В жизни довольно много подводных «НО» – этих слов-условностей, этих слов-препятствий, этих слов-ограничений….
К сожалению или к счастью, но Алика была гипердобра и гипердоверчива к людям и старалась замечать в них только хорошее, то, что виделось на поверхности. Такая уж несочетаемая черта имелась в ее характере – обладая экстрасенсорными способностями, умеющая чувствовать и видеть боль других людей не только на подсознании, но и воочию, глазами и руками – девушка не умела рассмотреть человеческую подлость, двуличность, хитрость и лицемерие. Такая странная слепота. Ну не дано ей это было! Словно кто-то невидимый ограничил в ее организме трату такого распознавания, берег ее силы для иного – для добра, для созидания, для лечения всех людей без исключения. Порой в ущерб себе. На себя у нее совершенно не оставалось ни времени, ни сил.
Алика, как образованная и разумная женщина, конечно же, понимала, что гипердоброта – это прямой путь к манипулированию собой, к использованию. Когда окружающие ждут от тебя послушания, повиновения, полной отдачи. Но наивно продолжала верить в то, что добро всегда выше и сильнее ненависти и, что добро всегда побеждает. И ей всегда было проще ответить согласием на просьбу другого, чем отказать и ответить «нет». Может от своего страшного одиночества, а может из-за своей элементарной «человеческой слепоты» она и потянулась к парню, по имени Егор. Странная такая тяга – и непонятная, и необъяснимая.
Егор был младше Алики на три года. Он был спортсменом, занимался смешанными единоборствами и выглядел, чуть ли ни в два раза больше самой Алики – высокий, под сто восемьдесят спортивных сантиметров роста и под сто килограммов живого веса. Рядом с маленькой и хрупкой Аликой он казался настоящей глыбой, и вот эту глыбу Алика у себя в отделении лечила, восстанавливая Егору его травмированное колено. И как-то так незаметно для всех – быстро и качественно вылечила повреждения внутреннего мениска коленного сустава, что парень в рекордно короткие сроки стал на ноги в буквальном смысле этого слова!
Парень был в восхищении, парень был в восторге и неожиданно для всех и даже для самой Алики – окружил девушку повышенным вниманием и заботой. Он словно исполнял некое задание:
Дарить фрукты и конфеты – почти ежедневно! Ждать девушку поздними вечерами после ее дежурства у входа в больницу с цветами в руке – минимум два раза в неделю! (И откуда, только узнал график ее дежурств?) С восхищением смотреть на девушку, заглядывая ей в глаза – да кто бы ему мог запретить?! Носить девушку на руках, перешагивая через лужи – да легко! Были бы лужи (а к слову сказать, в это время года почти постоянно шел дождь)!
Ну а когда они как-то раз, сидя на лавочке у ее дома, разговорились, и парень, превратившись в растерянного мальчишку, доверительно рассказал Алике о себе, то она прониклась и потянулась к нему. А Егор рассказывал о том, как в детстве – его маленького и худенького обижали взрослые мальчишки (отчего он и увлекся спортивной борьбой). И как трудно ему пришлось пробивать свою дорогу в выбранном виде спорта, как тяжело ему жилось в родительской семье, где водка являлась главным украшением стола, как одиноко живется сейчас без любимой девушки. И все в таком ключе, давя на жалость.
Егор был очень красивым внешне – и лицом и спортивной сильной фигурой. Девушка вначале не понимала, как у такого красавца – сильного и уверенного могут быть какие-то проблемы. Она не верила, что могла вызвать чувство влюбленности у такого как он, но…
Но парень с таким восхищением во взгляде смотрел на девушку, которая считала себя далеко не красавицей, столько заботы и внимания оказывал, что она чуть ли, не впервые позволила себе быть слабой с ним. Алика не заметила, как и сама потом рассказала парню о своем одиночестве и о своем страхе. И доверилась ему.
И не испытывая никаких опасений и угрызений совести ответила согласием на его неожиданное предложение – стать его женой. К удивлению и непониманию всех ее друзей, коллег и знакомых.
Правда, не было никакой свадьбы, они просто стали жить вместе, гражданским браком. И Егор поселился у Алики в квартире. Но все равно, это было самостоятельное и добровольное решение самой девушки.
Вот так и начался ее добровольный ад на земле в отдельно взятой квартире. Почему в квартире? Да потому что свою настоящую сущность Егор проявлял только в замкнутом пространстве, уединившись от всего мира. И единственным зрителем, кому было позволено лицезреть его «во всей красе» – оказалась Алика.
Разумеется, такое проявление своей темной стороны души Егор раскрыл не сразу, а постепенно, где-то со второго года их странной семейной жизни. Лишь после того, как он уговорил Алику оформить их брак официально. Лишь после того, как он прочно и уверенно поселился и прописался в квартире у Алики. Лишь после того, как он обаял, убедил и приручил наивную неопытную в любви девушку к себе. Лишь только когда приучил девушку все заработанные ею деньги отдавать мужу, в его распоряжение. И лишь после того, как он уговорил Алику продать папину машину. Егор, правда, взамен проданного, тут же купил другой автомобиль – новенький Форд, но это уже была его собственная машина. И ездил в этой машине Егор уже один, без жены. Да и на жену стал реагировать довольно странно – он стал ею помыкать и требовать исполнять все его прихоти, особенно это касалось интимной стороны жизни, но с этим еще как-то можно было бы мириться, если бы не последующие метаморфозы, которые вдруг начали с ним происходить.
Спустя два года после их знакомства и совместного проживания, ну и получив штамп в паспорте о браке, Егор, так и не достигнув никаких значимых достижений в спорте, злясь на весь мир и виня всех, кроме себя, ушел из травмоопасного занятия борьбой и перешел на тренерскую работу. Работу для себя он выбрал приятную и непыльную – он работал в спортивном пафосном фитнес клубе премиум-класса и помогал желающим осваивать тренажеры. И еще он неожиданно пристрастился к алкоголю, сначала это была бутылочка пива за ужином, затем пиво было заменено вином, ну а потом в ход пошли и водка и виски и все подряд. Правда, он пока умело скрывал свое «увлечение» от окружающих.
Егор был очень внимателен к своим клиентам и слава о нем, как о вежливом, терпеливом, участливом тренере шла впереди него. От желающих видеть Егора своим личным тренером за отдельную плату – не было отбоя! И парень буквально купался в деньгах и волнах обожания молоденьких девочек, тех, кто желал избавиться от лишних килограммов и улучшить свою фигуру. И имел огромный авторитет у тех ребят, кто желал нарастить себе крутые мышцы. Но таким сдержанным и обаятельным был Егор только в тренажерном зале, а вот дома….
Придя домой, весь свой накопившийся пар и всю свою злость на этих молодых богатеньких девочек и мальчиков он вымещал на Алике. Дома Егор превращался в капризного, избалованного мальчишку с вздорным характером, жалующегося на вечную нехватку денег, на усталость, на нереализованность себя. Он постоянно эгоистично требовал от Алики внимания к себе, любимому, абсолютно не интересуясь тем, как там дела у его жены, и, как и чем вообще она живет. И пил, пил….
Алика вначале пыталась как-то сгладить, утихомирить агрессию мужа и даже пару раз применила по отношению к нему свои экстрасенсорные способности, чем поразила и удивила того настолько, что он даже побаивался ее какое-то время. Но, к сожалению, после такого применения девушка очень долго восстанавливала собственные силы, и она старалась больше так не расходовать свои уникальные возможности.
И вот что странно – вместо того чтобы с благодарностью принять от жены ее заботу и внимание, Егор, наоборот, старался сделать все, чтобы унизить, сделать больнее малышке Алике. Это проявлялось и в капризах к еде, и в исполнении супружеских обязанностей, и не желании появляться с женой где-нибудь в общественных местах. И даже в той тональности слов, которые Егор сквозь зубы цедил при разговоре с ней.
Парень был недоволен всем, что бы ни делала его жена. И вкусом подаваемых женой блюд, и тем, как она выглядела со своими, как он называл «дурацкими косичками». Он был недоволен тем, что Алика была постоянно уставшей от своей, как он считал, ненужной и низкооплачиваемой работы (тем не менее, с удовольствием тратил заработанные ею деньги на себя!), и тем, что она не стремилась доставить мужу неземное наслаждение в постели. И еще он требовал, чтобы Алика принимала противозачаточные таблетки – Егор не любил и не хотел никаких детей. В их доме никогда не бывало гостей – Егор этого тоже не любил и постепенно все друзья Алики отдалились от нее, остались, словно в прошлой жизни.
В самые первые годы замужества, Алика еще пыталась найти какое-то оправдание такому поведению мужа – возможно, он в ней, как в женщине разочаровался и давно хотел бы видеть рядом с собой совсем иную, лучшую женщину, но вынужден скрывать свои желания, отсюда и его раздраженность. И она старалась, очень старалась быть послушной любящей женой и понимающим другом. И даже в чем-то жалела его, прощала Егору его взрывной характер, надеясь, что он когда-то победит в себе свою темную сторону, и всю свою детскую неуверенность и склонность к панике, но….
Находясь дома, в квартире, наедине с Аликой, причиняя боль и страдания жене, Егор, словно вампир, напитывался ее энергией, и на следующий день, с новыми силами и лучезарной улыбкой продолжал свою жизнь, но уже вне стен их квартиры. Причем у себя в спортивном клубе парень совершенно менялся – он, не капризничая, мог довольствоваться на обед простым неполезным бургером из Макдоналдса и, не гнушаясь, спать с любой доступной девочкой, посещающей этот спортивный клуб, мило при этом ей улыбаясь.
Егор получал удовольствие от жизни, рассматривая жену на вторых ролях, просто как приложение к себе. И так происходило почти ежедневно на протяжении двух последующих лет. Алика, в детстве, не видя перед собой примера – как ведут себя муж и жена в семье, наивно полагала, что так, как она – живут все и терпела, сколько могла. И никому и никогда не жаловалась.
Конечно, как прожила Алика все эти долгие и трудные четыре года, находясь замужем за этим ужасным, эгоистичным, неуравновешенным человеком с расстроенной психикой – лучше бы было не вспоминать, но ей как раз вспоминать-то было сейчас и необходимо для того, чтобы принять окончательное решение о разводе.
Алика вспоминала, что же явилось именно спусковым крючком для такого ее желания – развестись? И вспомнила – этим переломным моментом оказался невольно подслушанный ею разговор.
Однажды, она пришла домой чуть раньше своего мужа.
В больнице выдался очень трудный день. Алика весь день провела на ногах и уже совершенно не чувствовала собственных рук – настолько все ее тело ныло и болело от напряжения и от тех усилий, что ей пришлось прилагать, спасая спины, руки и ноги новых пациентов.
Войдя в квартиру, девушка, не снимая сапожки и куртку, на ватных ногах прошла в спальню, захлопнув за собой дверь. И уже там, автоматически сняв с себя верхнюю одежду и обувь, рухнула на диван и провалилась в сон.
Как и с кем входил в квартиру ее муж, и что он делал – она не слышала, а проснулась глубокой ночью от громкого разговора и, осторожно приоткрыв дверь, шагнула в темноту гостиной. В квартире было темно, лишь в кухне горел свет, и там за столом сидел Егор со своим приятелем и коллегой по работе в клубе. Мужчины пили и видимо занимались этим довольно долго, судя по их речи и заплетающимся языкам. Алика невольно оказалась свидетелем того, о чем говорил ее муж со своим приятелем:
– Не-е, Горка, ну, правда, нафига ты живешь с этой своей калмычкой? – едва проговаривая слова, спрашивал Егора его друг.
– Да ты не понимаешь! Она же этот, как его – экстрасенс, твою мать, прикинь?! Она такое может! У-уу, зашибись! Но не хочет…. Мы бы с ней такие бабки могли поднять, если б она меня послушала, а она – ни в какую, – и Егор пьяно икнул и со злостью выговорил: – Ненавижу!
– Ну, так разведись, – хохотнул в ответ приятель.
– Не могу пока, жду, когда она квартиру отцовскую продаст. Ну, ту, что в Ростове от папаши досталась, по завещанию. Мне эти деньги нужны.
– А если она не продаст?
– Продаст, куда она денется, иначе… – и Егор сжал руку в кулак и пьяно потряс этим кулаком в воздухе: – Вот она у меня где! Чо, ж на сухую разводиться вдруг? Я и так ее, уродину, столько приручал, блин. Пусть платит за мою доброту! – и он глумливо расхохотался.
Алика замерла. Она слушала и не верила тому, что слышит сейчас. Какой бред несет ее муж? Девушка словно начала прозревать от собственной слепоты. Новый облик Егора начал проявляться в ее муже, в том человеке, о котором она получается, абсолютно ничего не знала. И новая страшная фраза, которую, отсмеявшись, произнес Егор, потрясла ее сознание:
– Если будет отказываться продавать квартиру, то я ее подожгу тогда, пусть пропадает! А на развод подам, и на раздел. Заберу себе свою долю у этой дуры! – он разлил водку по рюмкам и предложил: – Давай выпьем за нас, за сильных и умных мужиков! – и они, как ни в чем не бывало, продолжили свое застолье и свои пьяные разговоры.
Наверное, эти слова окончательно разбудили девушку и пробудили в ней желание – не расслабляться, действовать, расставаться с этим чужим, страшным и незнакомым Егором и спасать себя. И как можно скорее.
И ведь почти справилась – и виду не подала, что слышала то, в чем признался Егор своему приятелю, и ни словом ни жестом, ни взглядом не дала понять мужу, что всеми силами стремится совершить изменения в их отношениях. И мужественно терпела почти год, преодолевая отвращение к этому человеку. Она понемногу готовила пути спасения.
И работать стала иначе, используя новейшую методику. И в Китай собралась, чтобы научиться новому. И квартиру папину продала, как Егор и мечтал, да вот только деньги ему она не собиралась вручать. И никакого раздела своего имущества тоже не собиралась производить. Перебьется Егор! У нее иные планы!
Она опять превращала себя в ту сильную Алику, которой и была всегда, до своей встречи с Егором!
Она получила горький урок от семейной жизни и убедила себя, что никому из мужчин нельзя доверять и что лучше быть одной – сильной и самостоятельной. И независимой. Без этих штампов-капканов в паспорте. И больше не желала становиться слабее. Ни с кем и никогда!
Глава 7
Москва
За все время на пути к Москве, Алика и Алексей, находясь в одном купе, не сказали друг другу ни слова, и даже имен друг у друга не спросили, представляете?!
Ну, так уж получилось, что когда Алексей проснулся днем, оделся, даже позавтракал и выпил чаю, то Алика в это время крепко спала, отвернувшись к стене, и укрывшись с головой, и ни разу не просыпалась. А когда Алексея сморил дневной сон – тут уже Алика проснулась и, обнаружив своего попутчика спящим, осторожно, стараясь не шуметь, выпила ту бутылочку воды, и даже, с трудом жуя, съела то вкусное печенье, что увидела на столике. И посетив санитарную комнату, вернулась обратно в купе, прилегла на свою полку и снова уснула. До вечера.
Они оба проснулись, лишь, когда в их дверь постучала деликатная проводница и предупредила что скоро конечная остановка – Москва!
Поезд подъезжал к Москве, приближаясь к Павелецкому вокзалу, и Алексей и Алика непроизвольно, одновременно вдруг засуетились, и не глядя друг на друга, отворачиваясь, в молчании начали готовиться к выходу. Алексей даже ненадолго покинул купе, деликатно предоставив возможность своей странной и угрюмой попутчице спокойно одеться.
Алика, сменив ненавистные тапки мужа на свои легкие кожаные кроссовки, вылетела из вагона первой. Она, ступив на перрон вокзала, энергично сделала несколько шагов и вдруг замедлила, остановилась, ежась от холодного, пронизывающего ветра.
Темно, незнакомо, холодно, поздний вечер…. Она растерялась от мысли – а куда, собственно, ей идти? Так странно было осознавать это, пришедшее ей в голову непонимание своего дальнейшего пути. Странно и непривычно.
И вдруг раздавшийся позади нее мужской голос вывел ее из оцепенения:
– Ну, что? Никто не встретил?
Алика искоса взглянула на своего попутчика, задавшего этот вопрос, и обреченно кивнула в ответ. Ну не признаваться же мужику, что ей попросту некуда идти.
Вы не поверите, но прожженному жизнью Алексею, повидавшему за свою жизнь огромное количество самых разных женщин, вдруг стало, нестерпимо жаль эту странную тетку. И совсем не ту огромную бабу, какую он напридумал себе и ожидал увидеть, а вот эту маленькую, испуганную, дрожащую на московском ветру, «бабенку» неопределенного возраста. Да еще и кем-то жестоко избитую.
И эта «бабенка» была удивлена еще больше, когда он вдруг сказал:
– Н-да…. А поехали со мной?! Я тут неподалеку от Москвы живу, в деревне. И у нас там свободных домов много, один уж точно найдется. – Алексей с жалостью оглядел маленькую женскую фигурку, так нелепо выглядевшую сейчас на перроне Павелецкого вокзала в этой своей огромной мужской куртке, старушечьем платке на голове, странной юбке и в модных молодежных кроссовках на ногах, и добавил: – Поживете там немного, в себя придете, а потом уже отправляйтесь по своим делам, с Богом. – И замер в ожидании, что ответит эта «тетеха».
Знал бы он, насколько Алике сейчас стало легче. И дышать и мыслить и просто жить. Да, ей жизненно необходимо прийти в себя, обрести снова уверенность и силы. Передохнуть, совсем немного, а потом…. И она, обрадовавшись такой свалившейся на нее удаче, такому неожиданному предложению (пусть даже и от этого деревенского мужика, пропахшего рыбой), согласно, кивнула ему в ответ. Молча. Она сейчас была не в состоянии произнести ни слова от накрывшей ее радости.
Алексей снисходительно принял ее согласное кивание, усмехнулся и, поправив свой рюкзак за спиной и подхватив мешок с рыбой, предложил ей двигаться за ним к выходу, и скомандовал:
– И не отставать!
Он, невзирая на свой простецкий внешний вид, уверенно, не обращая ни на кого внимания, продвигался по перрону, на ходу набирая в телефоне чей-то номер. Алика шествовала за ним, почти упираясь носом в его спину, стараясь не отставать, и услышала, как мужчина сказал в трубку невидимому собеседнику:
– Алло, Михалыч, привет! Да, я приехал, как и предупреждал. Ты на машине? Отлично! Ну, давай, подхватишь меня у выхода, я уже двигаюсь туда. Всё, до встречи.
Алика совершенно не удивилась и не испугалась. Ей уже было абсолютно все равно куда ехать и с кем – лишь бы поскорее! А все потому, что шагая по продуваемому перрону вокзала, девушка поняла – Москва, это вам не Краснодар и декабрь здесь не тот, что на Кубани.
«И кроссовки не спасают, и юбка не греет…. Холодно, блин! Скорее бы обратно в тепло, ну хоть какого-то дома. Этот мужик с недельной щетиной на лице обещал мне некий приют в неведомой деревне, значит поживу там пока. Вот как жизнь меня бросает – опять круговорот разных мужчин вокруг меня…. Для чего-то, видимо, нужно мне это пройти», – размышляла она, ускоряя свой шаг и пряча свое лицо за платком, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих.
Так, в смешно выглядевшем тандеме – дружно шагая друг за другом, они вышли из вокзала, и подошли к автомобильной стоянке, а там – уже притоптывая на месте, суетился какой-то мужчина деревенского вида, одетый в пуховик и черную вязаную шапку. Он совершенно не спешил навстречу Алексею, а стоял и вытягивал шею, вглядываясь поверх голов, идущих от вокзала людей, словно кого-то высматривая. А когда Алексей, подойдя к нему почти вплотную, хлопнул его по плечу и проговорил: «Привет, Михалыч!», то этот мужик чуть не подпрыгнул от неожиданности. А затем, с недоверием оглядывая подошедших, даже закашлялся, присматриваясь, но быстро взял себя в руки и произнес – не, то с восхищением, не, то с осуждением:
– Ну, ты даешь, Николаич, как шпион, ей Богу, маскируешься! – А потом перевел взгляд на Алику, кутавшуюся в свою куртку и молчаливо стоявшую рядом с Алексеем. И покачав головой, глядя уже на Алексея, с недоверием в голосе, добавил: – С тобой, что ли?
– Со мной, со мной! Потом расскажу, давай уже грузиться, да поедем. Время позднее, хоть бы в пробки не попасть, – весело ответил Алексей и шагнул к стоявшему у бордюра светлому автомобилю «Нива».
Михалыч тут же, словно ожил, встрепенулся и, перехватывая у Алексея его ношу, приподнял брезентовый мешок, как бы, прикидывая его вес, и одобрительно сказал:
– Добыча что ли?
– Она, родная! – с гордостью ответил Алексей, и тут же похвастался с чисто мальчишеским задором: – Тебе вез! Это малая часть нашего улова! Весь я бы не смог утащить на себе! Там этой рыбы! Завались! – и он развел руки в стороны, чуть не задевая голову этого самого Михалыча.
Мужчины, понимающе переглядываясь и посмеиваясь, уложили в багажник все вещи. Алесей, повернувшись к Алике, предложил ей забираться на заднее сидение этой высокой Нивы и, перехватив у нее из рук ее чемодан, впихнул его вслед за ней в салон автомобиля. И тут же, хмыкнув, пояснил:
– Пусть здесь будет, чтоб рыбой не пропах, там в багажнике. – Закрыл заднюю дверь, а сам уселся на переднее сидение рядом с водителем, этим самым Михалычем, и сказал уже для того: – Хотя, это вряд ли поможет. Я, по-моему, своей рыбой в дороге успел провонять весь наш спальный вагон! – и расхохотался весело и задорно. – Удивительно, как это с меня еще штраф не взяли за такую услугу?!
Всю дорогу они с этим мужиком, который оказался весьма простецким, понимающим и довольно ироничным и юморным, обсуждали все возможные способы и преимущества зимней рыбалки. Под их негромкие голоса, Алика задремала и не слышала, как Алексей тихонько пояснил своему приятелю, отчего и почему он везет с собой в деревню эту странную тетку. Как не слышала и о том, как он попросил Михалыча помочь устроиться женщине в пустующем Сенькином домике. И о том, как Михалыч, странно краснея и извиняясь, начал отнекиваться и просить Алексея оградить его от такой обязанности. Свой отказ он объяснил просто:
– Дык, прикинь, Николаич, моя Люська, меня вдруг взревновала. Требует, чтоб я нынче же, сегодня, возвращался к ней. Я уж и так и сяк ей объяснялся, что ты в отъезде и что дом твой без присмотра не могу бросить, а она ни в какую. А тут ты позвонил, что, мол, возвращаешься раньше. Вот я и пообещал ей, что сегодня же и вернусь домой. Так что ты уж прости, но давай сам с этой теткой разбирайся, – он поглядел в зеркало заднего вида на спящую Алику и добавил Алексею, успокаивающе: – А чего там разбираться – дом Сенькин я сегодня протопил, там тепло. Посели ее в него, а утром она сама там со всем хозяйством освоится, чай не маленькая девочка! – И видя, что Алексей не возражает, усмехнулся и, подмигивая, ободряюще ткнул своего приятеля в бок, шутя и подначивая: – А ты подсобишь, коли чего! – И они засмеялись уже оба, от несуразности и нелепости данного совета.
В итоге всё так и вышло – Алику, полусонную, почти вытащили из машины и проводили с ее чемоданом в небольшой домик на деревенской улочке, где и оставили одну, хором пожелав ей доброй ночи и заверив, чтобы она ничего и никого не пугалась, так как их деревня очень мирная и спокойная. Здесь даже двери не запирают!
Вот и всё! Алика осталась одна в теплом простом деревенском доме. И в этом доме, оказывается, была печь, от нее и шло тепло! Алика с улыбкой огляделась, пытаясь рассмотреть одно большое помещение. Просто и незатейливо – печь, стол, буфет, небольшой холодильник, какая-то кровать, шкаф у стены, два стула, еще какая-то каморка за печкой просматривается – вот и весь интерьер. Хотя чисто везде и приятно пахнет какими-то травами!
Что это за деревня, как она называется, как выглядит и где находится – Алика не успела спросить у этих странных мужчин и решила все вопросы отложить на утро. А сейчас – сняла с себя всю одежду (которая действительно, «благодаря» этому Алексею, пропахла рыбой за то время, что она находилась с ним в одном купе) и сложила на полку в небольшой кладовке, которую обнаружила рядом с комнатой-кухней – пусть проветрится. А сама, открыв чемодан, вынула из него ноутбук и, найдя розетку над столом, поставила его на подзарядку. Свой телефон за последние сутки она даже ни разу не включала, и сейчас не собиралась этого делать. Потом, все потом….
Достала из чемодана пижаму, чистую и приятно пахнущую духами, и со вздохом наслаждения скользнула в нее. Вместо домашних тапочек надела носки и, выключив верхний свет в комнате, подошла к кровати, откинула одеяло, провела рукой по простыне в милый голубоватый цветочек и, выпустив из головы все мысли, дала себе установку – спать до утра, легла и, как ни странно, но сразу же уснула.
Правда, ночью она проснулась – ей внезапно стало холодно и она, найдя на вешалке какие-то куртки и ватник, набросала все это поверх своего одеяла и, уже согреваясь, опять провалилась в сон.
Глава 8
В деревне
Утро в деревне у Алексея добрым не получилось.
Утром чуть свет у него зазвонил телефон и он, еще не проснувшись окончательно и плохо понимая, кто звонит, услышал заполошный голос своего заместителя Кирилла. Срочные и неотложные дела требовали его немедленного участия и присутствия на своей фирме. И Алексей, чертыхаясь, спешно стал приводить себя в порядок, одеваться и собираться, чтобы ехать в Москву уже сегодня, сейчас – в воскресенье. А не завтра в понедельник, как и планировал, но… Как всегда, обстоятельства требовали. И нечего было настраиваться на неспешные выходные, и что-то планировать. Отдыхать после отдыха, видите ли, он размечтался! А нет!
Уже выгнав свой джип из двора и, запирая за собой ворота, Алексей заметил медленно бредущую по запорошенной ночным снежком дороге знакомую фигуру. Это оказалась их местная достопримечательность, Ядвига, которую за глаза, а порой и в глаза все называли просто – «наша Яга».
Уже и не вспомнить – как она появилась в их деревне, и кто первый так назвал эту женщину, и по какой причине. Да, пожалуй, по той простой причине, по которой в нас с самого детства закладываются определенные образы и стереотипы. А все дело было в том, что у этой женщины, живущей в их деревне, на самой ее окраине, на спине был небольшой такой горб. А еще она медленно передвигалась, тяжело опираясь на свою палку и, ходила, клонясь в бок, и порой, гневно поглядывала на окружающий мир. И одевалась несколько странно для деревенской жительницы…. И жила одна в своем домишке, никого к себе в гости не приглашая, ну разве, если кто по делу или с какой просьбой мог заглянуть. Им-то она не отказывала, но и дальше коридорчика не пускала. К ней привыкли, ее приняли в их деревне, и никто особо не интересовался ее личной жизнью. И ее возрастом не интересовались. Не любопытничали, да и всё.
Ее почему-то немного побаивались немногочисленные местные жители, от стариков до детворы. Причем последние, а именно маленькие мальчишки, от страха дразнили ее на расстоянии, боясь подойти близко. А та в ответ лишь весело грозила им своей палкой.
Никакой агрессии или колдовства за ней не наблюдалась, но вот приклеилось, же такое прозвище – Яга – и по-другому женщину уже никто и не называл. Хотя, справедливости ради, не все, но многие жители их деревеньки эту самую Ягу уважали. И даже угощали ее порой своими деревенскими незамысловатыми гостинцами – салом, яйцами, молоком или творогом. Ядвига с душевной благодарностью принимала такие дары, была очень доброй и участливой к людям и никогда и никому не отказывала в помощи.
Вот и Алексей был не единственный, кто обращался к ней уважительно и по имени. А другим в их головы свои мозги не вставишь. Пусть сами свое мнение о ней составляют, считал мужчина.
Он всегда старался за добро платить добром, да и как ему было не уважать Ядвигу, когда однажды зимой он провалился на местном озере в полынью на слабом льду и набрал полные ботинки воды, простудился, и свалился с жутким кашлем. Даже на работу не смог уехать. И именно она – Ядвига вылечила парня тогда своими травами и растираниями. И не отходила от него и чаем поила и кашей кормила и разговоры разговаривала. С чего бы ему было ее не любить после этого?! Любить как друга! И общаться как с другом и работенку, какую-никакую ей подбрасывать изредка, для ее особенных мозгов – чтоб не застаивались!
Сейчас, увидев Ядвигу, Алексею вдруг пришло в голову попросить ее об одном одолжении и он, на миг, приостановив самого себя и свой отъезд, окликнул ее:
– Ядвига, привет ранняя пташка! Ты что, утренние пробежки решила осваивать?
– Беру пример с тебя, дорогой! – в тон ему, криво улыбаясь, неразборчиво, ответила женщина, кивнув на его джип, и слегка проглатывая звуки при произношении. Ну, такая уж невнятная у нее почему-то была речь, но Алексей ее слова отлично понимал.
Их обычное общение состояло из обоюдных, незлых подколов и шуток. Они словно оттачивали мастерство остроумия друг на друге и оба получали от такого общения огромное удовольствие.
– Ну, раз ты у нас бодрячком, то, пожалуйста, сделай доброе дело. Я вчера одну тетеху неопределенного возраста в пустующий дом поселил. Ну, в этот, Сенькин, который тот продавать решил. Так вот, ты уж найди минуту, загляни к ней, помоги ей обустроиться на первое время. Я бы и сам, но…. – он развел руками. – Дела. Труба зовет!
– А что за тетеха такая? Любовница новая, что ли? – засмеялась Ядвига, озорно блестя глазами из-под надвинутого на лоб платка.
– Да если бы! – ухмыльнулся Алексей, – а то тетка какая-то дремучая, из Краснодара вроде. И странная. Мы с ней в одном купе поезда ехали, до Москвы, так она двух слов не сказала, молчит все время и глаза прячет. Я сумел только выяснить у нее, что ей в Москве остановиться негде вот и предложил временно пожить пока в этом доме. У нее, похоже, что-то случилось. Что – не знаю. Это уже ваши женские заморочки. Ну, как, поможешь?
– Ну отчего же не помочь человеку, у которого беда? Помогу! – и тут же хитро прищурилась: – А ты мне чо?
– А я за это любое твое желание исполню, моя королева! – шутливо поклонился ей Алексей, и уже садясь в джип и заводя двигатель, спросил напоследок: – Ну что, договорились?
– Договорились! – ответила ему Ядвига. И долго после этого стояла посреди дороги, глядя вслед стремительно набирающему скорость автомобилю.
А Алексей, тут же выбросив из головы весь свой разговор о незнакомой тетке, переключился на заботы о делах фирмы. Он даже позабыл о том, что только что опрометчиво пообещал Ядвиге исполнить ее желание. Ну, какое там у этой непритязательной барышни могло быть желание? Ну, конечно же, какая-то ерунда, на которую вовсе не стоило тратить силы своего драгоценного мозга.
«Надо будет – исполним», – отмахнулся от своих мыслей мужчина, и все внимание сконцентрировал на скользкой дороге и на тех делах и проблемах фирмы, что требовали его участия.
Глава 9
Алика и Ядвига
А Ядвига, постояв немного на деревенской улице, меж двух домов – Алешкиным и Сенькиным – и вздохнув, решительно повернула к Сенькиному, помогать или спасать (ну это уж как потребуется!) какую-то тетку, как и обещала Алексею.
Ворота дома были не заперты, и Ядвига, прошла прямо в дом, который тоже оказался свободен к доступу. Она, минуя коридорчик, осторожно постучала о дверной проем и заглянула в комнату.
В большой единственной комнате было светло от солнечных лучей робкого утреннего солнца, но отчего-то неуютно. А неуютно, потому что в доме было холодно. Она подошла к печи и потрогала ее рукой – остыла печь, видимо ее не протопили с вечера, оттого и неуютно в доме.
Вошедшая женщина обвела взглядом комнату, с удивлением отметила, что на столе лежит современный ноутбук, а у стола виднеется старенький клетчатый чемодан. И еще заметила какой-то ворох из одежды, сваленный кучей на кровати. Но когда она подошла к этой кровати, чтобы разглядеть что это там находится, эта куча вдруг зашевелилась и из-под нее высунулась рука. Маленькая такая рука с аккуратно постриженными розоватыми и чистыми ноготками. Ребенок что ли? – мелькнуло в голове у Ядвиги, и она осторожно начала снимать лежавшие грудой вещи, наваленные друг на друга – куртки, ватники и одеяло и обнаружила под всем этим съежившуюся от холода маленькую фигурку в тонкой пижаме и с платком на голове.
От прикосновений Ядвиги эта спящая незнакомка мгновенно проснулась и резко села на кровати, со страхом уставившись на Ядвигу, щуря один глаз. Ядвига невольно вздрогнула, увидев ту, которую только что разбудила и не менее испуганно уставилась на незнакомку, оказавшуюся не ребенком…., а странной теткой.
Они обе пребывали в легком шоке от увиденного зрелища!
Ну, представьте себе, Алика спала и вдруг проснувшись, увидел, что над ней стоит непонятная бабка, сгорбленная, с перекошенным лицом, длинным носом, в жутком платке и не менее жутком ватнике и в каких-то толстых штанах вместо юбки. И еще на палку опирается…. Баба Яга, не иначе! Взрыв мозга!
А теперь представьте ощущения Ядвиги, когда она увидела лицо этой проснувшейся. Одна половина лица была сине-фиолетового цвета, левый глаз полностью скрылся под опухшей щекой, на голове намотан платок, а из-под платка выглядывает длинная черная косичка. Одета тетка была в какую-то детскую пижаму, а на ногах…. желтые носочки. Чудо-юдо какое-то!
Молчаливое сканирование друг друга длилось примерно минуту, а потом обе, словно очнулись и заговорили, перебивая друг друга.
– Вы кто такая? – спросила Алика.
– Это ты что ли Лешкина пассажирка из поезда? – спросила Ядвига
Алика с трудом разобрала смысл того о чем ее спрашивает эта необычная женщина, вроде старая на вид, а глаза молодые, задорные. Странное такое несочетание…. Но на всякий случай кивнула ей в ответ, а сама, обнимая себя за плечи от холода, тотчас принялась рассказывать, с трудом шевеля губами, что ей в этом доме разрешил временно пожить один странный мужчина, которого зовут «Николаич», они вместе с ним ехали в поезде. И что она поживет тут немного и уедет. Она никому не будет мешать, – все это Алика пыталась донести до незнакомки, торопясь поскорее все объяснить.
Она мечтала сейчас об одном – чтобы эта деревенская любопытная поскорее ушла и оставила ее в покое. Алике было так стыдно за свой синяк на лице, да и холодно стало в доме, нужно как-то попробовать растопить печь, чтобы согреться. Только вот как это сделать – растопить… Алика растерялась и, попытавшись подняться с кровати, замерла в испуге от своей беспомощности. А эта женщина продолжала задавать свои вопросы:
– Ты бомж, что ли? Тебе жить негде? А что у тебя с лицом, дралась?
Алика отрицательно помотала головой, но сморщилась от боли, которая отдалась в глазу от резкого движения и она невольно охнула. А заметив, с какой жалостью, смотрит на нее эта женщина, которую и саму-то в пору пожалеть, Алике вдруг, в самом деле, так стало себя жалко, что даже в носу защипало, и слезы предательски начали литься у нее из глаз. Причем из двух глаз, даже из того, который был скрыт опухшей щекой.
«Ну вот, уговаривала себя быть сильной, а сама-ааа….» И она разревелась, как маленькая….
Алика, прикрыв глаза ладошками, сидела на чужой кровати, в чужом доме, в непонятно какой чужой деревне, перед этой чужой теткой, ревела – и не могла успокоиться. Ужасно стыдно, но девушка не могла остановить этот поток слез. Ну, никак….
И вдруг она ощутила, как ее обнимают за плечи чьи-то сильные руки. Алика вздрогнула и отвела ладони от лица и увидела перед собой глаза той, что склонилась над ней. Да, какие это были глаза! Женский взгляд, в котором было столько участия, столько доброты и понимания, что Алика, громко всхлипнув, внезапно резко успокоилась и взглянула с надеждой своим правым глазом на ту, которая держала сейчас ее своими цепкими руками.
И тогда эта – то ли бабка, то ли молодая женщина, медленно отстранилась от Алики и вдруг… подмигнула. И улыбнулась. И спокойно так, отчаянно шепелявя, выдала:
– Не дрейфь, прорвемся! Бери пример с меня! Я – везучая! И тебе помогу.
И не обращая внимания на изумленную Алику, уже другим, бодрым голосом добавила:
– Давай-ка поднимайся, одевайся и за дело. Нужно печь растопить! Умеешь?
Алика отрицательно помахала головой. Тогда эта женщина сказала, вздохнув:
– Ладно, научу. Тебя как звать-то?
– Алика.
– Красивое имя. А я Ядвига, Яга, чтоб короче. Это по-местному. Меня все так кличут, а я и не спорю. И не обижаюсь. Чего зря?
Все это она весело говорила и по ходу подносила дрова к печке, и показывала Алике – что и как нужно делать, чтобы протопить эту самую печь. И когда дрова уже весело горели и трещали внутри маленькой печки, и от самой печи стало исходить тепло, Ядвига вынесла заключение всему своему обучению:
– И ничего страшного, как видишь! Делов-то! Не давай только печке остывать, и в доме будет всегда тепло. И уютно! – и рассмеялась. Звонко и молодо.
Глядя на нее, улыбнулась и Алика, согреваясь и распахивая свою, наброшенную на плечи куртку. А потом, попадая в волны этой обаятельной Яги, которая оказалась вовсе не старухой, а молодой симпатичной женщиной, тоже рассмеялась. И две барышни, вдруг осознав, насколько экзотично они сейчас выглядят в глазах друг друга, расхохотались в голос.
Этим своим обоюдным смехом они словно сливались в одно странное целое, в этот тандем двух женских судеб. Двух единомышленников. Тех, кто не сдается и не пасует перед трудностями. Смеясь, и поглядывая друг на друга, они обе это внезапно поняли, почувствовали, без всяких слов и пояснений – отчего и почему.
Спустя некоторое время, они, отсмеявшись и успокоившись, дружно решили выпить чаю, а так как выяснилось, что в доме, в котором временно будет жить Алика, кроме сухарей да варенья больше ничего к чаю не имеется, то Ядвига с присущими ей юмором и ироничностью, размачивая сухарь в чашке с чаем, сказала Алике:
– Я бы тебя к себе пригласила, но…. Как ты понимаешь на улице тебе показываться пока нельзя, а, то от женихов отбоя не будет! – она хмыкнула: – Так что будем сейчас пить твой «чай лайтовый» – а вечером я тебе что-нибудь вкусненькое принесу. И мази от ушибов принесу. Устрою тебе спа-процедуры, – и добавила свое фирменное: – Не дрейфь!
Алика, осторожно прихлебывая остывший чай, благодарно покивала ей в ответ. Девушке было тепло, уютно и удивительно легко сейчас с этой своей новой деревенской знакомой, словно она знала ее сто лет. Так странно! Тем более странно, что Алике не с кем было сравнить эту Ядвигу, ведь у нее никогда не было подруг….
А Ядвига, словно услыхав, о чем там думает в этот миг Алика, продолжая смеяться, тут же выдала свою версию их случайного знакомства:
– Слушай, глянь, как здорово получилось – подобное притягивается к подобному! У меня давненько не было подруг, ну ты, надеюсь, уже догадалась, глядя на мою неземную красоту, что дружить со мной не очень приятное дело. Я здесь одна живу. А тут – ты, как подарок небес на меня свалилась! Звезда! Такая же красотка неземная! И у тебя тоже, я так думаю, сейчас подруг не наблюдается. Мы как сестры по несчастью, а может, наоборот – по счастью! Два сапога пара! Или две звезды! – и она протянула свою руку над столом навстречу Алике: – Давай дружить, чо ли!
– Давай! – крепко пожимая руку своей новой подруге, радостно выдохнула Алика.
И девушки, немного посидев за столом и больше ни о чем, не спрашивая друг друга, в молчаливом согласии настроившись отложить все трудные разговоры на потом, распрощались до вечера.
Вот так неожиданно у Алики появилось то, чего никогда не было – подруга, по имени… Яга! С ума сойти, как это… классно!
Весь день Алика с интересом знакомилась со своим новым временным жильем – осматривала домик изнутри, но не выходила на улицу, чтобы не привлекать к себе внимания жителей деревни, как предупреждала Ядвига.
Домик оказался славным – он был деревянным! Алика трогала рукой его бревенчатые стены, гладила теплый каменный бок печи, рассматривала домотканые половики на деревянном полу, и у нее возникло ощущение того, что она находится в каком-то затерянном сказочном мире. В прошлом. Тишина и покой этого дома окружали ее со всех сторон. И это осознание вызвало у нее невольную улыбку.
Хотя улыбаться оказалось больно – сразу заныла щека, дернуло глаз, и Алика возвратилась из сказочного мира в мир реальный. Она потрогала свое лицо, вздохнула и, взглянув в окно, направилась к двери. Она решила, что до прихода Яги с ее обещанными мазями, полечит пока себя холодом. Девушка, набросив куртку, приоткрыла дверь во двор и шагнула на ступеньки.
За ночь выпал снег, и он лежал во дворе тонким белым пушистым ковром, блестел искорками от солнца и даже не таял. Красиво! Алика собрала в ладони немного снега, который лежал нетронутым на перилах деревянного крыльца, и приложила к лицу, соорудив себе, таким образом, лечебный компресс. Она несколько раз прикладывала так все новые и новые порции снега, пока щека не онемела от холода и пока боль не утихла. Лишь после этого, девушка вернулась в дом, осторожно промокнула лицо найденным полотенцем и принялась раскладывать свои немногочисленные вещи на полках шкафа. Обживаться!
После обеда пришла Ядвига и развила бурную деятельность! Она явилась не одна, а в паре с… огромным мешком! Этот мешок она, оказывается, привезла на…. детских санках. Такие санки когда-то были и у Алики в детстве – алюминиевые, легкие, с сидением из красно-желтых дощечек. На вопрос Алики – откуда у Яги такие санки, та, только махнула рукой и весело пояснила, что у нее на чердаке всякого разного добра – завались, и эти санки именно из числа этого добра! И что она еще не все вещи там разобрала, может там и ступа даже найдется.
Когда она втащила в дом свою ношу и распаковала ее, то Алика ахнула – чего там только не было! – старая симпатичная дубленка, войлочные короткие сапоги, свитер, теплые штаны, типа тех, что были надеты на Ядвиге, и еще какие-то туески и банки со съестным. А также пакеты и свертки, термос, банка кофе и бутылка с какой-то мутной жидкостью. Ядвига, по-хозяйски раскладывала на столе то, что вынимала из мешка и, смеясь, сопровождала комментариями каждый предмет:
– Это тебе одежда, на первое время, взамен твоей модной и стильной! Я так понимаю, что ты не весь свой гардероб сюда с собой привезла? – она иронично скосила глаз на ее чемоданчик, так и стоявший у стола, – ну значит, походишь пока в этой, моей, а там решим. Ну, а это вкусняшки всякие деревенские – «шуп, шало, шамогон»! – она смешно произнесла названия и подмигнула Алике, но заметив, что Алика машет головой, успокаивающе произнесла: – Да не дрейфь, никто тебя самогон пить не заставляет! Это я для компрессов и растирок. Пить кофе вон будешь – с печеньем и конфетами.
Она все доставала и доставала свои многочисленные свертки и с юмором рассказывала о том, что там в них завернуто. А в конце вынула небольшой пакет и сказала:
– Ну а вот это самое главное, то, что тебе необходимо сейчас в первую очередь – мое колдовское снадобье. Будем твою красоту неземную восстанавливать, чтоб можно было тебя людям показать! А то наши-то, деревенские – народ взыскательный, драчунов да пьяниц на дух не переносят, а ты ну прям под их любимый тип сейчас подходишь со всей своей боевой раскраской. Индеец вылитый!
Алика только грустно усмехнулась на ее слова. Яга перестала веселиться и уже серьезно спросила:
– Кто тебя так?
– Муж….. – прошептала Алика, опуская глаза
– Вот сволочь какая! – эмоционально отреагировала Яга, и тут же махнув рукой на новость, опять стала веселой и заявила: – А, не будем об этом. Главное, что жива и здорова, а красота – это у нас у девочек – проблема легко восстановимая. Так что, если не возражаешь, давай приступим! – но заметив, что у Алики подозрительно заблестел глаз и что она зашмыгала носом, собираясь плакать, тут, же переключила свою энергию в другое русло: – Хотя нет, давай сначала перекусим, силы физические восстановим. – Она засуетилась, убрала все лишнее со стола и требовательно, строго приказала Алике: – Чего стоишь? Давай, чаек завари, тарелки доставай и ложки. Я тебя грибным супом буду кормить, – она хмыкнула: – из мухоморов!
Ядвига, украдкой глядя на девушку, которая, чуть встрепенулась и даже начала робко улыбаться и вроде реветь уже не собирается, и сама тут же энергично включилась в процесс подготовки к обеду.
Алика удивлялась сейчас сама себе – она, взрослая и смелая, врач со стажем, такая волевая и сильная, всегда сама принимающая решения – что и как делать – и вдруг попала под влияние малознакомой Яги и вот уже с радостью выполняет ее команды.
«Ну надо же, как это быстро я начала слушаться совершенно незнакомых мне людей – сначала того Николаича, попутчика из поезда, теперь вот эту странную Ягу. Хотя…, – она улыбнулась мысленно, – хотя, это оказывается и не так уж страшно быть порой слабой и принимать чью-то заботу».
И уже поддавшись веселью и заражаясь жизнерадостной энергией, которая ключом била из ее новой подруги, Алика и не заметила, как начала весело отвечать на смешные шутки этой деревенской девушки.
А Ядвига, глядя на то, как в этой испуганной и избитой собственным мужем, несчастной девочке понемногу начал проявляться интерес к жизни – незаметно выдохнула свои страхи и опасения. Яга перестала напрягаться, а просто стала сама собой – раскованной, доброй и заботливой, ироничной и острой на язычок, современной девушкой Ядвигой, а вовсе не той старой бабкой Ягой, как порой, она, играя, любила себя подавать незнакомым людям! Забавлялась так от скуки!
Девушки дружно накрыли на стол, Ядвига разлила по тарелкам ароматный грибной суп из принесенного термоса; красиво, совсем не по-деревенски, выложила сало, маленькие соленые бочковые огурчики и черный хлеб, нарезанный тоненькими ломтиками. Они обе, дружно и с отменным аппетитом, как могли быстро и молча, справились со всем этим гастрономическим великолепием.
Какой же вкусной показалась сейчас Алике эта простая еда! Она не ела, казалось целую вечность, и хотя ей было еще трудно жевать – нестерпимо болела вся челюсть и щека, но она старалась не морщиться и не признавалась в этом Яге, а в конце обеда искренне поблагодарила подругу за заботу.
Ядвига благосклонно приняла слова благодарности, тут же в стиле кота Матроскина, ответив – что она еще и не то умеет – и вышивать, и на машинке, и еще колбасу вкусно режет! – перешла к основной цели – лечению подруги. Она разложила на столе баночки с мазями и бутылочки с отварами из трав и, азартно потирая руки, предложила Алике:
– Ложитесь, пациент, на кровать и максимально расслабьтесь. Вас ждет приятная процедура без всякого наркоза. Блюдо а-ля натюрель в соусе по-деревенски!
Самое удивительное, что Алика и впрямь ощутила себя пациентом на приеме у врача-косметолога и с огромным удовольствием и женской верой в чудеса, прилегла на кровать и доверила свое лицо бесстрашным и уверенным рукам Яги. А та, словно заправский врач, тщательно вымыла руки над умывальником, который стоял в закутке, возле печки, присела на стул у кровати и приступила к волшебному исцелению.
Она протирала ушибы Алики какими-то душистыми настойками, она осторожно разминала пальцами ее лицо, двигаясь по каким-то, только ей известным массажным линиям, она тихонько шептала Алике какие-то непонятные словечки. А в конце смазав ее левую щеку пахучей мазью, положила сверху на лицо льняную салфетку и велела лежать спокойно минут тридцать.
А сама, что-то негромко напевая, вымыла посуду, убрала продукты в холодильник, и заварила чай из тех трав, что тоже принесла с собой. В комнате приятно запахло душицей, иван-чаем и чабрецом. А еще Яга принесла со двора из-под навеса две охапки поленьев и сгрузила их возле печи – чтобы назавтра, с утра Алике было чем протопить печь.
Алика, чувствуя, как ноющая боль в лице понемногу отступает, расслабленно задремала. Она ощущала себя почти абсолютно счастливой сейчас, а еще защищенной, а еще маленькой девочкой, о которой заботятся. Такие забытые и приятные эмоции, как же ей их, оказывается, не хватало в последние пять лет, почти во все время ее замужества. Ее несчастливого, как выяснилось, замужества.
Быстро пролетели полчаса, и Алика очнулась от приятной дремоты. Она осторожно пошевелилась и к ней тут же подошла Ядвига и осторожно сняла с ее лица салфетку и с пристрастием оглядела лицо подруги. После чего удовлетворенно улыбнулась и разрешила девушке подниматься и полюбоваться на себя в зеркале. Что Алика и сделала.
И очень удивилась результату – синяк уже не был фиолетовым, он понемногу принимал более мягкий, синеватый цвет, а отечность так вообще уменьшилась, и даже левый глаз показался среди припухлости. Чудеса!
– Это что за волшебные препараты у Вас, доктор? – улыбаясь и шутя, произнесла она, повернувшись к Ядвиге.
– А, так, по мелочи – настойка золотого уса, куркума и алоэ! Но это не главное, а самым важнейшим в моем лечении является мое колдовство! – перехватив недоверчивый взгляд Алики, она добавила: – Ну и вера пациента, конечно же! – и рассмеялась звонко и весело.
После такого ощутимого, видимого глазу результата, у обеих поднялось настроение, они присели к столу, и выпили по паре чашек чаю с вкусными конфетами от Яги. Немножко поговорив о силе косметических и народных способах лечения, девушки вскоре стали прощаться. Они обе весьма ощутимо тянулись друг к другу и понимали и чувствовали это, но еще не до конца доверяли и потому – ни о чем друг друга не спрашивали, боясь ранить излишним любопытством. И, ни о чем друг другу не рассказывали – обходя острые темы, хотя обе понимали, что рассказать о себе стоит, но…. Может, чуть позже?
Перед уходом, Яга подробно проинструктировала, как Алике завтра лечить себя теми настойками и отварами, которые она оставила для нее в холодильнике. И предупредила, что завтра же, как стемнеет, Ядвига приглашает Алику к себе, и что там девушку будет ждать сюрприз. И подмигнула, хитро щуря глаза.
Пожелав друг другу спокойной ночи, они распрощались, каждая в приятных мыслях о своей новой подруге. И каждая в надежде, что не обманется в своих ожиданиях.
Глава 10
Алексей в Москве
Алексей, в этот воскресный день, вернулся из деревни в Москву и не заезжая в свою квартиру, в которой он жил вместе со своей женой Кристиной почти шесть лет, сразу же рванул на работу. В свою родную и любимую фирму «АО-Быстрон», ту, что создал он сам – Алексей Николаевич Быстров, создал с нуля еще в начале века, в 2002 году. И его фирма весьма успешно держится на плаву бурного российского рынка до сих пор. Вернее, держалась…
Это Алексей понял, когда один за другим ему начали звонить и обеспокоенные коллеги и некоторые постоянные клиенты, те, кто продолжал пользоваться услугами его фирмы. На его фирме, офис которой находился в Москве, а мини-заводы были расположены в Подмосковье – производилось оборудование для создания умных домов и для автоматизации зданий – от идеи до производства и внедрения. Весьма востребованная продукция в последние годы, и эту самую нишу на рынке услуг фирма Алексея также весьма уверенно занимала почти пятнадцать лет, но….
Появились тревожные сигналы, о том, что в «Быстроне» поселился крот, который понемногу роет и вредит. Вот это оказалось неожиданным событием и явилось очень болезненной новостью и можно сказать, застало Алексея врасплох в прямом смысле этого слова – он находился вне Москвы, на встрече с друзьями в Ростове-на-Дону. Он, ни о чем, не догадываясь и не волнуясь, взял внеплановые выходные, пил самогон, ловил рыбу и был вполне доволен и горд собой, но…. Опять это пресловутое «но»…, чтоб его…
В общем, хозяин вернулся в родной офис, в котором, несмотря на выходной день, собрались почти все, кто был неравнодушен к тому, как идут дела в их фирме. Алексей одновременно и удивился и обрадовался когда увидел и своего заместителя Кирилла – молодого, но весьма башковитого парня, и главного бухгалтера – пожилого и опытного, и главного экономиста – девушку прямую, честную и амбициозную и даже начальника производства. Вот так неожиданно, в выходной день собралась лучшая и высокопрофессиональная часть их команды. И им было о чем поговорить и что обсудить.
А проблема, оказывается, заключалась в том, что их фирма Быстрон дважды на неделе проиграла в тендере. Ну не сказать, чтобы они постоянно и раньше выигрывали, но чтобы вот, так – два раза подряд, причем на каких-то мелочах? Непостижимо и непонятно…
Фирма заказчик, в которой руководителем был давний приятель Алексея, признался, что при вскрытии конвертов участников и при последующем сопоставлении предлагаемых цен на услуги, фирма Быстрон уступала своим конкурентам буквально на копейки. И это еще можно было бы принять, но…. Чтобы такое наблюдалось буквально по всем позициям на услуги? Нет, такого просто не могло быть. Бред какой-то. Не иначе кто-то из своих слил информацию о расчетных ценах в конкурсной документации. Вот они впятером и пытались разобраться – кто и как мог провернуть такую подставу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
