Страница 9 из 12
«Это просто…» – И Ролло, и сирена хотели подумать про влечение, но вспомнили, что их мысли связаны. Портить мгновение не хотелось обоим.
Было слишком красиво, слишком хорошо, слишком притягательно.
Ее руки на его шее.
Его ладони на ее бедрах.
Белые и бирюзовые пряди волос развевались над их головами и переплетались.
Луч лунного света упал на них, озаряя лица. Во взгляде сирены читалось любопытство, во взгляде Ролло – ожидание.
«Можно?» – спросил капитан и, не дожидаясь ответа, потянулся к губам девушки.
И тут появились они… Точно звезды упали с небес. Маленькие, юркие, они резвились, сновали между ног мужчины, норовили забраться под платье, под рубашку, запутаться в волосах, видимо, принимая их за водоросли.
Стайка ярких золотистых шариков, появившихся из ниоткуда, то замирала совсем рядом, то бросалась врассыпную, то вновь возвращалась к непрошеным гостям.
«Рыба Кай», – мысленно шепнул Ролло, наклоняясь к ямочке между ключицами.
Девушка не знала, что ее поразило больше – создание, наполненное магией, или прикосновение, наполненное жаром. Со стороны могло показаться, что она внимательно следит за рыбками, но на самом деле сирена с хорошо скрываемым любопытством отмечала реакцию своего тела на поцелуй капитана.
Ролло заметил и мурашки, пробежавшие по коже сирены, и ее желание прижаться к нему сильнее, но сколько он ни пытался проникнуть в ее мысли – ничего, кроме рыбы Кай, в них не обнаружил…
…Ее чешуя была прозрачной как стекло, сквозь которое виднелся плавательный пузырь, наполненный золотистой волшебной пылью. Именно она и придавала мерцание, превращая Кай в морского светлячка.
Легенда гласила, что когда-то в районе маяка жила ведьма. У нее не было детей, которым она могла передать свою магию. Стать духом Покровителем для других и наделить их своей силой и умением она не захотела. Умирая, ведьма отдала свою магию морю. Сила превратилась в золотую пыльцу. Ее поедали рыбы, проживавшие в рифах вокруг маяка – так зародилась рыба Кай.
Все внутри ликовало от радости и восторга при появлении волшебных созданий, будто девушка была не под водой, а поднялась к звездному небу. Ролло наконец-то увидел беззаботную искреннюю улыбку, лучащиеся счастьем глаза, а не нахмуренный, затравленный взгляд жертвы. Сирена наблюдала за «танцем» морских светлячков, которые то сбивались в стаю, то рассыпались в пространстве над головой, напоминая созвездия.
Сирена потянулась к рыбе, и сама не заметила, как разомкнула руки. Грудь мгновенно сдавило. Вода проникла в нос, рот, грозя заполнить легкие. Пузырьки воздуха устремились к лунным лучам, и девушка попыталась последовать за ними. Она испуганно задергала руками и ногами.
Ролло почувствовал, как по спине пробежал холодок морского течения. Он немедленно схватил ладонь девушки и прижал к себе, но вода успела проникнуть внутрь Зеленовласки. Она уже не могла просто откашляться. Последнее, что капитан уловил из мыслей сирены – отголоски ужасной портовой песни: «Прощай, красавица моя…»
Он стремительно поплыл наверх, придерживая присмиревшую Зеленовласку с широко открытыми глазами, но совершенно безжизненным лицом.
Впервые Ролло казалось, что он плавает слишком медленно, словно он земное животное, а не шелки из древнего рода морских оборотней. Голова девушки откинулась назад. Лицо застилали волосы.
«Потерпи, потерпи. Чуть-чуть! Сирена! Твои предки ведь тоже из моря, ты не можешь так просто захлебнуться!»
Но руки девушки, как и волосы, безвольно колыхались в воде.
Он выпрыгнул наверх и что было сил поплыл к берегу. Зеленовласка так и норовила выскользнуть из его рук и вернуться в черную бездну.
Вот и маяк. Ролло положил бездыханную девушку на гальку.
– Ну же? – пробормотал он. Но сирена не приходила в себя. – Да ладно. – Пробормотал Ролло, привыкший к тому, что все дети моря – даже полукровки – быстро восстанавливались, оказавшись на воздухе.
Капитан надавил на грудь, вдохнул в девушку воздух, похлопал по щекам, вновь надавил на грудь.
– Нет, нет, – растерянно бормотал Ролло, не веривший в происходящее. – Так не бывает. Нельзя просто взять и захлебнуться. Нельзя просто наблюдать за рыбой, а в следующий миг… – Он выдохнул воздух в рот девушки и надавил на грудь. – Сирена, ты была в воде несколько мгновений!
Всего несколько жалких мгновений, за которые нельзя захлебнуться… детям моря. А вот людям… Ролло вновь надавил на грудь.
Ресницы девушки дернулись, а затем она закашляла. И у Ролло точно груз упал с плеч. Он рассмеялся. Капитан повернул голову сирены на бок, так как у утопленницы не было сил даже на простое движение.
– Уф-ф-ф, ну, Зеленовласка! Я же просил… черт, я испугался, – пробормотал мужчина, помогая ей сесть.
– Испугался, что я умру, и ты не получишь слезы? – проговорила девушка, наклоняя голову к коленям.
Ролло подскочил. Он чувствовал себя так, будто неожиданно получил удар хлыстом. Девушка подняла взгляд и увидела его лицо, перекошенное злостью.
– Дура безмозглая! – рявкнул Ролло и пошел к лодке. – Быстро забирайся!
Но, обернувшись, он увидел, что обессиленная девушка с трудом держалась на ногах. Она стояла, пошатываясь, и навряд ли могла сделать хотя бы один шаг.
Зеленовласка почувствовала себя виноватой – перед Ролло за то, что нагрубила, перед Дани за то, что так и не смогла уйти к нему. А ведь она столько раз хотела это сделать.
Ролло вернулся, грубо взял ее на руки и отнес в лодку. На мгновение ей показалось, что он бросит ее как мешок, но нет – посадил. Почти аккуратно.
Весь путь до корабля они молчали. Ролло греб так, словно за ними гнались морские черти. Зеленовласка сидела, согнувшись, словно луна и впрямь опустилась ей на плечи.
А оказавшись на «Свободе» капитан поставил ее на палубу и ушел в каюту.
Сирена еще немного посидела, собираясь с силами, и пошла на камбуз. Грудь и горло болели. По коже бегали мурашки – не от холода, а от ужаса, который не желал отпускать. Ей хотелось как можно скорее заварить чего-нибудь горячего и успокаивающего. Не только для себя… ведь Ролло придет, не сейчас, и даже не через горку в песочных часах, но придет. Он не может долго обижаться.
Зеленовласка добрела до темного помещения. Зажгла пару магических светильников и поставила на печь котелок с водой. А затем подошла к коробке с персиковым хомячком. Ей хотелось прикоснуться к теплой шелковистой шерстке, погладить розовые ушки, но коробка с Анабель оказалась пустой.
Девушка осмотрела всю кухню, заглянула под столы, открыла все шкафчики, но крошки нигде не было. Она звала Анабель, приманивала ее зернышками, яблоком, корочкой, но хомячок так и не вернулся.
Ролло ненавидел себя за то, что не мог обижаться слишком долго. И в то мгновение, когда сирена протянула ему кружку с горячим травяным настоем, тарелку с блинами и чуть слышно прошептала: «Прости, пожалуйста», капитан был практически спокоен.
– И ты меня прости, – ответил он, нарушая затянувшуюся паузу после слов Зеленовласки.
Девушка кивнула и поспешила отвернуться, чтобы Ролло не увидел скатившуюся по щеке слезу. Но капитан успел заметить мокрые глаза сирены, и не оценил попытку закрыться от него.
– Сирена, что случилось?
Зеленовласка всхлипнула и помотала головой. Ролло сжал указательными пальцами виски. Бесит! Как же бесит эта ее манера держать все в себе, молча «забиваться в норку» и страдать!
– Что случилось? – повторил он вопрос, поднимая взгляд к потолку. Вновь ссориться ему не хотелось, а потому…
«Морской бог, Древо, кто там еще? Дайте мне сил и терпения!»
– Анабель пропала, – прошептала девушка.
Ну хоть одна хорошая новость за чертов день! Морской бог, видать, решил его побаловать приятным событием. Так тебе и надо, наглый крыс! Или крыса, или хомяк? Какая разница? Грызуны – они и в море грызуны-вредители. Ролло чуть не хлопнул в ладоши от радости, но вовремя спохватился.
– Она обязательно вернется, – сказал он, а про себя подумал: «Жрать захочет – прибежит. Главное, чтобы она не начала есть наши запасы!»
Девушка кивнула. Еще одна слеза пробежала до подбородка и капнула ей на грудь. Ролло невольно проследил за скольжением водяной жемчужины по белой коже.
«Очень красиво», – подумал он, непроизвольно сглатывая ком, образовавшийся в горле.
А еще сирена выглядела такой расстроенной, огорченной, что Ролло, цокнув языком, не выдержал и обнял ее. И как бы его не радовала возможность избавиться от грызуна, мужчина решил проверить все охранки и, может, чуть-чуть подкорректировать магию, чтобы с чертовой крысой ничего не случилось.
«Чтобы они не уничтожали, а запирали», – с досадой подумал капитан. Интуиция подсказывала Ролло, что если пресловутая Анабель пострадает от одной из ловушек – сирена его не простит, даже если он вдруг принесет ей упавшую звезду. Ролло отмахнулся от неожиданно пробудившихся воспоминаний.
Он настоял на том, чтобы девушка отдохнула в каюте и устроилась не на тахте, а на кровати. На недоуменный взгляд Зеленовласки Ролло просто махнул рукой, проводил ее в комнату, и, дождавшись, когда она ляжет, укрыл сирену одеялами, а сам устроился рядом и читал до полудня, пока окончательно не убедился, что девушка спит.
К закату он перепроверил все охранки и обыскал все помещения, надеясь найти крошечного хомячка, но Анабель словно в море сгинула. А может, так и было. И Ролло этот вариант почему-то не понравился.
С наступлением темноты «Свобода» подошла к прибрежному городку, что располагался в маленькой бухточке у подножия двух одинаковых скал, напоминавших клыки гигантского земляного змея, распахнувшего свою пасть. Складывалось ощущение, что чудовище смогло протиснуть на поверхность только зубы, а все его тело по-прежнему оставалось под землей. Местные говорили, что монстр ворочается, пытается вырваться наружу, оттого и побережье временами трясет.
Когда корабль зашел в бухту, огромный полумесяц завис между каменными «клыками». Багровый свет мерцал на гладкой слюдяной поверхности, так что Ролло показалось, будто скалы объяты пламенем или залиты кровью. Капитан невольно поежился, вспомнив фрагмент из дневника Рыжего Эрика, где по каменным пирамидам текли красные реки.
«Интересно, – подумал он, – сумел ли мальчишка добраться до других земель, если они, конечно, существуют?»
Ролло не любил этот городок, старался появляться здесь как можно реже, предпочитая ему поселок, расположенный южнее. Если бы капитану был нужен только лекарственный порошок для сирены, он, не задумываясь, отправился бы туда, где добропорядочные граждане продавали на берегу устриц и крабов, исправно платя за это налоги, но сегодня ему было необходимо прикупить нечто, что имелось только в Пасти Змея.
К тому моменту, как луна поднялась над скалистыми «клыками», все приличные люди – пожилой мэр, предпочитавший притворяться «слепым и глухим» по отношению к делам, творящимся в городке, замужние женщины и малолетние дети, – спали тревожным сном. Темные улицы же наполнили те, кто на самом деле управлял и побережьем, и морскими путями, расположенными в районе маяков.
Эти пути считались самыми прибыльными, поэтому за ними пристально следили – как официальные власти, так и охотники за наживой. Ведь именно по ним шли редчайшие товары из гильдии Сина: шелк высочайшего качества, чай, без которого не мыслился ни один светский ужин, и самое главное – редчайший дурман, благодаря которому можно было не только вылечить застарелую боль, но и создать заклинание забвения. Также его использовали для иллюзий высочайшего качества. Далеко не каждый королевский маг мог отличить реальность от искусной подделки. Такая магия была крайне полезна для боевых действий или грабежа.
Ролло шел по побережью, подсвеченному фонарями, которое оживало на его глазах. Из домов выходили мужчины. Они вытаскивали из трюмов кораблей ящики и уходили в темноту. Отовсюду слышались смех, брань и фразы на языке, известном лишь пиратам да морякам, путь которых проходил неподалеку от маяков.
Тем, кто решил связать свою жизнь с морскими перевозками и торговлей, приходилось изучать азы тайного языка контрабандистов, их жесты и условные знаки, чтобы в непредвиденной ситуации, к которой, например, относился шторм, не быть убитыми еще на входе в бухту, потому как среди моряков ходил слух, что пираты не трогают владеющих их языком.
Слухи распространяли сами пираты, чтобы устроить на судно своего «учителя», который по легенде «провел в плену так много времени, что успел всему обучиться». Бывший пленный быстро вливался в команду, становился «своим парнем» и передавал пиратам через кварцевый круг новости с корабля: сколько на борту находится человек, какой товар везут купцы, стоит ли тратить на него время и силы.
Если товар был ценным, пираты нападали на корабль. «Учитель» демонстрировал свое знание языка, пираты делали вид, что прониклись уважением и согласились отпустить всех в обмен на груз или судно. В большинстве случаев моряки предпочитали отдавать товар, а не жизнь.
Если же «учителя» на борту не имелось, пираты, чтобы позабавиться, устраивали для экипажа проверку на знания, которую за все время существования торговых путей с королевством Сина прошли лишь единицы.
Купцы, кто побогаче, и королевские корабли предпочитали услуги армии и магов. Но и это не всегда спасало: украденный у мелких торговцев дурман действовал безотказно. В то время как моряки, офицеры и маги сражались с миражами, их вырезали настоящие пираты.
Пиратов постоянно пытались поймать, устраивали облавы и рейды на побережье, но они очень умело маскировались под обычных моряков. И если в мирное время королевским властям удавалось откупаться от морских разбойников, то в условиях войны почти все договоренности потеряли смысл.
Ролло шел по берегу, стараясь казаться расслабленным, и не разглядывая занятых «честными» делами людей. Ведь «народная мудрость» гласила: если хочешь, чтобы в пристанище контрабандистов тебе не перерезали горло, а портовые девки давали – будь как все и не «выделывайся».
Первым делом Ролло прикупил дурман. Капитан не разделял восторга людей, вдыхавших эту дрянь ради удовольствия. Но вот магию иллюзий он уважал и считал жизненно необходимой. Одно дело – когда твоя команда бессмертные призраки, другое – обычные сирены, которые, как люди, испытывают боль и умирают от ран. Им тоже необходима защита.
Спрятав мешочек, Ролло выгреб все свои оставшиеся деньги и отправился в бордель, где в любое время суток кипела жизнь и обязательно имелся лекарь с необходимыми порошками и травами. Порошок обошелся в несколько серебряных монеток.
«За все хорошее надо платить», – грустно подумал Ролло, направляясь в питейное заведение.
В таверне он прикупил бутыль рома для себя и яблочной пастилы для сирены. Он бы с удовольствием порадовал ее какими-нибудь засахаренными орехами, но, к сожалению, выбор сладостей был невелик. Все-таки питейное заведение – это не кондитерская для барышень, да и ценник на бесполезные орехи оказался настолько высокий, что капитан невольно поморщился. А Ролло был сторонником того, чтобы в кармане оставались деньги на непредвиденные ситуации. Кто знает, как пошутит завтра Морской бог? Вдруг у Ролло не получится поймать рыбу Кай, и что тогда он будет делать?
Капитан вышел из заведения, когда путь ему преградил еле стоявший на ногах пират. Часть выгоревших волос мужчины была заплетена в косу, часть – висела сосульками. Под глазами незнакомца залегли темные круги. Однако обветренное лицо оказалось гладко выбрито, отчего на смуглой щеке виднелся белый кривой шрам. Рубашка, залитая ромом, расстегнулась, обнажая грудь, увешанную десятком амулетов.
– Между прочим, – проговорил мужик, заметив, как Ролло скривился при виде магической защиты, – я их из-за тебя купил. Ты мне должен…
Рука пирата дернулась, и часть выпивки выплеснулась из бутылки, попав на рубашку Ролло. Капитан выругался и сделал шаг назад, когда заметил, что оказался окружен. Вооруженные мужчины, нахмурившись, смотрели на него и не двигались. Ролло опустил одну руку на эфес, другой нащупал в кармане камень с взрывающимся заклинанием.
– Она идет за тобой, – пробормотал незнакомец, указывая бутылочным горлышком на капитана.
– Кто? – скривился Ролло, напряженно вглядываясь в лица бандитов.
– Смерть, капитан. За тобой идет смерть. Ты в последнее время хреново исполняешь свои обязанности по упокоению Духов. Тебя бы стоило прирезать за то, что много наших утащило на дно…
Ролло непроизвольно кивнул. Из-за того, что он оказался пленником тумана, он действительно не мог справиться со всеми утопленниками.
– И ты собираешься наказать меня? – спросил он, прикидывая, кто нападет на него первым.
– Смеешься? – прорычал пират. – Если отобрать у смерти добычу, она начинает мстить.
Ролло забыл про эту бредовую пиратскую примету: нельзя добивать выжившего на виселице, нельзя избавлять от мучений раненого, которому невозможно помочь, нельзя даже угрожать тому, кого считают избранным… Жестоко, но морские разбойники считали таких людей «добычей смерти» и приговаривали: «Выживет – герой, нет – госпожа сама заберет того, с кем захотела встретиться и поговорить». А лишить ее «избранника» – означало самому занять его место.
– Тебя никто не тронет в этом городке, но и видеть тебя здесь никто не желает! – продолжал пират. – Уходи, Ролло, и уводи ее за собой!
– Кого?
– Девчонка с красной кожей и черными волосами приходила сюда… м-м-м… не помню – когда. Но приходила! – Пират сделал глоток из бутылки. – Искала некоего человека по имени Ролло. Хорошенькая! – Незнакомец подмигнул. – Но когда я стянул с нее перчатки – вся кожа на ее руках оказалась покрыта струпьями! И ей нужен был ты…
– И где же она? – спросил Ролло, поймав себя на мысли, что слова пирата его заинтриговали.
Но пират икнул, покачнулся и упал поперек дороги. В этот же миг остальные разбойники исчезли.
– Ты живой? – спросил Ролло, удивленно оглядываясь по сторонам.
Ответом ему был храп мертвецки пьяного мужика. Капитан перешагнул через перекаченное ромом тело и поспешил вернуться на корабль.
Ролло никогда не причислял себя к суеверным, но в тот миг он был вынужден признаться самому себе, что даже его пробрало от страха.
Он не верил в то, что за ним идет смерть. Нет, смерть никого не ищет. Она знает, где ее добыча, просто приходит в урочное время и забирает то, что ей принадлежит. И от нее не спрятаться, не сбежать. Но тогда возникал другой вопрос: КТО эта девушка, которая искала его? И зачем? Людей с кожей красного цвета на материке нет. Ни у одного народа даже в легендах ничего подобного не упоминается, даже у тех, которые живут в пустыне. И почему у нее струпья на руках?
С этими мыслями он добрался до корабля.
Когда Зеленовласка проснулась, Ролло сидел за столом и читал. Белую рубашку он сменил на серую с черной вышивкой на манжетах, которую доставал только тогда, когда у него было особенно скверное настроение.
– Ролло? – спросила удивленная девушка. – Что случилось?
Капитан проследил за ее взглядом и, поняв, что она спрашивает о рубашке, ответил:
– Ничего! Один идиот облил меня ромом.
– Ты ходил в поселок? Без меня?
– Поверь, сирена, в этом поселке тебе делать нечего! Иди ко мне.
И капитан поманил девушку к себе. Зеленовласка встала и подошла к столу, а Ролло уже достал из шкатулки медальон.
– Это мой, – сказал мужчина. – Бабушка сделала такие мне, маме и сестре. Но мне не пригодился. Я могу находиться под водой как шелки, а вся эта магия… терпеть не могу! С его помощью ты сможешь ходить по воде и обращаться в маленький вихрь, просто пожелав этого. Только не увлекайся. У него есть срок годности.
Ролло надел на шею сирены амулет, когда заметил кожаную нить, на которой висело серебряное кольцо с жемчужиной. Капитану показалось, будто простое украшение обожгло пальцы. Значит, доктор успел сделать предложение. А сирена его приняла.
Пальцы задержались на украшении, пока неприятные воспоминания о Лорелейн проносились в голове, а затем сирена вернула его в реальность, выдернув колечко из руки.
– Спасибо, – сказала девушка, улыбнувшись. – Я на кухню.
– Камбуз! – поправил Ролло, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и ровнее. – Кухня на корабле называется «камбуз».
«Ну, вот, – грустно подумала сирена. – Опять едва не поссорились. Ну почему с Ролло так сложно? – недоумевала она. – С Дани все было гораздо понятнее и проще. Он никогда не обижался, не срывался, не смотрел на меня волком. А Ролло – это Ролло, и настроение у него меняется, как погода в море».
Почему же ей так трудно к нему привыкнуть?
***
Ролло сидел, скрестив на груди руки, и рассматривал мешочек с порошком, который лежал на столе. Капитан размышлял, что же с ним делать.
Пальцы до сих пор горели от прикосновения к кольцу, а вот пыл капитана охладел. Идея просто спать с девушкой теперь не казалась ему замечательной.
Насколько сильно она любила своего «доктора»? Пожалуй, очень, раз приняла его предложение и по прошествии невероятного количества времени продолжала хранить кольцо. А судя по крикам во сне, воспоминания тоже ее не отпускали.
Имел ли Ролло право вторгаться в ее жизнь? Ведь он не любил ее.
Как бы ему ни было противно, но он до сих пор вспоминал Лорелейн. Образы шелковистых волос сирин, мягкого оперения птицы преследовали его днем и ночью. А временами во снах он слышал тихий воркующий голос, шептавший его имя. И тогда мужчине казалось, что он чувствует прикосновения нежных губ птицы к своим. Ощущает ее пальцы на своем теле. И где-то на грани сознания он понимал, что надо оттолкнуть мерещившуюся ему предательницу, но капитан не хотел ее прогонять.
Печально, но Ролло отдал бы душу Морскому богу за то, чтобы открыть глаза и увидеть Рейни на его кровати.
Он старался вымотать себя до предела, чтобы днем уснуть без сновидений. Но стоило хоть на мгновение отвлечься и потерять контроль над мыслями, как сразу возникали вопросы: как она, с кем?
Морской бог, черт или Древо… к кому обращаются по этим вопросам?! Он бы хотел получить от нее хоть какую-нибудь весточку. Даже по вопросам маяков с ним теперь связывались другие сирин или их приближенные.
Ролло сделал глоток из бутылки. Ром обжег внутренности, но не смог согреть душу. Вот и раскрасил серые будни. Вот и «прогнал наваждение» с помощью другой женщины. Это слишком жестоко – разбивать сердце сирены, используя ее как лекарство от бывшей любовницы.
Однажды дядя сказал ему, что женщина быстро привязывается к мужчине, с которым переспала хотя бы один раз. И если это правда, то привяжется сирена к нему, и что? Что ему делать, когда проклятие спадет: прогонять побитую жизнью девушку с корабля, пожелав «счастья»? Зеленовласка этого не заслужила.
«Если проклятие спадет…» – вкрадчиво сказал внутренний голос.
Еще один глоток.
Лорелейн… Гадина… Красивая любимая гадина, которая прокляла его и лишила всего. Гадина, которая вынуждала его сломаться, наплевать на гордость, «упасть» в собственных глазах и спуститься в трюм.
А может, к морскому черту всю эту гордость? Ролло посмотрел в окно, за которым виднелась огромная луна. Может быть, ему стоит прямо сейчас пойти к призракам и попросить о помощи, после чего принести присягу отцу? И тогда часть проблем решится – его проклятие спадет, туманы останутся в прошлом, у капитана будут верные друзья-помощники и днем, и ночью. И, возможно, он сможет найти способ снять проклятие девчонки. Всего-то и надо, что принести присягу.
Капитан скривился.
Отец. Может ли он служить человеку, укравшему земную женщину из ее родного дома, чтобы поселить в надводной башне дворца шелки? Может ли он принести присягу человеку, который так и не женился на своей «любимой» женщине, подарившей ему двоих детей, зато сделал королевой малознакомую аристократку просто потому, что так «велит закон»?
Ролло до сих пор помнил тихие слезы матери накануне торжества. И даже после свадьбы король не дал ей права жить своей жизнью. Хотя Ролло знал, что мама давно мечтала навестить родные берега. Она так и осталась любовницей без права покидать земли шелки даже для того, чтобы побывать на могилах родителей. Его величество просто боялся, что «любимая» не захочет вернуться.
Глоток.
«И почему ром так быстро заканчивается?»
Ролло не хотелось быть похожим на своего отца. Ему не хотелось лишать сирену права выбора.
Решено. Он отдаст порошок Зеленовласке, и пусть она делает с ним что хочет, на свое усмотрение. Хоть выбрасывает, хоть идет к Морскому богу. Должна же она когда-нибудь вернуться к жизни, отпустив «доктора» или кем он там был?
Нет, конечно, если девушка сама придет и сама попросит…
Ролло сделал еще один глоток.
Но он ее в постель не потащит.
Более того – мысль, что сирена будет спать с ним только из-за отсутствия выбора, показалась отвратительной.
Где же ее брат? Живой ли? С последнего вопроса мысли капитана перескочили на воспоминания о встрече в Пасти Змея. Что там говорил пират? Его искала девушка с красной кожей и руками, покрытыми струпьями.
Ролло выпил последний глоток рома из последней бутыли, которая осталась у него на судне, и откинулся на спинку кресла.
«Морской бог вас всех раздери!» – подумал Ролло.
Только вот интуиция зловеще нашептывала, что Морской бог и даже дьявол здесь не причем. И скорее неведанное раздерет его, нежели Лорелейн или Антония, или отца, или пиратов, или таинственную девушку с красной кожей и со струпьями на руках.
***
Голос моря с каждым днем звучал громче, и она уже понимала его так же хорошо, как речь людей. Он звал ее, манил, обещал рассказать красивые истории, спеть песни, подслушанные у моряков и у женщин, ожидавших корабли на берегу. И Зеленовласка торопилась поскорее расправиться с делами, чтобы узнать новое.
Закончив дела на кухне, сирена вышла на палубу и села на планшир, свесив ноги за борт. Корабль качало, поэтому руками она вцепилась в деревянный поручень – у нее не было ни малейшего желания оказаться в темной воде, тем более сейчас, когда Ролло был в каюте.
Ударившаяся о фрегат волна нашептала о стае голубых дельфинов, уходивших из вод маяков в океан. Среди них был малыш, не так давно появившейся на свет, он боялся покидать родные места. Мама-дельфин терпеливо уговаривала его, объясняя, что не стоит прятаться от мира.
Вторая волна набежала вместе с обрывком песни, которую тянула у скалистых берегов одинокая рыбачка:
В дали голубой
Над пеной морской
Плывут облака
К земле родной…
Третья волна утверждала, что погода предстоящим днем будет прекрасной: теплой, солнечной, безветренной. Вот только сирена уже забыла, что значит находиться на солнце.
Пелена туманов сменялась покровом ночи. Девушка уже привыкла, что ее мир преимущественно серо-черный. Правда, в последние месяцы огромная луна добавила новые краски в их привычную жизнь. С каждым днем ночное светило становилось круглее, и чем дальше, тем больше напоминало яблоко, наливавшееся винным цветом.
Сирена достала подаренный амулет – створка гребешка, внутренняя сторона которой была покрыта вязью заклинания, приятно грела руку. Буквы и геометрические знаки образовывали круг со спиралью внутри, являвшейся символом ветра.
Что говорил Ролло: не увлекаться, потому что магия вещицы конечна? Но должна же она ее опробовать и понять.
«И как же он работает?» – подумала девушка. Она постаралась припомнить слова капитана. Кажется, ей стоило просто захотеть.
Сирена сжала в руке ракушку и пожелала стать смерчем. Воздух вокруг закрутился, и вот она уже повисла над водой рядом с кораблем. Стены смерча были прозрачными, и она могла разглядеть окружавший ее мир – немного расплывавшийся из-за движения воздуха.
Под ней плескалась вода, до которой не дотягивался кончик вихря. Над головой мерцало розоватым светом крыло туманности. Это было сказочное ощущение, словно она обрела крылья.
Иногда, пытаясь уснуть холодными серыми днями, девушка размышляла о своей судьбе. О том, кто она: человек или призрак? Что ее ждет? Где ее место: на небе или под водой? И теперь страх отступил. Ее больше не пугало промежуточное состояние.
Вот оно.
Она висела между небом и водой – и это было прекрасно. У нее появилась частичка свободы и пусть ограниченная, но способность летать.
Зеленовласка попробовала подняться выше и оказалась на уровне грот-реи. Здесь было холоднее, чем на борту, и сильнее ощущался ветер, а потому девушка поспешила спуститься. Затем она попробовала «пройтись» по воде, подражая сиренам.
Девушка видела это лишь единожды: в ту ночь «Свобода» повстречалась с маленьким купеческим судном, сбившимся с пути. Моряки, используя мерцающий свет фонаря, попросили о помощи. И капитан отправил одного из сиренов разузнать, что случилось. Обратно мужчина возвращался пешком, неся с собой бумажный кулек, полный засушенных бутонов жасмина и бутыль рома – «для здоровья капитана голландца», так было написано в записке.
На вопрос Зеленовласки: «Как у сирена получилось идти по воде?», Ролло лишь пожал плечами и сказал, что Младшие дети моря предпочитают плавать и нырять, но в случаях крайней необходимости могут провернуть такой фокус. А как? Наверное, так же как птицы летают.
«А ты умеешь ходить по воде?» – поинтересовалась девушка.
Но Ролло лишь скривился и ничего не ответил.
Натренировавшись держать равновесие, она вернулась на палубу и позволила себе рассмеяться.
«Спасибо, Ролло, спасибо!» – билось у нее в голове. Надо обязательно поблагодарить капитана. Это невероятный чудесный подарок!
Зеленовласка вздрогнула, уловив слева движение. Она повернула голову и обнаружила, что рядом с ней стоит мужчина-сирен с черными, редкого оттенка бурых водорослей, волосами. Он внимательно рассматривал девушку, так что Зеленовласка смутилась и наклонила голову, не желая встречаться со взглядом помощника капитана.
Шин, кажется, так его звали.
Она с трудом запоминала имена детей моря, звучавшие для ее уха одинаково: Шиса, Сауса, Захаса, Шеу. Попробуй, разберись?
А с того момента, как Зеленовласка поселилась в каюте Ролло, сирены стали держать с ней дистанцию, общаясь только в случаях крайней необходимости: «Уйди с палубы. Ветер крепчает – волны могут смыть».
Зеленовласка не знала причин этих перемен. Возможно, они стали воспринимать ее как женщину капитана. Как бы то ни было, она не выступала против дистанции. Ей совсем не хотелось становиться объектом ухаживаний, ведь нравы Младших детей моря были гораздо свободнее, чем у людей. Поэтому непривычное внимание со стороны помощника капитана ее смутило.
– С каждым месяцем ты становишься красивее, – прошелестел тихий голос.
Не успела Зеленовласка ответить «Спасибо», как Шин уже развернулся и ушел.
– И как это понимать? – спросила она море.
«Перерождение», – шепнули ей в ответ волны и запели песни.
Сирене это слово ни о чем не сказало. Но она подумала, что не стоит в одиночестве оставаться на палубе. Лучше выходить сюда вместе с Ролло. В его присутствии сирены менялись до неузнаваемости, превращаясь из жизнерадостных созданий в безвольные статуи. Она спрашивала у капитана, почему так происходит? Ролло же рассказал ей предание о Старшей и Младшей крови.
В легенде говорилось, что появившиеся в Мире еще до рождения Древа – оборотни, в том числе шелки, старшие эльфы Холмов, гномы, – считались носителями Старшей крови.
Вместе с Древом появились люди, в том числе и наделенные магией. Среди них выделились те, кто охраняли Древо. Это были созданные им полудевы-полуптицы сирин, ведьмы без духов-покровителей. Каждая сирин рождалась с новыми способностями, которых раньше не было. Первая сирин и наделила силой носителей Старшей крови.
Вместе с сирин магию Древа воспринимали и распределяли ведьмы. Когда ведьма умирала, ее сила никуда не девалась. Становясь духом, она выбирала себе ученицу, которую обучала всему, что узнала за свою жизнь. У одной ведьмы могло быть неограниченное количество покровителей.
Мужчина тоже мог родиться магом, но при условии, что его мать – ведьма. И если он хотел, чтобы его дети получили силу – он должен был жениться хоть на самой слабой, но ведьме.
Те же, кто появился после рождения Древа, являлись носителями Младшей крови – сирены, нимфы, наяды, феи и младшие эльфы Холмов. Магия заставляла их безоговорочно подчиняться носителям Старшей крови, которые, как правило, были выходцами из королевских родов. Кроме того, носители Младшей крови на солнце превращались в лед. Почему? Легенд на сей счет не сохранилось.
Были и те, кто имел независимую от Древа магию – драконы, пришедшие в Мир, когда произошел разрыв в грани между мирами. Чужаки попросили пристанища, взамен поклявшись защищать людей от чудовищ, прорывавшихся из мира крылатых. Почему они ушли из родных чертогов – никто не знал. И уже никогда не узнает, ведь последний дракон был относительно недавно убит во время войны между Берендеем и Долиной Голубых гор.
Ролло рассказывал, что драконам не понравилось, что Берендей ради победы открыл грань и призвал чудовищ, желая натравить их на Долину. Драконы перешли на сторону короля Долины – Франциска. И Берендей, одному Древу известно, каким чудом, истребил своих новых врагов. Однако последнего крылатого убил сам Франциск, после чего повелитель павшего королевства бесследно пропал.
За этими мыслями девушка добралась до каюты капитана.
***
Огненный мир приближался. Ролло подумал, что стоит отдать распоряжения насчет праздника. Капитан не собирался принимать в нем участие. Он решил назначить своего помощника главным, а сам… Ролло посмотрел на последний камень, способный открыть портал в любую точку Мира. Может, стоило им воспользоваться?
В этот момент в каюту вошла счастливая Зеленовласка.
– Я хотела поблагодарить тебя, – начала девушка, подходя к нему. – Ролло, твой подарок – он невероятный! Я попробовала использовать его магию. И представляешь, я летала! Я летала над водой! – Она говорила, размахивая руками. Ее глаза задорно блестели. – Представляешь, вода была подо мной, а вокруг – прозрачные стены. Это было так волшебно, так прекрасно… Ролло, спасибо!
И Ролло было приятно ее слушать.
– Ты сам пробовал летать? В смысле, не на «голландце»?
– Нет, сирена, – поморщился капитан.
– Серьезно?! Ты обязан попробовать. Пойдем!
Ролло хотел было возразить, сказать, что он ненавидит все эти магические штучки, но глядя на ее улыбку, пересилил себя, зажмурился и нехотя кивнул. И девушка схватила его за руку и потащила на палубу.
Легкий ветерок дотронулся до ее кожи, словно просил вернуться в его объятия. И ей не хотелось ему отказывать. Сирене было сказочно хорошо, будто проклятие исчезло. Она забралась на перила и протянула Ролло руку.
– Сирена, – сказал мужчина, озираясь по сторонам. – Понимаешь, я не люблю подобное передвижение.
Она присел на корточки. Их лица оказались на одном уровне.
– Ролло, ты боишься высоты?
Мужчина закатил глаза. Он не мог бояться высоты, потому что был капитаном летучего голландца. Он просто не любил то, чего не мог контролировать.
