я тоже Алешкой Железняком величался….эх…воистину как в песне . И Григорий пропел :
В степи под Херсоном
Высокие травы,
В степи под Херсоном курган.
Лежит под курганом,
Заросшим бурьяном,
Матрос Железняк – партизан.
Любопытный Петр тут же спросил – а кто такой партизан? Слово вроде италийское? Да ты чего? Опешил Железняк. Да партизаны еще почитай в 812-м француза лупили под Москвой. Спрячутся в лесу, а как супостат мимо идет , так дорогу завалят и айда молотить. Французы думают русское войско, пока в свои каре построятся, партизанов в лесу уже и след простыл. Так и измотали войско Наполеоново. Бежал , горемычный так, што барабаны подрастерял. Да!….были люди в наше время…Поднялись наверх, опять у Гостиного двора. Железняк потянул Петра за рукав. Пошли. Знаю тут неподалеку рюмочную знатную. Алексашка усмехнулся – ты гляди Мин Херц! Как метко на Руси кабаки называют?
Рюююмочная…..эххх е мое , аж перед глазами замаячила вспотевшая. Веди ужо , не томи служивый.
…..Железняк произнес свое знаменитое – Дык! Слово, которое могло означать что угодно. «Дык» для Железняка было все равно , что «парниша» для Эллочки – Людоедочки. В этот раз, «Дык» означало – согласен, алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве. (Михаил Жванецкий)…..
Други быстро завернули за угол Гостиного Двора и засеменили мимо Перинных рядов в сторону улицы Ломоносова. Пыль, клубами поднималась из под метровых клешей матроса. Петр шел своим обычным широким шагом. На его лице тоже появилось нетерпеливое выражение. Правда, идти пришлось недолго. На вывеске было намалевано толи «Третий Рим», толи «Тройной ром». Зашли внутрь. Крашеные стены, крепкие деревянные столы и стулья. Табачный дым можно резать ножом и двуручной пилой. Пахло дешевым пивом. Из соседней подворотни крепко тянуло мочой. Впрочем, ни Петра, ни Меньшикова это не удивило, не говоря уж о Железняке. Уселись за стол, закурили. Петр трубку , остальные сигареты. Алексашка в этот раз прикурил с правильной стороны. Матрос шлепнул своей широкой ладонью по пышному заду дородную официантку и произнес -….а принеси-ка нам мать пару графинчиков холодненькой водочки. Селедочки там, капустки квашеной……и побыстрее. Не видишь , у государя шланги горят.
Официантка прыснула – таких государей тут по четыре в час бывает , вон театров сколько вокруг. Иные в каждом антракте успевают отметиться. А вы не рано начинаете? четырех часов еще нет. Матрос, вальяжно закинув ногу на ногу, ответил-
Да ты чего мать? Гордона то смотришь по телику? Он уже ответил на твой вопрос- «Что значит рано? В Европе уже завтра, а в Китае еще вчера». Неси скорее, мочи нету.
Официантка неуверенно мялась. А деньги, то есть у вас? Знаю я, как вам в театрах платят. Раз в полгода. Меньшиков кинул на стол пятитысячную купюру. Неси мать. Деньги есть. И мальвазии пару бутылок прихвати. Официантка заворожено уставилась на купюру. Какой такой мальвазии. Портвейн три семерки будете ? Ответил за всех Железняк. Неси пару бутылок. Заполируем на старые дрожжи после водочки. Давай, давай мать! Шурши колготками. Официантка быстро принесла заказанное и попросила деньги , мол, сдачу принесу. Разлили по первой. Матрос предложил Петру сказать тост , как старшему по званию. Петр встал, пригладил усы , Ну! Как говаривал Аристотель – In vino veritas . Ebrietas est voluntaria insania – Истина в вине .Опьянение есть добровольное безумие . Сие означает – поехали по первой , за знакомство. Под холодное.
Выпили, похрустели капусткой . Эх! Хороша закуска, капустка. И на стол поставить – красиво. И , если гости сожрут. Не жалко! Сразу , под селедочку по второй и третьей. Пыхнули табаком. Хорошооооо. За соседний стол уселись еще один Петр и Меньшиков. Настоящий Меньшиков удивленно вглядывался в них. Ему они показались смутно знакомыми. И говор их тоже кого-то напоминал.
Я вас умоляю. Когда это было , чтобы Худодота Цынмана так невежливо обошли ? Бухтел один из них. Ися, это похоже на то, шо ты бандитам отдал все деньги и сотовый телефон?
Таки да Худик… Они ж вломились в квартиру и вставили в зад паяльник, а на пузо утюг, и подключили к току!
Так и што Ися! И ты сразу отдал?
– А шо, ждать пока за свет накрутит? Этот жест вновь что-то напомнил настоящему Меньшикову.
Длинный мужик в треуголке продолжал. И это именно в такой день , когда именно закончились все деньги!? Чудовищная несправедливость. Я вас умоляю.
Меньшиков наморщил лоб и вспомнил, что видел этих двух ряженых около трапа «Благодати». Он наклонился к Петру и на ухо объяснил ему ситуацию. Изрядно захмелевший царь крякнул.
Не по-христиански будет не угостить того, у кого корку хлеба отняли. Он полуобернулся к соседнему столу и сказал – Любезные лицедеи! А не угодно ли будет с нами водки откушать? Угощаем. Худодот и Исрул уставились на Петра. Потом длинный произнес –
Да почему нет? Я Вас умоляю. Еще в «бриллиантовой руке» сам лэйтенант старшой объяснил что – « За чужой счет пьют и трезвенники, и язвенники», штоб я так жил.
.
Они пересели за стол к Петру и Меньшикову. Алексашка разлил остатки первого графинчика. Тут возвратился Железняк, которому некоторое время назад приспичило отлучиться , как сказал бы Жванецкий на эту тему – организм работает как часы – принял два стакана , через час на минутку уединился…..Матрос изумленно уставился на двух Петров и двух Меньшиковых. Протер глаза, потом перевел глаза на пустой графин из-под водки. Во забрало. И впрямь говорят – На дне графина водка крепче. Уже двоится.
Настоящий Петр протянул ему полную рюмку. Да успокойся , матрос, это лицедеи , из театру. Мы им задолжали чуток, вот угостить позвали.
Выпили хором, крякнули. Исрул занюхал пейсом. Худодот чинно пожевал капусты, пробормотал , что это таки совсем не хумус, и многозначительно посмотрел на второй графин. Разлили. Исрул и Худодот сразу повеселели. Худодот проговорил. Эх ! Правду говорил Буба Касторский – Буйнос Айрес шлимазл бесамэ мучо! И шлимазл таки бывает мазл. Исрул ! Ну, что вы окаменели как поц, смущаете девушек, идемте выпьем водки.
На что Исрул отвечал –«Это водка?» – Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!" сказал Воланд Маргарите. А если шлимазл начнет делать гробы, то люди таки перестанут умирать. И что сделает шлимазл, если выиграет миллион в лотерею? Я вам умоляю он таки потеряет лотерейный билет. Друзья! Тост ! Удачи, и не будьте шлимазлами! ( Шлимазл – неудачник евр.)
Все выпили.
Петр спросил. Иудеи что-ли?
На что получил чинный ответ – Дети израилевы! Хороший тухес тоже нахес. ( Хорошая задница – тоже счастье. Евр.поговорка)
Захмелевший Петр встал со стаканом уже портвейна в руке и прочитал оду Бахусу, уже из великого Омара Хаяма :
– Вино запрещено, но есть четыре "но":
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино.
При соблюдении сих четырех условий
Всем здравомыслящим вино разрешено.
Все захлопали и начали по очереди сыпать бахусовыми афоризмами –
Матрос – Водку следует пить только в двух случаях: когда есть закуска и, когда ее нет.
Алексашка – Нельзя сказать, что я здорово пью. Я могу часами обходиться без спиритуса.
Худодот вдруг не к месту процитировал бывшего президента Ельцина – «Разве российский шоколад хуже импортного? А пиво? О водке я и не говорю».
Все присутствующие в трактире кроме Петра и Меньшикова дружно захохотали.
Отхохотавшись, не сдержался и Исрул – Я таки пью не больше ста граммов, но, выпив сто граммов , я становлюсь другим человеком, а этот именно другой пьет очень много.
Петр вновь закончил обсуждения Бахуса латынью –
Homines soli animantium non sitientes bibimus – Из животных только люди пьют, не испытывая жажды.
Веселуха продолжалась до позднего вечера……….
……
Утро пробудило Меньшикова в привычном месте. В том же сквере. Под тем же кустом. Отличие состояло от предыдущего утра только в том , что в карманах не было вчерашней пачки денег и на руке Петра отсутствовали часы подаренные арапом. Петр разбросав длинные руки и ноги, на манер морской звезды , продолжал посапывать под кустом. В одной его руке был зажат остаток пейса, в другой – огрызок соленого огурца. Голова Алексашки раскалывалась с похмелья. Он поискал глазами вокруг , и, вдруг обнаружил торчащее из кустов стеклянное горлышко бутылки. Бутылка оказалась непочатая . «Портвейн 777» прочитал Меньшиков . Откупорил и сделал длинный глоток. На «вкусное» бульканье мгновенно среагировал Петр . Он открыл глаза , поискал источник, мгновенно выхватил бутылку у Алексашки и одним глотком допил содержимое. Уххххх!! Выдохнули они одновременно. Кто-то за оградой проходя мимо. Как бы издевательски пропел строчки :
Один глоток , и наведенные на резкость
Глаза и мысли возвращаются назад.
И унавожено-захарканная внешность
Вдруг превращается в цветущий нежный сад!
(Л.Сергеев).
Меньшиков выглянул между прутьев, увидел, как удаляется стайка подвыпивших студентов с гитарой.
Юнцы! Мин Херц! Развлекаются. Петр ответил –
Слава тебе господи, а я уж подумал голоса потусторонние корят за вчерашнее. Ан нет, юнцы. Ты , Алексашка помнишь чего, спросил Петр , разглядывая огурец в одной руке , и брезгливо отбрасывая пейсовые волосы из другой в сторону.
Да последнее, что помню, Мин Херц, это как мы обнимались с иудеями, а когда они узнали , что мы вместо них вчера на «Благодати» выступили, в драку полезли. Ну , ты , величество с еврейским Петром схлестнулся. А мне , я сам , обрезанный Меньшиков достался. Как начал ты его пейсами об трапецию возить. Гляделки его в холодец на столе с горчицей натыкал. Он и начал орать почище протодиакона. Я свому оппоненту поначалу стулом из тыквы полутыкву сделал, а уж потом , пинком его на улицу катапультировал. Все бы ничего, да в зале музыканты из их театра сидели. Они на клич твоего игуди прибежали. Человек восемь. Барабанщик тебя начал колотушками барабанными обхаживать по бокам. Тут, видимо не стерпев, ты эту пейсу и оторвал у Исрула. Мне некогда было, на меня сразу трое насели. Один пытался какими-то тарелками медными мне по кумполу треснуть. Второй смычком от скрипки все по ногам колотил, а вот третий , зараза сзади подобрался и тыкать меня какой то деревянной палочкой в задницу. Дирижер мать его-итить . В общем туго бы нам пришлось, но тут какие-то люди, похожие на матроса прибежали, и давай музыкантов метелить. Он им кричит – давай кореша! Не позорь Балтику. Бей жидов, спасай Россию…..
Тебе-то , Мин Херц, этот с колотушками , успел все таки по кумполу сигнал «общий сбор» отыграть. Ты и выключился. Ну, я тебя на воздух вытащил, в арку дворовую, дабы не затоптали ненароком. А тут повозка хитрая с синим фонарем, мерцающим на крыше , подъехала. Оттуда солдатики повыпрыгивали , и давай всех подряд в повозку кидать. Кто сопротивляется , того дубиной. Рынды , не иначе. Матросики , те проворные, быстро кто в окно, кто через чердак смылись. А музыкантов , почитай всех повязали и увезли куда-то. Исрула с Худодотом последними кинули.
Петр задумчиво пощупал группу шишек на голове, которые очевидно появились от барабанных колотушек. Погуляли. Произнес он. Огляделся вокруг. С сожалением, и надеждой посмотрел на пустую бутылку из под портвейна. Затем узнал место и проговорил – День сурка какой-то. Откуда-то в его голове нарисовалась эта фраза самопроизвольно. Опять в этой клумбе ночевали. Того и гляди опять щас арапа к нам погонят. Ты Алексашка орясину, какую ни будь, поищи, а то боюсь эти гунявые в очередной раз могут и колами попотчевать. В дальних кустах действительно послышался топот и команды скинхедов. Однако в этот раз они ушли в другую сторону. А вот арап через пару минут появился. Он принес пива. Все повеселели. Обнялись. Арап взахлеб рассказывал – дай думаю, проведаю место.
Вдруг, вы тут появитесь. Так оно и вышло. Попив пива, повспоминав вчерашние подвиги, все расслабились. Однако Петр все же предложил закончить начатое, и добраться до Лавры. Арап покрутил головой и сказал. Ну, нет, хватит , опять в метро потеряемся. Как у вас с деньгами? Алексашка пошарив по карманам вытащил несколько 5-ти тысячных. Патрислумумбов весело щелкнув жемчужными зубами, сказал – этого хватит . На такси поедем. Он достал сотовый телефон, набрал номер и заказал такси. Любознательный Петр тут же начал расспрашивать, что за диковинный предмет, в который Ванька просил прислать повозку. На что, тот отвечал, что это телефон по которому можно говорить с человеком. Который находится далеко. Петр оцепенел. Ты смотри Алексашка ! Какая вещь полезная! А на войне и подавно. Вон что удумали потомки. И, уже обращаясь к арапу – а ну , дай попробовать. Арап дал Петру телефон в руки и показал , как набирать номер. Петр нечаянно нажал кнопку быстрого набора. Телефон набрал номер и оттуда донесся приятный девичий голос. – Здравствуйте. Вас приветствует служба "Секс по телефону". Любые фантазии за ваши деньги. Кого предпочитаете – брюнетку, блондинку? Еще какие-нибудь предпочтения?
Арап настолько густо покраснел, что его природный загар стал напоминать вареную свеклу. Петр слушал. Арап краснел, не решаясь отобрать телефон. Петр спросил, передавая трубку Алексашке – это чего? Что значит блондинку , или брюнетку? Важно послушав, умудренный в амурных делах Меньшиков расхохотался и пояснил. Мин Херц! Да это ж мамзельки легкого поведения свои услуги предлагают. Ай да арап , ай да сукин сын. Вот значит, для чего сие великое изобретение используешь!?
Патрислумумбов что-то невнятно бормотал….Потом отобрал телефон и, надувшись, показал на приехавшее такси. Карета подана, поехали…
За рулем изрядно потрепанных жигулей шестой модели сидело лицо кавказской национальности. Иван подошел к нему и спросил – почем будет до Лавры доехать? Кацо?
Кацо чинно ответило – савсэм дешево довезу дарагой! А где это? Какой , такой лавра? Арап усмехнулся – ну ты даешь витязь блинокепкий. На такси работаешь, а города не знаешь. На что , действительно, блинокепкий , усач протяжно ответил. Ээээ, дарагой! Зачем абижаишь? Как это я город не занаишь? Шашлычный на Лиговка знаишь.
Чебуречный на масковский вокзал знаишь , мы ж не какой нибудь Джумшут с Равшаном. Ладно, сказал арап. Поехали , покажу, только не гони сильно. Знаю я вас горячих грузинских парней. Купите машину за тысячу рублей, а сами кроме педали газа ничего не знаете. Петр нетерпеливо сказал – ну чего там ? Ванька? Договорился? Арап открыл задние двери и сказал, залезайте . Я впереди сяду, джипиэрэсом работать, дорогу показывать , а то этот Сусанин грузинский увезет к чухонцам в гости. Грузин поднял палец и сказал . Эээ дарагой, зачэм обижаишь. Какой такой жопырыэс!? Ты вон на сэбе в зэркало посмотри….Чорный! Чорный! Да я посравнэнию с табой – бэлый птиц – аист. Тут уже завелся Патрислумумбов. Нифига себе – птиц выискался , ты титька тараканья хоть раз видел птицу , у которой на тебя кроме носа еще что-то похоже было?! Кавказец открыл рот для ответной тирады, но тут вмешался Петр. Он от души шлепнул арапа по плечу так, что у того кучерявая голова вначале подскочила на вытянувшейся шее, а потом вдавилась в плечи. Хватит Ванька! Прокричал Петр. Поехали уже! Кавказец не дожидаясь затрещины, вдавил педаль газа и машина с визгом, чуть не сбив чугунную урну, вылетела на дорогу. Вяло переругиваясь и косясь на Петра, арап и кавказец катили по Невскому. Петр с Меньшиковым крутили головами как два флюгера, то одновременно поворачивая в сторону Спаса на крови, то в сторону Мариинки. Мимо бежал густой поток автомобилей, автобусов. Мелькали каналы с всевозможными прогулочными катерами, теплоходиками, набитыми туристами. По тротуарам в обоих направлениях тянулись потоки одетых по-летнему людей. Мелькнул Московский вокзал. Поток людей и машин резко ослабел. Так добрались до Лавры.Пока Петр с Алексашкой таращились на памятник Александру Невскому, арап рассчитывался с кавказцем. Тот мудро посчитав, что негру можно попробвать любую цену впаять, объявил за проезд пять тысяч рублей. Арап вначале опешил, а потом , постепенно распаляясь начал его отчитывать. Ах ты , дятел кривоносый. Мало вас скины лупят ? Тут ехать 10 минут , а ты пять штук насчитал?! Ах ты! «Лучше гор могут быть только горцы»!! Клизма, знай свое место ! Тебя так и не научили , что лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме. Сразу видно птицу по помету. Ты чего меня за чернозема глухого держишь? Мой батя уже на Лиговке по подъездам портвейн три семерки с девками хлестал, когда твой еще хвосты овцам крутил. Держи 500 «рэ», и то от щедрот царских. Таксист было хотел что-то вякнуть, но покосился на широкие плечи Петра , взял купюру и укатил обратно. Троица пошла внутрь Лавры. Многочисленные туристы оглядывались на живописную компанию. То и дело щелкали фотоаппараты. Из группы японских туристов выкатился давешний японец и , радостно крича « Цаль! Цаль!! Лусский Цаль!» вновь попытался схватить Петра за пуговицу. Петр изумленно уставился на него. Опят ты !? Золотушник? Не тронь пуговицу, говорю, а то по гляделкам схлопочешь! Японец радостно лопоча , знаками показывал то на свой фотоаппарат , то на Петра, теми же знаками, давая понять, что хочет сфотографироваться с Петром. Петр отмахивался от него, как от назойливой мухи. Наконец, устав, он спросил арапа – Чего надо этому нехристю!? Арап объяснил – сфотографироваться он с тобой хочет Минхерц! Это чего такое он со мной хочет? Выпить что ли? Арап объяснил, да нет , видишь государь штука у него на шее висит, Он с тобой рядом встанет, а штука запомнит вас. Потом он напечатает на бумагу, ну на манер картины, и показывать всем будет. Да ты что!? Удивился царь! Давай, пусть запоминает. Арап обернулся к японцу и тоже знаками дал понять – давай, мол, царь добро дал. А заодно ему показал, что неплохо бы за это заплатить. Японец быстро закивал, сунул Патрислумумбову в руку 100 долларовую купюру. Японец встал между Петром и Меньшиковым. Ванька навел резкость, покатываясь со смеху.
Японец был ростом чуть выше пояса обоим, а желтое лицо на фоне темных кафтанов, напоминало сморщенную репу. К тому же японец ухитрился перед снимком ухватить царя и Алексашку за пуговицы. Видимо традиция такая у них в Японии за пуговицы хватать. Кадр явно удался. Этакая – «вот мчится тройка удалая», или – змей Горыныч с одной сушеной головой. Вдруг, японец подпрыгнул, увидев взметнувшийся зонтик экскурсовода, прокричал – До мо аригато: годзаимас (огромное спасибо яп.). он подобрал полы непонятной одежды , напоминающей кимоно , и часто подпрыгивая побежал в сторону своей группы. При этом он успевал пыхать фотоаппаратом во все стороны, и даже назад, продолжая бежать вперед, а его голова поворачивалась почти на 180 градусов назад. Петр расхохотался – вот хороняка , бесово племя! Чуть пуговицу не оторвал. Наконец они прошли в Лавру. В церковном дворике спросили у чинного схимника как пройти к настоятелю. Тот указал направление. Архимандрит непонятно по какой причине, что-то почувствовав , вышел им навстречу. Он взглянул на троицу и изумленно проговорил – Ну! Арап тутошний , а Вы то !? Как Вас сюда занесло? Петр и Меньшиков НАСТОЯЩИЕ !! Государь? Петр Великий! Никак воскрес? На что Петр, безнадежно махнув рукой произнес – откуууда! Как то переместились мы с Алексашкой. Эхххх! Отче ! Там Рассея беспризорная осталась, а мы тут прохлаждаемся. Как быть? Вот и приехали к тебе. Не очень жаловал раньше я попов, да видно бог наказал. Помоги отче! Богом прошу! Недаром ведь в народе говорят – Бог не захочет, и пузырь не вскочит. Может мощам каким помолимся ? Мощам Александра Невского? Авось не бросит? Сам он за Русь как бился? А отче? Архимандрит степенно ответствовал. Помолиться можно и нужно. Много Святых мощей , почивающих ковчеге Троицкого собора Александро-Невской Лавры. Да и Иконе Святителя Николая Чудотворца Архиепископа Мирликийского поклониться нужно. Недаром ведь Святителя Николая «Русским богом» называли. Но что-то мне подсказывает, что придется тебе государь в святыню святынь русских – Сергиев Посад , в Троице Сергиеву Лавру пробираться. ТАМ вся силушка русская, ТАМ дух Преподобного Сергия Радонежского обитает. Там чаю, и найдешь способ, как назад возвратиться. Вот что Петр Алексеевич ! Вы покуда вокруг походите , ремесла возрожденные посмотрите , а я позвоню Патриарху Московскому и всея Руси, объясню ситуацию. Пока вы добираетесь , авось он придумает что. При слове ремесла, Петр встрепенулся, засверкал глазом. Назарий пригласил молодого послушника провожатым, а сам удалился для звонка. Ну, веди , показывай отрок, молвил Петр послушнику. Как величать то тебя ? Дык Евфимием нарекли государь. Ну, веди Фимка, веди.
Первой по дороге попалась знаменитая художественная ювелирная мастерская . Фимка щебетал как растрепанный воробей, рассказывал о литье и штампе церковных изделий, о том, что разработка и изготовление моделей осуществляется только с благословения Наместника Александро-Невской Лавры. Петр жадно слушал, перебирал отливки крестов, образков и икон. Готовые иконы и кресты ласкали глаз благочестивостью ликов, строгостью линий. Цепочки сияли золотом и серебром. Несмотря на увлеченность , Петр все-же успел отпустить арапу затрещину, когда тот попытался прикарманить нательный крестик. Hа чужую кучу нечего глаза пучить. Проговорил он. Затем была иконописно-реставрационная мастерская имени св. Иоанна Дамаскина . Сосредоточенные монаси выписывали лики святых. На полках сияли лаком готовые иконы. За иконописной мастерской – керамическая мастерская Сергея Мельникова. Сам мастер отсутствовал. Петр и Меньшиков с удовольствием оглядели предметы домашней утвари , горшки, вазы. Арап не удержался и посвистел в глиняные свистульки, целая корзина коих стояла в углу. Алексашка опять отвесил ему затрещину, со словами – не свисти, денег не будет. На что арап, пощупав в кармане стодолларовую бумажку выданную японцем, в ответ пробубнил – а их и так нету.Последней была мастерская христиагской оловянной миниатюры. Тут уж Петра было не оторвать. Он прошел всю процедуру изготовления, бегая от одного мастера к другому. Один делал скульптуру, другой делал форму для отливки, третий отливал миниатюры, четвертый раскрашивал и покрывал их лаком. Все было Петру интересно, он щупал скульптурный пластик, пластилин, герметик. Интересовался сколько синца добавлять в олово. Алексашка с задумчивым видом тоже щупал изделия, что-то просчитывал в голове – мотал на ус. Так бы продолжалось до вечера, но тут появился озадаченный архимандрит, и вывел их в монастырский дворик для разговора. Переговорил я с Патриархом. Он сначала не поверил, а потом когда я его убедил, разволновался, поскольку вся история России наперекосяк пойти может. Велел вам срочно в Сергиев Посад добираться, а он покуда думать будет. Деньги-то у вас имеются на дорогу? Провожатый есть? Петр, подумав, спросил Меньшикова. Алексашка ! Помнишь, кубышку с двойными червонцами с тобой на черный день во дворе кунсткамеры закапывали? Почитай, штук 50 ? Это по-нынешнему сколько будет?
Патриарх проговорил изумленно. Ну, точную стоимость тебе государь не назову, поскольку твои червонцы, да еще двойные, они не по весу золота ценятся, а как музейная редкость. Продавали как-то на нашем аукционе такой червонец. Ну, думаю, тысяч восемьсот, а то и миллион рублей стоит. При словах «миллион рублей», подпрыгнул арап. Это что-ж 50 миллионов закопано у кунсткамеры. Ой ! А я для Вас провожатого нашел. Все уставились на него изумленно. Кто!? Васька произнес – да я и повезу. Я Москву как свои пять пальцев знаю. Да и переночевать там есть где. В общаге Лумумбовки. Какой такой лумумбовки грозно спросил архимандрит. Арап радостно – ну, в общаге РУДНа, ну университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Я ж говорил, батя у меня там учился. Друзей полно осталось, не откажут.
Архимандрит внимательно посмотрел на арапа. Тот почему-то густо покраснел, опять став похожим на вареную свеклу. Вот что государь! Ты давай , приноси один червонец завтра ко мне в Лавру, одного Вам на дорогу с избытком хватит. А я из монастырской казны немного денег вам дам. Остальные на пластиковой карточке будут. Есть у нас такие, представительско-экспедиционные карты церковные. ПИН код только тебе , государь сообщу. А ты Ванька поможешь в банкомате снимать по мере надобности.
Петр озадаченно уставился на арапа – чего это за карточка такая, которая денег дает и что за код? Ну, это доступ к твоему счету в банке, на который я реальные деньги положу. А карточка позволяет в разных городах деньги снять в железках таких – банкомат называется. Только карту не теряй, и , самое главное код никому не говори. Особенно арапу. Ишь, как глазищами ворочает шельма. Арап опять покраснел и отвел глаза. Да, ладно вам батюшка. Али я не понимаю. Никак крещеный. Архимандрит удивился – Ты? Крещеный? А чего ? Вон Пушкин тоже арап был, но крещеный. Маманя то у меня русская, вот и настояла , чтобы покрестили. Архимандрит разгладил морщины на лбу и произнес. Ну, это совсем другое дело. Благословляю вас. Жду утром. А мне нужно карту и деньги на дорогу приготовить. Переночевать, то есть где? Или сюда вернетесь? Царь, подумав, ответил. Да есть. У Афанасьича в кунсткамере и переночуем. Кубышку все равно сподручнее ночью искать, дабы не видел никто. Остальные червонцы перепрячу. Кто его теперь знает, вдруг еще раз сюда или еще дальше во времени занесет? Спасибо отче, мы пошли. Архимандрит вдруг хлопнул себя по лбу. Ай да куда вы в таком виде? Внимание привлекать будете , да еще с деньгами. Он крикнул давешнего паренька Фимку и велел ему проводить гостей в церковный складик, куда прихожане по обычаю свои старые вещи для малоимущих приносили. Склад был большой. Вещи хоть и не новые, но постиранные и отутюженные трудолюбивыми монашескими руками. Арап был одет и так по-современному. Меньшикову быстро подобрали брюки, сорочку, легкую летнюю курточку, ботинки. А вот с Петром пришлось повозиться , учитывая его не малый рост и широкие плечи. Наконец, одели и его. Петру достался серый костюм, легкая рубашка и шляпа. Арап, окинув его взглядом, хохотнул. Ну, вылитый Вили Токарев , только похудевший, усищи такие же. Меньшиков тут же отвесил Патрислумумбову привычную затрещину. Ахал бы дядя, на себя глядя. Свою одежонку тоже заберем. И сукно получше, да и , если возвернуться удастся , в такой одежде анафеме предадут. Многим повод будет царя во мне не признать. Пошли ужо. Дел невпроворот. И троица пошла обратно на Невский. Архимандрит широко перекрестил их во след.
Настроение у арапа поднималось, несмотря на полученную затрещину. Он понимал, что насколько Петр суров , настолько и щедр если выполнить все , что задумано. Ну что? Спросил он у Петра – ловим такси и на Васильевский к Гаврилу Афанасьевичу? Алексашка сказал – Мин Херц ! Время до ночи еще ого-го сколько . Может, перекусим где-нибудь? На что Петр ответствовал – и в самом деле – Артамоны едят лимоны, а мы молодцы едим огурцы. Пора потрапезничать. Ванька! Есть тут рядом чего?
Арап – а поехали опять в «Третий Рим» , там потом и до кунсткамеры недалече. Небось, давешних Исрула с Худодотом теперь там долго не будет. На том и порешили. Взяли такси . Опять попалась потрепанная шестерка и опять за рулем сидело лицо похожей на предыдущего таксиста национальности. Арап не удержался – о, опять …красавец блиокепкий, грудь нараспашку, язык на плечо. Водитель открыл было рот , но, увидев габариты Петра промолчал. Ванька велел ехать к Гостиному двору. На этот раз таксист вопросов не задавал, а просто вдавил педаль газа и машина с визгом, опять чуть не сбив очередную чугунную урну, вылетела на дорогу. Опять мелькнул Московский вокзал, Площадь Восстания, после которой машина пошла намного медленнее, увязнув в нарастающей послеобеденной пробке, но, пока еще не вставшей намертво, а ползущей в сторону Невы. Практически в каждой второй машине за рулем сидел гордый сородич таксиста. Почти каждый их них хотел показать своим пассажирам кавказскую удаль, от чего в разные стороны шарахались другие автомобили. Кое-как переползли Фонтанку. И встали как раз напротив памятника Екатерине II . Меньшиков с любопытством вгляделся в лицо скульптуры, что-то смутно припоминая. Потом вдруг , вцепился в плечо Петра. Мин Херц! Вскричал он. Это ж вроде Екатерина, на памятнике написано, а вроде и не она? На что арап ответствовал – ну, да Екатерина. Только ВТОРАЯ, царица, которую в народе прозвали – Великая.
Да и дворик за памятником в народе до сих пор «Катькиным садиком» называют. За внука твоего, государь замуж вышла, за Петра-III ,да его, же и свела со свету. А там в глубине театр – знаменитая «Александринка», дочкой твоей Елизаветой учрежденный. Петр прослезился. Живут мои корни, значит! Меньшиков же думая о чем-то своем, и, жадно разглядывая прелести памятника, вспоминал другую Екатерину. Он тоже смахнул набежавшую слезу. Пробка встала окончательно. Арап слегка поторговавшись , расплатился и предложил пройтись пешком. Благо тут уже было недалеко. Перейдя через подземный переход Невский Проспект , они по Садовой пошли опять в сторону улицы Ломоносова. Справа тянулась Зеркальная линия Гостиного двора. Жарковато стало, сказал Петр. Эх! Дал бог денечек, даст и кусочек. Далеко еще Ванька? Уже живот подвело. Да и чарку выпить не мешало бы! Что скажешь, Данилыч? Да уж, едят да мажут, а нам не кажут. Эх, не перепились еще на Руси богатыри – добры-молодцы. Пора, пора. Патрислумумбов тоже сглотнул слюну и сказал. Да рядом, вон уже за углом. Вдруг Петр прищурился, узрев на другой стороне улицы знакомые клеши и бахрому на форме. Он напряг память широко улыбнулся и заорал на всю улицу – Грииишка! Железняк! Здорово служивый! Никак не узнаешь? Матрос опешил. Долго разглядывал похудевшего «Вили Токарева», не узнав Петра в новом наряде, и наконец, разглядев в троице своих давешних собутыльников , заорал в ответ – Петр Алексееич! Данилыч! Вот так встреча! Ну, устроили мы этим мацаедам и хумусологам в прошлый раз. Ладно братки помогли , а то бы эти музыкантишки накидали нам подарков моссадовских. За мной ОМОН четыре двора гнался. Ладно, я еще с учебки, тут все подворотни знаю. Ушел через проходной двор. Эх! Отметить бы встречу, да я опять на мели. Петр, уже привычно вытащил у Железняка сигарету, «Петра I», разломил и начал набивать трубку. Матрос с Меньшиковым тоже прикурили. Железняк уставился на Ваньку – а это что за Масяня – чернопопик с вами? Ванька тут же надулся – сам ты Хрюндель в бескозырке. Чего обзываешься? Петр прервал обоих. Цыц вы , а ты Железняк арапа нашего не забижай, проводник это наш – Иван Ситвияндыч Патрислумумбов. Матрос хохотнул – Ванька!? Патрислумумбов!? Дитя олимпиады штоли? Ванька хмуро кивнул. Железняк расхохотался – наш человек, в огне не горит, в воде не тонет. Петр густо пыхнув трубкой и пригласил- пойдем друже, кое какая деньга еще осталась. Промочим горло. Балы да пирушки повыведут полушки, а баснями закрома не наполнишь. Меньшиков подтянул пояс и весело добавил – Ложка-то узка, таскает по три куска: надо ее развести, чтоб таскала по шести. Повеяло знакомым запахом из подворотни, вывеска «Тройной Рим» призывно блеснула лаком на солнце. В животе у арапа заурчало от голода. В темноте дверного проема замаячили знакомые деревянные столы и стулья. Потянуло пивком. Матрос уже привычно шлепнул своей широкой ладонью по пышному заду дородную официантку и произнес -….а принеси-ка нам мать пару лафитничков холодненькой водочки. Селедочки, капустки квашеной……и побыстрее. Не видишь , у всех шланги горят. Официантка зарделась от такого обращения. Опять Вы!? Опять драку устроите. Это ж ты усатый, когда еврея за пейсу возил, орал на всю улицу – Кто к нам с мечом придет! Тот в орало и получит? А этот , в Меньшикова наряженный дирижера из Александринки мутузил,. И тоже орал – Сарынь накичку! (воровской язык ушкуйников – бурлаки , отойдите в сторону, выдайте хозяина). Чего? Думаете, переоделись в цивильное, так не узнаю? Все потупились. Только Железняк весело щипнул официантку куда-то и проговорил. Ну, чего ты? Мать? Да не будет драки. Есть охота . Давай , для разминки, пивка, водочки закуски как тогда. Официантка недоверчиво посмотрела на него и проговорила – шланги шлангами, а финансы то у вас имеются? Алексашка моргнул арапу. Тот с сожалением вытащил 100 долларов, полученных от японца. Поменяешь ? Мать? Официантка проворно спрятала купюру. Чего ее менять? Дай грош – будешь хорош. Заказывайте, я вам сдачи рублями сделаю. Потом усмехнулась и добавила – если будет чего сдавать. Знаю я вас по прошлому разу. И ушла, гордо повиливая пышными бедрами.
Железняк восхищенно проводил ее взглядом. Потом повернулся к Петру и спросил – чего не веселы ? Вон , смотрю прикид поменяли. На что , тяжело вздохнув, царь ответствовал – прикид-то поменяли, да вот суть сиречь та же осталась. Матрос посерьезнел. Что ? Алексеич, проблемы? Может корешей кликнуть? Бока намять кому? Встрял Меньшиков – какой он тебе Алексеич? Титька ты тараканья. Перед тобой – истинный «Отец отечества, инператор всея Руси, Петр Великий! Петр остановил его. Погоди Данилыч! Сам бы, небось, тоже не поверил? Железняк непонимающе уставился на обоих. Отец отечества?! Да вы чего, пацаны, белены объелись? Тут вам не корпоратив ресторанный где Ваньку валять нужно. Тут все свои. Встрял арап – да пойми ты клешеносец хренов, нечего меня валять – Петр это , настооояяяящий с Меньшиковым. Из прошлого как-то занесло их сюда. Там Рассея беспризорная осталась , вот и переживают.
Подошла официантка , проворно расставила закуски , разлила по полстакана холодной водки и ушла. Петр взял стакан в руку и сказал – ладно, давайте для аппетиту резкость наведем, а там видно будет. Выпили , крякнули. Железняк немедленно разлил по второй. Ну, как говорит бард Миша Кочетков – между первой и второй…..наливай еще одну.
Выпили по второй. Крякнули. Похрустели огурчиками. Матрос прислушался к ощущениям внутри и пропел -…..
По длинному тракту идет караван,
Ведет его рюмочка водки.
За ней, чуть поодаль, усталый банан
И мааааленький ломтик селедки.
За корочкой хлеба помята слегка
Редисочка полусырая,
За ней чуть надкусанный зуб чеснока
И рюмочка водки вторая.
И сразу же третья – глоток на глоток,
И все позабыв о ранжире,
Идет, попивая желудочный сок,
Картофель в парадном мундире.
Яйцо с майонезом, два шпротных хвоста,
Салат "оливье" восемь ложек.
И снова она непорочно чиста
Журчит между бушевых ножек.
(Леонид Сергеев)
Троица изумленно уставилась на Железняка, а затем все, сообразив, о чем песня расхохотались. В этот момент в проеме двери появились две фигуры. Ну, конечно ими оказались старые знакомые Худодот и Исрул. Увидев матроса, и вспомнив его пудовые кулаки, они испуганно попятились к двери. Петра с Меньшиковым они не узнали в новом наряде. Железняк было дернулся за ними, однако , кулаки у Петра были пожалуй побольше матросских, да и силушкой бог не обидел. Царь придержал матроса и сказал. А ну погодь. Негоже все время с ними собачиться. Все ж мы им на «Благодати» дорогу перебежали. Эй уважаемые ! Идите к нам мировую пить. Худодот , разглядев початый запотевший лафитничек с водкой, вкусно сглотнул слюну, и произнес. Таки, почему не выпить мировую. А? Исрул? Мировую не выпить нельзя, учитывая, чем это именно закончилось в прошлый раз!? Исрул покрутил на пальце единственную пейсу и произнес тоже. Я вас умоляю , они сначала из меня сделали монофонического гарнитурщика, хотя до того я был полноценный именно телефонист. Засунули таки дирижеру палочку почти туда , куда анекдотный дятел обычно долбит. Барабанщику сыграли полет шмеля его же колотушками по лысине так больно, что он еле проговорил – вот именно сейчас таки больно. Таки, вы еще спрашиваете – почему же не выпить мировую, ну так я вам и отвечу хотя бы на всякий случай. Не вижу причины не выпить. Петр ошеломленно уставился на актеров. На каком это вы языке заговорили? На жидовском что-ли? Гарнитурщики с телефонистами какие то. Ему ответствовал уже Худодот. Уважаемый! Позвольте все-таки вначале выпить. Уж больно она родимая, то есть я хотел сказать, проклятая холодком таки в графине манит. Арап быстро разлил. Выпили.
Худодот присев , степенно продолжил. Да обычный это язык. Просто уважаемый Исрул хотел сказать , что раньше он был таки ортодоксом, которых в Ершалаиме в шутку телефонистами зовут , из-за двух пейсов, которые на провода от наушников похожи. А когда Вы , уважаемый , разозлившись, и я вас понимаю, оторвали ему одну пейсу. Вот он и стал похож на человека с монофонической гарнитурой в ухе.
Ну, как говорил Шариков в «Собачьем Сердце» – Можно я водочки выпью? Худодот разливая, продолжил. – И другим надо предложить, – сказал Борменталь, – и так: Сперва Филиппу Филипповичу(он налил Петру), затем мне (он налил Меньшикову), в заключение себе, Железняку и Ваньке Он поднял свой стакан в приглашающем жесте. Ну! Как сказал бы генерал Булдаков – за примирение! Все дружно выпили за примирение. Подошла официантка. И увидев новые лица, сказала. Ну! Что я говорила? Свинья грязи найдет. Какая там сдача? Еще графинчик? Матрос тут же сграбастал ее рукой с наколками в якорях и залез ей усами в ухо. Ну конечно прелестница , и портвейну не забудь.
Петр опять погрустнел. Железняк , посмотрев на него сказал. Ну, чего там у вас случилось? Изливайте. Изливать начал Меньшиков. Да не поверите , мужики. Уснули с Мин Херцем в кабаке у Петрушки Милле, а поутру проснулись в саду у корабля « Благодать». Нас там видно за лицедеев приняли. Гульнули мы , на «Благодати» шибко. А лицедеями то Худодота с Исрулом приглашали. Утром очухались, поняли , что в будущее попали. Вон арапчонок к нам прибился. Он провожатым вызвался. При упоминании арапа , тот, уже почти отключившийся , встрепенулся, и вдруг пропел тоненьким голоском –
«Кабы я была царица, -
Третья молвила сестрица,-
Я б забросила дела
и арапа родила».
Пропел, и, отключился.
Петр мрачно попыхивая трубкой , молчал. Меньшиков продолжил. Там Рассея без царя осталась. Смутаков полная страна. А мы тут прохлаждаемся. Потом Гаврила Афанасьевич – смотритель из кунст-камеры, где мы ночевали, порекомендовал в святое место сходить – в Лавру Александро-Невскую. Подались утром туда, да арапченка в метро потеряли. Зато с матросом познакомились. Он нас сюда привел. Потом Исрул с Худодотом подтянулись. Шибко на нас обиделись , когда узнали , что мы у них кусок хлеба на «Благодати» отбили. Ну, драку вы помните. На что Исрул, привычно хватаясь за несуществующую пейсу, пробормотал . Я вам умоляю, как же ее не помнить? До сих пор половина оркестра в обезьяннике сидит. Если б за нас соотечественники не похлопотали, и мы бы там суток 15 настенную живопись изучали. Меньшиков продолжил. Утром очнулись в тех же кустах. Ладно, Ситвияндыч пришел, как в воду глядел, что мы сюда же придем. При упоминании своего отчества арап вновь , не открывая глаз пропел :
«Жили-были, ели-пили,
С девками любовь крутили.
А когда пришла пора .
Нас прогнали со двора»…
И , он опять отключился…
Тут уже продолжил Петр. Добрались до Лавры. Встретились с архимандритом. Он посоветовал в Сергиев Посад, в самые святые места податься. Дескать, там до сих пор чудеса случаются. Вот завтра собираемся туда ехать. Ванька-арап в провожатые вызвался. А там что будет. Петр махнул рукой – наливай, чего-там ! Утро вечера мудренее. Переночуем у Гаврила Афанасьевича, и в Москву подадимся. Ванька проводит. Было ужо как-то, как тама в Сергиево-Печорской лавре от стрельцов бунтарских прятался и утков с колокольни постреливал, авось да повезет и на энтот раз. Авось дух Сергия Радонежского поможет. Эхххх! Кто-то в историю входит, а я почему – то влипаю…
Да! Матрос проговорил – недаром Миша Жванецкий говорил – главное в человеке душа!
Ну, бога в 17-м году отменили, ладно. Ну а душу зачем отменили впопыхах? Захмелевший Алексашка грохнул по столу кулаком. Эээх! Гуляй, помахивай, мошной потряхивай! Наливайте господа евреи. На удар Меньшикова по столу, опять заворочался арап, и вяло проговорил:
«Меняю рай в шалаше на шалаш в раю, а хорошему коту и в декабре март!»……
Ничего други, проговорил Худодот, аккуратно разливая водку. Как учит нас великая Кама Сутра – безвыходных положений не бывает.
На его заявление уполовиненный на одну пейсу ортодоксальный Исрул строго проговорил – Худик, имейте воспитанность, Ваш хорошо подвешенный язык всегда чешется.
На что Худодот отпарировал – Ой!Ой! Ой ! Улыбните улыбальник!!! Ися! Вы такой умный вам череп не жмёт ?
Исрул, побагровев, тоже отвестствовал – именно умный это Вы ! Не помните , как советовали уважаемому Семе жениться? Сeма, почему бы вам не жениться на Софочке? Ну, подумаешь – немножко косая! Семэн хоть без очков почти ничего не видит, но даже он таки разглядел и ответил :
– Немножко?! Да когда она плачет, у неё слезы текут по спине крест-накрест.
Умнейший совет. Таки кому череп жмет? Худик? Я вам умоляю.
Худодот было хотел продолжить, но их перебил Железняк. Он гаркнул на них на весь ресторан – Цыц вы, титьки тараканьи ! Тут вон беда, какая у людей, а вы собачитесь как две Мумы. Меры не знаете !?
Худодот тут же начал разливать. Приговаривая – Меру то мы знаем, но разве её выпьешь?..
Подобревший враз от приятного бульканья, Исрул добавил – Если выпил хорошо, значит утром плохо! Если утром хорошо, значит, выпил плохо!!! Похрустел капусткой, приговаривая – Без капусты животы пусты, Без капусты щи не густы.
На крик матроса вновь ожил арап, оглядел мутным взглядом комнату, глубоко вздохнул со всхлипом, и опять тоненьким голоском пропел :
Люблю грозу в начале мая
Как шибанёт – и нет сарая!
Скелеты плавают в пруду,
Мозги висят на проводу…
После чего, вновь отключился.
Вечерело. Петр , обращаясь к Меньшикову – Алексашка! Буди Ваньку , пора и честь знать. Сколько гостя не корми, он все равно напьётся, а нам сегодня надираться , ну никак нельзя. Сам знаешь, есть еще дела подготовительные около кунсткамеры. При его словах – «про дела», арап мигом ожил. Чмокнул губами и вякнул – да готов я , одна голова – хорошо, а два сапога паpа.
