– К любимому человеку!
– Что? – ему показалось, что он ослышался.
– Родной мой! Ты должен, обязан меня понять! Ты для меня будешь всегда самым-самым тёплым и славным воспоминанием, моим… моим другом. Но люблю я другого! – щебетала Эля, вдохновенно плетя узоры фраз о душевной близости, о тонкости восприятия, о схожем мироощущении.
– С другим мужиком? – уточнил Олег, до которого медленно, но верно доходил смысл происходящего.
– Он не мужик! – обиделась Эля.
– Эээээ? – изумился Олег.
– Он – мужчина! – гордо поправила Эля. – Нежный, любящий, понимающий меня мужчина! Олеженька, не делай такое лицо! Ну, пожалуйста, пожалуйста, давай расстанемся друзьями!
Сначала Олег подумал, что его Элю обманул какой-то ушлый негодяй, напев о своей любви. Перед глазами поплыло красное марево, невольно сжались кулаки, но тут, из щебета жены он внезапно уяснил, что этот самый «нежный-любящий и понимающий» с ней уже четыре года!
Когда он только начинал заниматься боксом, то на спаррингах бывало прилично получал от более сильных соперников, и вот сейчас ему припомнилось ощущение «прилёта» в лицо чужого увесистого кулака, упакованного в боксёрскую перчатку. Аж зубы заломило.
– Четыре года? – тихо спросил он, глядя в прекрасное лицо женщины, которую, оказывается совсем не знал.
– Да, четыре! – подтвердила Элечка, преданно глядя ему в глаза.
– А почему же ты сейчас решила признаться? – Олег невольно провёл рукой по голове, словно одним махом ощутил избыток кальция, отложившийся в его организме за эти годы, и образовавший ветвистые отростки на голове.
– Саша стал свободен – он разводится с женой! – радостно выдала Эля. – Милый мой, хороший… ну, ты же не будешь мешать моему счастью?
Олег зарычал что-то невнятное, рванулся из нежных невесомых ручек жены и выскочил из квартиры.
Передача великой ценности с рук на руки. 5-2
– Какое счастье – дождь! Холодный, просто ледяной осенний дождь, который поливает лицо, стекает за ворот куртки, смывает всю эту грязь! – Олег бы уехал куда-нибудь, только вот, придя домой, успел выложить ключи от машины, а возвращаться домой не было никаких сил.
– Олег? С тобой всё нормально? – cпросил кто-то.
Олег даже сразу не понял, кто именно, потом дошло – это же Анька из соседней квартиры. Они с ней дружили когда-то в детстве.
– Нет, – глухо ответил он. – Я… я с женой развожусь.
Анька всегда была своей в доску, с ней можно было хоть в разведку идти – надёжный человек из той поры, когда вокруг мир так просто делился на друзей и врагов, когда за предательство можно было просто разбить нос и больше не общаться, а будущее представлялось непременно счастливым.
– Понятно, стой тут! – кивнула Аня и куда-то делась из его поля зрения. Потом, очень быстро вернулась, и, крепко взяв его за рукав, куда-то потащила.
– Я домой не пойду! – забубнил набычившийся Олег.
– И не надо! – Аня открыла перед ним дверцу машины и подтолкнула. – Садись. И возьми!
Как она помнила, что в критические моменты Олегу срочно надо было что-то съесть? Он удивился только на секунду, зацепившись за это каким-то краем рассудка, а потом впился зубами в бутерброд с колбасой.
Аня ничего не спрашивала, он ничего не говорил, просто как побитый пёс, переживал боль и старался прийти в себя.
– Прибила бы гадину! – думала Аня, представляя, как спускает с лестницы эфемерное создание, которое как клещ накрепко впилось в её друга – мальчишку, в которого она была отчаянно влюблена в детстве.
– Ну, давай, давай, Олежек, соберись и вышвырни эту пиявку из своей жизни! Как я тогда удержалась и не выкинула её в окно той кафешки? Однако, самообладание – наше всё!
Она ни словом не соврала Элечке. Действительно счёт того самого Александра был положительным и на нём было целых двадцать три тысячи рублей!
– А что? Вполне приличная сумма. Всё ж в сравнении познаётся, – мрачно улыбалась Аня, – И кредитов непокрытых нет – опять я не соврала. А то, какая там у него роскошная двухкомнатная недвижимость, правда, в ипотеке, и, хотя договор ипотеки на его жене, задолженность всё равно будет делиться пополам – это, милая, пусть тебе сюрпризик будет! Лично от меня! – думала она.
– И объектов недвижимости действительно несколько – та самая ипотечная двушка и доля в родительской квартирке. Какая я правдивая… Аж сама себе нравлюсь!
– Ань, как же так? – глухо спросил Олег, прожевав третий бутерброд – кто бы знал, как она, оказывается, стремительно умеет их делать. – Как так можно?
Аня много чего могла бы сказать по этому поводу, но разумно молчала, давая другу детства выговориться.
– И что делать будешь? Простишь? – нейтральнейшим тоном мягко уточнила она, когда он замолчал.
– Да вот ещё! Я и так, как ни глянь, выхожу баран бараном! – он невольно пощупал макушку и покосился на прыснувшую Аню. – Смешно тебе, да?
– Да я бы ей сейчас все… крылышки пооборвала бы! – внезапно злобно прищурившись прошипела Аня, – Так. Ладно, это всё потом. Давай к делу!
– К какому? – удивился Олег. – Не понимаю…
– Верь в меня, Ёжик! – гордо откликнулась Аня, напомнив другу детства мультик, который они видели уже будучи довольно-таки взрослыми, но хохотали над ним с превеликим удовольствием.
– Счас всё объясню! Если ты не намерен прощать фею за то, что она гм… нафеячила, то это означает развод. Если развод, то, как я понимаю, спонсировать будущую счастливую жизнь своей бывшей, ты не жаждешь?
– Ни разу! – мрачно подтвердил Олег, не замечая, как подруга очень умело вытягивает его из пропасти, куда он безнадёжно падал. Вытягивает, заставляя думать о насущных, необходимых вещах.
Нет, конечно же, боль от этого удара, такого подлого и грязного удара, нанесенного незаслуженно и в спину, не пройдёт ещё долго, но вот сейчас он точно не будет предаваться отчаянию, делать глупости или необдуманные поступки.
– Чу́дненько! – одобрила Аня. – Квартира у тебя родительская, разумеется, добрачная, это не делится. А какие-то крупные покупки ты в период брака делал? И что с бизнесом?
Олег призадумался, а потом довольно мрачно хмыкнул.
– Знаешь, просто свезло… Хотел дом загородный построить, а тут подвернулся случай выкупить соседний дом – рядом с одним из автосервисов. Мы с отцом решили расширить магазин, и разместить его там. А бизнес-то у меня весь на родителей оформлен. Так изначально повелось, я и не стал просить переоформлять.
Аня покивала – отец и мама у Олега любящие и дружные, он у них один, действительно, лишние переоформления делать было не с руки. Тем более, что она заподозрила, что его родители опасались какой-то каверзы от трепетной Элечки.
– То есть, с точки зрения имущества вы делить будете только машины? – уточнила она.
– Именно так, – кивнул Олег.
– Слушай… а может, ты тогда будешь просто крайне благороден? – рассмеялась Аня.
– В смысле?
– Ну, возьмёшь и отвезёшь Элечку прямиком к этому… как его… – Аня вовремя вспомнила, что она как бы не знает имени ловеласа, а Олег его не называл. – Так сказать, передашь с рук на руки! Ещё и пригрозить можно, чтобы не вздумал отказываться от этакого сокровища! Возврату и обмену феи не подлежат! Ты ж на вид гроооозный! – насмешливо протянула она.
– Нда… – передёрнул плечами Олег. – Если честно, не хочу даже видеть её! Аж тошнота подкатывает! – он потёр горло.
– Олег, оно понятно, но, ты же взрослый, понимаешь, что если не ты, то кто? Кто сможет убрать её с твоего горизонта? Кстати, у неё какая-то квартира есть?
– Студия в Бутово, родители её купили… – буркнул Олег, сообразив, что именно эта студия и являлась местом романтических встреч. А он-то понять не мог, почему Эля не хочет её сдавать.
– Неее, лучше доставить прямиком к кандидату на должность белого рыцаря! Заодно и проконтролировать, чтобы у него не мелькнула идея отвертеться! – весело фыркнула Аня.
Именно этот совет и заставил Элечку проникнуться восхищением к Олегу, который благородно уступает её другому, а ошеломлённому Саше, сусличком замереть на пороге квартиры, узрев дивное видение в сопровождении мрачнейшего и очень грозного типа, волокущего многочисленные чемоданы.
– Так, этот? Это у нас мужчина твоей мечты последние четыре года? – очень страшным голосом спросил Олег, неосознанно потирая кулак правой руки.
– Эля? Что происходит? – Cаша аж назад отступил, – Что ты тут делаешь?
– Cашенька, любимый! Олежек меня к тебе привёз! – просветила Эля «тонкодушевного» мужчину своей мечты. –Он меня отпускает к тебе! Представляешь?
– Нннннееет… – простонал Саша.
– А ты лучше представь! – посоветовал очень мрачный тип, заволакивая чемоданы и сваливая их горой у входа. – Остальное с площадки сам заберёшь! И да… Посмеешь не оценить великую честь – очень… просто очень сильно пожалеешь! Прям во всех отношениях и местах. Понял?
Глава 6. Разведка на территории
– Милый, мы теперь будем вместе! Ты рад? – Эля закружилась по гостиной, куда впорхнула, как только за Олегом закрылась дверь.
– Эля… что ты тут делаешь? – осипшим голосом спросил Саша.
– Как что? Спасаю нашу любовь!
– Эля… – простонал Александр, которому совсем недавно казалось, что его жизнь разрушилась.
Оооо, наивные мысли! Тогда, до появления на его пороге этой дивной феи, Сашина жизнь ещё могла бы считаться весьма целой, почти что нетронутой, ну… разве что чуть покоцанной.
– Саша, а где спальня? Где я могу расположиться?
– Элечка… понимаешь… – замямлил Саша. – Подожди…
Но Эля не собиралась ждать. Вот ещё! Она прибыла строить своё счастье!
– Так, это не спальня… – она заглянула в полутёмную комнату, где стоял какой-то тренажер и валялись мужские кроссовки. – А это?
Она сунула любопытный носик в следующую комнату и возмущённо фыркнула:
– Но тут же вещи твоей жены! Она что? До сих пор не убрала своё шмотьё?
Саша схватился за голову и тихо застонал.
Как выбраться из этой переделки целым и невредимым ему пока в голову не пришло. На данный момент его радовало только то, что Тёма, так и не найдя, что можно поесть, уехал к бабушке.
– Представляю, что было бы, если бы Эля вошла в Тёмкину комнату, когда он был бы дома…
Почему-то он никак не мог собраться, что-то сказать Эле, видимо, её появление, а главное, вполне себе чёткая и ясная угроза её мужа, напрочь вышибли его из колеи.
– Куда её? Оставить на ночь тут? А ну, как Тёмка вернётся? А тогда куда?
– Ээээ, Элечка, милая! Нет-нет, не нужно раскладывать свои вещи!
– Как это не нужно? Очень даже нужно! Правда, в ту комнату, – она брезгливо фыркнула на спальню, – Я не пойду, пока ты не избавишься от вещей своей бывшей. Пока расположусь здесь! – она ткнула пальчиком на диван в гостиной.
– Эля, лучше будет, если мы с тобой поедем к тебе. Ну, в твоё гнёздышко! – Сашу отчётливо передёрнуло. Ему это именование крохотной Элиной студии всегда казалось каким-то приторным, липким.
– Милый, ну, в самом деле, что ты как ребёнок! Зачем нам туда ехать, если тут есть отличная квартирка. Да, ремонт, конечно, вульгарный, обои… их я заменю на итальянскую штукатурку. Я знаю прелестную художницу, которая рисует по такой штукатурке что угодно… Мебель тоже надо заменить… Саш, ты меня не слушаешь!
– Милая, мы не можем здесь остаться! – Александр решил, что отвезёт эту бесцеремонную особу к ней домой, в Бутово, а сам свалит обратно. Он всё-таки крепко надеялся на то, что, когда Арина вернётся, она сменит гнев на милость.
– Давай, я отнесу чемоданы в машину…
– В твою машину мои чемоданы не влезут, это, во-первых, а во-вторых, я никуда и не собираюсь! Что мне там делать? Тем более, что чемоданы там тоже не поместятся!
Вот это была чистая и кристальная правда! В Элиной студии не было места для горы вещей, упиханных в её чемоданы.
Александру показалось, что его мозг как-то подзавис и тонко запищал что-то вроде:
– Ссссоооосссс!
– Милый! Что ты так смотришь на меня? – Эля была абсолютно уверена в собственной неотразимости, поэтому, пристальный и слегка даже болезненно-окаменевший взгляд её «Шашули» говорил только об одном – он очарован её красотой.
– Миииилыыыый, – воркующим голосом произнесла Эля, и Александра пробил холодный пот.
Почему-то этот волшебный тембр, ранее навевающий исключительно романтические мысли, сейчас зазвучал в его голове похоронным звоном.
– Она что, совсем глупая? Ну, то есть вааааще дyрa? – Cаша неподвижным взглядом василиска, которому дверью прищемили хвост, уставился на приближающуюся к нему фею.
Нет, недалёкость Эли он, разумеется, и раньше видел. Ещё бы! Как тут не заметить? Только вот то, что ещё недавно называлось «Милая моя маленькая глупышка», сейчас нависло над головой «Шашули» в виде ножа гильотины и под названием «Полная и абсолютно тупая дурища».
Впрочем, Саша Элю недооценивал…
Скрип ключа в замке они, разумеется, не услышали – Эля элегантно кралась к Саше, а он, отступая, лихорадочно соображал, как бы её уговорить смотаться в Бутово.
И тут…
– Пап… а это вообще кто? – из полутёмного коридора вывалился запнувшийся о чемоданы высоченный парень с двумя пакетами в руках и уставился на эфемерное создание, мельтешащее по гостиной.
– Ээээ, Тём, ты пришёл? Иди к себе.
– Чего это ещё «к себе»? Я тут живу, вернулся домой, а тут какая-то… Это чего? Та, из-за которой мама с тобой собралась разводиться?
– Ой, это твой сын? – изумилась Эля. – А что это он тут делает?
– Как что? Живу я тут!
– Саш, я думала, его мать забрала.
– Да с чего меня кто-то должен забирать? Это мой дом!
– Сашенька, а твоему сыночку сколько лет? – нежно пропела Эля, которая почуяла недовольство парня и рассердилась.
Нет, ну, в самом-то деле, что такое? Она разрушила свой брак, Олежка её привёз Саше, а тут… территория не зачищена!
– Почти двадцать! – мрачно ответил Саша.
– А доля его в этой квартирке имеется? – неожиданно деловито спросила Эля.
– Нет, – обречённо произнёс Александр.
– Прекрасно! Так что же держит тут этого… мальчика? – очень холодно и с видом победительницы уточнила Элечка, и Саша изумлённо воззрился на неё. Такого тона он ещё не слышал.
Нет-нет, Элечка вовсе не была безобидной бабочкой, порхающей в мире грёз и цветов… Красивая девочка родилась и выросла в совершенно неподходящей для неё семье – именно так она всегда и думала.
Одно время она даже надеялась, что это и не её семья – ну, перепутали их в роддоме. Её и какую-то совершенно обычную девчонку, которая и должна была родиться в таком сером и неинтересном семействе! Два старших брата были такие же, как и родители – ничем не выделяющиеся середнячки, а вот Элечка… Она с детства была прекрасна.
Правда, фантазия, что вот сейчас, со дня на день, найдутся её настоящие родители, завяла, когда бабушка с отцовской стороны показала фото своей мамы, очень похожей на Элечку. Нет, наверное, всё-таки Эля была похожа на неё…
– Ой, какая красавица! А что с ней было? – восторженно запищала Эля.
– Она была замечательная. Самая-самая лучшая! – с нежностью сказала бабушка. – Что было? Жила… как все, правда, тогда время было трудное.
– Как это, как все? – сморщилась Эля. – Она же такая красавица!
– Ну, и что же? Да, красивая, но это вовсе не главное… она была такая добрая, тёплая, так любила нас и заботилась… Кем была? На хлебозаводе технологом…
– Чтоооооо? – завизжала Эля. Ей захотелось выхватить и порвать это фото в мелкие клочки. Да как она смела, эта её прабабка? Как смела так бездарно распоряжаться своей внешностью.
– Да что такого-то? – бабушка уставилась на рыдающую внучку, а уяснив, в чём её претензии, покачала головой.
–Дааа, теперь-то я вижу, о чём Элины родители переживают… не к добру ей эта внешность досталась! Моя-то мамочка о красоте и не думала – отец после войны инвалидом пришёл, без ноги, детей трое, а она как солнышко нас всех грела, обо всех заботилась, любила. А Эле к красоте ещё и тщеславие отсыпано полной мерой… Что ей воспитание? Такие и сами себя прекрасно воспитывают. Видят себя в зеркале и слушают не родителей, а исключительно своё желание жить для себя и ради себя, – думала она.
– Никого-то она кроме себя не любит… Братья у неё совсем другие, а эта только себя в зеркале и видит!
К сожалению, и родители, изо всех сил старающиеся объяснить девочке, что всеобщее восхищение её внешностью вовсе не Элина заслуга, и гордиться-то тут нечем, и бабушка, были абсолютно правы.
Эля везде и всюду видела только свою красоту. В зеркалах – отражение, в глазах – восхищение. Какие уж тут попытки родителей что-то объяснить?
Учиться ей было откровенно лень – зачем? Такая красавица и без этого не пропадёт. Правда, она тяготела к прекрасному, поэтому, с горем пополам окончив школу, пошла учиться на искусствоведа, уговорив родителей оплатить ей обучение. Конечно же, она завалила даже первую сессию, оскорбилась и плюнула на всякие глупости с образованием, устроившись работать в картинную галерею современного искусства. Там-то и познакомилась с предшественником Олега, который в должной мере впечатлившись её внешностью, даже купил ей крошечную студию в Бутово.
Правда, Эля его щедростью не вдохновилась… Квартиру приняла, а от него самого избавилась при первом же удачном случае, как только засекла более выгодного кавалера.
Правда, и тут не повезло… Нет, Олег не был жадным, но что это за уровень для такой красавицы, как она? Правильно! Ниже плинтуса!
Нет, сначала-то она надеялась, что он станет крупным-крупным предпринимателем, а она… она окажется достойно устроена, но рост благосостояния был каким-то медленным, недостойным Элиной внешности и мироощущения.
Она изо всех сил пыталась пробраться в мир людей искусства, надеясь, что они-то оценят её по достоинству, но, к сожалению, всерьёз ею никто не заинтересовался, а не всерьёз Эля не опускалась – слишком мелко для её уровня.
Зато, за это время она понабралась жизненного опыта, который и вознамерилась продемонстрировать:
– Сашенька… если твой сын уже взрослый, и доли у него тут нет, так чего он тут делает? Ты, даже если он прописан, можешь его выписать! Такие взрослые дети не должны сидеть на шее отцов! – сказала Эля, торжествующе глядя на Артёма.
– Пап! Ты ничего не хочешь сказать этой… тётеньке? – Артём никогда не думал, что может с такой лютой неприязнью воспринимать эту бесспорно очень красивую молодую женщину.
– Саша! Скажи своему сыну, чтобы вёл себя прилично! – скомандовала Эля. Она так увлеклась новым домом, что как-то не очень обратила внимание на потерянный вид своего сердечного друга. – Ну? Почему ты молчишь?
– Эля, понимаешь… это квартира моей жены, – промямлил Саша, понимая, что, если он это не скажет – об этом поведает Тёма.
– Что? Что ты такое говоришь? А куда же делась эта самая твоя жена?
– На дачу поехала, – неохотно ответил Саша.
– За город? У тебя есть загородный дом? – обрадовалась Эля.
– Этот дом тоже мамин! – с превеликим удовольствием просветил красавицу Тёма.
– Ну, в лучшем случае наполовину, как и квартира! – фыркнула Эля, демонстрируя свои познания в Семейном Кодексе.
– Неа, целиком – ей дядя наследство оставил! – просветил кандидатку в мачехи Артём.
У Эли вытянулось лицо.
– Таааак, а твоя квартира где? Ну, куда мы жить поедем? Ты же говорил, что у тебя ещё двухкомнатная квартира есть…
– Эля… понимаешь, я как раз хотел тебе сказать – она сдаётся. Так что тебе, наверное, лучше в свою студию поехать.
– Никуда я без тебя не поеду! Я же тебя люблю! И вообще, ты что? Хочешь, чтобы я позвонила Олеженьке и сказала, что ты меня обижаешь?
Прекрасные глаза как по команде налились слезами и Эля зарыдала.
Артём, неожиданно начавший ощущать удовольствие от разговора, хмыкнул:
– Пап, чего ты? Ты ж скажи ей сразу, что двушка ипотечная, что за неё ещё платить и платить, и вот она-то как раз будет делиться напополам!
– Шшшшштоооо? – Эля аж поперхнулась своим шипением, но это дало ей время подумать – несколько драгоценных секунд…
Оооо, напрасно кто-то мог недооценивать нежную, эфемерную красавицу – в моменты крайней необходимости она думала стремительно!
– Вернуться к Олегу? А если… если у Саши всё-таки что-то есть о чём сын не знает? Нюта говорила об объектах недвижимости, значит, есть ещё что-то! А у Олега мне что светит? Ни-че-го… квартира не делится, фирма на его отце и матери. Если у Саши есть половина двушки и ещё что-то, да БМВ в придачу, я могу уговорить его продать все эти части, машину и купить нам квартиру. Только сначала нужно будет, чтобы он на мне женился! Зарплата у него очень хорошая – я как-то расчётный листок видела, а это значит, что мне хватит. Пока хватит… а там дальше посмотрим! К тому же, Олег – мужлан, а Шашенька душка!
На расчёты хватило откашливаний и двух всхлипов, к третьему новая стратегия была готова.
– Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести? – Эля припала к груди «милого Сашеньки».
– Ээээ, ну, есть ещё комната в маминой квартире. Моя личная. Но я не уверен, что тебе там понравится! Там ещё моя сестра…
-Родной мой, я буду счастлива увидеть твоих родных. Уверена, что полюблю их!
-Личная комната… можно продать! – щёлкнуло в голове Эли, и она ещё крепче прижалась к Саше, не замечая, что Артём косится на коридор и к чему-то прислушивается.
Глава 7. За что боролись, в то и вляпались
– Оставила мальчика голодным! Мужу никакой еды не приготовила! Я просто не могу понять, что случилось с моей старшей дочерью! Не этому я её учила, не этому! – бухтела Юлия Петровна – мама Арины, пока её муж парковал машину. – Серёжа, а ты сумку с овощами взял? – строго прищурилась она в сторону супруга.
– Взял, взял! – успокаивающе покивал головой Аринин отец. – Её как раз Тёма унёс. Сумку с овощами и сумку с мясом и котлетами.
Пока шли до подъезда, Юлия Петровна всё порывалась позвонить дочери и высказать своё веское мнение о её поведении – мешала кастрюля с борщом, которую требовалось нести нежно и осторожно.
– Ладно-ладно… я сейчас всё в холодильник поставлю и ей позвоню! – мечтала она. Я уж ей выыыскажу! Ребёнок голодный! Нет, вы только подумайте! Он же испортит желудок! А Саша? Разве же можно мужчину оставлять без еды?
Она так увлеклась обдумыванием того, что скажет старшей дочери, что даже не сразу поняла, что в квартире происходит нечто странное…
Дверь была приоткрыта, а изнутри раздавался чей-то незнакомый голос.
– Телевизор работает! – решила Юлия Петровна, несколько оскорбившись от того, что зять не встречает её у порога и не благодарит за избавление от голодного существования.
И тут она расслышала проникновенный нежный голосок:
«Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести?»
А после – ответ явно голосом зятя о том, что у него есть комната в маминой квартире.
Нежный голосок опять начал что-то говорить, такое фальшивое, неправдоподобное…
В голове Юлии Петровны протрубила боевая труба, отдавая приказ к наступлению, она решительно толкнула плечом входную дверь и вошла в квартиру.
От неминуемой немедленной встречи с серьёзной опасностью Сашу и Элю спас борщ. Что бы там ни было, но особо ценную кастрюлю следовало пристроить в безопасное место, а не рисковать её содержимым, борясь с желанием посмотреть, как будет выглядеть картина «Зять в борще».
Правда, как только Юлия Петровна выбралась из кухни, где устроила ценную кастрюлю в уютном холодильнике, она узрела деву, которая картинно припадала к мужу старшей дочери и тут же пожалела о том, что в руках ничего увесистого нет.
– Я бы даже борщ на них потратила! – пронеслось в её голове.
– Тааааак, и что бы это значило? Александр, кто это такая, и почему она выглядит так, словно готова поработать лианой – обвить тебя и повиснуть? – рявкнула Юлия Петровна, и зять аж присел, уставившись на дверь.
На его физиономии явственно выступало выражение панического ужаса из серии «всё пропало, всё погибло».
– Аааээээ, – содержательно, но очень кратко – ничего не понять, откликнулся он.
– Саша, кто эта женщина? – Эля махнула белоснежной изящной ручкой в сторону грозного явления, воздвигшегося на пороге гостиной.
Александр молчал и только тряс головой, словно в надежде, что вот сейчас он встряхнёт действительность, а она возьмёт и кардинально изменится.
Тут вмешался Артём.
– Это моя бабушка, – вежливо представил он Эле свою опасно покрасневшую бабулю, – Бабушка, а это – папина эээээ… подруга. Как я понял, её Эля зовут.
– Понятненько… а это что? Её вещички? – прищурилась на чемоданы Юлия Петровна. – А чего это они тут делают, а? Вместе с владелицей? В квартире моей дочери? На глазах у моего внука?
– Понимаете… Эля просто за мной заехала. Мы сейчас уезжаем к моей матери! – зачастил Саша, нервно косясь на сына и судорожно соображая, как много могла слышать тёща, пока стояла под дверью да пробиралась через чемоданные разливы и завалы.
– Это ты правильно выбрал направление! Только что-то мне так хочется помочь вам скорее убраться! Серёжа, что ты стоишь? Уноси это барахло и скидывай с лестницы! – тёща воздвигла руки на талию, набрала побольше воздуха в грудь и начала многословно излагать зятю своё бесценное мнение о его поведении. Самой приличной из её речи была затравочная фраза:
– Саша, как ты мог?
Нет, конечно же, Аринин отец ничего подобного не сделал. Он, хорошо зная, что его жена, если уж завелась, остановится не скоро, флегматично воздвиг из Элиных чемоданов аналог Великой Китайской стены, весьма колоритно выглядящий на лестничной клетке, а потом так же спокойно взял зятя за шкирку и выволок из-под града обвинений да непрерывного словометания своей распалённой супруги.
– Не рискуй здесь оставаться, езжай, пока ноги можешь унести! – почти беззвучно порекомендовал Саше тесть. – И да… я думал ты умнее. Так вляпаться!
Он легонько кивнул на Элю, и даже несколько сочувственно покачал головой, явно намекая, что избавиться от этого приобретения будет несравненно сложнее, чем его получить.
Пока Саша метался, вызывая грузовое такси и пытаясь одновременно взять хоть что-то из своих вещей, пригибаясь как под обстрелом от пулемётных очередей выпаливаемых тёщей тирад, пока Эля, с очаровательным личиком, залитым слезами, хладнокровно просчитывала какой величины может быть комната у Саши в родительской квартире, благо, судя по адресу, который он назвал для такси, район очень даже хороший, Юлия Петровна мечтала добраться до дочери.
– Да! Это она, дурища во всём виновата! Ну, как можно было не увидеть, что у мужа роман с этакой фффффыдрой? Как можно было взять и уехать? Не бороться за свой брак, за своего мужика? А Тёмочка? Бедный мальчик вынужден смотреть на всё это безобразие! Ну, я ей устрою! Вот пусть только зять уберётся, я ей всё скажу!
Бедный мальчик, полюбовавшись на спектакль, вполне себе флегматично удалился в свою комнату, прихватив котлеты, и закрыл за собой дверь.
– Надо бы маме позвонить… Предупредить, что ли…
Он набрал номер, но мама почему-то не подняла трубку.
Арина безмятежно спала… спала с её-то бессонницей! Да ещё вовсе даже не глубокой ночью, а вечером.
– Надо же, как с кошкой засыпается легкооо, – Арине стоило только устроиться на диване и взять книжку, как к ней тут же присоединялась Дрёма, осторожно обходила вокруг, устраивалась на спинке дивана, а потом незаметно переползала поближе, потом ещё поближе, а потом укладывалась и начинала мурлыкать что-то осенне-уютно-мелодичное.
Хватало буквально нескольких минут, и у Арины тяжелели веки, закрывались глаза, книжка выпадала из рук, и сон укутывал её с головой своим тёплым и невесомым покровом.
Звонок смартфона, лежащего на столике в углу, Дрёму встревожил, она подняла голову и покосилась на хозяйку, та беспокойно пошевелилась во сне, но пока не проснулась.
Дрёма аккуратно спрыгнула на пол и отправилась к гудящему предмету.
– Интересно… это важно? Мне её надо разбудить? – призадумалась она над гаджетом, но он внезапно умолк.
Правда, стоило только кошке с облегчением отступить от беспокойной штуки, как он опять зазвонил. Дрёма потрогала его лапой, потом постучала по нему, намекая, что не нужно беспокоить хозяйку, но вредная звонилка не сдавалась, а звучала всё громче и громче.
– Надо будить! – решила Дрёма. – А может… не надо?
И тут… тут растерявшаяся кошка, не знавшая, что же ей предпринять, увидела того, кто всегда за спиной её человека. Люди называют их ангелами-хранителями. Нет-нет, они не всегда очень уж ясно различимы даже для безгрешных животных, но иногда показываются им специально.
Тот, который сопровождает хозяйку, сейчас показался очень чётко и мягко покачал головой, явно намекая на то, что будить её не стоит.
– Аааа, ну, так бы сразу сказал! – обрадовалась Дрёма. – Тогда оно всё ясно-понятно!
Она решительно шагнула к смартфону, понюхала воздух над гаджетом и не учуяла беды или тревоги. Пахло… пустым. Пустыми делами, словами, которые не стоят того, чтобы их произносить, пустыми воронками эмоций, тянущих силы, нервы, здоровье и время. Они приносят только шум, беспокойство и суету.
– Вот и правильно! Вот и не надо ей всё это, да ещё на ночь глядя! Она же не кошка, чтобы в ночи прыгать по вашим суё́там, – она ловким ударом лапы сшибла смартфон на коврик, старательно закопала его в этот самый коврик, а потом, как следует подумав, устроилась сверху, чтобы уж наверняка…
