Страница 5 из 9
(И куда б ни причалил в лодке нахал,
Я всем там скажу, что мало сказал.)
Я философ без школы,
Я знаний ловец,
И меня лишь одна,
Увела под венец.
Ей имя Афина, и ей я служу,
Не скажет благая,
что строй не держу,
Богиня гордится,
Я знаю, по снам,
А с чернью рядится,
Мне чистый срам,
Святая меня любит, во сне, наяву,
А люди? Что люди!
Как тени в бреду!
12.04.2018г. Москва
И старею в постоянном многоучении. /Солон/
Философствующий муж во всем оказывается недостаточно совершенным. Философ подобен многоборцу.
Скрываясь ныне в деревне,
С тем, чтоб народ не молить о пощаде у края арены.
Часто мне кто-то кричит в мои чистые, чуткие уши:
«Во- время, если умен, ты коня выпрягай, что стареет,
Так чтоб к концу не отстал он, бока раздувая, всем на смех».
Вот почему и стихи, и другие забавы я бросил;
Истина в чем и добро, я ищу, и тому весь отдался;
Мысли, сбирая, кладу я так, чтоб достать было близко.
Спросишь, пожалуй, кто мной руководит и школы, какой я:
Клятвы слова повторять за учителем не присужденный,
Всюду я гостем примчусь, куда б ни загнала погода.
То я, отдавшись делам, погружаюсь в житейские волны
Доблести истинный страж, ее непреклонный сопутник,
То незаметно опять к наставленьям скачусь философским,
Вещи себе подчинять, а не им подчиняться стараюсь.
Долгою кажется ночь тому, кто обманут любимой. /Гораций Флакк/
Ничего я не изведал,
Ничего я не постиг,
Только в истину я верил,
Да придумал этот стих.
Я не вою по указке разжигателей войны,
Да и льстить мне тем противно кто готовит кандалы,
Воспеваю я свободу, и больше живота щадя,
Завожу такую моду, быть добрей день ото дня!
Тоталитарщину и тиранию стремаюсь больше чем чуму,
Не чтоб урвать кусочек рая, я просто дерзких не люблю,
Не нравится когда «людишек» воспринимают за людей,
А хочется, чтоб самый подлый, вдохнул от Господа идей,
Везде твердят мне зубоскалы – ищи, работай и терпи,
Но с вами я терпеть не стану, поешь, поспи – то не терпи,
Терплю я шквал негодованья, и Этна, что во мне бурля,
Сожжет, мерзавцев не заметя, и тех, кто были им родня.
Ухожу я не с одной виною-
С мужеством и правдою в груди,
Честный перед тем, что за спиною,
Смелый перед тем, что впереди.
Кто просит всем сердцем, тот уже все имеет.
Ничего я не изведал,
Ничего я не постиг,
Только дедушек я помню,
Да придумал этот стих.
У меня нет ленты на жилете,
На камзоле, на жакете, на ремне,
У меня есть лента, что прошила,
Деда, в 41-ом (под Москвою), в ноябре,
Вот та лента, так со мной прижилась,
Что огнем горит всегда в душе!
Я не знаю, кто прошел парадом,
Телевизор – враку, вовсе не смотрю,
И пышной надписью,
Назад машине,
благодарность деду, не леплю,
Не обостряю к ветеранам я вниманья,
Лишь видя красный день календаря,
А выезжаю в глушь,
На братские могилы,
И там чиню кресты….
Войну кляня!
Там не нужен, дирежор мне,
В виде попа,
Чтобы господу мольбу свою послать,
Я так хвалю, дедов,
Ну а, за это,
Получаю Божью благодать!
Для Михаила 09.05.2018г.
Лукавя нельзя оставаться добропорядочным.
Творя добро, слыть дурным царственно. /Марк Аврелий/
Все приходит в ветхость,
В ненужность и забвенность,
И разложившись для земли,
Прахом снизойдем все мы,
Остается благодетель,
Что живет сама в себе,
И кто к ней ближе подошел,
Лишь тот останется живой,
Не будет тот греметь костями,
А будет молодеть с годами.
Науки строгой кто желает плод видеть,
Пускай к высоким мыслям обратит ум свой,
Суровым воздержаньем закалит нравы:
Тщеславно пусть не ищет он палат гордых
К пирам обжор не льнет, как блюдолиз жалкий. /Гай Люцилий/
Мне дела до зависти нет; хвастовство пред толпой мне противно.
Пусть кто истинно мудр, радостен будет в тиши.
Кто может быть счастлив, живя для толпы, ловя ее прищелкивания и рукоплескания? Толпа всегда крайне неблагодарна, привередлива, жестока, завистлива и груба, ибо она состоит в основе своей из всякого сброда, из болтунов и насильников. Тот же, кто водит с ней дружбу, гораздо более жалок.
Всех, нас как ни будь, зовут,
Кто-то Юра, кто-то шут,
Кто Никита, а кто плут,
Кого-то тянет на подруг,
У кого-то умный друг,
Кто-то отцвел, кто-то завял,
А я еще не начинал,
Паузу как в МХАТЕ у жизни взяв,
Я все созерцаю, тусовку предав,
Презирая веселье и кутежи,
С наукой дружу, а Бахус прости,
Я не паяц во время чумы,
Я знаний любитель и тишины!
Деньги сделались идолом всех и каждого, а чрезмерное богатство некоторых и совершенная бедность прочих всегда порождали нелепые мысли.
Жажда к деньгам изменила все. В прежние времена, когда царствовала нагая добродетель, цвели благородные искусства, и люди соревновались – кто из них принесет большую пользу будущим поколениям. Демокрит, этот второй Геркулес, выжимал соки разных трав и всю жизнь свою провозился с камнями да растениями, силясь открыть их живительную силу. Эвдокс состарился на горной вершине, следя за движением светил; Хрисипп трижды очищал душу чемерицей, дабы подвигнуть ее к новым исканиям. Лисипп умер от голода, не будучи в состоянии оторваться от работы над деталями одной статуи. А Мирон, скульптор столь великий, что, кажется, из меди мог души людей и животных изваять, не оставил наследников. Мы же, погрязшие в вине и разврате, не можем даже завещанного предками искусства изучить; нападая на старину, мы учимся и учим только пороку. Где диалектика? Где астрономия? Где вернейшая дорога к мудрости? Кто, спрашиваю я, ныне идет в храм и молится о постижении высот красноречия и глубин философии? И собственный наш разум мчит нас к гибели.
О времена, о нравы
Все денежные наркоманы,
Грызутся все из-за бабла,
Как кожу скинула змея,
Так совесть слезла, вся твоя,
И люди нравы отменив,
Восхваляют, кто ленив,
А самых наглых из вельмож,
Превозносят за грабеж!
О ВРЕМЕНА, О НРАВЫ (в продолжение о нравственности)
ЭПИТОМА
В веке железном хвалы не Венере гремят, а наживе:
Смертных нажива влечет к бездне печали и зла.
Эта нажива несла доспехи бойцам одичалым,
С ней и убийство пришло, с нею – кровавая смерть.
/Альбий Тибулл/
Не вините мира. Не винен, сей мертвец.
Великое противостояние и антипатия, которое наблюдается всюду: между небом и землей, между днем и ночью, между сокрушаемым и вечным. Мысль или сердце есть тот дух, который властелин тела и господин в этом доме? Вот точное понятие человек. Человек – это вечная борьба и в первую очередь, это борьба с самим собой.
И в прочном металле бывает изъян,
И крепкий мужик давно уже пьян,
Беспробудство грызет изнутри,
И с вашим и с нашим, нам всем по пути,
Сохнет в людях надежда по чуть,
Веры осталось над Спасом всплакнуть,
А сука любовь скурвилась вовсе,
Выгоды ищут. А чувства?! Вы бросьте!
У милых подруг, только ветер в ушах,
Где добыть верных!? Не уж то все в прах.
О времена, о нравы; крикнет кто-то,
Да, всегда всем честным жилось плохо,
Ведь Человеком слыть среди людишек нелегко,
Сам Диоген с огнем, да днем искал его,
Недаром мудрый старец ценил то,
За что пред Богом будет не грешно,
Ведь Человеком быть-
Не значит им родиться,
Человеком стать —
Должны мы все стремиться.
К свету бреди (В подражании Публию Овидию Назону)
Жечь фимиам ни к чему, обращенья к богам бесполезны,
Не подобает устам нашим благие слова.
ЭПИТОМА
Если человек всерьез не знает, где добро, а где зло, то тогда лучше будет ему вовсе не молиться, а просто молчать, предоставив все Богу и судьбе. Такие люди либо весьма беспомощны в искании истины, либо вовсе ее не ищут. /Платон/
Все отупело в людях,
Закоченела душа в беспросветье,
Снятся всем тусклые, блеклые сны,
Стремленья нет к благородству,
Свершать благодетель на благо,
Увесистым быть не тушой, а знаньем своим,
Ну, что же мешает всем нам?
Хотя и не ровня,
Великим мы русским умам,
Все же к свету брести,
А не толпиться во тьме нам всем подобает!
«Не хлебом единым жив будет человек, но и глаголом, исходящим из уст божьих»
«От твари познавай творца»
ЭПИТОМА
Поэты – это божественно – вдохновенно поющие племя, которое под воздействием муз касаются истинных событий и происшествий. /Платон/
Муза покажи как за стенами,
Короли с галерными рабами,
На одном и том же ложе спят,
Там где жадный взор ласкает мавра,
Театральные смолкают минотавры,
И тигры не хрипят. /Джордж Гордон Байрон/
Вечно надо всеми подлецами,
Жандармами, придворными, льстецами,
