Страница 2 из 4
В памяти Оливии ее брат был покладистым и добродушным человеком, но сейчас и по выражению лица, и по голосу, и по тому, как он выделил слово «муж», чувствовалось – не уйдет. И Фанни останется с ним.
– Лучше дай мне бумаги. Все равно ведь ничего в них не поняла. – Вот теперь Винсент улыбнулся, как и полагается заботливому старшему брату, мягко и снисходительно. – Я еще раз внимательно все прочту. Раз ты в это ввязалась, должна знать свои права и обязанности.
Память Оливии выдала еще кусочек из прошлого. Винсент Рокруа был не только очень добрым человеком. Но и весьма умным, начитанным и внимательным. Логично, ведь кого попало не возьмут на службу в королевскую библиотеку. Поэтому его идея с бумагами – как нельзя кстати.
Вручив брату папку с брачным договором и описью имущества, я мимолетно улыбнулась Фанни и поспешила наверх.
Уже у самой двери в покои господина Майбара, когда я взялась за бронзовую ручку в виде затейливой ветви, меня снова нагнало чужое воспоминание. Причем на этот раз такое яркое и живое, что пришлось схватиться еще и за стену, чтобы не упасть и не провалиться в прошлое. Сейчас это было яркое красочное кино, а не альбом с полузабытыми фотографиями, промелькнувшими у меня перед глазами на площади.
«Лив, да ты просто трусишь! Ты же хотела посмотреть? Хотела же? Хотела? А теперь что? Как всегда, сбежишь в последний момент?!»
Голосок у «подружки» Оливии оказался на редкость пронзительный, хотя и мелодичный. Но провоцировала она уж слишком прямо, по-детски, «на слабо». Впрочем, пробежавшись по краю воспоминаний, я поняла, что это ее обычное поведение.
Оливия была при ней не только как «страшненькая подруга для контраста», но и как подушечка для ядовитых иголок. Моя бедная предшественница и злилась, и даже плакала, но поставить на место эту козу не могла.
К тому же Селестина не всегда была врединой. Иногда она могла по-настоящему помочь, поддержать, с ней можно было весело провести время.
В тот жуткий вечер Лив злилась, волновалась – и да, очень хотела заглянуть в спальню господина ректора. Для чего – сама не смогла бы объяснить. Просто… ну просто посмотреть, как там. Как он живет. Его вещи. Личные, скрытые от чужих глаз. Это нехорошо, это гадко, но соблазнительно до дрожи в руках. Только без подначивания Селестины Оливия бы никогда не решилась.
Я мотнула головой и открыла дверь в покои мужа. За ней оказалась небольшая гостиная, дальше, наверное, спальня, потом гардеробная. Целая анфилада комнат.
В ту ночь девушки тоже сначала попали сюда. Вот интересно… Оливию нарочно заманили или все вышло случайно?
«О боги! Ты видела?! Видела?! Вот это? Это что?! Разве не родовой артефакт дяди?» – голос Селестины звучал словно наяву.
Хм-хм-хм… А когда та начала верещать, дергать подругу за руку, а потом вытащила из покоев герцога едва ли не волоком, Оливия окончательно растерялась.
Какой артефакт? Что мигало? Мигало же? Вроде бы… Кажется…
Окончательно дезориентировал девушку сам герцог, взмыленным жеребцом прискакавший по коридору откуда-то из другой части дома. Он сначала попытался просто выпинать племянницу с подружкой подальше, потом накинулся на них, требуя объяснить, что они вообще тут делают!
А довершила кошмар королевская гвардия, вломившаяся в дом посреди бедлама. Не иначе как телепортировались прямо к воротам. Интересно, кто их впустил? Хотя отказывать гвардейцам при исполнении опасно, это же практически местная полиция. Или даже круче.
Кена схватили и скрутили, не дав сказать ни слова, а на девчонок насел седобородый мужчина, назвавшийся старшим королевским дознавателем.
Оливия сначала даже не поняла, в чем обвиняют хозяина дома. Селестина взахлеб рассказывала, как именно мигало, звенело, светилось и сияло нечто, похожее на дядин родовой артефакт, то и дело дергая подругу: «Олив, скажи! Моргало же? Ты видела? Ты же первая и заметила! Да?»
Перепуганная дурочка замороченно кивала. Ей уже и самой казалось, что да, все так и было. Моргало. Светилось. И это был родовой артефакт герцога Оттона Гемса.
Вот откуда ей было знать про артефакт? Она до этого вечера в глаза его не видела, лишь слышала краем уха. Все-таки старинная редкая реликвия, как о таком – и не знать?
Но бесконечное повторение одного и того же сделало свое дело. Оливия не только подтвердила слова подруги, но даже подписала все подсунутые ей дознавателем бумаги.
Все это – классика того, как не надо допрашивать свидетелей. Или здешние дознаватели идиоты-неучи, в чем я сомневаюсь, или все было сделано нарочно.
Теперь даже и не узнать, почему сработал родовой артефакт. Кто его запустил? Герцог? Когда? Из кабинета? Тогда зачем примчался? Проверять?
В воспоминаниях Оливии Кен выглядел рассерженным, а вот я, проанализировав мелькающие у меня в голове кадры, решила бы, что он скорее удивлен, напряжен и даже слегка напуган. Так что в герцога как пусковой механизм верилось с трудом.
Неодобрительно хмыкнув, я прошла в комнату и огляделась. Вспомнила первый допрос и все последующие. Так…
Судя по расположению пыли, покрывающей полку, вот тут стояло что-то с круглым дном. Возможно, пресловутый артефакт.
Но от входной двери, там, где была Оливия, увидеть его невозможно, разве что заметить слабое свечение из щелей загораживающего полку шкафа. Если судить по мелькающим в памяти кадрам, был все же тусклый желтый свет, как от лампы.
Зато Селестина могла разглядеть отражение артефакта в зеркале, висящем на двери шкафа. Узнать бы, что она действительно видела, что ей померещилось, а что нагло выдумала.
И почитать про этот таинственный артефакт и его возможности не помешает. Но тут-то все просто, Винсент поможет достать нужные книги.
Мои размышления прервало появление Ховарда. Он вышел из спрятанной за драпировкой двери, за которой, как я поняла, была спальня герцога. Внимательно осмотрел меня с ног до головы и только потом с достоинством доложил:
– Господин Кеннет принял ванну, переоделся и лег в постель. Если госпожа позволит, я бы хотел дать вам совет относительно здоровья господина.
Я молча кивнула.
Ховард с готовностью продолжил:
– Господину требуется осмотр врача, но семейный лекарь Майбаров вряд ли приедет на вызов. Репутации его светлости был нанесен серьезный урон. Приглашать в дом посторонних без рекомендаций я бы не советовал.
– И что же тогда делать? – У Ховарда явно были какие-то идеи, но ему требовалось подтверждение, что мне не безразлична судьба мужа.
– Если это возможно, следует послать за господином Де Баром. Он – наша последняя надежда.
И уставился на меня так, словно я должна была понять, что к чему, сорваться с места и побежать звать нашу надежду. Вот только мне не удавалось вспомнить никакого господина Бара, как я ни старалась. Поэтому в свою очередь уставилась на мажордома, ожидая объяснений.
– Господин Де Бар – близкий друг хозяина Кеннета, – тяжко вздохнул Ховард. – Он преподает анатомию и физиологию в академии. Конечно, лекарской практики у него нет, но…
– Поняла, – перебила я слугу, стремительно разворачиваясь к двери. – Надеюсь, брат сумеет с ним договориться!
По тому, как вздохнул за спиной Ховард, было понятно, что он тоже на это надеется.
Уже слетая вниз по лестнице, я подумала, что преподаватель анатомии и вправду мог быть только последней надеждой и сильно рассчитывать на него не стоило, но врач Кену необходим, тут не поспоришь.
Винсент уехал, обещав привезти Де Бара, даже если тот будет сопротивляться. Выглядел брат решительно, так что я очень рассчитывала на успех миссии.
А его жена вызвалась помочь Джоане на кухне – там все было разгромлено во время обысков и описи имущества. Непонятно, что именно королевская гвардия искала в горшках и сковородках, но сейчас это не имело значения.
Поблагодарив Фанни, я снова поднялась на второй этаж. Хотелось поговорить с Кеннетом, раз он немного пришел в себя. Если даже не сможет отвечать, так хоть выслушает.
В спальне горел всего один светильник. Скорее всего, магический, так как для свечи огонек был слишком ровный и неподвижный. Желтовато-оранжевые отблески лежали на атласном постельном белье, среди которого и затерялся господин Майбар.
Впрочем, расслабленным он не выглядел, хоть и возлежал в груде подушек. Сверкал на меня из постельных недр глазами, как настороженный кот, и чуть слышно покашливал. Горло было перевязано – Ховард соорудил что-то вроде компресса.
Я сначала не поняла, что мне в его позе не нравится. А потом едва не хлопнула себя по лбу. Склеротичка старая! У него же следы от кнута на спине, да и другие пытки наверняка применялись. Вон, ссадины от кандалов прячет под манжеты ночной рубашки.
– Кеннет? – Я остановилась у изножья кровати и чуть склонила голову к плечу, разглядывая мужа. – Как вы себя чувствуете?
Судя по суровому взгляду, относительно виселицы все же было неплохо. Вот только сглотнул Кен все равно непроизвольно и явно болезненно. И поерзал.
– Если вам слишком трудно разговаривать, просто кивайте, – предложила я, огляделась и нашла стул у окна. Переставила его ближе к постели и устроилась с удобствами. – Нам с вами надо решить, как будем жить дальше. Сразу предупреждаю: строить из себя невинность не собираюсь. Вы мне были нужны, я вас получила.
Кен презрительно прищурился и фыркнул, словно кот. Злой раненый кот.
– И собираюсь пользоваться вашими деньгами и вашим титулом. – Я замолчала, давая ему переварить сказанное. Лишь потом добавила: – В том числе и для того, чтобы разобраться в том безобразии, которое устроили неизвестные личности.
У герцога на лице большими буквами было написано напряженное ожидание пояснений, легкое недоумение и много-много подозрений. Думаю, если бы он сейчас мог спросить что-то вроде: «Ты кто такая, мать твою?!» – узнала бы много нового о здешней непечатной лингвистике.
Но я этот невысказанный вопрос проигнорировала. И задала свой:
– Мне надо знать одно: вы замешаны в покушении на… – тут пришлось срочно вспоминать, в чем именно обвиняли герцога, – на его величество или вас подставили?
Мужчина гордо хмыкнул, мотнул головой и закатил глаза к небу. Пантомима вышла вполне выразительная и понятная: бедолага устал доказывать, что он не верблюд. Даже если на самом деле замешан и виновен.
Но чем дальше, тем яснее мне становилось, что это все одна большая подстава.
– Я вам верю. И рассчитываю на вашу помощь и доверие. В пределах разумного, конечно. В свою очередь, обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы снять с вас обвинение. Мне не доставляет удовольствия быть женой государственного преступника.
Герцог скептически поджал губы, долго пристально смотрел мне в глаза, потом вздохнул…
– Кеннет! – Дверь в спальню распахнулась так стремительно, что ударилась о стену. – Живой?!
На пороге воздвигнулся худющий и длиннющий парень в сером клетчатом костюме и странных очках – тонкая золотая оправа, цепочка за уши, одно стекло прозрачное, другое непроницаемо-черное. На голове у него красовался потрясающий цилиндр, графитово-глянцевый, инкрустированный шестеренками из миниатюрных человеческих костей.
Больше всего друг Кена был похож на стимпанковского Паганеля. И прибор, что он выхватил из кармана, тоже смахивал на магомеханическую помесь бинокля и стетоскопа.
На меня он даже не глянул, с порога рванул через всю комнату к кровати и вцепился в болящего обеими руками. Словно хотел пощупать – действительно тот материален или только приснился?
Герцог на него закашлялся, причем так экспрессивно, что Де Бар почти мгновенно опомнился.
– Да-да, друг мой! – торопливо сверкнул он черным стеклом в очках и протер его неизвестно откуда вытащенной замшевой тряпочкой. – Сейчас. Сейчас… Сей… С-с-с… скоты!
Как интересно. На зря я заподозрила, что его окуляры вовсе не просты. Кажется, черное стекло – что-то вроде местного рентгена. Потому что «Паганель» в цилиндре прищурил тот глаз, который был за прозрачным стеклом, и сканировал лежащего Кена непрозрачным. И ругался. Здорово ругался, наш человек!
Только муж, поморщившись, дотянулся и дернул друга за пиджак. А потом повел подбородком в мою сторону, напоминая, что мужчины в комнате не одни.
– Ах да, – опомнился Де Бар. Надо, кстати, узнать, как его имя. – Простите, сударыня. Вы ведь…
– С сегодняшнего дня герцогиня Майбар, – кивнула я. – Не буду вам мешать, господа. Посижу за ширмой, вдруг вам понадобится помощь.
И сама скользнула за расписной шелк – зачем в спальне герцога притаилась эта красивая штуковина явно в азиатском стиле, неизвестно, но сейчас пригодилась. Я подвинула ее к окну, туда же отправился стул. Совсем выходить из комнаты мне не хотелось. Что-то удерживало.
Мужчины как-то странно переглянулись, пока я двигала мебель. Только после этого до меня вдруг дошло: не стоило делать это самой. Наверняка нежная леди из здешних аристократов будет ждать, пока все удобства ей обеспечат кавалеры. А я по старой привычке самостоятельность проявляю… ну да ладно, поздно об этом жалеть.
Сначала за ширмой, где остались мужчины, было слышно только сиплое дыхание герцога и какие-то невнятные хмыки и мычания его друга. Потом последний вдруг натурально зарычал.
Я не выдержала. Ширма была сделана из резных деревянных рам, затянутых расписным шелком и соединенных медными петлями. Щели между рамами были в волос, но через них все равно можно подглядывать.
Неспортивно? Я старая любопытная бабка с опытом следователя. Мне все можно.
Тем более если этот, как его… о, вспомнила имя! Оливия о нем слышала. Гаспар Де Бар. Красиво и в рифму. Так вот, этот Гаспар рычит абсолютно по делу.
Потому что на теле Кена были следы не только от кнута, но и от других пыток. Например, большой ожог на животе, сине-багровые полосы на руках от запястий до самых плеч. Это значит, Кена связывали и подвешивали на дыбе. Сволочи…
Что там особенно зверского Гаспар разглядел через свое стекло сильно ниже талии Кеннета, я уже высматривать не стала. У меня от размеров ожога сердце сжалось.
Все-таки не постороннего человека осматривают, а типа мужа. Мне с ним какое-то время вместе жить под одной крышей и, возможно, консумироваться. К тому же я терпеть не могла такие методы дознания. Это глупо и непрофессионально.
Гаспар между тем окончил осмотр, покосился на ширму и прикрыл пациента одеялом до пояса. Потом полез в саквояж, который принес с собой, и, пока там копался, начал негромко выдавать последние новости:
– Я прилетел только утром и сразу отправился в комитет дознания. Но пока громил канцелярских крыс, пришло известие, что казнь отменили. Причины никто не знал, и у всех было столько разных версий! – судя по смешку, Де Бар пытался пошутить. – Так что я вернулся к себе и закинул в свою сумку все, что могло пригодиться! Поэтому уже был полностью готов, когда ко мне ворвался господин Рокруа. Он так торопился, что даже воспользовался правом сотрудника королевской библиотеки на телепортацию!
Из услышанного я сделала сразу два вывода. У Оливии очень хороший и ответственный брат, но это и так было ясно. А еще тут действительно есть телепортация. Правда, пользоваться ею могут не все, а только те, кто служит в королевских учреждениях.
– Да! Ты не переживай, вещи твои из академии я лично перевезу. – Гаспар плавно сменил тему со сбора собственной сумки к сумкам друга.
– М-м? – вопросительная интонация у Кена получилась очень выразительная. Он беспокойно ерзал в подушках, стараясь умоститься в них поудобнее. И тоже косился в сторону ширмы.
Я ее поставила очень продуманно: возле окна, но плотно зашторенного. А у изголовья кровати Де Бар зажег еще два светильника. Так что мне было прекрасно видно в мою щелочку, а мужчинам меня – нет.
Наверное, поэтому, когда я затихла, они не то чтобы забыли обо мне. Нет. Просто постепенно самую малость расслабились и начали разговаривать несколько свободнее.
А я пожалела, что не догадалась захватить сюда блокнот и карандаш. Очень полезная привычка была во время работы следователем. Пора к ней вернуться. Краткие тезисы, стрелочки по наитию, имена, даты… легче сразу записать, чем по двадцать раз переспрашивать.
– Сам понимаешь, Кеннет, тебя туда уже не пустят. Не теперь, когда ты не оправдан, а лишь помилован благодаря старому обычаю. Там уже новый ректор свои порядки наводит и, кстати, нормально справляется. Я ожидал худшего.
Кашель и недовольное хмыканье из подушек стали громче. И это никак не относилось к голубым и зеленым лучам, которыми Гаспар облучал ожог из какой-то трубки. Хотя это было явно больно, потому что Кен вздрагивал и морщился. Но все равно старался сосредоточиться на разговоре.
И Де Бар с готовностью этот разговор поддерживал, отчасти ради того, чтобы отвлечь пациента от неприятных ощущений. После облучения пришел черед каких-то мазей, шипевших на коже и тоже заметно неприятных.
– Да ты с этим господином несколько раз встречался, он был заместителем ректора в нашем филиале в Артреджи. Лысоватый такой, похож на печального гоблина с западных болот. Но администратор толковый.
Ага. Значит, в этом мире есть гоблины. И западные болота. Когда доберусь до собственной комнаты (ее еще надо организовать себе в этом доме), обязательно все запишу куда-нибудь.
– Твоего заместителя из академии убрали, как и того новенького парнишку с кафедры артефакторики. Вы в последнее время слишком много времени проводили вместе. К тому же эти двое громче всех выступали в твою защиту. Но с ними все в порядке, – тут же успокоил Де Бар разволновавшегося Кена. – Уехали на время из столицы, отсидятся немного, пока шумиха не уляжется, отдохнут. Ты вот тоже все в отпуск хотел, ну и наслаждайся теперь. – Гаспар закончил обрабатывать все следы от пыток, даже те, что прятались под одеялом. И старательно переводил тему.
Подмигнув, он демонстративно покосился на мою ширму:
– Молодая жена, медовый месяц. Где ты раньше эту красавицу прятал?
В ответ из подушек так сердито зашипели, словно там поселился целый прайд злющих камышовых котов. Правда, Де Бар не впечатлился:
– Что значит «не знаешь»? Сам не знаешь? Да ты, Кеннет, везунчик! К тебе даже на виселице женщины пристают! Ладно, молчу-молчу. А чтобы голос вернулся, тебе надо вот эту настойку принимать по чайной ложке три раза сегодня и завтра, будешь как новенький! – Тут Гаспар снова стал серьезен и еще раз пощупал горло друга. – Повезло, что только мягкие ткани травмированы.
В этом я была согласна с доктором. Если бы мое попадание задержалось еще хоть на минуту, герцогу пришлось бы гораздо хуже. Как вовремя я, однако, померла.
– Кстати, невеста наследника поспешно покинула нашу страну, хотя свадьба была назначена на следующий месяц. Это подтверждает слухи, что с принцем что-то произошло.
Я навострила уши, а Кен на подушках вскинулся и тут же рухнул обратно, застонав сквозь зубы. Почему он не может сесть нормально? Местные извращенцы от следствия его и по заднице кнутом приложили? Сволочи.
Но реакция красноречивая. Запомним. Конечно, ничего по-настоящему секретного эти двое не скажут. Но я-то вообще ничего не знаю, мне все полезно. Например, то, что на лице предполагаемого заговорщика явственно проступило досадливое выражение. Даже рука дернулась, будто он хотел по лбу себя стукнуть, но сдержался.
– Я насторожился, еще когда узнал о казни. Его высочество никогда бы не допустил подобного без неоспоримых доказательств. – Де Бар, сначала спокойно рассуждающий вслух в присутствии умного слушателя, начал потихоньку кипятиться. – Да это вообще полный абсурд, обвинять тебя в заговоре против короля! Тем более неудачном!
Гаспар нервно рассмеялся. Опять посмотрел в сторону ширмы. Решительно тряхнул головой и продолжил:
– Где ты, а где заговоры! Тебе на личную жизнь внимания не хватало, ты был женат на работе – и тут вдруг нашел свободное время, чтобы свергнуть покровителя своего отца? Зачем?!
Герцог нафыркал на него из кровати и так красноречиво развел руками, что его друг буквально забулькал от возмущения.
– Чтобы возвести на трон и так официального наследника? – с сарказмом усмехнулся он. – Или ты внезапно встал на сторону королевы и ее сына? – судя по презрению в голосе, подобное предположение было верхом абсурда. – Какие у них доказательства твоего участия?
Гладко стелет. Интересно, этот спич предназначен вселенной или конкретно мне? Ну, типа как подтверждение невиновности Кена?
Про доказательства герцог промолчал, и Гаспар вернулся к лечению:
– Ладно, мазь на ожоге впиталась. Снимай штаны.
– М-м-м?! – вытаращился из подушек Кен.
– Надо обязательно удалить клеймо, – вздохнул Гаспар. – И остальное… ну… ты, в конце концов, теперь женатый человек.
Даже я за своей ширмой слегка оторопела. Что он имеет в виду? И что за поползновения такие, на которые Кеннет реагирует сердитым рыком явно матерного характера?
– Не веди себя как девственник в публичном доме! – сердито отчитал его Гаспар. – Чего я там не видел? Ты хоть понимаешь, что клеймо обязательно воспалится? Тебе еще наследников делать!
Ну ни хрена себе! Тут что, преступников клеймят… там?! Ненормальные! Зачем?!
Даже если этот мужик в самом деле тайно пытался укокошить своего короля, так издеваться над ним – перебор. Башку оттяпать – понимаю. Даже повесить. Медленно, как Кена, – более-менее объяснимо. Но вот это?!
Подробностей я, конечно, не видела. Не то чтобы они могли меня шокировать. Но как-то некрасиво в первый день знакомства и при таких обстоятельствах любопытничать насчет конфигурации полового аппарата мужа. Да и подглядывать в щелку за процессом раздевания – несколько не по возрасту. Тем более я и так все неплохо вижу. С тыла этот Кен очень даже хорош. Задница что надо. И хватит пока.
Де Бар что-то бормотал и не давал герцогу одеться. Но внезапно дверь затряслась от громкого стука. Я вздрогнула, мужчины тоже напряглись. Особенно после того, как раздался суровый голос Ховарда: «Стойте! Вам туда нельзя!»
– Леди, вашему дяде нужен покой! Леди, вы помешаете врачебному осмотру! Леди! Это просто неприлично! – Судя по всему, Ховард никак не мог подобрать правильный аргумент и просто стоял стеной на пути рвущегося в спальню источника беспокойства.
Не надо быть великим Шерлоком, чтобы понять: пожаловала Селестина. Тогда, на площади, она слишком растерялась, а я буквально ускользнула из ее рук и провернула все по-своему. Но прошло время. Наследница герцога опомнилась. Сама или получила инструкции? Неизвестно. Только теперь она рвалась в бой.
Ведь с моим появлением состояние дядюшки помахало ей ручкой и уплыло из-под носа. А она уже считала его своим, можно сказать, примеряла перед зеркалом.
Пока я об этом думала, герцог рывком натянул штаны на положенное место, нахрипел что-то на друга и нырнул в подушки. Де Бар и не пытался спорить с пациентом. Наоборот, еще и одеяло ему подоткнул.
Ну и я больше не стала прятаться за ширмой. Покашляла для порядка, отодвинула расписную створку и вышла из своего укрытия. Сама направилась к двери и приоткрыла ее.
– Ховард? Спасибо за заботу, вы можете пропустить леди Селестину.
Бывшая подружка Оливии вовсе не влетела в комнату бомбой, как я ожидала. И не бросилась к дяде, чтобы доказать свою преданность. Нет, она с порога схватила за руки именно меня:
– Лив! О боги, как ты меня напугала! С тобой все в порядке?!
Учитывая, что именно эта милая девушка укокошила мою предшественницу, такое поведение ввело меня в короткую оторопь. Ничего себе заявочки!
– Лив, я знала, знала, что ты задумала какую-то ужасную глупость! – продолжала Селестина, не обращая внимания на молча переглянувшихся мужчин. – Я же видела, что ты ищешь в книгах! Прости, но я должна была тебя остановить!
Так. Так. Погодите.
То есть это она так пыталась уберечь подругу, а не свое наследство? Моя циничная душа старого следователя передернулась от недоверия. Но микроскопический шанс на подобное развитие событий имеется.
– Селестина, ты…
– Лив, одумайся! Ты погубишь себя! Связаться с государственным преступником! Ты соображаешь, что творишь?!
– Кхм-кхм! – напомнил о своем присутствии Де Бар. – Леди, вам не кажется, что сейчас не самый лучший момент для таких излияний? Учитывая состояние вашего дяди.
– Простите. – Селестина действительно опомнилась. Но ответила довольно сухо и дяде с его другом кивнула тоже без особого энтузиазма. А ведь память Оливии вовсю показывала мне отрывки прежней жизни, где эта милая девочка буквально обожала дядюшку, поедала его преданным взглядом и старалась предугадывать все его желания.
– Простите, – еще раз повторила Селестина. – Но сейчас меня больше волнует моя подруга. Что касается дяди… Мне жаль. Но никто не заставлял его покушаться на короля.
Мужчины переглянулись. Де Бар выразительно поднял глаза к потолку. Герцог молча покачал головой. Вся эта пантомима происходила в полной тишине и оттого смотрелась еще более внушительно.
– Лив? – после паузы потеребила меня Селестина. – Лив, ну скажи хоть что-нибудь! С тобой точно все… Может, надо показать тебя королевскому менталисту?
Еще чего не хватало! А вдруг он найдет пришелицу в теле королевской подданной и нас за компанию с Кеном тут же упрячут по отдельным гробам, чтоб неповадно было?
– Со мной все в порядке, спасибо, – сказала я спокойно и чуть прохладно. – Ты зря беспокоилась. И зря, – тут я сделала многозначительную паузу, – решила, что можешь действовать подобными методами.
Какими именно, я уточнять не стала. Селестина сама знает, вон, даже изобразила покаянное смущение. А мужики, думаю, догадаются. Переглянулись уж больно понимающе.
– Мне так жаль, – похоже, это слово скоро набьет мне оскомину. – Дядя, от вас я не ожидала. Но рада, что вы остались живы. Вам невероятно повезло, что вы богаты, вы герцог, вы молоды и привлекательны. И вас все любят.
И замолчала, маленькая змеючка. Ничего такого не сказала, просто констатировала факт. Тонкий намек на толстые обстоятельства. Даже то, в каком порядке она произнесла достоинства Кеннета, было не просто так. Богат, герцог, молод, красив. Всеми любим. Ну да, ну да.
Кен из подушек что-то прокашлял. Селестина тут же вздохнула:
– Не переживайте, дядя. Я уже сняла номер в гостинице. Не смею обременять вас собой после всего, что случилось. Но хотела бы иметь возможность видеть подругу.
Герцог закашлялся сильнее, даже покраснел. И махнул на племянницу рукой. Что должен был означать этот жест, было в целом понятно. Особенно когда он повернулся ко мне и вопросительно моргнул.
– Какие глупости! Даже не думай. – Я скрыла усмешку. Держи друга близко, а врага еще ближе. – Ты же теперь и моя родственница. – Да, я еще не уверена, насколько эта девушка друг или враг, но тем более не стоит отпускать ее бегать без присмотра по городу. – Так что можешь оставаться в этом доме сколько захочешь!
– Спасибо, Лив. – Подруга едва заметно поджала губы. Если бы я в этот момент внимательно на нее не смотрела, не заметила бы этой гримасы. – Я очень беспокоюсь за тебя и твою семью. Ты так мечтала учиться в академии. А твой брат приложил столько усилий, чтобы получить место в королевской библиотеке. И теперь все это может пойти прахом.
– Кхм-кхм! – не выдержал Гаспар. – Леди, я настоятельно советую не волновать моего пациента и покинуть его комнаты. Ему сейчас необходимо поспать. И не забудьте про лекарства.
Последнее он сказал куда-то в пространство между мной и застывшим в дверях Ховардом. То есть, если я правильно поняла, оплатить лекарства нужно мне, а давать по расписанию будет дворецкий.
Понять бы еще, как именно я буду распоряжаться деньгами Кеннета. Надо вынуть из сейфа мешок налички? Найти чековую книжку? Написать расписку аптекарю? Как? Оливия знала только о монетах, которыми выплачивалось жалованье ее брату. Но она же смутно представляла себе, что у богатых и знатных все устроено иначе.
Тут я сообразила наконец, что раз Оливия этого не знала, то и мое невежество не будет выглядеть подозрительным. И выжидательно уставилась на герцога.
Как ни странно, на помощь пришла Селестина:
– Наличные деньги из дома дяди наверняка конфисковала служба дознания. Они должны были вернуть их под расписку. На первое время должно хватить. А в дальнейшем придется обратиться в банк.
– Мне ничего не возвращали, – нахмурилась я.
– Тогда надо съездить в их управление и спросить!
Не знаю, почему так оживилась Селестина, но мне это не понравилось.
А она развивала успех:
– Я поеду с тобой! Иначе места себе не найду от беспокойства!
Вот уж с кем мне не хотелось никуда ехать, так это с Селестиной. В том, что она враг Оливии, я пока еще сомневаюсь. Зато в том, что не такая уж добрая подруга, как хочет показаться, – уверена.
Но она знала, в каком банке лежат деньги ее дяди, знала управляющего счетом, а еще – прекрасно была знакома со следователем, который вел дело герцога. И заявила, что, если мы появимся в канцелярии дознавателей вместе, нам не придется ждать в общей очереди.
Кроме того, у меня не было причины резко отказать. Личная неприязнь – как-то уж слишком непрофессионально. А вдруг в дороге эта девица выболтает что-нибудь интересное?
Так что я оставила Кеннета на попечении Гаспара и Ховарда, заодно выяснив, что чета Рокруа уехала к себе домой, предупредив Джоану. Бумаги мои Винс забрал с собой, чтобы спокойно с ними разобраться. Это замечательно, потому что я в местных законах пока ничего не понимаю и брату Оливии доверяю гораздо больше, чем ее подруге.
Жаль, что в местное отделение государственной безопасности нельзя съездить вместе с ним. Мне было бы спокойнее. А то я всю дорогу крутилась на пятой точке, активно предсказывающей неприятности. А мое мягкое место – лучший вредноскоп.
Нас с Селестиной, тактично помалкивавшей во время поездки, действительно сразу проводили к следователю. Подсознательно я ждала кого-то вроде господина Бонда или похожего на него товарища. Но это оказался высоченный блондин с лицом и улыбкой голливудской звезды. У него был такой холодно-пронзительный взгляд, что у меня сразу замерзла спина.
Несмотря на лед в глазах, старший следователь оказался весьма вежливым и даже радушным. Сам придержал мне дверь, сам подвинул стул.
Судя по остаточным воспоминаниям, мы уже встречались раньше, но Оливия запомнила его очень смутно. Обидно, но она не помнила почти все, связанное с расследованием, то есть самое важное и интересное, настолько была погружена в собственные переживания.
– Проходите, сударыня, садитесь. Вы готовы признать, что ошиблись? Не переживайте, еще все можно исправить!
– Спасибо, сударь. – Я вежливо, хотя и несколько суховато улыбнулась. – Никаких ошибок. Мне просто нужно получить доступ к финансам моего супруга. И хотелось бы узнать, что стало с деньгами, конфискованными из его сейфа.
Вот так, прямо. Без хождений вокруг да около. И пусть считают меркантильной дрянью, в какой-то степени это мне даже на руку. Меньше будет подозрений насчет любых других мотивов.
– Кхм… – Кажется, моя циничная прямота озадачила даже господина следователя. Но он быстро взял себя в руки и участливо склонил голову к плечу: – Сейчас я вызову секретаря, он предоставит все отчеты. Но, сударыня, разве эти деньги стоят благополучия вашей семьи?
– Моей семьи? – Улыбка у меня стала еще более натянутой.
Однако, просто повторяя два последних слова собеседника в виде вопроса, можно успешно довести собеседника до белого каления и не выглядеть при этом полной дурочкой.
– Ваш брат работает в королевской библиотеке? Не боитесь, что ваше замужество за государственным преступником плохо скажется на его карьере?
«То есть могут уволить», – перевела я его фразу для себя и внутренне сжалась. Вредить Винсу не хотелось. Да, он мне не брат. Но он хороший человек и может стать по-настоящему близким.
– К тому же ваши племянники… Им ведь тоже предстоит искать хорошую школу, потом захочется, чтобы мальчики поступили в академию, – продолжал вкрадчиво рассказывать господин следователь. – Это будет сложно с таким родственником. Да и вы… не сочтите за наглость, сударыня, но куда вы собираетесь тратить деньги герцога? На наряды и драгоценности? Но ведь их некуда будет носить и некому показывать. Ни одна приличная семья не решится пригласить вас на прием, в салон и тем более на бал. Репутация королевского преступника неизбежно испортит и вашу.
– Спасибо за заботу, сударь, – еще суше улыбнулась я, пряча за холодной вежливостью острую неприязнь.
Что им всем сделал господин ректор, интересно? Уже второй госслужащий упорно пытается убедить меня вернуть мужика, где взяла – на виселицу. Может быть, зря я, самонадеянная дура, поверила влюбленной Оливии?
Нет, даже если герцог – редкий гад, доставший всех вокруг, это еще не означает, что он виновен во всех навешиваемых на него преступлениях. Тут явно попахивает предвзятым отношением к обвиняемому.
– Я никогда не любила балы. А о брате и его детях при моих нынешних средствах сумею позаботиться.
Вот так. Меркантильно? Зато честно.
Мой собеседник едва заметно поморщился и посмотрел на притихшую мышкой Селестину. Подруженька, как и в дороге, упорно делала вид, будто ее нет, но под строгим взглядом мужчины едва заметно сжалась. Не оправдала возложенных на нее надежд? Сочувствую, но я баба упрямая и без прямых доказательств верить в чью-то вину не намерена.
– Что ж, тогда прошу меня извинить, – тоже перешел на официальный и строгий тон следователь.
В этот момент в кабинет просочился невзрачный молодой человек с пачкой бумаг. Обещанный секретарь с отчетами. Его появление оказалось настолько идеально вовремя, что сразу навеяло мысли об особом знаке или сигнале, который я не заметила. Магия, не иначе.
А дальше начался форменный дурдом. Кто бы знал, как меня всегда бесила работа с бумажками!..
– Вот эти документы вам понадобятся в банке, чтобы переоформить все чековые книжки герцога Оттона Гемса. Вот по этой расписке, – я едва успевала читать и потом подписывать везде, куда указывал пальцем следователь, – вам выдадут изъятые из сейфа наличные. Но не обольщайтесь, за движением средств на счетах бунтовщика будет осуществляться строгий контроль.
У меня перед глазами мелькали огромные числа, выписанные красивым изысканно-витиеватым почерком. Суммы в местной валюте, оценка столичной недвижимости, имение раз, имение два, имение три… Долевое участие в какой-то мануфактуре, ценные бумаги, оценка хранящихся в сейфе банка семейных драгоценностей, стоимость родовых артефактов…
Не понимаю, почему все так обо мне переживают? Я смогу безбедно жить сама и содержать не только брата с женой и детьми, но и его будущих внуков с правнуками! Особенно если найду кого-то порядочного и разбирающегося во всех этих мануфактурах, чтобы деньги производили новые деньги.
Кто бы сомневался, что деньги здесь из металла. Хорошо хоть, не золотые. Конечно, по объему они могли быть меньше, чем вот эти четыре мешка монет, но по весу вряд ли.
И как мне дотащить богатство до кареты? На Селестину надежды нет. Она гораздо больше местная дама, чем я, тяжести отродясь не поднимала. И теперь вряд ли собирается.
К счастью, я не зря пятьдесят лет отпахала бабой в мужском коллективе. Помимо профессиональной зубастости отточила еще один важный навык: не пытаться самой лезть туда, куда можно отправить мужчину.
Для этого не надо особенно кокетничать или притворяться слабой. Достаточно улыбнуться и признать себя женщиной.
Даже господин следователь, такой строгий и непреклонный во время подписания бумаг, не устоял. И сам взялся за два мешка монет, кивнув на два других секретарю.
– Сударыня, позвольте проводить вас до экипажа.
Мешки с богатствами мужчины уложили в «багажник» – запирающийся на ключ сундук, приделанный к задней стенке кареты. После этого господин следователь галантно подал мне руку, чтобы помочь подняться в экипаж, при этом чуть нагнулся и интимно выдохнул мне в ухо последний на сегодня выстрел в охоте на герцога:
– Помните, сударыня, до венчания в храме все еще можно отменить. Вам даже не придется возвращать все деньги.
И ушел.
