Девора

Хорошо, что развелся. Некому стало стирать эту мерзкую грязь, готовить ужин, выбирать занавески. Ему все это было до лампочки. Она злилась. Молчаливая. Сама себе на уме. Жили в ожидании повода развестись.

Сигареты.

Курить начал в десять. Украл у отца целую пачку. Наглотался дыма до одури, до блевоты, почти умер. Остальное раздал по друзьям. И было им мало лет. Семь, восемь и девять. Они курили сухие листья маслин. Перетирали их в труху и насыпали в самокрутки из школьных тетрадей. Вкус дерьма.

Мать как-то спросила:

– Ты что там курил?

Он растерялся и зачем-то ответил:

– Я не брал папины сигареты.

Получил оплеуху. Не больно. Обидно до слез, конец детства в самом разгаре. Курить все же вредно. Не стоило и начинать.

Женщины.

В соседнем доме жила девочка. Чумазая, грязная, блохастая, из бедной семьи. Иногда она приходила играть в карты. Курили листву, а потом целовались. Невкусные, мокрые губы. Маленький рот – слюны до краев. Запах грязных волос. Запах костра в позднюю осень. Она научила его уходить из дому, если там кричали или ругались. У нее были сестры. Целых пять. И отец алкоголик. Он насиловал дочерей в сарае для сена. Подвешивал за руки и оставлял там на целый день. Потому что не помнил. Напивался до полного отупения и все забывал. Иногда он бил девочек на глазах у соседей. Тащил за волосы на улицу. И они кричали. Плакали. Звали на помощь.

Чужак убил его.

Однажды ночью этот мужик был настолько пьян, что не смог открыть калитку в собственный двор. Он попытался перелезть на другую сторону, но зацепился воротом рубахи за шпиль на заборе да так и повис. Он кряхтел. Он брыкался. Его руки дергались. Рвали ткань. Тянулись к шее в тщетной попытке избавиться от петли из одежды. Он таращил глаза и задыхался. Слюна. Блевота. Кровь. И под занавес моча и дерьмо.

Все из него вышло.

Вся душа.

Чужак наблюдал за ним через окно в своей комнате.

В небе торчала Луна мертвецов. Все было видно, как днем.

Чужак вышел на улицу. Прошел через двор. Желтая дорожка из ракушника вела прямо к дому соседей. Камешки сыпались под ногами и катились в сторону обочины с таким звуком, будто падали на дно пропасти.

Чужак встал рядом с умирающим.

Он заглянул насильнику в глаза. Но там ничего не было. Безумие, алкогольный делирий. Мужчина ничего не понимал. Из его рта капала кровь и слюна.

Перегаром разило даже сквозь запах дерьма.

Жуткая, невыносимая вонь.

А затем мертвец открыл рот и сказал:

– Я просто кошмар.

Планета качнулась.

Чужак испугался и побежал. Споткнулся. Грохнулся в грязь под калиткой. Зарылся лицом в темноту. Пролежал там черти сколько времени, пытаясь проснуться. Но он вовсе не спал.

Он очнулся и вздрогнул. Выплюнул кучу жухлой листвы, крови, земли и чего-то еще. То были трупные черви. Он увидел их и закричал, оглашая округу нечеловеческим воплем. Кое-как поднялся на ноги. Сделал шаг и упал. Снова встал. Шатался, но все же добрался до дома.

Там он дрожал под одеялом и думал.

Убил его.

И убил бы снова и снова.

Потому что он был плохим человеком.

Надо было расколоть ему череп. Он не должен вернуться. Никогда. НИКОГДА.

Глава 2

Она смотрела на свою мать, как на рыбу, выброшенную океаном на берег. Нечто из другого мира. Холодное и отвратительное.

Это существо лежало на кровати и больше не двигалось.

Не дышало.

Оно лишь слегка напоминало человека. Сморщенная кожа. Глаза открыты, щеки бледны. Руки и ноги в черных пятнах.

– Хватит спать.

Покойница не проснулась.

Глухая.

Мать лежит здесь уже целый день.

Притворялась.

Делала вид, что больше нет никаких дел.

Она вот-вот встанет. И снова будет кричать. Плакать. Сходить с ума. Больше она ничем не занималась. Только страдала.

Мертвая истеричка.

Так даже лучше.

Можно наконец-то ударить ее по лицу.

В фильмах это всегда помогало. Кто-нибудь обязательно сходил с ума только лишь затем, чтобы получить сильнейшую оплеуху.

Но девушка не стала этого делать. Она лучше своей матери. Она не безумна. Нет.

Она тихоня. Спокойная и рассудительная. В ее возрасте уже пора уметь держать себя в руках и поступать рационально. Выбирать слова. Быть осторожной в поступках.

Она отвернулась от трупа и взглянула в окно.

Там был океан.

Спокойный. Гладкий. Живой.

Берег и скалы.

Там лежит спасательная шлюпка, которую зашвырнуло сюда с другого края мира. Здесь она потеряла всякий смысл. И сошла с ума. Брошенная на берегу. Вместо того, чтобы плыть себе дальше. Искать утопающих. Людей без надежды. Без мечты. Тех, кого нужно вернуть на берег.

– Мама, вставай. Ну же, перестань!

Старуха молчала.

Скучная, глупая женщина.

Она никогда не покупала дочери красивые платья. Только что-то дешевое, давно вышедшее из моды. На свой вкус. Запрещала ходить в кино. Ведь там только секс и насилие. Не давала слушать музыку, читать книги. Есть мясо.

Мелкие обиды. Жалкие глупости.

Наверное, теперь ей все равно.

Анат мертва. И уже никогда не сможет что-либо сделать. Перестать быть злой, отвратительной старухой и превратиться в кого-то другого.

Ее смерть. Это одна большая несправедливость.

Все ДОЛЖНО быть по-другому.

Мать могла бы встать с чертовой кровати взять дочь за руку и отвезти в город. Купить сладкую вату, выпить холодный лимонад. Сходить в цирк или кино. Посетить зоопарк, взглянуть на всех этих бедных животных, которые давным-давно вымерли. Это ли не чудо?

Но теперь все мечты и надежды канули в бездну.

Анат мертва.

Нечего делать. Только рыдать.

Девушка пожимает плечами. Ну да. Бессильные вечно плачут. Дети, которые никогда не вырастут. Грязная правда, о которой мало кто знал. Никто в этом мире не хотел быть взрослым. Стареть. Умирать.

Девушка тоже не хочет.

Она нигде не была. Ничего не видела. Ничего не знает. Она никто и ничто.

И это.

Да.

Именно это.

УЖАСНО НЕСПРАВЕДЛИВО!

СРАНЫЙ! ДОЛБАННЫЙ МИР! СРАНАЯ! ДОЛБАННАЯ СТАРУХА!

– ПОЧЕМУ ТЫ ЛЕЖИШЬ?

НЕНАВИСТЬ! НЕНАВИСТЬ! НЕНАВИСТЬ! НЕНАВИСТЬ! НЕНАВИСТЬ! НЕНАВИСТЬ!

От нее темнеет в глазах.

Она причиняет нестерпимую боль. Что-то рвется наружу. Разрывает горло на части.

Девушка кричит на весь дом:

– Мама, вставай. Ну же, перестань!

_______________

Вода холодна.

Никаких рыб или медуз.

Взгляду не за что ухватиться. Никаких кораблей на горизонте.

И от этого грустно.

Прилив заходит все дальше.

Кажется, еще немного и вода перевалит через дюны и польется в дом на берегу океана.

Последнее место, которое все никак не исчезнет.

Скалы. Город. Берег.

Все черное. Серое. Выцветшее.

Только дом и маяк сохранили цвета.

Стены белые. Башня красная.

Вода прибывает.

Вот наконец-то она тронула борт спасательной шлюпки. Толкнула ее вперед и тут же потащила назад в океан. Глупые игры. Снова и снова. Волны качают унылое суденышко, словно мусор. Бесполезная, потерявшая свой смысл вещица. Она все еще здесь.

Девушка взялась за край простыни и потянула тело матери к спасательной шлюпке.

Старуха тяжёлая.

В ней слишком много жира.

Плохие мысли и поступки. Они тяготят душу и тело. Словно цепи. Камни на сердце и в почках. Ужасные воспоминания. Слова. Обиды, которые заедались кучей конфет. Ночные бдения у холодильника, будто там внутри спрятался смыл жизни.

ЖРАТЬ.

Мать ела часто и долго.

Ее стало слишком много в этом мире.

Казалось, она делала это специально, чтобы как можно плотнее врасти в реальность, быть на земле, а не на небе. Ничто бы ее отсюда не подняло. Ни ветер, ни смерть.

Вот она.

Мертвая. Жирная. Старуха.

Тяжелая ноша, которую нужно тащить.

Спасательная шлюпка еще далеко.

Девушка остановилась. Она совсем выбилась из сил.

Плохая это затея.

Полная ерунда.

_______________

Пустынный берег тянется в никуда.

Край песка исчезает в серой дымке. Там дальше раскинулся город.

Но сейчас только тени. Черные, загустевшие облака.

Ветер приносит звуки грома. Запах молний.

Неприятное ощущение.

Присутствие в мире кого-то еще.

Чего-то большего, чем человек.

Это старое, пещерное чувство. Магический реализм. Вера в древних богов.

Там, где исчезает песок, там океан превращается в ничто, и облака чернеют, а затем опускаются в бездну. Там должен быть Бог.

Но его нет.

Девушка не знает слов.

Она не помнит молитв.

Она не просит о помощи.

Если Бог был.

Он теперь мертв.

_______________

Анат не была человеком.

За пару месяцев до своей смерти она превратилась в телевизор.

Мать разговаривала фразами из рекламы. Обрывками диалогов из сериалов. Сыпала цитатами «великих» людей:

– Мысли широко. Думай о малом. Между любовью и сумасшествием – одержимость. Потому что жизнь достаточно сложная. Поделись моментами. Поделись жизнью.

– КОГДА ЧЕЛОВЕК НЕ ЛЮБИТ СВОЕ ИМЯ, ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВЕТ О ГЛУБОКОМ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОМ ОТВЕРЖЕНИИ СЕБЯ, ВСЕЙ СВОЕЙ ЛИЧНОСТИ.

Девушка только кивала в ответ.

Если бы она могла начать жить заново.

Если бы она могла выбирать.

Может быть.

Она бы взяла себе новое имя.

Алиса.

Она всегда чувствовала себя чужой в этом мире. Жила за стеклом. Никаких подруг. Все они сумасшедшие. Не уважают других. Ничего не делают. Ленивые. Скрытые. Они всегда ведут какие-то двойные игры.

Наверное, у нее есть психическое заболевание, которое врачи так и не выявили, сколько мать ни старалась упрятать ее в больницу для душевно больных.

Но было что-то еще.

Самое главное.

Это несложно понять о себе.

Она чужая.

И здесь ее зовут по-другому.

_______________

Девушка оставила труп матери лежать на дне спасательной шлюпки и хотела уйти, но сделав несколько шагов по направлению к дому, вернулась.

Она поцеловала Анат в губы.

– Я не любила тебя.

Тишина.

Нет ответа.

В глазах у Анат песчинки и кусочки ракушек.

Мертвые клетки распадаются, но не разлагаются полностью. Треугольные, сморщенные участки, серовато-желтоватого цвета, на фоне прозрачной блестящей роговицы. Абсолютный признак смерти.

Скоро прилив.

Он подхватит судно и унесет в океан.

Так будет лучше.

Старая ведьма уже не всплывет.

Девушка рассмеялась и побежала к дому.

Ветер свистел в ушах.

Дыхание сбилось.

Подол платья стал серым, грязным.

Но теперь никто не мог отругать ее.

Она хотела оставить песок в каждой комнате. Даже в спальне.

Впервые она ощутила себя свободной. И поняла. Что это чувство, как крылья птицы. Несет ее над землей.

Она смеялась.

Она кричала.

Словно ребенок, который жаждал внимания взрослых.

_______________

Песок сыпется с платья на роскошный ковер в спальне матери.

Серые песчинки на разноцветном рисунке, в котором нет никакого смысла. Простая геометрия. Треугольники и квадраты. Они гибнут. Они исчезают под натиском энтропии.

Когда-нибудь весь мир обратится в песок. Сложное станет простым.

Такое уже не исправить пылесосом или стиркой.

Теперь, чтобы избавиться от песка понадобится целый день выбивать ковер на веревке перед домом. Но никто не будет этого делать.

Здесь нет сумасшедших.

Анат умерла.

Всюду следы ног.

Мокрые отпечатки пальцев и пяток.

Девушка оглядела ковер и поняла, что этого мало. Неприлично мало.

Она запустила руки под платье и стянула трусики вниз.

Потом села в самый центр спальни.

Она писала долго. Медленно.

Зажмурив глаза.

Сгорая от стыда.

И наслаждения.

_______________

Телевизор словно плита для могилы.

Прямоугольный. Тяжелый.

Он висит на стене. Рядом кровать. Тумбочка. Грязные тарелки. Остатки еды.

Анат провела целую вечность за просмотром сериала о полицейских.

Это было ее самое любимое шоу. Она не пропустила ни одной серии.

Благодаря четкой картинке с поразительно реалистичными цветами и контрастностью, высокочастотным динамикам, расположенным за экраном, изображение проникало в сознание Анат. Телевизор работал двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и показывал любовь, ненависть, боль, страх, радость, печаль, восхищение, веселье, тревогу, смущение, трепет, жизнь, смерть.

Но он выключился.

Белый шум прекратился.

Поток слов исчез и в доме стало тихо.